Однажды в Венеции

В наших больших книгах дополнениях, посвященным отдельным регионам, есть традиция. В каждой публикуется небольшой рассказ, события которого отражают главную идею книги.

Есть такой рассказ и в книге "Авантюрный век: Венеция". Который мы сегодня представляем вашему вниманию.

На балконе

Они стояли на балконе второго этажа роскошного Фондако-деи-Тедески. Благородная читтадини Люсия Морини облаченная в темно-синее бархатное платье, украшенное серебряной нитью и драгоценными кружевами, и богатый гамбургский негоциант Рудольф Диффенбах в скромном темно-зеленом кафтане и коротком парике по немецкой моде. Прохладный вечерний ветер, приносивший с лагуны запах моря, развевал пышные волосы венецианки.

— Люсия, прошу вас, простите меня и отпустите с миром.

— Ах, вы наконец то произнесли моё имя. Но зачем же вы обращаетесь ко мне, чтобы я согласилась с тем, что никак не могу простить?

— Люсия, моё решение обижает вас, но неужели вы будете стремиться удержать меня, любой ценой, понимая, что я никак не могу отдать вам своё сердце?

— Синьор Диффенбах, вы зовете меня так, как звали еще совсем недавно, но могу ли я быть уверенной, что теперь вы говорите мне правду. Ведь получается, что раньше вы лгали мне.

— Нет, синьорина Морини, я искренне считал, что люблю вас. Но сейчас это уже не так. Я полюбил другую. Полюбил так сильно и так искренне, что не могу выполнить обещание, данное вам.

— О, синьор Диффенбах. Как смели вы целовать меня и клясться в любви. Но даже это предательство не освободит вас от долга передо мной.

— Люсия, зачем вам я? Вы богаты, у вас множество поклонников, аристократы вашего города охотно сделают вам предложение.

— Вам не понять Рудольф. Я истинная дочь Венеции — мои предки никогда не бросали то, что считали своим. Они готовы были сражаться за свою добычу, проливать кровь, даже убивать.

Люсия Морини повернулась к Рудольфу и в ее глазах сверкнула ярость, которая вела ее предков на абордаж вражеских галер и штурм османских крепостей. Это была женщина, которую, казалось, никто не мог остановить. Наследница и хозяйка торговой империи, несмотря на юность, привыкла командовать людьми с легкостью, достойной настоящей королевы.

— Но я же не ваша добыча, синьорина Морини.

— Нет, Рудольф, вы ничто иное как моя добыча. И не хочу опускать вас. Я считаю вас ценной добычей. В конце концов я, наверное, все еще люблю вас, хотя вы этого совершенно не достойны.

— Я тоже любил вас Люсия. Но сказать, что мои чувства по-прежнему сильны — было бы новой ложью. Не стоит нагромождать обман. Отпустите меня, и я клянусь, что всё, всё сделаю ради того, чтобы заслужить прощение.

— Я подумаю над вашим предложением Рудольф. Поэтому начните со скромного подарка, который должен немного загладить вашу вину. Думаю, что двадцать тысяч дукатов, переведённых на счет моего торгового дома, позволят продолжить этот разговор чуть позже. И, запомните, любая попытка снова обмануть меня закончится для вас очень печально. Ваши дела в Венеции рухнут, а за вашу жизнь я не дам и одного сольдо.

Встряхнув локонами и искусно изображая злость, Люсия отвернулась от синьора Диффенбаха, удалившись с видом посла, принесшего весть об объявлении войны.

Война

Рудольф Диффенбах с некоторой нервозностью расхаживал по мягкому персидскому ковру, лежащему на паркетном полу роскошного номера в Фондако-деи-Тедески. В его руках поблёскивала сталь кинжала, который он вертел меж пальцев, порой подбрасывая в воздух, с необычайной быстротой, перехватывая падающий клинок. Дворецкий Манфред стоял у камина, держа в руке пачку исписанных аккуратным почерком бумаг и спокойным, не выражающим никаких эмоций голосом докладывал.

— Герр Диффенбах, мне стало известно, что торговый дом Морини добился от дожа решения о запрете нашей торговли в Венеции. Вынужден сообщить, что это принесет нам убытки, покрыть которые из наличных средств не представляется возможным. Наши кредиторы забеспокоились и уже обращались с требованиями о досрочном погашении долгов.

По городу распространяются слухи, что готовится решение Синьории, обвиняющее нас в пособничестве контрабандистам. Наши корабли и товары должны быть конфискованы. Воспрепятствовать слухам я не в силах. Мои люди пытались воздействовать на общественное мнение через аввизи, но местные писаки отказались работать с нами. Мы стали отверженными. Вот отчёт, и я жду приказов.

Манфред с поклоном протянул бумаги. Рудольф с не скрываемым раздражением запустил кинжал прямо в стену. Клинок воткнулся в резную деревянную панель уйдя вглубь не менее чем на дюйм. Купец взял документы, опустился в кресло и быстро пролистал их.

— Я был готов к такому ходу событий. Да, наши дела не слишком хороши, но еще очень далеки от катастрофы. Я не поддался на шантаж Люсии Морини и теперь она пытается уничтожить меня и моё дело. У Морини много золота, и поэтому синьоры из Большого Совета готовы поступать как она просит. Люсия считает, что, опираясь на деньги и связи, она всегда окажется в выигрыше. Но я готов к войне. Слушай внимательно!

Я не зря очень тщательно проверял все документы, пока я вел торговые дела с домом Морини. Благодаря этому, мне стало кое-что известно о том, кто именно из Большого Совета вовлечен в торговые предприятия Лауры. Аристократам нужны деньги — Морини дает им золото, но требует в ответ услуг. И, как это часто бывает, такие услуги не всегда законны.

Поэтому немедленно отправь пару самых верных людей в Верону. Там надо будет пробраться в дом некоего Джулиана Гальярди и найти у него письмо, написанное ровно два месяца назад. Это письмо Лауры, на нем её печать. Гальярди не мог уничтожить этот документ, потому что пока он находится у него, старый пройдоха Джулиан может быть спокоен за свою жизнь.

Затем поинтересуйся у горничной синьоры Мочениго, помнит ли она, что мы не просто так платим ей полновесные серебряные талеры. Передай вот это письмо. Она должна прочесть его и немедленно уничтожить бумагу.

Рудольф аккуратно убрал кинжал в карман кафтана, из которого появился запечатанный конверт, тут же попавший в руки дворецкого.

И, наконец, отправь несколько брави, посмелее и поглупее к нашему складу в Риальто. Пусть ходят вокруг и демонстративно задирают всех, кто покажется им подозрительным. Мне нужно, чтобы Люсия подумала, что я больше всего обеспокоен судьбой своих товаров. А я займусь самой важной частью своего плана. Ступай же!

Сразу после того, как Манфред вышел, Рудольф надел на лицо маску Гауто, поправил шпагу, висящую на поясе и, завернувшись в широкий плащ, покинул свой номер через потайную дверь.

Два патриция

Два патриция сидели в кофейне «Торжествующая Венеция», смакуя тончайший вкус кофе по-турецки. Ветер нёс прохладу с моря, отчего вечер был особенно приятен и предрасполагал к откровенной беседе. Один из патрициев аккуратно положил на столик аввизи и, как будто невзначай, сказал.

— Вы слышали, синьор Лоренцо, к чему привела недавно начавшаяся война между торговыми домами Морини и Диффенбаха?

— Краем уха, дорогой Сальваторе, не более чем краем уха.

— Пишут, что при попытке вынести вопрос о действиях враждебных Светлейшей республике на Большой Совет, открылись такие подробности о деятельности дома Морини, что его представители предпочли снять обвинение, чтобы не превращать скандал в политическую катастрофу.

— Это нам на руку, Сальваторе, но что еще слышно в городе? Я только прибыл из своего имения в Терраферме и пока не знаком с самыми свежими городскими сплетнями.

— Говорят, что после слушания в Большом Совете внезапно начался пожар на складе Диффенбаха. И, что удивительно, говорят, что склад был абсолютно пуст. Это не помешало Диффенбаху получить страховку и обвинить в поджоге людей Морини. Тем более, что одного из них поймали как раз поблизости от складских помещений. Доказательств, как водится не нашли, но удар оказался очень серьёзным. От Морини отвернулись многие её сторонники.

— Отлично! Теперь мы сможем выкупить у Люсии Морини её монополию на торговлю с Левантом. Она не откажет, учитывая то, что мы ей пообещаем. Вы в деле, Сальваторе?

— Да, Лоренцо, как я могу отказаться от столь выгодной сделки. Но послушайте, на этом история не кончилась. На Диффенбаха напали разбойники и теперь он лежит, без чувств, между жизнью и смертью в Фондако-деи-Тедески, под охраной всех своих людей. Дела торгового дома Диффенбах встали и будут стоять до тех пор, пока его владелец не придёт в себя.

— Пошлите ему лучших врачей, Сальваторе, не жалейте денег. Диффенбах нам ещё пригодится. А теперь послушайте мой план. Уничтожение Морини или Диффенбаха совсем не в наших интересах. Пусть эти выскочки меряются своим богатством и зарабатывают побольше полновесных дукатов. Всё равно в итоге победителями окажемся мы — настоящие хозяева Венеции.

Поэтому мы поможем и Морини и Диффенбаху, вытащим их из той ямы, в которой они очутились по собственной глупости и гордости. Но эта услуга будет стоит им очень дорого. Четверть доли в каждом из торговых домов, я полагаю справедливой ценой. 15 процентов мне, 10 процентов вам, дорогой Сальваторе. Вас я прошу написать письма обоим конкурентам, а я в самое ближайшее время поговорю с дожем. Полагаю, Его высочество поможет нам решить все возникшие проблемы.

Что может быть лучше, глупцы враждуют, а мы, вовремя вмешавшись в их конфликт, получим хорошую прибыль и покажем низкорождённым их настоящее место в обществе. Вы не считаете, Сальваторе, что за это стоит выпить самого лучшего токайского вина?

— Кончено, синьор Лоренцо! Я восхищаюсь вашими способностями. До тех пор, пока такие как вы будут тайно властвовать над Венецией, Венеция будет тайно властвовать над всем миром. Эй, слуга, принеси-ка бутылку самого лучшего ликёрного токая и пару маскарпоне!

Два патриция рассмеялись. Хорошую прибыль надо было достойно отметить.