Всё не так, как кажется

(Пик Дураков)

– Поедем в горы? – предложила Люба.

– Куда? В горы? Это в марте-то? – удивилась я.

– Ну да, на лыжах.

– А с кем? Вдвоём что ли?

– Нет, конечно. Света с Сашкой зовут. Он-то у неё опытный турист.

Люба и Света – это мои соседки по комнате в студенческом общежитие. Света недавно вышла замуж за Сашку, огромного, белобрысого, губастого парня, который работал на металлургическом комбинате. Они очень подходили друг другу. Она белокурая, голубоглазая и как у него, «рот до ушей». Люба же кареглазая, как и я, только волосы посветлее и нос вздёрнутый. Уж и не знаю, когда я вставала на лыжи, а тут – в горы! Но, с другой стороны, у меня не было никаких планов на предстоящие три выходных дня – и я сдалась.

В электричке было полно народу, стоял шум, гам – и не удивительно, ведь настала пора школьных каникул. Большинство были с лыжами и рюкзаками. Мы тоже снарядились кто как мог. Сшили с Любой себе бахилы, взяли напрокат лыжи с ботинками. Я откопала дома штормовку, собрала тёплые вещи, взяла спортивную шапку и – в путь.

Вместе с Сашкой поехал и его друг Игорь, работавший с ним в одной бригаде, невысокий, чернявый, в очках с толстыми стёклами, тоже опытный турист, только в отличие от Сашки, он был молчалив и сосредоточен. Всю дорогу мы впятером играли в карты и смеялись над шутками балагура Сашки.

На станции Лужба народ с шумом выгрузился с электрички. Мы надели лыжи и, перебравшись через речку, отправились в горы. После Новокузнецка воздух здесь казался удивительно вкусный, напоённый талым снегом и хвоей, а снег в глубокой лыжне, по которой мы двигались с рюкзаками за спиной, тоже был удивительный.

Чёрный в городе, здесь он переливался розовым и голубым в лучах яркого солнца. Было весело и предполагалось, что мы быстро доберёмся до Алгуя, где ожидалась ночёвка. Я вообще заметила, что мне по началу любое дело кажется лёгким, пока не попробую. Вот и на этот раз, впервые отправившись в горы, я была уверена, что ничего сложного в этом нет. Подумаешь! Что я на лыжах по готовой лыжне не прокачусь? Ха – не прокачусь! А вот о том, что катиться придётся вверх, мне и в голову не приходило.

Сначала всё шло неплохо, только тяжёлый рюкзак тянул назад. Погода была замечательная: было довольно тепло, голубые и розовые тени тихо меняли свои очертания и постепенно становились синими. Острые контуры тёмно-зелёных ёлок тоже приобрели синеватый оттенок. Но чем дальше, тем я всё больше отставала от ребят, которые вынуждены были останавливаться и поджидать меня. А тем временем стало темнеть. Сашка предложил разгрузить мой рюкзак, чтобы ускорить наше продвижение. Раскидав между парнями мои продукты и вещи, мне оставили одну лишь фляжку с водой, и идти мне стало значительно легче. Вокруг совсем стемнело, однако лыжню было хорошо видно. Причиной тому – яркое звёздное небо. Огромные сверкающие лампочки зажглись над головой и сопровождали наш путь, который поднимался навстречу едва виднеющимся силуэтам деревьев.

Вдруг сзади послышались чьи-то шаги, как будто кто-то догонял меня на лыжах. Я почувствовала холодок у себя на шее.: сзади никого не должно быть, ведь я шла последняя. Я резко прибавила ход, насколько могла, конечно. Тот, кто шёл за мной, тоже ускорился. Тогда я собралась с духом и резко обернулась. Никого. Я успокоилась и постаралась догнать ребят. Когда я почти уже догнала Любу, шедшую передо мной, мне снова послышались шаги сзади. Я опять оглянулась, но опять никого не увидела. Я усмехнулась над своими беспочвенными страхами и старательно зашагала вперёд. Но шаги звучали так отчётливо, что уже невозможно было сомневаться в том, что кто-то невидимый шёл за мной и я закричала:

– Ребята! Подождите! – все остановились. Шаги сзади тоже затихли.

– Что случилось? Опять не успеваешь? – посыпались вопросы.

– Нет! Мне кажется, меня кто-то преследует!

– Ну давай я пойду за тобой, – засмеялся Игорь.

– Надо поторопиться, нам ещё идти и идти! – крикнул Сашка.

Я успокоилась и, насколько смогла, прибавила ходу. Шаги за спиной меня уже не пугали: я точно знала, что это Игорь.

Когда мы прошли тальковые горы и до Алгуя оставалось, по словам Сашки, рукой подать, он позволил остановиться, чтобы подтянуться отставшим и передохнуть. Все, кроме него, тяжело дышали, особенно я. Всё-таки я оказалась совсем неподготовленной к таким броскам. Достав из рюкзака фляжку, я напилась воды и, оперевшись на палки, расслабила спину. Света успокоила меня:

– Ничего, осталось совсем немного, да и путь теперь не такой крутой.

– Да, хорошо тебе рассуждать, ты вон какая натренированная, – возразила я, всё ещё тяжело дыша.

– Да я всего лишь второй раз зимой поднимаюсь.

– Кто там за тобой шёл-то? – улыбаясь, спросила Люба.

– Я?! – засмеялся Игорь.

– Ну что? Завершим марш-бросок? Скоро доберёмся, там и отдохнём! – скомандовал Сашка.

Я нехотя убрала фляжку, надела свой полупустой рюкзак и, пройдя немного по лыжне, вдруг поняла, что шаги за спиной были не что иное, как булькающая во фляжке вода. Мне стало смешно, вот я паникёрша! Придём – расскажу всем, посмеёмся вместе. Только скорее бы уже добраться.

Но наверху нас ждало разочарование: домик, в котором постоянно жил какой-то эстонец, был занят группой туристов, шедших покорять «Поднебесные Зубья». Что делать?

– Будем строить иглу! – быстро нашёлся Сашка.

Недалеко стоял недостроенный сруб. Крыша была наполовину закрыта досками, но окна и двери зияли пустотой. Парни стали вырезать из снега большие кубы и закрывать ими окна, однако четыре окна пришлось бы закрывать до утра. Тогда Игорь взял ножовку, и мы с Любой отправились за лапником. Когда мы втроём вернулись с большими охапками лапника, Света с Сашкой успели закрыть целых три окна: два на склон горы и один с торца. Решили на этом остановиться, иначе так и не удастся поспать. Мы настелили веток и стали укладываться. Света с Сашкой расстелили спальник и укрылись одеялом. У Любы тоже был спальник, а у меня только шерстяное одеяло. Я завернулась в него и попыталась согреться. С краю расположился Игорь. Он тоже расстелил спальник и укрылся им со стены. Сквозь щели досок над головой и дверной проём светили лампочки-звёзды. Мы практически ночевали под открытым небом. Согреться никак не удавалось, я тряслась как в лихорадке. Зачем только я попёрлась в этот поход? Лучше бы поехала домой и спала бы в своей кроватке.

Игорь похоже тоже мёрз, потому что он приподнялся на локте и тихо предложил:

– Иди ко мне. Твоим одеялом укроемся, и будет теплее.

«Ага, сейчас! Прямо побежала! Размечтался!» – подумала я. Я ещё в электричке заметила, что этот очкастый глаз с меня не сводит. Мне бы лучше с Любой скооперироваться, но у неё спальник не раскладывается.

– Ты в своей штормовке так всю ночь трястись будешь, – донеслось до меня.

– Нет, спасибо, Игорь, сейчас согреюсь, – ответила я, но это было, похоже, невозможно.

Тогда я встала, укуталась в одеяло и вышла на улицу. Сейчас пройдусь и согреюсь. Поприседаю, пошевелюсь и станет тепло. Пройдя по лыжне вверх по склону, я действительно немного согрелась. Когда я развернулась, чтобы спуститься вниз, то в светлых сумерках увидела силуэт Игоря. Он зачем-то пошёл к домику с туристами. «Что ему там надо? Уж не собрался ли он там разбудить всех?» – пронеслось у меня в голове. Но он не пошёл в избушку, а обошёл её с другой стороны. Через некоторое время он появился снова и позвал меня. Я в нерешительности подошла.

– Пойдём, я покажу тебе, где можно переночевать и не замёрзнуть, – спокойно сказал он.

– С тобой что ли?

– Да не бойся ты! Можно Любу позвать, а можно всех.

Я пошла с ним и увидела сбоку на небольшом возвышении вход в какое-то помещение. Оказалось, что это чердак. Дело в том, что избушка была занесена снегом под самую крышу, поэтому вход в неё вёл, как в берлогу, а вот на чердак можно было заползти, как на крылечко. Я так и сделала. На чердаке было теплее, чем на улице, но сильно пахло старым лапником.

– Я не буду здесь спать. Тут покойником пахнет, – заявила я.

– Тогда добро пожаловать на улицу, – хохотнул этот очкастый. – Ладно, пойду за Любой и свежего лапника принесу.

Мы с Любой застелили пол свежими хвойными ветками и довольно уютно расположились около тёплой трубы. Света с Сашкой отказались: им и там было тепло. Чердак был просторный, Игорь пристроился где-то с краю.

Проснулась я, когда солнце уже взошло и Света позвала нас с Любой в домик. Туристы уже пошли на восхождение. Когда мы спустились в «берлогу», там был уже приготовлен чай. Хозяином подземной избушки оказался пожилой эстонец. Как его сюда занесло, история умалчивает, но жил он здесь уже третий год. Мы сытно позавтракали бутербродами с колбасой, согрелись чаем и стали собираться в дорогу. Нам тоже предстояло восхождение, с той лишь разницей, что мы шли не на «Зубья», а на ближайшую гору под странным названием «Пик Дураков».

– А почему эта гора так называется? – поинтересовалась Люба.

– Вот поднимешься, тогда и поймешь. – с улыбкой пояснил Сашка.

– Не знаю, почему все стремятся дальше, ведь эта гора самая большая, – заметила я. – Я думала, что именно она называется «Большой Зуб».

– Просто все хотят совершить дальний поход, – с улыбкой предположила Света.

Сначала мы шли довольно скоро, но у подножия стало гораздо труднее. Постепенно я опять стала сильно отставать. Ближе к вершине я совсем оставила лыжи и пошла пешком, как и все остальные. Снег был твёрдый, как асфальт, и мне было бы легко шагать по нему, если бы ботинки не скользили. Но вот после долгих трудов я самая последняя доползла до верха.

– Это всё? – отдышавшись, спросила я. – Это вершина?

– Да! Вы с Любой покорили свою первую высоту! – торжественно заявил Игорь.

– А где Алгуй? – спросила я.

Алгуй простирался где-то внизу, а домика совсем не было видно. Сруб, который ребята пытались превратить в иглу, казался совсем маленьким. Дорога, по которой мы шли ночью, очень хорошо просматривалась, а с правой стороны были видны какие-то маленькие скалки. Ощущение высоты, простора захватывало дух. Воздух был такой прозрачный в свете солнечных лучей! А снег лежал мягким белым покрывалом и сверкал, как дорогая парча. Я почувствовала себя властелином мира и, раскинув руки, закричала:

– Я птица! Я лечу над простором тайги! Я покоритель «Поднебесных Зубьев»!

– Ты покоритель «Пика Дураков», – смеясь, сказала Света. А Люба добавила:

– Посмотри сюда.

Я повернулась и глянула в другую сторону. Передо мной где-то в дали возвышались огромные пики гор с сияющими снежными вершинами. Это и были «Поднебесные Зубья». Тут-то я и поняла, почему покорённая нами вершина носит такое забавное название. Теперь понятно, почему гора, казавшаяся с низу самой высокой, на самом деле вовсе не была такой. Люба тоже сделала этот открытие, и мы с ней дружно расхохотались.

– А теперь отметим ваш первый подъём, – сказал Сашка и достал из кармана банку сгущёнки.

Мы с Любой удивлённо переглянулись. Он выкопал в снегу небольшую ямку, вскрыл ножиком банку и безжалостно вылил туда всё её содержимое. Затем он достал из-за пазухи ложку и стал медленно перемешивать сгущёнку с льдистым снегом, который, как я потом узнала, называется фирном. А когда он попробовал то, что получилось, мы с Любой ещё больше удивились.:

– Мы что, должны это съесть?

– Поверьте, девчонки, это вкусно, похоже на мороженое, – улыбаясь, сказала Света.

– Готово! – провозгласил Сашка, и все достали откуда-то свои ложки.

– А мы не взяли! – всплеснула руками Люба.

Света отдала нам свою, и мы осторожно попробовали мороженое с «Пика Дураков». И это, правда, было вкусно!

Мы спустились к избушке, быстро приготовили обед: рис с тушёнкой, а чай из таёжных веток показался нам настоящим изыском. Ребята пошли заготавливать дровишки, а мы собрали посуду, чтобы помыть её снегом. Разговорились с хозяином.

– Как вы тут очутились?

– Я здесь, в Сибири, живу уже лет двадцать. А сюда пришёл позапрошлым летом со своими соседями туристами. Я к тому времени вышел на пенсию и решил остаться здесь сначала месяца на два, а потом на целый год: так мне тут понравилось. Вот уже два года, как я здесь.

– А как же вы тут живёте? Ведь ни магазинов нет, ни врачей?

– Врачую я себя сам с помощью природы, воду пью чистейшую из горного ручья, а продуктов мне хватает: тут туристы почти каждый день проходят и оставляют мне кучу еды. Он открыл шкафчик на стене, и мы увидели там несколько банок тушёнки и столько же сгущёнки, а также соль, сахар и разные крупы.

– Да уж, вы тут не пропадёте.

– Скоро начну рыбу ловить, будет деликатес.

– А медведей не боитесь?

– Я их отпугиваю, у меня есть чем, – хитро прищурив голубые глаза, сообщил он. Лысоватый, светловолосый, он совсем не походил на таёжного жителя, только кирпичного цвета лицо и руки выдавали человека, постоянно находящегося на лоне природы.

Солнце ещё не село, но уже не так активно согревало нас. Оттирая посуду, мы посмотрели друг на друга и почти одновременно сказали:

– А у тебя нос обгорел!

Вот только этого мне не хватало – прийти в институт с малиновым носом.

Скоро тени легли на склон, и мы пошли делать ангелов на снегу. Уже три ангела были готовы, но мы продолжали лежать и смотреть в небо. Оно было такое огромное, такое синее, что как будто забирало наши глаза туда, ввысь, до бесконечности. Даже страшно делалось. А из-за горы от заходящего солнца, смешивая чистые краски, уже шли полосы жёлтого и розового цвета. Я почувствовала, что спина под моей штормовкой застыла.

– Девчонки, встаём! – скомандовала Света, – Сравним наших ангелов.

Мы сравнили – каждый хвалил своего. Спорить и драться не стали, тем более, Люба сказала, что мальчики обещали приготовить какой-то грог.

В жарко натопленной избушке пахло пряностями. Мы быстро согрелись, особенно попробовав этот самый грог. Я раньше никогда не пила никаких горячих алкогольных напитков. Этот казался мне довольно крепким, хотя запах от него исходил приятный.

– А из чего он? – поинтересовалась я.

– Лучше тебе не знать! – засмеялся Сашка. – Всё, что нашли в доме, то и смешали.

Мы поели и решили, что надо дом немного остудить. Мы открыли дверь и поднялись на поверхность. Недалеко, на склоне, попытались развести костёр, только он всё время проваливался в снег, вытаивающий по краям. Мы потеряли надежду посидеть у костра с гитарой и посидели вокруг ямки. Сашка со Светой и Игорем пели какие-то незнакомые песни, так было неинтересно, и я предложила свои. Сашка сказал, что он эти песни не знает. Тогда Игорь взял гитару и неожиданно быстро подобрал аккорды к нашим мелодиям. Мы спели и «Перевал», и «Заплутали мишки», и «Там, где клён шумит», пока не охрипли. Небо совсем вызвездило, и можно было поискать на нём, как на карте, знакомые созвездия. Оказалось, что Игорь – большой знаток астрономии. Я тоже разбиралась в созвездиях, но звёзд было так много, что я с трудом находила даже Полярную.

Ночевали мы в домике, на полу, закутавшись кто во что. Рассказывали страшные истории. Тогда я впервые услышала легенду о Чёрном Альпинисте.

Рассказывал её эстонец. Говорил он своим хрипловатым, таинственным голосом, медленно, с остановками. Наверное, хотел, чтобы мы почувствовали всю глубину произошедшего когда-то очень давно:

– В горы нельзя ходить по одному, надо обязательно, чтобы был напарник, чтобы мог, в случае чего, обратиться за подмогой. Вот… Пошёл он в хорошую погоду. А потом вдруг нанесло тучи, подул холодный ветер и поднялась настоящая метель. Наверху-то, наверное, мело как надо. Вот…

После каждого предложения эстонец делал паузы – и очень хотелось его поторопить. Но человек был пожилой, на наш взгляд, и было неудобно делать ему замечание, а он продолжал так же не торопясь.

– Страшно представить, какого было ему там одному. Гора-то обдувалась. Со всех сторон. Вот… Метель была целые сутки, домики в лагере занесло почти на полметра. Вот… Погода-то установилась, но альпинист всё не возвращался. Несколько человек отправились искать его. Вернулись только через трое суток. Альпиниста так и не нашли. Что с ним случилось, никто не знает. Говорят, может, провалился в трещину, может, снегом замело, только он так и не вернулся. Пропал… С тех пор в горах стал появляться Чёрный Альпинист. Он ходит, ищет одиноких альпинистов, а иногда спускается и пугает туристов. Вот… Так и ходит он по горам. То ли помощи ищет, то ли напарника себе.

Эстонец умолк. Наступила зловещая тишина.

Над предыдущими страшилками мы смеялись, а вот после этой легенды, стало страшно. Разговоры как-то сразу стихли, и мне стало казаться, что в дверь кто-то скребётся.

– Дверь-то закрыта? – прошептала я.

– Закрыта! – низким голосом громко сказал Сашка, так, что я вздрогнула.

Послышался шлепок, а за ним Сашкин смех. Это Светка шлёпнула его по губам.

– Не пугай девчонок!

Я долго не могла уснуть и, только когда взяла Любу за руку, успокоилась и задремала… Тут я отчётливо услышала, как в дверь постучали, и я встала, чтобы её открыть. Там никого не оказалось. Тогда я решила выбраться наружу и посмотреть, кто к нам постучался. Пробираюсь я по снежному ходу, но он всё никак не кончался и превратился уже в какой-то бесконечный тоннель. Я посмотрела наверх и увидела тёмное небо, всё в звёздах. Мне так захотелось поскорее выбраться к этому небу и вдохнуть свежего воздуха, что я изо всех сил рванула вперёд, но вдруг почувствовала, как чьи-то тонкие пальцы схватили меня за ногу. Оглянувшись, я увидела чей-то чёрный силуэт. И всё поняла. Хотелось закричать от страха, однако голоса не было, из горла донёсся всего лишь хрип. Задыхаясь, упав на четвереньки, я всё равно стремилась туда, вверх, к небу, к воздуху.

Дрыгая ногой, я напрасно пыталась освободиться от цепкой хватки рук Чёрного Альпиниста. Наконец я сделала глубокий вдох и изо всех сил заорала:

– Отпусти меня! Убери свои руки!

И… проснулась.

Оказывается, во сне моя нога попала в тонкую полоску отораваннного края старого одеяла, и оно перекосилось. Верхний угол его упал, закрыл мне лицо, мешая дышать. Игорь, пытавшийся освободить мне ногу, убирал с лица одеяло, но, дрыгая ногой, я всё сильнее запутывалась.

– Пойду я на чердак спать, здесь жарко, – сказал Игорь и, взяв своё одеяло вышел наружу.

Разбуженный Сашка тоже поднялся и тихонько сообщил Светке:

– Я тоже, наверное, пойду с ним, а вы тут укладывайтесь попросторнее.

Она что-то недовольно проворчала, а я, высвободив ногу, поправила одеяло и удобно завернулась в него.

– Ты что так закричала? – тихо спросила Люба. – Приснилось что-то?

– Завтра расскажу, – шёпотом ответила я.

– Бедный парень. Как его угораздило, такого неказистого, втюриться в тебя? – вздохнула, немного погодя Люба.

– С чего ты взяла, что он бедный? Вообще-то Игорь – Сашкин начальник, и у него есть вполне симпатичная жена и трёхлетняя дочка и, кстати, у него хороший голос, – проговорила окончательно проснувшаяся Света.

– А чего же он тогда за мной ухлёстывает? – после небольшой паузы спросила я.

– Он не ухлёстывает, он заботится, потому что видит, что тебе очень трудно, – парировала Света.

– Ничего мне не трудно, – пробурчала я и надолго задумалась.

И действительно, если посмотреть с этой точки зрения, то это именно я вела себя бестактно.

Утром нас разбудил запах чего-то вкусного. Это эстонец уже сварганил плов с тушёнкой. Мы быстро позавтракали, выйдя с мисками на улицу, попили чай с сухарями и, поблагодарив хозяина за гостеприимство, стали собираться в обратный путь.

Мы оставили в избе лишние продукты и, надев весьма полегчавшие рюкзаки, встали на лыжи. Игорь с Сашкой предложил разгрузить мой рюкзак, но я категорически отказалась:

– Я сама! А тем более спуск – это не подъём.

Мне очень хотелось доказать, что я не слабая и что я всё смогу. И правда, спуск сильно отличался от подъёма, только кое-где надо было тормозить, что у меня не очень получалось. Раза два на повороте меня уносило от дороги, и сначала я справлялась. По пути мы заехали на небольшие скалы. Эти странные природные сооружения напоминали разбросанные огромные игрушки. Каменные глыбы с острыми вершинами встали торцом на краю леса вдоль дороги. Я предложила Любе покорить скалу, состоящую из двух как бы прилепленных друг к другу плоских камней. Игорь быстро отцепил лыжи, снял рюкзак и легко забрался на самый верх.

– Давайте, девчонки, штурмуйте, а я вас сфоткаю, – сказала Света, доставая фотоаппарат. Я первая полезла между скалами, цепляясь за попадавшиеся выступы. Ботинки скользили. Игорь сверху предложил мне руку, но я решительно отказалась и с грехом пополам добралась до расщелины. Следом и Люба. Получилась очень забавная фотография: сверху Игорь, как будто стоящий у меня на голове, а я будто бы на голове у Любы. У меня в альбоме до сих пор хранятся несколько снимков с этого похода.

Сашка поторопил нас: надо было успеть к электричке. Мы ещё побродили немного между лесом и скалами, попрощались с озарёнными солнцем горами и стали в темпе спускаться. Я заранее прикрыла обгоревший нос кусочком газетки, прижав его солнечными очками: всё-таки идти предстояло лицом к солнцу. Я, конечно, шла последняя, и, конечно, на крутых спусках пару раз падала: не такая уж я пока опытная лыжница, да и лыжи у меня были далеко не супер. Ребята иногда останавливались и поджидали меня, когда теряли из виду. Но как только я догоняла их, они продолжали путь.

И вот на довольно крутом спуске я в очередной раз не вписалась в поворот, и меня унесло вбок, в какой-то овраг. Я попыталась удержаться и зацепиться палками за кусты, но как только я выровняла лыжи и хотела на них опереться, они предательски поехали вниз и в сторону, а палка сорвалась с куста. Чтобы остановиться, я завалилась в снег. Это меня задержало, но на время. Тут-то я сообразила, что это не овраг, а довольно крутой склон. Я подумала о том, что надо бы отстегнуть лыжи и ползком выбраться наружу, но рука, которой я хотела опереться, провалилась почти по самое плечо. Что делать? Наверху зацепиться было не за что, застёжку на лыжах можно открыть только руками. Придётся звать на помощь. Но кого? У всех друзей в именах гласные хилые, и только у одного громкие «а». Тогда я изо всех сил заорала: «Сашка! Сашка!» Тут я поняла, что склон глушит звуки и никто меня отсюда не услышит. Я попробовала ещё раз опереться на лыжи, но, к ужасу своему, почувствовала, что соскользнула ещё немного вниз и в сторону.

В отчаянии я еще раз попробовала позвать на помощь, а потом разревелась. Вот теперь я замёрзну на этом дурацком склоне, и никто меня здесь не найдёт. Никому даже в голову не придёт искать меня в этом месте. А пока сообразят или вызовут МЧС, я превращусь в снежную бабу и пропаду, как Чёрный Альпинист. Но ведь я была не одна! Я без надежды позвала ещё несколько раз Сашку, потом огляделась по сторонам. Наверху я увидела немного в стороне то ли куст, то ли деревце, торчащее из снега. Рискнув всё-таки подвинуться ещё вперёд, я зацепилась за него лыжной палкой. Попробовала подтянуться. Рука слабая! Взялась двумя руками, удалось чуть-чуть подтянуть себя выше. Появилась надежда: может, выберусь сама. Однако я тут же сообразила, что за это деревце мне больше нечем зацепиться, потому что ограничитель стоит только на конце, а дальше совершенно гладкая, обыкновенная бамбуковая лыжная палочка. И тут мне показалось, что меня кто-то зовёт. Я прислушалась. Нет, не показалось. Меня, действительно, звали сверху. Мой неистовый вопльпомог сориентироваться моим спасителям. Сверху склонился Сашка, а потом появился Игорь. Они зацепились своими палками за мои и за несколько приёмов вытащили незадачливую туристку.

Когда я оказалась наверху, я поняла наконец, что спасена. От счастья я смеялась и плакала, обнимая своих спасителей. Девчонки ждали нас внизу, на последнем повороте. Они наперебой рассказывали, как потеряли меня, как сначала ждали, а потом парни пошли искать.

– Ту куда пропала? – спросила наконец Света.

– Потом расскажу, – отмахнулась я.

– Давай уже я заберу твой рюкзак, – предложил Игорь.

– Нет. Теперь уже я сама. Подождите, я хоть водички попью и отдышусь, – попросила я.

– Ждём красавицу, пусть отдышится, – снисходительно говорил он.

А красавица в сбитых набок очках, вся извалянная в снегу, гордо поправила рюкзак и скомандовала, как Гагарин: «Поехали!» На этот раз Игорь ехал за мной. На всякий случай.

На станцию мы успели вовремя. Там уже оживлённо галдели другие туристы с рюкзаками и лыжами. Ждать пришлось недолго, минут через десять подкатила электричка. Игорь, оставив Сашке свои лыжи, бойко нырнул в вагон, а мы подождали, пока все зайдут, и возмущённо перешёптывались с Любой по поводу наглости Игоря. Но, когда мы поднялись в вагон, то оказалось, что Игорь занял нам очень хорошие места. Я в очередной раз раскаялась, что плохо подумала о человеке.

Мы удобно расположились на сиденьях друг напротив друга, а когда уже электричка тронулась, достали кое-какие припасы и перекусили, запивая водичкой. Туристы в вагоне весело шумели, делясь впечатлениями, мы тоже заговорили почти одновременно. Я с иронией поведала о своих приключениях.

– Ну всё, девчонки, вы достойно выдержали первое испытание покорения гор! – торжественно проговорил Игорь, обращаясь, по-видимому, к нам с Любой, потому что Света в горы уже ходила.

– И даже я, – грустно заметила я.

– Ты вообще молоток! – смеясь, уверил он меня. – Скажи, Саш?

Сашка убедительно поднял большой палец вверх.

– Зато вы теперь точно знаете, почему Пик Дураков так называется.

– Это про тех, кто первый раз покоряет горы, то есть про нас! – заявила Люба, и мы дружно рассмеялись.
– Зато теперь все в институте догадаются, что вы это сделали! – подала голос Света.

– А мы не собирались хвалиться! – гордо заявила я.

– Да по вашим обгоревшим носам и догадаются, – засмеялась она.

Я потянулась за зеркальцем и с огорчением поняла, что мой нос точно облезет. Люба сделала то же самое.

– Ничего страшного. Сметаной намажем, – успокоила она.

Но сметана не помогла, и наши носы облезли. Конечно, на курсе над нами подшучивали и даже кое-кто подарил мне лично оду моему несчастному носу. Но мне кажется, что многие нам завидовали: всё-таки мы покорили Пик Дураков, тайну названия которого мы никому не раскрыли. Но это всё пустяки, главное, что в этом походе я получила бесценный опыт, в котором я потом не раз убеждалась: в жизни не все оказывается таким, каким кажется на первый взгляд.