Вояж в стиле ню.

Это было в не столь далёкие времена, когда вода в речке Уса, что течёт в Горной Шории, была такая чистая, что можно было зачерпнуть её кружечкой с борта лодки и пить, не боясь никаких последствий. Это было в не такие уж давние времена, когда вода в этой горной реке была настолько прозрачная, что можно было свесить голову с носа лодки и даже на глубине бесконечно любоваться мельканием в солнечных бликах, как в калейдоскопе, разноцветных камней: красных, синих, белых, зелёных, жёлтых – абсолютно чистых, будто только что вымытых для коллекции. Это было тогда, когда еще не хозяйничали в верховьях реки алчные, равнодушные золотари, которые выкачали золото и превратили некогда прекрасные живые берега в лунный ландшафт, изменив русло реки и оставив после себя грязные отстойники, размываемые дождями и несущие жёлтую глиняную смесь, покрывающую дно скользким илом. Это было в те благодатные времена, когда рыбаки поднимались вверх по реке на длинных деревянных лодках, тратя на этот подъём по восемь-десять часов, и это удавалось немногим настоящим любителям рыбалки, и природа в ста километрах от города оставалась практически первозданной. Иначе в те времена быть не могло, потому что рыбаков было не так уж много, все знали друг друга и знали, чьи лодки ушли наверх, а чьи спустились.

Они намеренно отправились вверх по Усе в будние дни, чтобы все рыбаки уже спустились с уловом домой. Они – это Он и Она оставили детей с бабушкой и умчались вдвоём в поисках тишины, покоя и уединения. Через девять часов подъема, который прошел в относительно хорошую погоду, они добрались до места и только успели перенести вещи в балаган (специальное таёжное жилище), как начал накрапывать дождик. Несмотря на это, Он накинул плащ и сказал:

– Эх, красотища! Пойду-ка я покидаю возле скалы и на перекатах. Может что-нибудь поймаю. Ты со мной?

Он очень любил рыбалку, а Она любила его и тоже полюбила рыбалку, но не до такой степени, чтобы стоять под дождём и выслеживать поплавок.

– Ну нет уж! Ты иди, а я тут пока похозяйничаю и вкуснятину какую-нибудь приготовлю.

Разложив в балагане вещи по местам, расстелив спальные мешки по двум деревянным нарам, протерев пыль с большого стола, стоящего между ними, Она вышла наружу и стала под навесом готовить еду на газовой плитке. Скоро гречневая каша с луком, морковью и тушёнкой была готова, а Его всё не было. Она прибрала уличный стол, села за него и, прикрепив антенну к высокому гвоздику, стала крутить ручку настройки радио. Кто ищет, тот всегда найдет – и вот в тайге зазвучала приятная музыка. Она сидела, подперев рукой щёку и глядя с высокого берега на слегка затуманенную сеткой дождя реку, когда услышала его шаги.

– Привет, рыбак! Что-то ты долго. Наверно, рыбу донести не мог?

– Ага, надорвался прям-таки. А ты, халявщица, посиживаешь, музыку послушиваешь?

– А то! Умный в дождик не пойдёт, умный дождик переждёт. Давай, поторопись, иначе ужин совсем остынет.

Чмокнув её в лоб, взяв нож и соль, Он пошёл вниз к ручью чистить и солить рыбу.

Когда Он поднялся от ручья, повесил под навес свой мокрый плащ, по-хозяйски уселся на лавку, перед ним уже стояла чашка горячей дымящейся гречки. Он, как всегда, щедро приправил её острой аджикой и стал с удовольствием поглощать приготовленный ужин.

– Вкусно! – оценил он, и тогда Она тоже села за стол.

– Не повезло нам с погодой, – заметила Она.

– Как это не повезло? Мы доехали сюда сухими! А завтра дождя уже не будет.

– Что-то не верится, – засомневалась Она.

– А вот посмотришь!

Они уже пили чай с пряниками, когда дождик стал затихать.

– Ты у меня самый крутой синоптик! – улыбнулась она и погладила его по голове.

– А ты не верила. Я вообще как баба Ванга.

Оба рассмеялись. Помолчали немного, слушая, как шелестят последние капельки, падающие с листьев и с навеса.

– Жалко, что костра нет. Как здорово было, когда поздним вечером он освещал всё вокруг и аппетитно потрескивал, – задумчиво сказала Она.

– Почему аппетитно?

– Потому что картошечку пекли.

Немного погодя он решительно встал, зашёл в балаган и, собрав сухие дрова, стал раскладывать их на полянке для костра.

– Что ты делаешь? Ты ж говорил, что это стратегический запас! – удивилась она.

– Ничего страшного, завтра еще напилю.

Скоро метрах в двух от навеса, подкормленный бензином, загорелся небольшой костёр. И это было то, что надо. Но Он на этом не успокоился. Собрал кое-где около балагана более-менее сухие палки и разложил их по краям костра. Она тоже включилась в эту игру «Создай костёр» и нашла под столом и лавками кучу разных дощечек и палочек. Уже стемнело, но костёр весело потрескивал, ярко освещая всю поляну перед балаганом. И так хорошо, так уютно было сидеть возле него на чурбачках, впитывать его тепло, любоваться на бесконечно разные языки пламени и слушать его весёлый разговор.

На следующее утро Она проснулась рано, и разбудил её шмель, пытавшийся через стекло вылететь наружу. Осторожно выбравшись из спальника, она посмотрела на спящего мужа, сунула ноги в кроссовки и, тихонько открыв дверь, вышла из балагана. И вовремя! Откуда-то из-за леса выкатилось яркое, тёплое, ласковое солнце и протянуло прямиком к ней свои лучи. И сразу тысячами бусинок засверкали капельки на каждой иголке соседнего кедра. Она подошла к краю обрывистого берега и задохнулась от красоты окружающего мира. Река всё еще укутывалась в остатки тумана, а на противоположном берегу, казавшемся вчера таким угрюмым, заиграли все цвета радуги. А небо! Небо было таким высоким, таким невинным и бесконечно голубым, что она расставила руки в стороны как будто собиралась взлететь. Она не слышала, как сзади подошёл Он и слегка будто бы толкнул её, сразу поймав в объятия. Она ойкнула и засмеялась. Некоторое время они так и стояли, заворожённые таёжным рассветом.

Быстро умывшись и выпив кофе с бутербродами, они приготовили снасти и поехали на раннюю рыбалку. Клёв был хороший, особенно в устье Томуяса. Часам к одиннадцати солнце уже грело не на шутку. Она решила передохнуть в прибрежной тени и задержалась там, что и понятно: случайно забрела на заросли смородины. Ягода была такая сладкая, что оторваться не было сил. Он же решил пойти вверх по Томуясу, обловить там хорошие ямки. Когда она наконец вышла из зарослей, на ней было всё: от палок и листьев всех сортов до гусеницы в паутине. Ну и что! Зато наелась лесной смородины, такой вкусной, такой сладкой, какую давно не приходилось встречать. Она сняла свою голубую косынку, стряхнула с неё паутину, с наслаждением умыла лицо прохладной чистой водой. И тут же зачерпнула её в ладони и жадно стала пить неповторимую, почти сладкую влагу.

Солнце было уже в зените, и если бы не лёгкий, прохладный ветерок, то было бы тяжело дышать. «А не искупаться ли мне?» – подумала Она. Разувшись и сняв с себя одежду, опасливо посмотрев вверх и вниз по руслу реки, Она разделась совсем, вошла в воду небольшой заводи и, хотя ей было чуть выше колена, умудрилась даже поплавать. Вода была холодная, но не ледяная, приятно обжигала разгоряченное тело. Выйдя на берег, Она приготовилась мёрзнуть и поискала глазами, чем бы обтереться. Но тёплые солнечные лучи сразу согрели её кожу, и ей показалось, что каждый его лучик маленькой горячей ладошкой собирал с её тела сверкающие капельки. А ветер будто специально слегка утих, чтобы дать ей окончательно согреться. И когда он вновь появился, то, казалось, просто хотел ласково погладить её.

Она распустила длинные, слегка подмокшие тёмно-русые волосы, и как зеленоглазая лесная нимфа, стояла почти прозрачная под солнечными лучами. «Спасибо тебе, солнышко, за твоё живое тепло и ласку, – незаметно для себя стала говорить Она вслух. – Спасибо тебе, ветерок, за твои атласные крылья. Спасибо тебе, речка, за твою освежающую жизненную силу». Никогда в жизни Она не ощущала такой гармонии, такого единения с природой, как сейчас. Ей захотелось подставить солнцу каждую клеточку своего загорелого тела, на котором ярко отпечатались белые следы от купальника.

В устье Томуяса, прямо посередине, образовался полукруглый сухой островок, с гладкими чистыми камушками. Взяв одежду, она перебралась к нему по воде, расстелила брюки и футболку и улеглась на них, закрыв глаза и раскинув руки. Голову она повернула направо, чтобы услышать и увидеть идущую снизу лодку. Наверху, у самого заповедника, не было ни души. Она не боялась неожиданных встреч, потому что в такую погоду шум лодочного мотора хорошо слышен издалека, и незаметно задремала.

Очнулась она от какого-то незнакомого звука, непохожего на лодочный мотор, тревожно прислушалась и посмотрела вдоль реки. Там никого не было. Однако шум был довольно отчётливый, как будто полчища стрекочущих кузнечиков приближались откуда-то со стороны тайги. Ей стало не по себе. Может, это старая легенда о шамане, которую она слышала от двух охотников, останавливавшихся у них в балагане в прошлом году. Они пугали её разными рассказами о тайге и её обитателях. Например, шаман во время камлания может превращаться в разных существ: от животных до насекомых. Но одно насекомое, даже довольно большое, не может издавать такой звук. Да и вообще он, скорее, техногенного характера. А вдруг это НЛО! А нет, бред какой-то. Хотя… Она осторожно повернула голову прямо и подняла глаза вверх. То, что она увидела, привело её в полное оцепенение: прямо над ней, над её головой, довольно низко висел в воздухе огромный вертолёт и негромко стрекотал винтами.

«Лесная нимфа» резко села, обхватила руками колени и в ужасе зажмурила свои зелёные глаза. «Что они делают? Собрались садиться? А может, фотографируют?» – лихорадочно проносились в её голове панические мысли. А вертолёт как будто ждал, когда его заметят, развернулся и полетел вниз по реке, медленно набирая высоту.

Она открыла глаза, посмотрела вокруг: прежнего очарования как не бывало, просто был хороший летний день, светило солнце и журчала река. Она оделась, собрала волосы и закрепила их заколкой. Посмотрев вверх по течению притока, она увидела спешащего навстречу мужа. Кареглазый, со светлыми волосами, Он был похож на лермонтовского Печорина. Она улыбнулась, помахала рукой и спокойно встретила его встревоженный взгляд.

– Тебя вертолёт не испугал? – спросил он заботливо.

– Немножко: слишком низко летел. Как рыбалка?

– Отлично: половина кана, – показал Он богатый улов. – А я оторвал мушки и сидел под деревом, в тенёчке, хотел приладить новую снасть. А тут вертолёт! Глянул на часы и понял: меня же два часа не было. Прости? Ты тут, наверное, скучала?

– Нет, я наелась ягоды, искупалась, позагорала, – уклончиво ответила Она.

И только вечером около пылающего костра Она тревожно поведала мужу свою историю.

– Представляешь? А вдруг они меня в бинокль разглядывали? А вдруг сфотографировали?

– Да брось, ты! Это МЧСовский вертолёт, скорее всего заповедник облетали.

– Ага, легко тебе говорить! Нарисовалась на камушках в чём мать родила.

– Ну подумаешь, полюбовались на тебя! – хохотнул Он и обнял её за плечи.

Потом они сидели у костра, смотрели на играющие языки пламени, и каждый думал о своём. Она – о том, что даже здесь, в ста километрах от города, не смогла остаться наедине с природой, даже здесь её настигла цивилизация. А он – о том, что надо будет расспросить знакомого парня из МЧС, как они слетали в заповедник.

И он спросил. В пятницу тот самый знакомый парень из МЧС забрёл к нему в лодочный гараж на берегу, где Он возился со своим мотором. Во время разговора за стопочкой речь зашла о поездке в заповедник.

– Ну и как слетали? Браконьеров много видели? – осторожно спросил Он.

– Да ну, какие браконьеры! Мы сами там заночевали у егеря. Харюсков половили, шашлычков пожарили.

– Отдохнули в общем. Главное, без приключений, а то вы их часто находите.

– А, чуть не забыл. Мы же тут на труп наткнулись. То есть не совсем на труп, а как бы… Фу, совсем запутался. Короче, летим назад, вдруг в устье Томуяса видим на камнях тело. Мы зависли – не шевелится. Ну, думаю, труп! Смотрим, куда приземлиться. А некуда: до ближайшего островка, понимаешь, метров триста, придётся по воде тащиться пешком. Слышу, пилот говорит: «Живая!» Я удивился: баба что ли? И точно: зашевелилась, села, волосы длинные. Загорала, понимаешь, голышом. Нудистка!

– Да ты что! Около Томуяса?! – изобразил величайшее удивление Он.

– Ага! А мы чуть не приземлились! Вокруг ни души. Скорее всего, туристы на резинке сплавлялись: потом кто-то из ребят парня видел.

– Конечно,туристы. А кто еще додумался бы до такого! – быстро подхватил Он.

Придя домой, Он уже из прихожей крикнул ей:

– Привет, жена! Всё, можешь не беспокоиться, никто тебя не фотографировал и в бинокль не разглядывал. Они тебя за труп приняли. Так что, любимая…

И вдруг он остолбенел и не сразу заговорил:

– Вот ничего себе ты замаскировалась. Даже я тебя не сразу узнал.

На диване сидела и улыбалась симпатичная блондинка с короткой стрижкой. Его жена.