Тюльпаны для мамы

В конце мая установилась почти летняя погода. После холодов вдруг разом зацвело всё: медуницы и кандыки, льняки и ветреницы, черёмуха и яблони.

Первоклассников рано отпустили на каникулы. Как-то вечером на конечной остановке «Карай» сидел ясноглазый мальчик лет семи с белокурым чубчиком и помахивал ногами в резиновых сапожках. В руках он держал букет странных тёмно-фиолетовых, почти чёрных цветов, с мелкими жёлтыми точками, внешне напоминавших тюльпаны. Их так и называли здесь, чёрные тюльпаны. А на самом деле это были рябчики – первоцветы, встречавшиеся в здешних лесах довольно редко. Чаще всего они росли на склонах местных заповедников «Кузнецкого Алатау».

– Кому это ты такой красивый букет везёшь? – спрашивали мальчика.

– Это для мамы, она их любит, – с улыбкой отвечал он.

– Ты посмотри-ка, цветочки маме везёт! – удивилась толстая женщина с корзиной. – А мой сроду мне никогда ничего не дарил, даже 8 Марта и на день рождения! А я ведь для него всё!

– А ты побольше его «облизывай»! – съязвил мужчина в белой кепке.

– Может, так и надо пацанов воспитывать, как его мама, – задумчиво заметила кондукторша.

– Ну да, конечно, в лес одного с шести лет! Да я бы с ума сошла от беспокойства. А вдруг что случится! – возразила женщина с корзиной.

– Вспомните, как мы его осенью потеряли, когда он не сел в последний автобус.

– Помню, как же! Мне напарница рассказывала, – согласилась кондукторша. – Мы всё гадали: где же Коля? Что случилось, почему он перестал ездить? Сегодня утром обрадовалась, что у него всё в порядке.

Кто же такой этот Коля, которого знает чуть ли не весь автобус? Расскажем всё по порядку.

________________________________________________________________________________________

Это было в те времена, когда в небольшом сибирском городке с незамысловатым названием Междуреченск на месте нынешнего фонтана была большая площадь, а с краю стояла трибуна, с которой принимались демонстрации на Первое мая и Седьмое ноября. А в обычные дни здесь была конечная остановка автобусов.

И вот на одном из маршрутов кондукторши заметили ясноглазого губастенького мальчонку, аккуратно одетого, в чёрных резиновых сапожках, который почти каждый день рано утром заходил в автобус, платил шесть копеек и, получив билетик, усаживался на свободное место возле окна. Он доезжал до конечной остановки «Карай», выходил и шагал по гравийной дороге куда-то в сторону леса. Женщины с вёдрами и лопатами, ехавшие на свои дачи, выходя, сокрушались, как это его, такого маленького, одного отпускают неизвестно куда. А он смело шагал по дорожке, вооружившись каким-нибудь прутиком, и помахивал им, как саблей. А вечером он уже сидел на остановке в ожидании автобуса вместе с возвращавшимися усталыми дачниками. Немного чумазый, с застрявшими в светлом чубчике паутинками, он покачивал ногами в испачканных сапожках с прилипшими травинками и с любопытством посматривал по сторонам. Когда приходил автобус и все дачники дружно старались занять свободные места, он шустро пробирался между взрослыми и один из первых подходил к кондуктору за своим билетиком. Сердобольные женщины сажали его рядом с собой и расспрашивали, куда же он едет каждый день один и где его мама. А мальчик смущённо улыбался, обнажая выпавший молочный зуб, и отвечал, что мама на работе, а он ездит рыбачить на озеро.

– Как же мама тебя отпускает, такого маленького?

– Я уже не маленький! – гордо возражал мальчик. – Я уже садик закончил и скоро пойду в школу!

– Господи! Да он ещё в школу не ходит! – сокрушённо воскликнула толстая женщина с корзиной. – Я своего и в школьном возрасте никуда дальше двора не пускала. А тут в лес, на какое-то озеро, одного!

Соседки согласно кивали головами.

– Так ты рыбак? – перевёл разговор мужчина в белой кепке. – А рыба-то где?

– Как где? Пожарили и поели, – как что-то вполне естественное, сообщал шестилетний рыбак.

На следующее утро он опять появлялся на остановке, как и прежде, чисто умытый и аккуратно одетый.

Скоро кондукторши привыкли к маленькому пассажиру, который каждый день, кроме выходных, садился на один и тот же маршрут и, солидно расплатившись, ехал на какое-то своё озеро.

Его знали уже все дачники и здоровались с ним, как со старым знакомым. Звали его Коля, а ездил он к какому-то то ли Ярославу, то ли Святославу Михайловичу, с которым он ловил рыбу прямо с лодки на червячка или муху. А ещё он видел белку, бурундука и маленьких утят. Однажды Коля принёс с собой на проволоке штук десять плотвичек, и все охали и удивлялись, спрашивая, неужели всех их поймал он. Но мальчик честно признался, что его улов здесь четыре рыбки. Но и это было доказательством, что шестилетний Коля – настоящий рыбак.

Несколько раз мальчик ехал с каким-то своим другом, соседом, кажется, и тогда они входили в заднюю дверь и садились в дальний угол, о чём-то весело болтая и смеясь. Они так же выходили на конечной остановке, стараясь быстро прошмыгнуть к выходу, и шагали по лесной дороге уже вдвоём, то шутливо толкаясь, то бегая наперегонки.

А шагали они мимо водозабора, мимо небольших озёр в одно очень красивое место, где среди елей и кедров расположилось удивительно живописное озеро. Поверхность его в безветренную погоду напоминала зеркало. В нём, в этом зеркале, отражались небо и верхушки деревьев, окружавшие его со всех сторон. От этого озеро казалось бездонным, и страшно было не только купаться в нём, но и плавать на большой деревянной лодке, которая стояла привязанная к толстой берёзе возле дощатого причала.

А недалеко был выстроен бревенчатый домик с двумя окнами, одно из которых глядело на тропинку, идущую от грунтовой дороги, а другое на озеро, напоминавшее по форме удлинённый овал, с небольшим ответвлением, как ушко. Жил в этом доме сначала временно, а потом постоянно Ярослав Михайлович, худощавый мужчина средних лет, с хитрым прищуром умных серых глаз на выбритом лице, сохранявшем серьёзное выражение, даже когда он шутил. Он был здесь кем-то вроде сторожа или управляющего одновременно.

Дело в том, что в этом прекрасном уголке природы находился летний лагерь для детей работников ЖЭКа. На полуостровке, образованном основной частью озера и ушком, раскинулась зелёная поляна, которую прикрывали растущие вокруг кедры и берёзы. Вот на ней и ставили летом палатки, чтобы и дети, и взрослые могли отдыхать, купаться и загорать на свежем воздухе.

В хорошую погоду обеды детям готовили на природе, на костре, в большом котле, вокруг которого крутились две собачки: Шельма и Рыжий. Те самые собаки, которые встречали Колю каждое утро радостным лаем, а вечером провожали его по дороге до тех пор, пока он их не прогонял.

Недалеко от озера стояли две застеклённые веранды, в которых в течение года хранились лежаки, соломенные матрацы, палатки и все остальные принадлежности, чтобы с каждым новым летом обустраивать замечательный оздоровительный лагерь для детей всех возрастов. А распорядителем всего этого хозяйства был, конечно, Ярослав Михайлович, который жил здесь большую часть года, а с некоторых пор и зимой не уезжал в город. Это волшебное место притягивало его не только своей красотой, тишиной и свежестью, но и целебной водой.

Дело в том, что в так называемом «ушке» озера, самой мелкой его части, вода была рыжего цвета. Там били ключи с повышенным содержанием железа. На этой воде управляющий готовил себе еду, заваривал таёжный чай, и для его больного желудка это был настоящий бальзам.

Ярослав Михайлович был для ребят и охранником, и начальником, и наставником. Он ненароком знакомил с растениями, их свойствами – и вскоре ребята знали, какой листик останавливает кровь, какая травинка снимает боль, как полезно иногда пожевать иголочку от хвойного дерева. Здесь они впервые увидели лесных зверушек и там узнали, кто где живет и чем питается, и здесь же они научились беречь уникальную, почти первозданную красоту. Многие научились плавать на этом озере, ловить рыбу. И как же здорово было потом есть вкусную, пахнущую дымом уху, сваренную на костре, из добытой своими руками рыбы. А вечером, сидя у костра, слушать истории о разных лесных приключениях, которые происходили в жизни Ярослава Михайловича.

– Смотрите-ка на вот эти верхушки ёлок, только внимательно, – говорил он и громко хлопал в ладоши. В тот же миг на фоне звёздного неба от дерева к дереву перемещалось какое-то существо.

– Ну, кто это? – вполголоса спрашивал он.

– Летучая мышь! – старались угадать ребята.

– Нет, летучая мышь летает зигзагами и машет крылышками, – возражал Ярослав Михайлович. – А ещё какие-нибудь догадки есть?

– А это, наверное, сорока.

– Нет, это ворона.

– А может, это белка?

– Молодец! – торопился похвалить догадливого мальчишку Ярослав Михайлович.

– Да ну. Откуда же у белки такие крылья с боков? – возражал кто-то из детей.

– А это не крылья, это перепонки между передними и задними лапами, – уточнял наставник. – Это не просто белка, это белка-летяга. Вот смотрите внимательно.

Он хлопал в ладоши, и восторженные глаза детей улавливали в свете луны необычный силуэт диковинного зверька.

– Вот благодаря этим пушистым перепонкам, эта белка может перелетать с дерева на дерево, планируя, как дельтаплан.

А когда Коля приезжал один или с другом, то, прячась в траве, они наблюдали за тем, как на дальнем конце озера мама утка выводит целую флотилию маленьких жёлтых утят, которые ныряли вслед за ней, как по команде, а над водой торчали только хвостики. Это было так смешно, что друзья начинали весело хихикать, и тогда это синхронное плавание сразу прекращалось, и маленькие пушистые комочки мгновенно устремлялись за родительницей, быстро хлопая крошечными крылышками, почти бежали по воде и шустро прятались в зарослях прибрежной осоки.

А в другой раз нужно было притаиться за ёлкой, чтобы не спугнуть крохотного полосатого бурундука, который, держа своими маленькими лапками-ручками только что сорванную сыроежку и блестя глазками-бусинками, аккуратно откусывал острыми зубами от шляпки белые кусочки, набивая ими свои щёки.

Много нового, интересного и полезного узнал Коля в поездках на озеро. Коля и плавать-то научился на озере. Был жаркий душный день. Набежали тучи, предвещая дождь. Мальчик купался на мелководье, где обычно купались отдыхающие в лагере дети.

– Чего веточкой отмахиваешься? – крикнул отвязывающий лодку Ярослав Михайловчи.

– Да мошка заела, деда, – звонким голосом ответил ему мальчик, подпрыгивая, чтобы вылить воду из уха.

– Надевай штаны, поедем рыбачить! Смотри, как рыба плещется, ловит мошку! Должен быть хороший клёв!

– Я сейчас! – радостно крикнул, быстро заскакивая в штаны, Коля, который ещё ни разу не рыбачил с лодки. Он быстро сел в подъехавшую посудину, на ходу натягивая на себя рубашку. Клёв действительно был отличный. Они попеременно таскали из воды небольших плотвичек и, довольные, складывали их в бидон с водой. И тут Коле несказанно повезло: на его удочку попался большой полосатый окунь. Мальчик закричал, с трудом вытаскивая его из воды:

– Деда, деда, смотри!

– Осторожно, не торопись. Я тебе сейчас помогу вытащить.

Но было уже поздно: Коля выдернул рыбу, и окунь сорвался, взвился, изогнувшись, вверх и плюхнулся в воду. И тут мальчик тоже оказался в воде, перегнувшись через борт и пытаясь удержать свою добычу. Это случилось в довольно глубоком месте, а плавать тогда он ещё не умел и беспомощно забарахтался, стараясь удержаться на поверхности.

От страха или от растерянности Коля направился не к лодке, а в противоположную сторону.

– Ты куда, Колька? Держись за весло! – крикнул ему Ярослав Михайлович.

Мальчик оказался уже довольно далеко, но каким-то образом развернулся и поплыл к лодке.

Ярослав Михайлович стал быстро грести ему навстречу и, приблизившись, протянул ему весло. Коля ухватился за него, и таким образом его подтянули к лодке и за шиворот вытащили из воды. Плюхнувшись на сиденье, мальчик отдувался, отплёвывался и улыбался своему старшему напарнику:

– Деда, а ведь я сам доплыл! Сам доплыл до лодки!

– Сейчас до берега доберёмся и проверим, – попытался улыбнуться ему испуганный «деда». – Ты слышишь, Колька, никогда не пытайся ухватить сорвавшуюся рыбу. Просто значит: это не твоя добыча.

– Но она была такая большая! Мне так хотелось её поймать.

– В жизни ты из-за рыбы можешь упасть не в озеро со спокойной водой, а в бурную реку. Ты готов ради этого погибать?

Коля отрицательно помотал головой.

А у берега, где было не так глубоко, они оба плавали, только мальчик по-собачьи, а взрослый – в размашку. Вот так Коля научился держаться на воде.

А вообще Ярослав Михайлович часто давал уроки жизни мальчишкам, подшучивая над ними. Повадились как-то ребята хитрить. Несколько раз кондуктор не замечала их, сидящих в углу на заднем сиденье. Или делала вид, что не замечает. И тогда они бежали в магазин «Лакомка», там продавался предмет вожделения Коли – халва. Она стоила рубль двадцать за килограмм. И на двенадцать сэкономленных копеек можно было купить целых сто граммов. По дороге домой они по-братски делились лакомством, облизывая грязные ладошки

Однажды Ярослав Михалыч тоже решил поехать в город, где у него была квартира. Он в последнюю минуту заскочил в переднюю дверь, а мальчики об этом не знали и не заметили его. Они и на этот раз не заплатили за проезд, выскочили на последней остановке и радостно побежали в магазин. Там на выходе они и столкнулись с Ярославом Михалычем.

– Вы зайцев-то видели? – расширив глаза, вполголоса сказал он.

– Где, деда? – встрепенулись мальчишки.

– Да вот же они! – сказал наставник, указывая на них, и, громко рассмеявшись, пошёл домой. Мальчишки переглянулись и, пристыженные, отправились восвояси, быстро доедая по пути криминальное лакомство.

В лесу не бывает без приключений. Однажды Коля, возвращаясь из леса на автобусную остановку, заметил, что очень сильно испачкал свои сапоги и не обтёр их о мокрую траву, как он это делал раньше.

Справа от дороги было небольшое продолговатое озерцо. Вода в нём была прозрачная, а берег так густо порос травой, что её жёлто-зелёные нити колыхались от самого дна. От этого оно не казалось глубоким. Вот в этом озере Коля и решил помыть свои сапоги. Он ухватился рукой за ветку растущего рядом кустарника и осторожно опустил уже одну ногу в воду, как вдруг где-то сбоку из травы шмыгнула большая рыжая ондатра и, как лодка, поплыла к противоположному берегу. От неожиданности мальчик вздрогнул и, потеряв равновесие, погрузился одной ногой в озеро. Был уже конец лета, и вода стала уже довольно холодной, поэтому Коля крепче ухватился за ветку и быстро выбрался на берег. Штанина по колено была мокрая, но самое страшное, что сапожок утонул.

Сначала он даже не успел испугаться, но потом сообразил, что не может так идти до самой остановки. Он засучил рукав и попытался достать свой сапог, однако озеро, казавшееся неглубоким, к сожалению, бесследно поглотило Колину обувь. Теперь не только штанина, но и рукав были мокрые, а нога разута. Мальчик растерянно сидел на берегу и готов был уже заплакать, но вовремя понял, что надо что-то делать. Побродив по берегу, он нашёл толстый крючковатый сук и стал, как багром, шарить им по дну, но ничего не зацеплялось. Коля упорно продолжал искать свою обувь и наконец не без труда вытащил её.

Он сосредоточенно вылил из сапога воду вместе с травой, надел его и, хлюпая ногой, заторопился на остановку, но, как он ни торопился, всё же опоздал: последний автобус уже ушёл.

Коля сел на скамейку и, не зная, что делать, заплакал. Что теперь будет? «Мама, наверное, дома с ума сходит, ведь она не знает, где я. Вот влетит мне!» – думал Коля в отчаянии и одновременно с робкой надеждой глядя по сторонам.

Однако вокруг не было ни души. Наконец он сообразил, что у него единственный выход: идти назад, тем более Ярослав Михайлович – человек взрослый и сможет что-нибудь придумать. Скоро начнёт темнеть, и надо было торопиться. Маленький человек решительно отправился в обратный путь, один среди огромного леса, погружённый в свои грустные мысли.

Вдруг, примерно на полпути к озеру, на дороге показалась машина. Коля отошёл на обочину и поднял руку, как это делали взрослые. Машина остановилась, шофёр открыл окно, и Коля тотчас узнал его: это был дяденька из соседнего подъезда, который возвращался с дачи на своей бежевой «Волге».

– Ты куда идёшь, на ночь глядя? – спросил он.

– Я на автобус опоздал, а вообще-то мне домой надо. Может, подвезёте? – как-то по-взрослому спросил мальчик.

– Конечно, подвезу, а как же иначе! – засмеялся сосед и открыл противоположную дверь.

Коля уселся на переднее сиденье и вот так с комфортом домчался прямо до дома. Мама молча открыла дверь, молча выслушала его объяснение, молча собрала его сапоги, мокрые штаны, носки и унесла в ванную. Там зашумела вода. Коля, ожидавший, что его будут ругать, быстро разделся и отправился туда же. Он забрался в тёплую воду, погрелся там, затем помылся, сам завернулся в пушистое полотенце и, надев чистые трусики, румяный, вышел из ванной.

– Садись, ешь, – сказала мама и ушла из кухни.

От необычного поведения мамы Коля совсем встревожился. Лучше бы попало. А так как-то не по себе.

Тем не менее он с аппетитом поел, помыл тарелку с ложкой и с замиранием сердца пошёл в зал.

– Мам, я больше не буду, – с запинкой проговорил он.

– Конечно, не будешь, потому что больше ты никуда не поедешь. Иди спать!

В этот вечер мама впервые не поцеловала его перед сном. Она действительно, очень переволновалась, когда в обычное время сын не вернулся из леса. Не находя себе места, она вышла во двор, подождала его там, потом пошла на площадь. Автобуса уже не было: уехал в автопарк. Несколько покружив по площади, она внезапно почти побежала домой. А вдруг сын уже вернулся! Вдруг заигрался с соседскими мальчишками. Коли во дворе не было. Мать пошла домой, в пустую квартиру – сына не было. Куда бежать? Где искать? Надо ехать. Но сейчас туда добраться можно только на такси. Для их семьи это было разорительно, но что же можно ещё сделать! И только она пошла искать такси – в дверь постучали. На пороге стоял Коля, чумазый, мокрый, виноватый. Она еще немного посидела на диване, бессильно опустив руки, потом пошла в ванную стирать одежду сына.

«Больше ты туда не поедешь», – сказала мама Коле.

И он, действительно, больше не поехал. В этом году. Был конец августа, приближался его день рождения. А потом сразу школа. Новая жизнь, новые знакомства, новые заботы. А на следующий год, на майских праздниках, кондукторши снова увидели повзрослевшего Колю и встретили его, как старого знакомого.

– Куда же ты запропал? – спрашивали они, – Мы тебя тогда потеряли.

– Я учился, – с улыбкой отвечал мальчик. – Я теперь уже второклассник.

­– Как учишься-то?

– Хорошо.

– Нравится тебе? Или в садике было лучше?

– Н-е-е-т, мне в школе больше нравится: там интереснее.

И снова он зашагал один по лесной дороге, помахивая прутиком.

Колина мама, Анна Степановна, высокая статная женщина с широким алтайским лицом и светло-карими глазами, работала начальником ЖЭКа, того самого, которому принадлежал живописный палаточный лагерь на берегу озера. Она отпускала сына не куда-то в лес к незнакомому дядьке, а к управляющему, бывшему у неё в непосредственном подчинении.

Анна Степановна целыми днями была на работе, и Коля до школы круглосуточно находился в детском садике, потому что они с мамой жили вдвоём. Вот и к озеру Коля иногда ездил с мамой с трёх лет. Он хорошо был знаком с Ярославом Михайловичем и называл его дедом, а когда мальчик выпустился из садика, Анна Степановна стала разрешать Коле ездить одному по знакомому маршруту.

Мальчик рос без отца, и она, как мудрая женщина, понимала, что ему не хватает мужского воспитания. Зная Ярослава Михайловича, она полностью ему доверяла и была права. Кто, как не он, мог научить его всяким мужским премудростям. Умению понимать и не бояться леса, пользоваться его дарами, а также рыбачить, позднее охотиться, распознавать следы зверей и птиц, наконец, колоть дрова, разжигать костёр, строить шалаш и ещё многим полезным вещам.

Ярослав Михайлович быстро привязался к этому любознательному доверчивому парнишке, как к сыну или внуку, которых у него никогда не было. Он часто по-доброму подшучивал над ним, и Коля свято верил, что ягоды в туеске передал ему какой-то знакомый зайчик, а сорока рассказывает деду лесные новости.

Немного повзрослев, мальчик приезжал сюда на каникулах, и Ярослав Михайлович учил его различать следы на снегу. Однажды среди заячьих и лисьих следов он показал Коле «след тигра».

– А что, у нас здесь тигры водятся? – удивлённо воскликнул доверчивый мальчишка.

– А как же! Ещё какие! Огромные, полосатые, с двухметровым хвостом и вот такими круглыми зелёными глазами с тарелку! Вот прям, как у тебя сейчас!

И действительно, парнишка стоял с испуганно округлёнными глазами, но, заметив смеющиеся глаза деда, он понял, что его опять разыграли. А на самом деле здесь прошла крупная рысь, тоже хищник и довольно опасный.

Но был случай, когда Ярославу Михайловичу стало не до шуток и он прогнал от себя Колю, не желая больше его видеть.

Мальчишкам часто судьба преподносит разные уроки, иногда довольно жестокие. Однажды и в жизни маленького Коли случилось такое испытание. Было ему лет восемь или девять, когда он с двумя друзьями приехал в «Озерки». Деда нигде не было, а домик был закрыт только на крючок. А надо сказать, что Ярослав Михайлович не разрешал заходить в дом без него. Коля же решил показать ребятам, какой он здесь хозяин. Он открыл дверь и зашёл не только в сени, но и внутрь дома, который был устроен по-холостяцки просто. Слева от входа располагалась большая печь, вымазанная глиной и побелённая. Дальше у стены изголовьем к окну стояла узкая железная кровать, покрытая суконным одеялом. С другой стороны возле боковых окон, был деревянный стол и лавки вдоль бревенчатых стен. Справа у самого входа разместилась небольшая кладовочка, всегда закрытая на замок. Коля знал, что там лежат необходимые продукты и два ружья. А ещё одно ружье, охотничья двустволка, всегда висело над кроватью. Иначе было нельзя, потому что Ярослав Михайлович жил в тайге один и бывало такое, что к нему наведывались медведи и даже рыси. Собаки предупреждали его своим лаем, и тогда он выходил в сени и выстрелом в приоткрытую дверь отпугивал животных. Да мало ли какая опасность могла встретиться вдали от людей!

– О, тут даже ружье висит! – удивился один из друзей, никогда не проходивший дальше сеней.

– Даа! Трофейное! – гордо сказал Коля, деловито снял со стены ружье, взвёл курки и направил на ребят.

– А ты проверил, может, оно заряженное? – опасливо поинтересовался тот, что был постарше.

Коля этого не знал, но курки были взведены, а как их вернуть в прежнее положение, мальчик не знал. Он перевёл ружьё на печку и выстрелил сразу из двух стволов. Раздался неимоверный грохот – и в воздух взвился поток штукатурки. В комнату буквально влетел хозяин дома с побелевшим лицом. Он выхватил из рук тоже побледневшего Коли ружьё, проверил курки и повесил его на стену. Развернувшись к мальчишкам, он тихо, но как-то странно сказал:

– Вон отсюда.

– Прости, деда! Я больше не буду! – умоляюще проговорил Коля.

И тогда Ярослав Михайлович, который никогда не повышал голоса, вдруг заорал:

– Я сказал: вон отсюда! И чтоб больше я тебя здесь не видел!

Ребята выскочили из дома как ошпаренные и почти всю дорогу до Карая брели молча. Две недели Коля не появлялся на озере, а на вопросы матери отвечал уклончиво:

– Надоело. Я хочу с пацанами во дворе поиграть.

Управляющий ничего не сказал Анне Степановне о происшествии в доме. И Коля тоже промолчал, но он ужасно переживал за свой проступок и не знал, что ему делать. Он понимал: будет честнее поехать к деду и ещё раз попытаться попросить прощения. Может быть, он уже успокоился и поговорит с ним, как раньше. И Коля, собрав всё своё мужество, поехал на озеро. И Ярослав Михайлович тоже переживал и клял себя за то, что не сдержался, ведь он сам был виноват, что не замкнул дверь на замок. Надо было сдержаться, сесть и спокойно поговорить с ним, ещё раз объяснить ему, как опасно брать в руки оружие и направлять его на человека. Поэтому, когда Коля приехал к нему с повинной головой, он так и сделал: выслушал парня и, сидя в доме за столом, рассказал ему о разных случаях, когда шутки с оружием заканчивались трагически.

– Вот случай, – говорил он, разливая чай в кружки, – лет пять тому назад в верховьях Усы два охотника встретились в охотничьей избушке. Её хозяин развесил на гвоздях шкурки добытых за день животных, и они сели ужинать. Как водится, выпили, разговорились. Зашедший в гости заметил, что хозяин удачливее его. Тот возгордился и стал хвалиться, дескать, у него ни один зверь не убежит от выстрела. Второй решил осадить хвастуна и, осмотрев его ружьё, пошутил, что у него прицел-то сбит и из этого ружья в дерево не попадёшь. Хозяин разгорячился, схватил ружьё и, проверяя прицел, навёл его на обидчика.

Ярослав Михайлович отхлебнул из кружки чай и задумчиво посмотрел в окно, как будто что-то вспоминая.

– И что дальше, деда? – нетерпеливо спросил его Коля.

– Дальше, обычное дело, – вздохнул мужчина. – Потом он объяснял следователю, что ружьё как будто само выстрелило, хотя он точно помнил, что патроны перед этим вытаскивал.

Коля с дедом помолчали, и парень на всю жизнь запомнил, что никогда нельзя наводить оружие на человека, потому что, по словам деда, «раз в год и палка стреляет».

Коля взрослел постепенно. Взросление – это умение взять на себя ответственность. Был случай, когда Коля, сидя на берегу озера, строгал из куска дерева мотовило для «рыбалки на кораблик» и вдруг услышал отчаянный лай Рыжего, который бежал за Шельмой. Та удирала от него во все лопатки, что-то держа в зубах. Мальчик свистнул, подзывая Шельму, но она не послушалась и ещё быстрее рванула к дому. Коля вскочил и быстро направился к ней, возмущённо ругаясь на ходу:

– Шельма! Ну-ка, ко мне!

– Что тут у вас за шум, а драки нет? – удивился вышедший из домика управляющий.

– Деда, ты посмотри: у неё что-то в зубах, и не отдаёт ведь!

Ярослав Михайлович цыкнул на собаку и протянул руку к её морде. Шельма нехотя отдала свою добычу. Это был маленький бельчонок, безвольно повисший в его руках. Собака скулила, выпрашивая пойманного зверька назад.

– Какой маленький! Живой он или уже нет? – с тревогой спросил мальчик, протягивая руку к бельчонку.

– Наверное, из дупла выпал. Ну тут, Колька, уже ничего не поделаешь: он всё равно не жилец. Отдай его собаке, – сказал дед, протягивая бельчонка мальчику.

Коля взял несчастного детёныша, который легко умещался на его ладони. И вдруг почувствовал сердцебиение в этом крохотном, почти безжизненном тельце.

– Он живой! У него сердце бьётся! – вскрикнул он радостно и отогнал от себя собак.

– Ну и что прикажешь мне с ним делать? Смотри, как у него вывернута лапа. Скорее всего, переломана вся.

– Нет, я домой его возьму! В ветеринарку свожу, может, что-нибудь и сделают.

Коля засобирался домой, завернул в тряпочку бельчонка и, попрощавшись с дедом, быстро зашагал на остановку. Он успел в ветеринарную службу, но и там ему сказали, что детёныш не жилец. Правда, закрепили как-то лапку бельчонку и отдали парнишке. Дома Анна Степановна внимательно посмотрела на еле живое существо, на своего сына, улыбнулась и сказала:

– Пойдём, я дам тебе пипетку, попробуй напоить детёныша.

Вечером мама принесла стакан кедровых орешков, и Коля, до этого пытавшийся накормить крошкой хлеба, радостно воскликнул:

– Ну всё! Теперь я его оживлю.

На следующий день нужно было идти в школу. Коля утром ещё раз попоил своего нового питомца, а потом не мог дождаться, когда кончатся уроки. Как же он был рад увидеть, что бельчонок открыл глаза и пытается поднять голову. Он напоил животное, расщелкнул три орешка и размял их между ложками. Мальчик аккуратно поднес к маленькому приоткрытому рту бельчонка лакомство, и он тихонько зашевелил усиками, открыл глаза-бусинки и потянулся за едой. Маленький детёныш поел, попил молока и попытался подняться. Коля радостно засмеялся, посадил бельчонка на ладонь и осторожно погладил по взъерошенной шёрстке.

– Вот ты, молодец, просто герой! Повезло тебе, Живчик, а то бы точно тебя Шельма съела! Ну вот и имя тебе нашлось, так и буду тебя называть.

Бельчонок навострил ушки и внимательно прислушался к голосу мальчика, как будто понимал его слова.

Вскоре Живчик окончательно окреп, подрос и превратился в красивую пушистую белку. Лапка у него срослась, правда, оставалась немного вывернутой. Но это не мешало ему прыгать и взбираться на голову Коле. А однажды после школы Коля нашёл его висящим на ковре. Мальчик забрался на кресло и кое-как поймал этого маленького Живчика, а когда однажды он забрался на тюль и местами порвал его своими цепкими когтями, Анна Степановна не выдержала:

– Сынок, увези его в Озерки, иначе он нам всю квартиру разгромит. Это только начало. Тебе мало, что этот бандит расколотил твою любимую кружку?

– Мам, давай до весны подождём, мне кажется, что еще рано отпускать его в лес, – пытался убедить свою маму Коля.

– Ну, не знаю. Не было бы поздно, – махнула она рукой.

На следующий день Коля взял на время в школьном живом уголке большую клетку и притащил её домой. И очень вовремя: Живчик уронил с полки синюю вазочку с ветками физалиса. Хорошо, что вазочка не разбилась и мама ничего не заметила.

Мальчик посадил в клетку Живчика, насыпал туда орешков, налил воду в пластмассовую розетку из-под варенья, и в этом новом жилище бельчонок дождался весны.

На майские праздники Коля привёз клетку на озеро. Ярослав Михайлович, увидев, как вырос когда-то беспомощный зверёк, одобрительно похлопал мальчика по плечу и сказал:

– Ну, Колька, ты настоящий спасатель. Я, честно говоря, не верил, что он выживет.

– Давай попробуем его выпустить около кедра, который на озере растёт.

Так они и поступили. Когда клетку поднесли к дереву и открыли дверцу, Живчик тут же выскочил и стал бегать по поляне.

– Дурачок, ты на дерево лезь! Там ещё кое-где шишки сохранились, – засмеялся Ярослав Михайлович.

– Я ему кормушку сделаю, будем сыпать туда орешки, а ещё он семечки распробовал, – поделился идеей Коля.

Не успел он договорить, как Живчик запрыгнул на кедр и полез, прыгая с ветки на ветку, наверх и вскоре исчез среди потемневшей за зиму зелени. Какое-то время Живчик спускался к кормушке и даже брал орешки с Колиной ладони. Вместе с ним подкармливались и другие белки, но Коля узнавал его по немного вывернутой лапке. А к концу лета Живчик смешался со своими собратьями, и уже было трудно угадать среди них когда-то беспомощного Живчика.

Вскоре Анна Степановна увидела в своём сыне настоящего помощника. Он не позволял ей носить тяжести, бегал в магазин и на рынок, топил печь, научился мыть полы и даже белить стены. При этом Коля рыбачил на реке: сначала вилкой, а потом и на спиннинг. А ещё в свободное время и летом, и зимой ездил к деду. Однажды зимой они с Ярославом Михайловичем пошли «по зайцу». Было Коле тогда лет тринадцать-четырнадцать, и Ярослав Михайлович стал брать его с собой на охоту. Выпал свежий снег, и на нём были хорошо заметны заячьи следы. Они обошли уже вокруг озера, когда след повёл их на болота.

– На болота мы не пойдём. Они пока ещё не замёрзли, – решительно сказал опытный охотник.

– А вдруг он как раз за кочками и прячется? – горячо возразил Коля.

– Всё, идём назад. Зима большая, ещё поохотимся.

На обратном пути дед вдруг охнул и осел прямо в снег. Коля сначала подумал, что тот увидел зайца, но потом понял: с ним что-то не так. Загорелое лицо деда побледнело, а губы стали синеватого оттенка.

– Тебе помочь, деда? – с тревогой спросил Коля.

– Погоди, сынок, дай отдышаться, – прерывисто проговорил он.

Прошло минут пять, и Ярослав Михайлович поднялся, растирая левую сторону груди рукой.

До дома оставалось шагов двадцать. Коля забрал второе ружьё и, взяв деда под локоть, помог ему медленно преодолеть это расстояние. Коля открыл дверь и когда непривычно тихий и медлительный дед улёгся на кровать, напоил его кипячёной водой.

– Надо «скорую», однако, – по-взрослому предложил подросток, он хорошо помнил мамин рассказ, как свою техничку с сердечным приступом она увозила в больницу.

– Где ж её возьмёшь?

– Я быстро сгоняю до Карая, попрошу кого-нибудь вызвать. Да хоть кондукторшу знакомую.

Коля поставил на табурет кружку с водой, коробку с таблетками и пулей помчался на остановку.

Примерно на полпути он услышал звук мотоцикла и вскоре увидел его. Он замахал руками. Мотоцикл остановился. Коля объяснил мужчине, в чём дело, и тот, посадив парня на заднее сиденье, помчался назад. В люльке у него лежали какие-то мешки, но он быстро закрепил их на заднем сиденье, подготовил люльку и помог усадить в неё ослабевшего Ярослава Михайловича.

– Только довезите до больницы, – тревожно попросил Коля. – А ты, деда, не беспокойся! Я тут всё сделаю, как надо.

Проводив вместе с собаками мотоцикл до дороги, он выложил из кастрюли в собачьи миски кашу, спрятал ружья в кладовку, закрыл дом и отправился на автобус.

Ярослав Михайлович провалялся в больнице целых десять дней и очень переживал за лесное хозяйство.

– С голоду собаки-то не пропадут: они кого-нибудь поймают. Лишь бы мишка не наведался, да лихие люди. Ты ружьё спрятал? – беспокоился он, когда Коля приходил его проведать.

– Конечно, спрятал. Да ты не переживай, я туда съезжу, проверю. И собакам что-нибудь привезу, – успокаивал его Коля. – Главное сам поправляйся.

И Коля ездил, проверял дедово хозяйство, кормил собак и старательно запирал все замки.

_______________________________________________________________________________________

Анне Степановне хотелось вырастить не домашнего мальчика, а настоящего мужчину. Сердобольные женщины в автобусе ошибались, что Колина мама равнодушна к своему сыну. Наоборот, она очень любила его, но в то же время боялась, как и любая мать, что он либо свяжется с плохой компанией, либо вырастет маменькиным сынком.

Не связался и не стал маменькиным сынком, благодаря доброму влиянию умного, терпеливого мужчины, заменившего ему отца.

А рыбалка и охота на всю жизнь так и остались его увлечением, потому что летом мальчик пропадал у Ярослава Михайловича. Именно к нему приведёт знакомиться свою будущую жену. Но это потом, а сейчас ясноглазый паренёк ехал в автобусе, глядя в окошко, аккуратно держа в руках букет необычных тёмно-фиолетовых цветов, так называемых «чёрных тюльпанов», которые так любила его мама.