Рассказ из «Авантюрного века: Санкт-Петербург»
В наших больших книгах дополнениях, посвященным отдельным регионам, есть традиция. В каждой публикуется небольшой рассказ, события которого отражают главную идею книги.
Есть такой рассказ и в книге "Авантюрный век: Санкт-Петербург". Сегодня мы представляем его вашему вниманию.
Дорога в Санкт-Петербург. Весна 1737 года
— Эй барин, купи упыря! Смотри какой страшный. Всего за двугривенный отдам.
Генрих Крюгер обернулся. Рядом стоял мальчишка, лет тринадцати, с гордым видом показывая отвратительную голову, аккуратно лежащую в тщательно плетёной из древесной коры коробке с солью. Это действительно была голова упыря. Уж в этом-то Генрих разбирался.
— Schwesterchen Gretchen *. Посмотри, чем тут торгуют. Эта страна сведёт меня с ума. Здесь нашу работу выполняет простой малыш. — Генрих, впервые оказавшись в России, не уставал удивляться всему, что видел в этой далёкой стране. То, за что в Германии щедро платили охотникам за чудовищами, здесь стало добычей крестьянского подростка.
— Brüderchen Heinrich**. Гляди, этот вид Der jüngste Ghul*** немного отличается от тех, что мы встречали в Польше. Он видимо немного меньше и форма черепа отличается. Нам непременно надо добыть такого, его надо изучить и описать. — С немалым интересом отметила сестра.
— Малтшик, где ты добыфайт этот монструм? Гретель подошла поближе, чтобы внимательно рассмотреть голову в коробке, предусмотрительно поднеся к лицу платок, пропитанный духами.
— Ой, ваш сияссво, такие на заброшенном кладбище живут. Не бойсь, что башка смердит, её любой чучельник обработает как надо — повесите дома на стену, будете гостям показывать и расшалившихся деток пугать. Ни у кого такой диковины нет. И дешевле точно не найдёте!
— Малтшик, я не фаше сиятелстф, как и мой брудер. Мы ест простой наёмник. Скажи, это твой фатер добывайт монструм? Пусть он показайт нам дорога до этот кладбищ. Вот, хватайт! — Гретель Крюгер молниеносным движением бросила мальчишке медную полушку с двуглавым орлом. Тот ловко поймал монету и тут же спрятал её во рту.
- Нет, тетёнька. Мой папка кузнец в Михеевке, это деревня у тракта по которому вы едете. Ему недосуг за упырями бегать. Это мы с ребятами придумали: в полдень когда солнце палит, они свовсем вялые, в разрытых могилах хоронятся. Если туда трое или четверо острые палки разом вобьют, то упырь сразу и окочурится. Тут надо землю быстро разрыть и башку отрезать. Такой товар за пять алтын, а то и за двугривенный на ямской станции проезжие баре или купцы сразу разбирают. Давайте я вам помогу, втроём мы легко справимся. Смотрите, без моей помощи вам упыря не добыть. Надо знать где искать и куда бить, чтобы наверняка. Всего гривенник и по-рукам. Пойдем ловить урода.
— Gretchen, тебе действительно нужен этот Der jüngste Ghul? Генриху явно не хотелось надолго останавливаться на почтовом тракте по пути в Санкт-Петербург.
— О ja, brüderchen. Мы же именно за этим приехали в Россию. Здешние чудовища очень плохо изучены. Моя книга будет иметь грандиозный успех!
___________________
* Сестричка Гретхен (нем.)
** Братец Генрих (нем.)
*** Младший упырь (нем.)
Охотничья заимка на Урале. Лето 1737 года
— Где фы фидет индрик-зфер? Генрих Крюгер и охотник Данила Игнатьев сын сидели за столом в крестьянской избе. Перед ними стоял стеклянный графин кваса и два оловянных стаканца, украшенные затейливым орнаментом. Горела свеча. Охотник похоже был зажиточным человеком. Все же тут на Большом Камне, добыча пушного зверя приносила неплохой доход.
— Да вот давеча собрался на охоту. И вроде не далеко ушёл от дома, одна ночевка всего. Иду по лесу, смотрю лес как будто поменялся. Странное все вокруг, непривычное. Я насторожился, зарядил ружье рубленым серебром, думаю буду готов ко всему. Серебра то конечно жалко, но своя жизнь дороже, а серебряная картечь, она против многих чудовищ сгодится. Не впервой чай в лес хожу. И вот, чувствую земля подо мной всколебнулась. Аж волнами пошла, саженей на сорок не меньше. Ну думаю, плохо дело. Знать чудо какое под землей ходит. Бежать собрался. И тут твердь перед мною разошлась, а оттуда сначала рог показался, здоровый такой, в человеческий рост не меньше. А затем и индрик вышел из-под земли, так будто и не земля это, а вода. Вышел и трубный глас издал, да такой, что я сразу оглох. Но вижу, я для него слишком малая добыча. Не стал зверь лютый меня терзать, посмотрел, отвернулся и в лес ушёл. Деревья там вековые, могучие. Только индрику они были как трава. Он их сгибал и ломал — дорогу себе делал. Вот пойдёшь, Хенрик, вслед за мной, доберешься до просеки, что индрик сотворил, там его и разыщешь. Ежели он под землю снова не ушёл. — Охотник замолк и вытер пот со лба. Заметно было, что воспоминание о встрече и мысль, что придётся снова увидеть чудовище, не доставили ему никакой радости.
— Фы болше ничего не помнит? Вашен кашдый мелоч. Я хорошо платит. Мне очен нушен этот монструм.
— Нет, барин. Я, конечно, охотник опытный, бывало, шкуру волколака домой приносил, но вот как индрика повстречал, так бежал прочь, пока дома не оказался. Ну его, индрика этого. И с вами я пойду только до того места, где его повстречал. Дальше, вы Хенрик, уж сами.
— Schwesterchen Gretchen. — Генрих залпом выпил стакан кваса, ставшего привычным за время жизни в России. — Пора спать. Сегодня мы переночуем в деревне, а завтра на рассвете отправимся в путь с Даниилом.
— Как фыглядет индрик-зфер? Пошалуста, дорогой Даниэл, описать подробност. — Гретель Крюгер, никогда не упускала ни малейшей возможности узнать о противнике всё до мелочей.
— Эт я хорошо помню. — Данила оживился. — Размером почитай с барский дом, в моей избе и четверть его не уместится. Морда с лошадиной схожа, только порыта сплошной костяной бронёй и с рогом на конце. Ноги четыре, тело как будто рыбьей чешуёй облито, только чешуя эта по-прочнее брони будет. У меня фузея — загляденье, из Питера привёз. Нарезная, бьёт так, что ни одну шкурку не подпортил. Но против индрика моё ружье, что плевок. Пушкой брать надоть.
— Пушка так пушка. — Рассмеялся Генрих. — Бут спокойн за свой шисн. У нас ф пофоска ест отлишный фалконет. — Он встал из-за стола и дружески похлопал охотника по плечу.
Уральские горы. Осень 1737 года
В октябре на Урале было холодно, уже лежал снег. Данила не только привёл Генриха и Гретель к месту, где нашёл индрика, но и помог выследить зверя до его логова. Цену за услугу запросил безбожную — 100 рублей. Но охотники на чудовищ всё равно понимали, что окажутся в барыше. За чучело такого монструма на аукционе будут спорить самые богатые коллекционеры.
— Хенрих, он там, в пещере. Как пришли, так и сидит. И раньше, наверное, сидел. Что ему надо, ума не приложу. Не должно чудище по подземельям отсиживаться. Ему и вода нужна и еда. Должен сам вылезти. Надо караулить, мы его неожиданно поймаем. Он только на свет вылезет, как мы ему ррраз и ядро в лоб! Никакая кость не спасёт. — Уверенно заметил Данила.
— Даниэл, наш репутацион слишком торого стойт, чтобы я отказайт от реткий шанс эршляген индрик-зфер ф его пещер. Такой риск допустим. Пещер тесный, зфер неповоротлифый, мы с швестар Гретхен быстрый. Стой здес и дерши фалконет прямой нафодка на фыхот.
Генрих, взял в руки массивное многоствольное ружье, проверил пистолеты за поясом и палаш, аккуратно подвешенный на ремне. К сражению с чудовищами он всегда подходил с исключительной педантичностью. Оружие должно быть идеально подготовлено. Это не раз спасало охотникам жизнь. Обычно улыбчивая Гретель нахмурилась. Она проверила алхимические эликсиры, лежавшие в сумке на поясе, и взяла в руки рапиру, лезвие которой вдруг покрылось сверкающим серебряным инеем.
— Vorwärts. — Тихо сказал Генрих, обращаясь к сестре, и они бесшумными шагами направились прямо к пещере. Данила проводил их с таким выражением лица, как будто простился навеки. …
— Зачем вы пришли ко мне? — Лишённый эмоций голос как будто родился прямо в головах охотников на чудовищ. Брат и сестра переглянулись, алхимический эликсир позволял видеть во тьме, но зверя не было.
— Я здесь. — Снова послышался голос и примерно в тридцати футах возник индрик. Он выглядел почти точно так, как описал Данила. И он был действительно огромен. Его рог светился чистой энергией эфира. Охотники казались сущими карликами рядом с величественным индриком.
— Люди не представляют для меня угрозы. Я не представляю угрозы для людей. Мне нужно время, потом меня здесь не будет. Вы хотите нападать. Покиньте пещеру и я ничего вам не сделаю. — Голос чудовища был по-прежнему спокоен. И тут в темноте вспыхнул яркий свет. Генрих выстрелил, а Гретель ударила индрика золотым лучом. В броне чудовища появились аккуратные отверстия, из которых полилась кровь, яркая, как лазурь. Индрик издал громогласный рёв и нанёс удар туда, где только что стоял Генрих. Но охотник опередил чудовище всего на мгновение. …
Спустя полчаса из пещеры вышли брат и сестра. Гретель придерживала не двигающуюся руку, а Генрих обматывал чистую холстину вокруг головы, на его лице кровоточила огромная заледеневшая рана. Но охотники выглядели счастливыми.
— Знаешь сестрёнка, почему мы сражаемся с ними? — Сказал вдруг Генрих. — Нет не за деньги и не за славу. Мы рискуем жизнью, чтобы наша земля была миром людей. Здесь не место чудовищам, даже если они разумны. Особенно, если они разумны. Ведь такие, самые опасные. — Эй, Даниэл, готофсь разделывайт тобыча!