ГДЕ-ТО ЕСТЬ ГОРОД(путевые заметки. Том 2)

Глава 12. Тяжелый случай на жидких кристаллах

Гендиректор межрайонной кабельной телерадиокомпании «Мир Захолуйска» Алена Филимоновна Звондаренко пришла нынче на работу в крайне скверном расположении духа. О том коллектив с внутренним трепетом узнал, едва старая стерва, как её за глаза на ТРК звали даже очень пожилые пенсионерки-уборщицы, ступила на порог вверенного ей учреждения.

Первому вкусить плоды бессонной ночи одинокой женщины досталось вахтеру. По инструкции он должен был увидеть на мониторе, что начальство прибыло, выти на крыльцо, где встретить руководство лучезарной улыбкой и бодрым докладом о том, что за время отсутствия их превосходительства никаких происшествий не случилось. Алена Васильевна, как правило, махала в ответ рукой и говорила с грустной улыбкой:
-Ах, помилуйте, голубчик, что же тут без меня может произойти?

Охранник при этом, как правило, изображал на лице понимание глубокого смысла сказанных слов и поддакивал, едва шевеля губами – ох, ваша правда, без вас мы тут все аки сироты несчастные – потом отдавал честь и бежал открывать тяжелую входную дверь.

Нынче вахтер задремал малость и пропустил прибытие руководства. За что и получил немедленно, не отходя, как говорят, от турникета:
- Идиот! – заорала с порога на опростоволосившегося привратника Алена Филимоновна, которой самой пришлось браться за грязную «общую ручку» , чего она никогда не делала по причине брезгливого отношения к нижестоящим на социальной лестнице людям, то есть, как она считала, ко всем остальным. - Я тебя для чего держу? Для мебели? Ошибаешься, мне такая рухлядь и даром не нужна. Еще раз инструкцию нарушишь – будешь охранять питомник для бродячих собак, это я тебе гарантирую.

Следующей попала под раздачу секретарша Ниночка. Её строго предупреждали, и не раз, что дресс-код - это когда сиськи и колени не видны всем желающим. Но Ниночка, увы, в эту ночь домой не успела попасть и пришла на работу, в чем вчера была в гостях до утра. А там, где она была, всё как раз наоборот – длинные юбки считаются невежеством, а декольте признается нормальным, когда можно разглядеть всё, вплоть до цвета нижнего белья.
- Опять за своё!? - Звондаренко описала круг указующим перстом, едва завидев секретаршу, которая сейчас легко бы украсила своей фоткой обложку любого «Плейбоя». – Это что такое? Я сколько раз буду говорить, что здесь не бордель? Ты не понимаешь русского языка? Или ты испытываешь моё терпение? Оно закончилось – пиши заявление по собственному ! Или я напишу приказ, и тогда тебя не возьмут даже уборщицей в дом престарелых.

Ниночка в слезах выскочила из кабинета, пытаясь прикрыть рукой то, что более всего раздражало в ней строгую начальницу, у которой этого, практически, не было. Минут через пять коллектив ТРК был в курсе, что на глаза старой стерве сегодня лучше не показываться.

Войдя в кабинет, гендиректорша первым делом кинулась к столу, где лежал бездыханный со вчерашнего дня японский аппарат. Внешне такой непритязательный, на зеркальце похожий, но по внутренностям – очень сильная вещь! Товарищ один привез из командировки в страну восходящего солнца. У них там копейки стоит, а у нас даже на черном рынке не достать – санкции, понимаешь, обрубили нам связи с прогрессом импортным.

Ты прикинь - экран на жидких кристаллах, блютуз имеется, вай-фай, все гаджеты и прочие новомодные примочки. Японцы понимают в этом вопросе, они тут мастаки. Нажимаешь, кнопочку, спрашиваешь: а какая, например, погода на лазурном побережье в районе Ниццы? Зеркальце тут же выдает температуру, облачность, кратковременные осадки и волнение на море. Супер! Курс валют – пожалуйста, по скайпу хочешь с кем переговорить – не вопрос.

Но самое главное, зеркальце правильно видит окружающую социально-экономическую обстановку. Задаешь, к примеру, в поисковике: свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи – какое настроение масс в связи с мудрым руководством нашего дорогого и горячо любимого? Зеркальце немедля выдает голосом диктора первого канала: ширнармассы счастливы, некоторые плачут от умиления, у многих от восторга в зобу дыханье сперло и спазм не проходит.

Замечательно! А кто на свете всех умнее, всех, как говорится, румяней и белее в смысле рейтинга программ? Зеркальце чуть не криком кричит: мама дорогая, да ты же – ты прекрасна, спору нет, а рейтинг мы любой замесим, не вопрос.

В общем, что говорить - цены нет чудесному аппарату. Его сразу напрямую к эфиру подключили – и всё, пошла людям по кабелям неописуемая радость сплошным потоком. С утра до ночи зеркальце вещает - там только шепнуть правильно надо в начале - а потом через проводки сладенький кисель течет в телевизор и оттуда прямиком в мозги народу. Газеты сразу это дело перепечатывают – и нет во всей округе проблем по части агитации и пропаганды. Такой шик да блеск, что не нарадуешься. Одна только проблема - за людей слегка боязно, как бы не свихнулись слабонервные от ощущения беспрецедентного счастья.

И вот как раз вчера закончилась у зеркальца зарядка. Сел аккумулятор! Экран потух, кнопки не работают, трансляция прекратилась. Алена Филимоновна просто в ступор впала. Что делать? Куда бежать? Из дома на площади сразу позвонили, поинтересовались - почему по «Миру Захолуйска» третий раз подряд крутят «Лебединное озеро» вперемешку с траурной музыкой? На что, мол, намекают подлые телевизионщики, которых как не корми, они сперва всё сожрут, пальчики оближут, а потом в лес нос воротят.

Г-жа Звондаренко хорошо знала, что звонок «оттуда», как осетрина, бывает только первой свежести. Второй раз звонят либо из прокуратуры, либо из отдела кадров, предлагая забрать трудовую и волчий билет на все четыре стороны.

В который раз потыкав кнопки на потухшем аппарате, Алёна Филимоновна совсем расстроилась и в сердцах сказала:
– Гад же ты! Сволочь, идиот, мерзавец! - короче, полный набор подходящих случаю эпитетов.

И что самое печальное, зеркальце такое хитрое, что провода от утюга не подходят для зарядки. Надо специальные проводки втыкать через очень японский трансформатор, мать бы его за ногу, потому что в наших магазинах такого тоже нет.

Пришлось срочно посылать гонца в соседний регион, где японские мастера что-то монтировали. Нашли там одного спеца, посулили любые деньги и чуть не силой приволокли в Захолуйск вместе со всем необходимым оборудованием\
.
Мастер подошел, посмотрел, что-то подкрутил, аппарат зарядил и сказал на прощание: «А вы чио-чио-сан, в смысле сами не могли сделать?». Вот , говорит, кнопочка специальная, её надо нажать - крышечка откроется, а батарейки пальчиковые и ребенок может поменять. Вздохнул печально, улыбнулся, поклонился, помянул родную Фудзияму, и уехал восвояси.
- Ой, - закричала радостно гендиректорша, - мы спасены!
И первым делом задаёт зеркальцу тестовый вопрос:
- Свет мой, зеркальце, скажи да всю правду доложи – я ль на свете всех умнее, всех белее… и как там еще – свежее, румянее и вообще?

Зеркальце кашлянуло, кто-то там налил воды из графина в граненый стакан, выпил, постучал в тишине пальцами по столу. Потом из нутра донесся суровый голос:
- Ты себя в зеркало давно видела, стерва старая? Какая румяна, какая белизна – всё липовое, выдуманное, фальшивое. Коллектив от тебя стонет, бедных зрителей тошнит от твоих передач. Одно враньё, сплошная похвальба и ни слова правды. За дураков людей держите? Думаете, люди не видят, как ваша брехня от реальной жизни отличается?

В зеркальце опять кашлянули и шумно высморкались:
- Хватит или добавить еще? Может, сказать, кто тебя депутатом сделал и за какие заслуги?

Г-жа Звондаренко от таких слов начала выпадать в осадок. Будто паралич хватил - ни рукой, ни ногой не шевельнет, язык во рту колом встал. Еще бы! Обухом по голове куда терпимее, нежели правду в глаза. И что главное – оно же всё по проводкам прямо в эфир шурует, а народ это слушает. Караул полный!

А тут опять из того дома позвонили, жестким голосом поинтересовались:
- Что у вас в эфире происходит? Вы что себе позволяете, гражданка Звондаренко?
Гендиректорша пришла в себя и заорала в трубку:
- Банзай, товарищи! Камасутра, Коза Ностра! Это Якудза нам вредителя заслала, он специально аппаратуру испортил, чтобы ухудшить рейтинги и заодно отношения между нашими странами.
- И что вы предлагаете? Отдать им Курилы в обмен на новый аппарат?
Зеркальце услышало вопрос, тут же выдало ответ:
- Предлагаю застрелиться. Других вариантов нет.

Зеркальце захохотало, и этот жуткий смех еще долго доносился из всех углов ТРК, куда разлетелись осколки разбитого вдребезги японского аппарата.

Глава 13. Под классическую музыку со всеми остановками

В Захолуйском межрайонном психоневрологическом диспансере,именуемом в народе дурдомом, решили не отставать от веяний времени и организовать из числа персонала и обслуживаемого контингента формально дистанцированную от главврача общественный Совет который, о чем было сказано в приказе, должен будет способствовать развитию взаимодействия в целях оптимизации и ускорения курса лечения в условиях глобализации кризисных явлений.

Как водится в таких случаях, половину «Совета» назначил главврач. С этим никаких проблем не возникло: от персонала в высокое собрание вошли те, кто оттуда просто не выходил по долгу службы, а среди подающих надежды на выздоровление главный после повторных анализов определил достойные кандидатуры, не вызывающие лично у него никаких сомнений.
Хуже обстояли дела с выборами представителей от отделений и закрытых боксов. И что удивительно, как раз в боксах, где содержались отважные, но иногда буйные товарищи, быстро нашли авторитетных лидеров, потому что там у каждого над кроватью соответствующая табличка висит. Глянешь на данные – всё ясно, вопросов нет. А вот в команде легко контуженных на оба полушария тем же самым кризисом, а равно как и слегка подвинувшихся умом на почве, например, поддержки отечественного производителя в наклонном положении головой вперед, долго не могли определиться с выбором посланца в дурдомовскую ассамблею.
В палате № 6 споры по этому поводу не утихали порой до утра.
- Я вообще решительный противник авторитарной процедуры формирования общественного органа, - заявил однажды в ходе очередной дискуссии некто Либерзон, страдающий манией рыночных отношений, у которого под подушкой лежала фотокарточка Чубайса. – Совет дурдома надо избирать только путем прямых всенародных выборов. Причем, выборы надо проводить до уколов, а не после, как это у нас иногда практикуется.
- Молчи, наймит империализма! Вы уже достали народ с этими выборами! – рявкнул на Либерзона бородатый мужик, у которого в истории болезни с его слов было записано, что он считает себя ветераном Куликовской битвы. - Профукали Рассею! Довыбирались, мать вашу!
- Что вы так кричите, любезнейший? К вашему сведению, на Руси испокон веков князей выбирали. И ничего – жили себе, страну развивали, детей рожали пачками.
- Ой, это вы верно заметили, коллега, демография нынче в загоне, - уныло произнес еще один больной, попавший в приют скорби из-за того, что в индивидуальном порядке начал регулярно пикетировать местный роддом, предлагая женщинам помощь в планировании семьи в сторону увеличения народонаселения. Некоторые отцы новорожденных тонкого юмора не поняли, в результате чего демограф был однажды основательно побит и отправлен спецкаретой в дурдом.
На тумбочку влез голубоглазый человечек, который где-то слышал, что уже нынешнее поколение людей должно было бы жить при коммунизме. Время прошло, сроки миновали, а в магазине до сих пор за еду требуют денег, что он считал грубейшим нарушением права человека мечтать о светлом будущем:
- Друзья! Не будем ссориться! В любом случае нам надо избрать из своих рядов представителя, а потому я предлагаю начать и пойти по процедуре. Давайте выдвигать кандидатуры. Я предлагаю внести в списки для поименного тайного голосования меня.
- Тебя-то зачем туда? - спросил голубоглазого бородатый куликовец. – Ты же оппортунист, непротивленец законченный. Тебя по одной щеке указом треснут, ты не только другую щеку, а еще штаны снимешь и задницу подставишь. Нет! Выбирать надо бойцов, которые будут сражаться с врагами до последнего. Так что, думать тут не о чем – будем меня в Совет двигать, я им устрою кордебалет в разделе «разное».
- Почему вы так ставите вопрос? – встрял в разговор другой постоялец «шестого отдельного десантного батальона», как в шутку называли себя меж собой обитатели палаты для с виду тихих, но не всегда сговорчивых больных. – Почему вы все время говорите о сражениях, какой-то борьбе? Разве нельзя договориться?
- Ишь, чего удумал! А кто станет договариваться и с кем?
- Приведу простой пример. У нас в маршрутках водители музыку крутят, от которой голова гудит, а у некоторых пассажиров даже изжога появляется. Но если все против такого безобразия, льющегося на уши из динамиков, почему никто водителю об этом не скажет? А ведь автобусное сообщество могло бы на это повлиять и заставить шоферов давать на маршруте классику и фольклор. Нужно только договориться и объединиться, высказать предложения, оформить и подать петицию в соответствующие инстанции. В конце концов, структуры, курирующие маршрутную сферу, отрегулируют репертуар и установят уровень громкости.
- Это полумеры, - подал из под одеяла реплику выше упомянутый Либерзон. - Надо на остановке всенародно выбирать водителей маршруток, тогда будет полный порядок во время движения.
Демограф встрепенулся и поддержал предложение по части фольклора:
- Ученые давно заметили, что ансамбль балалаечников положительно влияет на рождаемость. А если периодически чередовать частушки с классикой, будет вообще прорыв в нацпроектах.
- Друзья! Пойдемте же по процедуре! Иначе мы рискуем остаться без представительства в ассамблее нашего диспансера.
- Тесней ряды! Плечом к плечу! - гаркнул бородатый, - Выше знамя борьбы, пока на уколы не позвали!

Одним словом, долго еще не смолкали споры в зарешеченной комнатке под номером шесть, где хорошие, в общем-то, люди, только немножко озабоченные, пытались охватить утомленным умом разницу между формируемым по приказу главврача общественным Советом и тем местом, где они, кто по направлению, а кто и по реальному состоянию души, пребывают все время.

Трудно сказать, удалось ли нашим героям сообща постичь непостижимое, но очевидцы уверяют, что веяние времени в конечном итоге сконструировали в строгом соответствии с заданными параметрами.

На первом же заседании Совета подающими надежды на выздоровление были высказаны критические замечания в адрес санитаров, которые не всегда проявляют толерантность, а потому бьют и прикручивают к койкам так туго, что трудно дышать. Было принято решение ослабить узлы на смирительных рубахах на 17-20%. Кстати, тех, кто внёс это предложение, уже вечером утихомирили прямым в челюсть, чисто формально, и прикрутили в облегченном варианте в точном соответствии с новыми веяниями.

А вот теперь, видимо, можно ожидать, что и в маршрутках в Захолуйске музыку всё-таки настроят на классический лад. А когда решим эту глобальную проблему, там и до всеобщего счастья рукой подать.

Глава 14. Телефон недоверия

Вряд ли кто-то мог предположить еще вчера, что борьба с коррупцией в стране приобретет столь угрожающие размеры, что даже Николай Хваталов - глава Шебубекина и прилегающих окрестностей, что в сорока верстах строго на юго-восток от столицы Захолуйской губернии, где спокойно, без всякой дурной борьбы местные криминальные авторитеты имели власть во все щели по полной программе, вынужден был организовать во вверенной ему муниципальной администрации ставший нынче повсеместно востребованным «телефон доверия».

Раньше, еще при прежнем режиме, когда сажали сперва тех, на кого настучали, а потом самих стукачей, доверие граждан к подобным «телефонам» было, конечно, несравненно больше. Что не удивительно, ибо даже самая японская веб-камера не идет в сравнение с проникающими способностями очень компетентных органов.
- Девушка, соедините, пожалуйста, 2-35, добавочный 43.
- Соединяю. Говорите.
- Алле, это НКВД?
- Гражданин Гундюкин, а тебе баня была нужна? Так заходи к нам, мы тебе и баню устроим, и спинку потрем.
- Я хочу вам про соседа своего доложить.
- Это ты про английского шпиона Сигизмунда Смердюшаева настучать собираешься из 34 квартиры? Опоздал, дорогой, на него уже три заявления лежат. Ты лучше нам напиши-ка про Чапкина из 28-й. Так и пиши – агент Антанты…погоди, сейчас глянем – ага, записывай: агент пяти иностранных разведок, а также член вражеской подпольной организации. Понял, Гундюкин? Всё, садись, сочиняй, пиши аккуратно, а то у тебя почерк неразборчивый. И никуда не отходи из дома, к тебе минут через пять подъедут наши ребята.

Эх, золотое времечко! Взаимное доверие полное, реакция - мгновенная. А сейчас что? Фикция, ей-богу! Профанация, можно сказать, святого чувства. Какое же это, извините, «доверие», если кроме недоверия, не говоря уже о презрении и негодовании, ничего в той трубке не услышишь?
- Алле? Это «телефон недоверия»?
- Да, здравствуйте. Слушаем вас.
-А что можно говорить?
- Что хотите - ваш мобильный уже высветился, адрес и место работы занесены в базу.
-Хорошо, я сейчас вам из автомата перезвоню…Алле? Это я вам из автомат по поводу коррупции. Записывайте: наш глава района – первый вор. По нём тюрьма плачет горючими слезами, колония строго режима рыдает в голос. Записали?
- Да. Еще есть что добавить?
- Нет.
- Спасибо за звонок.

Как раз в конце недели с начала работы злополучной «горячей линии» глава Шебубекинской администрации Николай Хваталов вызвал к себе человека, который был посажен принимать и сортировать поступающие от граждан словесные помои.
- Слушаю тебя, Кочерыжкин. Какие сведения получаешь от наших граждан?
- Николай Поликрапыч, неудобно как-то…
- Я тебе дам – неудобно! Ты для того посажен…в смысле, прикреплен к ответственному участку, чтобы мы знали настроение масс и вовремя реагировали. Докладывай, чего там назвонили?

Кочерыжкин достал бумагу, где ровными столбиками была изложена статистика поступающих сигналов, разложенных по темам и направлениям.

- Картина, стало быть, вырисовывается следующая. Более 95 процентов позвонивших горожан считают вас…я извиняюсь, Николай Поликарпыч, но мы записывали слово в слово, чтобы доложить реальное положение…значит, считают вас сволочью последней более девяносто пяти, из них более 125 процентов готовы руки ваши загребущие оторвать хоть сейчас.
- Погоди, как это – более 125?
- Многие звонят по нескольку раз, не успевают, говорят, за один прием излить душу.
- Теперь понятно. И что еще?
- Пенсионерка Синебрюхова…
- Она что, фамилию назвала?
- Да. И телефон оставила, и домашний адрес точный, мы проверяли. У неё рак и еще чего-то там с сосудами мозга, ей терять, говорит, нечего. Она позвонила и сообщила, что сумма украденных вами средств тянет на высшую меру наказания, о чем заявительница своевременно проинформировала Генпрокуратуру.
- Так это она, сука, накапала на меня в прошлый раз? Понятно. Кто она такая?
- Синебрюхова.
- Не та, что когда-то у нас в делопроизводстве работала?
- Она самая.
- Завтра вызвать ко мне.
- Она не пойдет, в реанимации лежит.
- Тогда главврача сюда! Уточним диагноз и методы лечения. Что еще?
- Про замов ваших много звонков. Излагать?
- Я про них, подонков, без тебя всё знаю. Зарвались окончательно, обнаглели до безобразия, никакой совести. Ладно, говори, что люди о них думают?
- Более 70 процентов позвонивших думают, что ваш заместитель по строительству пятый коттедж себе достраивает, как и четыре предыдущие, на ворованные деньги.
- Правильно! Откуда же у него, подлеца, деньгам взяться, кабы я глаза на его проделки не закрывал. А про зама по селу есть факты?
- Очень много. Помните, в прошлом году у нас по весне аврал случился – время сеять, а в амбарах ни зернышка, всё сгнило по документам?
- Еще бы! Драли в области так, что до сих пор задница болит.
- Так вот: те семена элитные не сгнили – их просто списали и обменяли в соседнем районе на «Лэндровер», на котором сейчас ваш зам по селу кругом катается.
- Ага, и еще номер прикрутил – «007». Я ему сразу сказал: смени номер, обмылок, а то вместе с башкой отвинчу. Джеймс Бонд, понимаешь, выискался! По культуре есть вопросы у населения?
- Кроме того, что в районном ДК разврат круглосуточно, ничего больше не говорят.
- Похоже на правду. Да и что скажешь? Бюджетная сфера, остаточное финансирование. Увы, забросило государство культуру, задвинуло в дальний угол на произвол судьбы, украсть даже людям нечего. Вот они с тоски и тянутся друг к другу. Это всё?
- Вроде всё.
- Молодец! Продолжай в этом же духе. У тебя кто на телефонах сидит?
- Проверенные люди, все разговоры записываем на магнитные носители в цифровом формате.
- Вот это я понимаю – в ногу с прогрессом! Прими благодарность от начальства. Пока в устной форме, а позже, когда дурь коррупционная в стране на убыль пойдет, подумаем о материальном поощрении. Иди, Кочерыжкин, работай!

На том автор с превеликим удовольствием поставил бы точку, но в достославном Захолуйске удумали еще и анкетирование провести на выходе из администрации. Анонимный так сказать опрос граждан по актуальной теме. Там телекамеры кругом, да и городок маленький - всякий всякого как облупленного знает. Короче, анонимность полная.
- Иван Петрович, как вы оцениваете уровень коррупции у нас по пятибалльной шкале?
- А где писать? Пять с плюсом!
- Отлично! Вот тут галочку поставьте в квадратике, где цифра один.
- Погодите, «один» - это же «кол», то есть очень плохо.
- Правильно! С коррупцией очень плохо, зато людям хорошо. И наоборот: вы сказали, что «отлично», значит, о коррупции речи нет. Верно?
- Вроде так.
- А вам конкретно приходилось сталкиваться?
- С кем?
- С коррупцией.
- По какой шкале?
- Не по шкале, а конкретно – имели факты место?
- Где?
- Ну…у нас в администрации?
- Когда именно? Только что?
- Нет, не только что, а вообще, за прошедший период.
- Нет, за прошедший период не имели, а прямо сейчас… в кабинете № 34…
- Стоп! Мы сейчас изучаем прошедший период, завтра будут изучать сегодняшний этап. Но уже без нас. Поставьте галочку вот сюда.
- А что там, я без очков…
- Как вы сказали - «нет», не приходилось.
- А какие еще есть варианты?
- Разные - «да», «нет», «затрудняюсь ответить».
- Можно я выберу, что затрудняюсь?
- Ваше право. Последний вопрос: какие меры в борьбе с коррупцией вы готовы предложить?
- Варианты есть?
- Есть, вот они: усилить борьбу, повысить материальную заинтересованность, добиться неотвратимости и так далее. Вы, например, какой вариант предпочтете?
- Звонок другу можно?
- Да ради Бога, звоните!
- Алле, Вася, ты меня слышишь? Я тут на «Поле чудес» попал. Слово из шести букв, первое «пе». Под словом подразумеваются негативные последствия непродуманных действий. Что ты говоришь? Вася, мы в прямом эфире! Мне тоже это сразу на ум пришло, но надо поискать замену – у экранов могут быть дети и женщины. Думай, Вася – шесть букв, первое «пе»…Какие буквы открыты? Да, практически, все, но ни одна не подходит по цензурным соображениям. Что говоришь? Молодец! Точно – «провал»!

Вот теперь точка. Однако автор хотел бы заострить внимание почтенной публики на одном важном моменте. При большом желании можно, конечно, разглядеть в модных нынче акциях, типа «телефон доверия» , "чёрные списки" и комментарии простолюдинов прямо под постами губернатора элемент пособничества стукачеству, что всегда было противно русской душе, ибо в народе не зря сказано - доказчику первый кнут. Но можно увидеть и другое: государство прямо призналось, что без помощи граждан, всего общества, само государство с этой проблемой справиться не в состоянии. Разве не так?

А раз так, то почему мы должны стесняться и терзаться душой, закладывая по телефону, либо иным способом махрового взяточника и матерого мздоимца? Это отдельный вопрос – что будут власти делать со звонками, анкетами, комментами и прочими сигналами с мест по части коррупции. Но если таковых не будет вовсе, о чем тогда разговор? А разговор у нас, кстати, о доверии, пусть даже и по телефону, или в комментариях, если пока иначе не получается.

Глава 15. Куршавельская пустынь
Аккурат в разгар мирового финансового кризиса мэр Куршавеля напрямую обратился к нашему президенту с нижайшей просьбой, чтобы как-то заранее, по возможности недели за две было известно о поездках в этот тихий некогда курортный городок в предгорьях Альп российских олигархов и крупных чиновников из регионов.
В Кремле на челобитную отреагировали с пониманием и телеграфировали в обратную сторону примерно в таком плане, что самых крупных олигархов в ближайшее время можно не ждать, у них проблемы с ликвидностью, а региональные чиновники высокого ранга отныне обязаны будут докладывать лично президенту, когда и куда они намереваются отбыть в отпуск, после чего маршруты движения наиболее неспокойных будут опубликованы.
В Куршавеле вздохнули с некоторым облегчением. Деньги, конечно, хорошо, но никаких денег не хватит, чтобы отремонтировать имидж всемирного курорта, опущенный высокопоставленными российскими туристами до плинтуса. А что вы думаете? С горы на лыжах голыми с гармошкой – это не каждый без привычки выдержит. Многие европейцы с детьми приезжали раньше, теперь перестали вообще во избежание дурного влияния. Добропорядочные бюргеры из Нижней Саксонии перебрались в верхнюю, потому что с той стороны доносились песни про «Катюшу» и другие военные мотивы, которые даже нынешнее поколение немцев не может слушать без слез.
Известие о распоряжение президента про отпуска застало главу администрации Червянского района Захолуйской губернии Митрофана Трандыкина прямо в аэропорту, откуда он намеревался отчалить чартерным рейсом непосредственно и именно в Куршавель. Беда в том, что в последнее время Митрофан Полукарпыч всё чаще ловил себя на мысли, которая сгубила в свое время одного неуравновешенного юношу: либо тварь он бессловесная на теле человеческом, либо право имеет оторваться по полной в пяти звёздах с видом на Альпы и стриптиз одновременно.
Долго терпел, но всё-таки решился исполнить мечту, а в это время губернатор продублировал распоряжение президента и разослал по районным администрациям соответствующие указивки – о маршруте движения дожить, копии проездных билетов предоставить.
Запыхавшийся от бега по ВИП-зоне помощник главы района с языком на плече минут пять приходил в себя, тыкая пальцем в бумажку и пытаясь произнести вразумительное слово:
- Кур…кур…кар…кар.
- Что ты каркаешь, Тютькин! - рыкнул начальник на подчиненного. – Ты как здесь оказался вообще?
- Митрофан Полукарпыч, почитайте, что карандашом дописано на распоряжении губернатора. Это ужас! – Тютькин закатил глаза и застыл истуканом.
Трандыкин взял бумагу, переданную в район по факсу в целях оперативности, прочитал сперва отпечатанный текст, а потом стал вникать в смысл фразы, написанной, как водится, наискосок в правом углу знакомым до боли размашистым почерком: «Кто сунется в Куршавель – убью!».
Глава района нутром почувствовал, что хуже в жизни ему еще не было. Для обеспечения запланированной программы отдыха он две крупных взятки внеплановых взял, рисковал, можно сказать, карьерой. Кроме того, пришлось продать кое-что из личной недвижимости – кафе на углу в самом центре пгт Червянка, пару коттеджей в живописной заповедной зоне на берегу речушки с ласковым, но слегка матерным названием Вобля, да еще по мелочи из личного гаража, где теперь осталось впритык только пять иномарок и пару отечественных раздолбанных драндулетов от ВАЗа для поездок в область на совещание. И что получается? Конец мечтам, финал желаньям?
- Кур…кур…тьфу, черт! Куршавель тут причем, ты мне можешь объяснить?
Тютькин вжал голову в плечи и выпучил глаза:
- Слыхал от наших ребят из области, что аналогичное указание пришло из самой Москвы. Куршавельцы, говорят, пощады попросили, задолбали, мол, их наши туристы вконец, а президент типа обещал помочь в целях укрепления взаимного доверия и дружбы между нашими народами.
- А кто узнает, что я туда лечу? – спросил Трандыкин своего помощника и тут же понял безмерную глупость вопроса – он же, помощник этот, первый и доложит, гнида, куда следует, ещё не успев доехать из аэропорта до дома.
- Стоп! Ты же у меня советником по штату числишься? – Трандыкин ткнул пальцем Тютькину прямо под дых. – Вот и советуй, давай, что делать?
Перепуганный на смерть Тютькин на самом деле значился в ведомости на выдачу зарплаты советником главы района, но его никогда никто ни о чем не спрашивал, никто в его советах не нуждался, а потому за годы безупречной службы он приобрел не только соответствующее выражение лица, но и напрочь утратил способность к самостоятельному мышлению.
- Чего молчишь? Посадку сейчас объявят, решать надо! – грозно сказал глава, продолжая упираться пальцем в живот подчиненного, отчего у того сильно похолодело внутри.
- Я думаю…мне кажется…- начал было Тютькин, но одеревеневший язык не слушался его.
В это время у Традндыкина зазвонил мобильник – сработала не общая симка, а та, что для прямой и круглосуточной связи с шефом. Секретарша проворковала в трубку: «Алле! Соединяю с Кондратием Семёновичем. Говорите». В трубке раздался голос человека, при упоминании имени которого у Митрофана Полукарпыча выступала завсегда испарина на лбу.
- Трандыкин….вот фамилия у тебя, хуже только дела в районе. Ты где?
- В аэропорту нахожусь, Кондратий Семёнович. Вы же меня в отпуск послали.
- Без тебя знаю, кого и куда я послал. В какую сторону направляешься?
- В Кур…Кур…в Курск собрался, Кондратий Семёныч! Хочу Коренную пустынь посетить. Побываю в монастыре, прикоснусь к святыням, подумаю о бренности жития своего.
- Это ты правильно решил. Житие твое, Трандыкин, бренно до безобразия. Заикаться, слышу, стал, грехи, видно, одолели. Ладно, езжай. На той неделе буду у Михайлова, заеду посмотреть, правильно ли ты поклоны бьешь. Тренируйся пока, только не расшиби, смотри, лбом-то полы в церкви, с тебя станется. Хе-хе…вот уж послал Бог помощничков…
Связь прервалась, в трубке запикали гудки. Трандыкин, весь опустошенный до самого дна, долго, не мигая, смотрел на ненавистный мобильник, которому, грубо говоря, совершенно фиолетово, нравится ли адресатам доставленная им информация, или нет.
А через три дня новостные ленты в разделе «курьезы» поведали миру о том, что в одном из монастырей упомянутой выше области при совершении молитвы сильно не трезвый паломник так треснулся башкой о несущую балку, что та сломалась, в результате чего произошло частичное обрушение храма. Паломник, как было сказано в сообщениях информагентств, не пострадал.

Глава 16. Сказ о том, как генеральная линия на широту обзора влияет

Глава администрации Новоскользкого района Михаил Понедоделков даже по прибытию в родимые пенаты еще часа два не мог вытянуть голову из плеч, куда втянул её еще утром на совещании в области, где вице-губернатор, обращаясь ко всем, но, глядя почему-то только в его сторону, приказал руководителям городов районов умерить пыл и привести собственные зарплаты в соответствие с нормами приличия.

Дело дошло до того, сообщил докладчик неслыханную разве что в детском саду № 36 для детей с задержками развития, новость, воздев при этом указующий перст к потолку, что некоторые главы сами себе начисляют денежное вознаграждение выше губернаторского. После прозвучавшего откровения по залу, где собрался муниципальный бомонд Захолуйской губернии, волной прошел недоуменный шепоток: да как же, мол, можно, кто посмел себе такое безобразие позволить, а вице-губернатор именно в этот момент уперся взглядом в Понедоделкова.

Тот почувствовал холодок внутри, втянул голову в плечи и чуть было не сполз с кресла на пол, где уже сидело пару глав соседних районов, которые искали между рядами нечаянно оброненные запонки, авторучки и какие-то важные документы для служебного пользования.

До конца заседания, посвященного вопросам экономии бюджетных средств, Понедоделков дышал через раз, в сторону президиума вообще не смотрел, больше всего боясь встретиться взглядом тем, кто указующим перстом мог по носу так щелкнуть, что вместе с носом и голова отлетит. Потому и втянул её инстинктивно в плечи на всякий случай до самого упора.

А теперь вытянуть назад не мог, как ни старался. За уши пробовал приподнять, за волосы дергал - никакого эффекта. Голова вжалась накрепко, над воротником пиджака только макушка чуть видна была и частично нос с большим прыщиком сбоку.

Кто виноват, что делать? Виноватых, конечно, мы даже по фамилии можем назвать, но голова от того только глубже в плечи вдавливается. И что прикажете предпринять? Внешний вид Понедодельникова волновал меньше всего. Его в районе по осанке за версту узнавали, походку заслышав, стар и мал прятались по норма, а кто не успевал, падали в обморок.

Собственно голова, то есть, как рабочий инструмент, Понедоделкову в принципе не нужна была, потому что руководил он районом преимущественно кулаком, применяя в отдельных случаях для верности крепкие выражения. Как жахнет по столу, да еще сопроводит и без того понятный жест соответствующими инструкциями, где указывается направление общего движения и темпы роста глубокого удовлетворения окрестного населения невиданными ранее успехами, так дураку последнему становится ясно, куда идти и что говорить заезжим корреспондентам, если спросят. Зачем тут голова?

От неё, кстати, мороки всему остальному организму больше, чем пользы. Чуть что не так, высшее начальство сразу норовит башку открутить, или, в лучшем случае, надавать подзатыльников. Губернатор, опять же, завсегда к голове апеллирует: думайте, говорит, думайте, для того вам мозги Богом дадены.

Сказать-то легко, но говорить - не ящики ворочать, а тем более извилинами шевелить. Когда думать в этой обстановке? День деньской на ногах, забот и хлопот невпроворот, до хрипоты иногда некоторым бестолочам объяснять приходится, как они должны быть счастливы оттого, что с каждым днем всё хуже и хуже не становится. И многие ведь не понимают! Жалуются регулярно, анонимки пишут, а тут еще частушки подлые на днях сочинили и поют, хихикая в кулачок, по углам.

Кстати! Понедоделков вспомнил про мерзопакостные частушки, где какой-то местный гусляр довольно складно, причем, в хронологическом порядке изложил всю местную подноготную, и нутром почувствовал, что много еще в повестке дня нерешенных вопросов. Кинулся к столу, нажал на селекторе кнопку вызова секретарши и рявкнул изо всех сил, то есть, как обычно: «Лилипутова ко мне, срочно!».

Всякий раз, когда глава района вызывал «на ковер», Савелий Лилипутов, отвечавший в администрации района непосредственно за частушки, куплеты, передовицы и прочие средства массовой информации, мысленно прикидывал, как построить первую фразу в разговоре с начальством, от которой многое зависит, если не всё. Ни для кого не секрет, что многие руководители страшно не любят, когда в ответ на конкретный вопрос подчиненный сперва шевелит губами, а потом начинает философствовать, точнее, нести околесицу, типа того - «мне кажется, я думаю, у меня сложилось впечатление» и так далее. А кто тебя, допустим, спрашивал, что ты думаешь по поводу тех же частушек? Тебя спрашивали конкретно – нашел ты сочинителя мерзкой пакости или нет? Не нашел? Иди отсюда, поищем более расторопных. Нашел? Доложи - четко, конкретно, без обиняков.

- Вызывали?- начал с порога Лилипутов, собираясь без паузы озвучить заготовленную тираду относительно того, что круг подозреваемых в авторстве поклепа очерчен, в данный момент ведется работа по выявлению непосредственно виновных, но, глянув на начальника, запнулся на первом слове, напрочь забыл, что хотел сказать, и только произнес чуть слышно:
- Что с вами, Михаил Николаич? Вы как себя чувствуете? Вам хорошо?
- Ты о чем? Мне как раз хорошо, но я чувствую, что тебе сейчас плохо будет.
- У вас, по-моему, осанка изменилась, извинтите. Складывается впечатление, что с головой что-то…

Это были последние слова, сказанные Савелием Лилипутовым в ранге заместителя главы Новоскользкого района по мониторингу общественного мнения, коего здесь отродясь не было. Что с ним стало потом, мы не знаем, да и знать не хотим. Одни говорят, что Лилипутова давеча вроде на митинге видели, ратовал через громкоговоритель за свободу слова. Другие сказывали, в монахи подался, отрекся-де напрочь от всех мирских соблазнов, включая возможность высказать личное мнение без указания имени автора.

Между прочим, те разудалые частушки Лилипутов сам написал. Была у него тяга к творчеству. Впрочем, Бог с ним, он нам не интересен.

Глава района Понедоделков так и ходит с тех пор, вжавши голову по самые ключицы, и чем-то напоминает небезызвестного всадника, у которого были некоторые проблемы с верхней оконечностью тела. Народ на это внимания не обращает, а в области посмотрели и сказали: что так, что эдак – никакой разницы, пусть работает пока.

А тот для форсу шляпы высокие стал носить, чтобы издали видать. И днем в них, и зимой, и летом, и даже спит иногда в колпаке шутовском вязаном.

Однако слыхали мы от людей сведущих, что в тех краях происходят нынче большие изменения. В отличие от обезглавленного горе-администратора, местные жители наоборот - стали вдруг потихоньку головы свои приподнимать. И не то, чтобы осмелели повально, нет! Скорее, почувствовали душой генеральную линию и поверили в искренность намерений новой высшей власти урезать аппетиты и умерить пыл таким, как Понедоделков и иже с ним. Как дальше дело пойдет, гадать не будем, только всё началось, но не нами сказано: чем выше голова у отдельно взятого гражданина, тем у местного сообщества обзор шире и взгляд глубже простирается. Про то и сказка сия.

Глава 17. Зубовный скрежет

Редактор Шебебукинской районной газеты «Красное вымя» Витя Подкаблучко второй час чесал густо утыканную сединами репу, силясь понять, как ему без ущерба для уставшей за годы сидения в редакторском кресле основательно располневшей пятой точки исполнить указание главы администрации «замочить в сортире» всех несогласных с нынешней местной властью. Глава о том прямо сказал на встрече с коллективом редакции, состоявшейся, как на грех, в день приснопамятной российской печати. Кто-то из сотрудников робко поинтересовался: какие, мол, контраргументы, чтобы появилась возможность черное назвать белым и выступить против тех, кто считает иначе. На что глава ответил резко: ищите аргументы, это ваша работа, за то вам и деньги платят.

При слове «деньги» наиболее авторитетные и способные к чему-либо «красные выменцы» грустно улыбнулись, но быстро совладали с нахлынувшими эмоциями и заверили главу в том, что указание будет исполнено в максимально короткие сроки.

- Кто его только за язык тянул, - сказал вслух редактор, почувствовав, что уже почти протер дырку в темечке заскорузлым натруженным пальцем.

Потом нажал кнопку звонка, вызвал секретаршу и велел позвать к нему выскочку, который поставил весь коллектив на четыре точки, то есть в довольно неловкое положение. Пикантность ситуации придавало то обстоятельство, что за годы работы в районной газете сам Подкаблучко, верой и правдой служивший и коммунистам при том режиме, и демократам в смутные девяностые, и нынешней власти, которая мало чем отличается от первых, претендуя при этом на причастность ко вторым, основательно подзабыл алфавит и сильно путался в падежах. Когда спрашивали «кому, чему?», он реагировал мгновенно и сразу называл имя и отчество, а вот на вопрос «о ком, о чем?» ответить уже затруднялся. Тем более не давался ему самый именительный падеж, где надо было без обиняков отвечать – кто есть кто и что есть что.

- Ты как намерен указания главы исполнять? – спросил строго редактор явившегося на зов корреспондента, прогнувшегося раньше всех пред сильными мира сего без предварительного согласования с непосредственным начальством. – Ты вот ляпнул, что на ум и мне тут же пришло, а как теперь будем выкручиваться?

Ведущий спецкор «Красного вымени» Саня Тарасенко пожал плечами, ненавязчиво намекая на то, что с него спрос, как с гуся вода.

- Что ты плечами жмешь! - заорал Подкаблучко на пытающегося улизнуть от ответственности сотрудника. – Сам вызвался - тебе и «мочить». И чтобы в следующем номере материал был в полосе.

Вот так задача! Выполнишь приказ –весь район смеяться будет и пальцем показывать, не выполнишь - обхохочется сосед по камере…то есть сотрудник, сидящий за соседнем столом в кабинете, когда услышит на планерке, как его драть будут за срыв редакционного задания.

Но всё-таки опыт выручил матерого щелкопера районного розлива. Великое дело - опыт и начитанность. На следующее утро Подкаблучко читал готовый текст, шевеля губами и проговаривая вслух отдельные слова, значения которых понимал не сразу.
- Восточная магистраль – это железный конь, который, взметая стальным скоком пески прошлого…Погоди, причем тут «Восточная Магистраль»? – спросил он автора, с интересом разглядывающего портреты руководства, коими была увешана вся стена.
- Извините, это ошибка вкралась. Дайте, я поправлю: магистраль вычеркиваем, пишем «Шебебукинский район», далее по тексту.
- А пески прошлого откуда?
- Это метафора, взятая для образности, так сказать, слога.
-. Ладно, читаем дальше:
«Вершит поступь истории, выявляя очередной зубовный скрежет клевещущего врага, на которого уже взметается девятый вал, грозящий двенадцатым часом, последним часом для прислужников империалистического Молоха, этого капиталистического Ваала, но, несмотря на ошибки, пусть рдеют, а равно и взвиваются стяги у маяка индустриализации, пылающего под клики трудящихся, коими под пение сердец выявляется заря новой жизни».

- Ну что я тебе скажу, – молвил редактор, незаметно смахнув со щеки скупую мужскую слезу, - можешь, если захочешь. А фамилии прислужников почему не упомянул?
- Виктор Палыч, это обзорный материал, нам тут фамилии не нужны. Мы потом назовем каждого наймита, а пока пусть общественность имеет в виду, что спуску никому не дадим.
- Хорошая мысль. Принимаю работу. Иди, сходи к главе, завизируй текст, будем давать под рубрикой «срочно в номер!».

Глава 18. Фестиваль на Лысой Горе

Глава администрации Барбарисовского района Захолуйской губернии Николай Давилов обвел присутствующих на совещании чиновников райадминистрации взглядом, полным призрение и одновременно глубокого сочувствия, но к самому себе. Во, времена настали! Чуть не каждый день из области шлют вводные - то им дай, это срочно сделай. Или, допустим, планы развития на пять лет. Орут в трубку, что надо было предоставить ещё вчера, хотя сказали о том только сегодня утром. И даже удивились: вы что, ещё не отослали? Имейте в виду, мы будем ставить по вам вопрос перед самим.

Николай Иванович кивнул в трубку головой, ибо так был приучен за долгие 20 лет, что провёл в кресле главы района. Согласен, не согласен - это никого не интересует - кивни, и всё. Прежнее начальство очень любило, когда подчинённые кивали. Как те лошади, коим надели хомут и уже запрягли. Так выбора нет - хочешь, не хочешь - вожжами по бокам огреют так, что рысью поскачешь со всех ног. А куда ты денешься?

- И вот ещё что! - сказала трубка. - Обязательно включите в план развития отрасль туризма. Это очень важно! На это дело дают большие деньги из центра, надо хоть что-то придумать. Понятно вам? Не мешкайте! Доложите срочно, чтобы сегодня, и не позже.

Давилов ещё раз обвёл взглядом помощников, с которыми он даже ни разу не пытался кашу варить. Да бесполезно! Кум, сват брат, как один! За того из первой приёмной позвонили, а этого сам вставил, потому что родная тётя просила. Как откажешь?

- Значит, слушайте сюда все. – Давилов постучал карандашом по графину. - С сегодняшнего дня никто у меня даром хлеб с маслом есть не будет. Да ещё и икрой красной сверху некоторые намазывают в три слоя на глазах у голодного народа. Обнаглели совсем! Сколько раз говорил – набил за щеку и иди домой, жуй там. Так нет же – всё открыто, на глазах. Обнаглели в конец. Но всё, закончилась сказка! Работать теперь будете, мозгами шевелить, даже если их нет.

Кошмар! Ерунды не можете придумать! Гляньте, в том районе яичницу жарят на огромной сковородке. Ерунда же, а на всю область прославились. Да что область – сюжет вышел на 1-м канале. Дело сделано! Их уже включили в федеральную программу.

Или взять соседей ближайших. Это вы, идиоты, ушами хлопаете, а там люди единственную извилину напрягли – и пожалуйста! Со всего района бюджетников согнали и те водят на лугу хоровод. Пищат, но водят! Строго друг за другом, шаг влево, шаг вправо – увольнение по собственному желанию администрации без выходного пособия. И попробуй, выйди из строя без свистка! Тебе так выйдут, что будешь дома ночью под одеялом хороводить до самой зари. Их уже включили в Книгу рекордов.
А что мы можем предложить своего? Чем удивим людей? Или у нас нет ничего, что можно людям показать? Я тебя спрашиваю, Тупикин! Ты же у нас отвечаешь за культуру и туризм, или кто?

Да, увы, Александр Тупикин числился начальником районного управления культуры, но ни разу им не был. Что велят, то и делает. Да и какая культура в дотационном районе? Что с барского областного плеча упадёт, того хватает только дыры заткнуть, а до культуры просто руки не доходят. Так тут на днях ещё и туризм придумали, будь он неладен!

- Заповедник есть у нас, Николай Иванович! Давайте по улице поставим указатели, чтобы приезжие сразу видели, куда идти. А в область напишем, что протоптали народную тропу к памятнику природы.
- Заткнись! Заповедник федеральный, на нём в Москве сидит дюжина чиновников из минкульта, да плюс у нас пару ответственных. Не примазывайся к чужому пирогу. Думай сам.
- А что если мы шашлыком перебьём ту яичницу? Изготовим самый длинный шампур, метров на десять, насадим туда мяско…
- Идиот! Шашлык уже схвачен, его в области жарит самый главный свиновод. Да и где ты мясо возьмёшь?
- Главам поселений дадим разнарядку, пусть по дворам пройдут, соберут по килограмму.
- Ты понимаешь, что говоришь? Мы им свиней порезали, а сейчас по дворам пойдём? Люди за топоры похватаются, до тяжёлых увечий дело дойдёт…
Короче, даю времени три часа. После обеда чтобы все были здесь, будем слушать предложения. Это всех касается, не только культуры. Нам до конца дня надо отчитаться перед областью. Понятно? Тогда пошли вон! За работу, товарищи!

Отдел культуры располагался в районном ДК. Это через площадь, метров за двести, что очень удобно. Многие потому культуре завидовали. Давилов имел дурную привычку приходить на работу чуть свет, а в 9 утра уже ходил по коридорам и заглядывал в кабинеты – на месте ли работники, чем занимаются, почему свет не включили и сидят впотьмах?

В культуру Давилов по утру ни разу не заглядывал. Во-первых, идти надо, а там грязища всё время, никак асфальт не постелют. Метров пятьдесят осталось, ерунда, но так руки и не дошли.

А во-вторых, какой смысл? Есть кто в культуре или нет - ничего совершенно не изменится. Концерт они дадут в любом случае , хор ветеранов поёт, современный танец ногами дрыгает так, что неприлично иной раз смотреть. Старушки местные даже жалобы написали про падение нравов, но Тупикин шоу русалок отстоял. Так и сказал на собрании, что деградация начинается с консерватизма, а нормы приличия не догма, они есть руководство к действию.

Зав районной культурой, едва переступив порог ДК, гаркнул на сонную вахтёршу:
- Афанасьевна, хватит спать! Быстро всех найти и привести ко мне в кабинет. Бегом!

Вахтёрша пошла собирать культурный костяк района, а Тупикин уже на пороге своего кабинета знал, что будет докладывать главе района.
Всех было не так много, потому собрались быстро. Тупикин, подражая большому начальству, за неимением графина постучал карандашом по голове:
- Братья и сёстры! Обстановка серьёзная, в районе рвут и мечут. На нас, сказали, вся надежда. Нужно дать что-то такое, чего нет у других. И мы дадим! Предложим такое, что все ахнут! Мы на базе нашего шоу устроим межрайонный фестиваль русалок. А?! Шикарная идея! Феерия на воде, включая синхронное плавание и прыжки с вышки, а на суше забег в ластах. Вечером для взрослых показ купальников при свечах, а потом их одевание тут же. Да, кое-что на грани фола, но кто не рискует…
- Александр Иваныч, - залившись румянцем подала голос его замша, которая была главной русалкой во всём районе. – Вы не перепутали? Может, сначала купальники надо всё-таки надеть, а потом демонстрировать?
- Там уже не принципиально. Если при свечах, то роли не играет. Всё, решено. Марь Иванна, - обратился Тупикин к своей главбухше. – Посчитайте смету. Да что там считать – клади три лимона на круг, и не ошибёмся. Всё, действуйте. Я побежал.

Вечером Тупикин на совещании произвёл фурор.
- Ну что, Тупикин, - показал на него пальцем Давилов, - шевельнули вы в культуре извилиной одной на всех?
- Достопочтимый Николай Иваныч! Уважаемые коллеги! Дамы и господа! - сказать культура умела, того не отнять. – Ни для кого не секрет, что именно к нам, на Лысую Гору, как зовут в народе холмы за рекой, прилетала на метле Маргарита, где её встречали наши, коренные районные русалки. Это был праздник молодости и красоты, праздник раскрепощённости и чувственности. Да кто же нас назовёт умными, если мы не возродим вековую традицию, воспетую классиком отечественной литературы в бессмертном романе? Вот, посмотрите…

Тупикин раздал присутствующим красочные картинки, надёрганные в Инете, где русалки в разных позах на лазурном берегу. Это было очень привлекательно.

Глава Барбарисовского района, чего греха таить, к русалкам испытывал большую слабость, а молоденькие на него действовали, как красная тряпка на быка, хотя быки дальтоники, цвета не различают. Это знали все не только в районе.

На то, если прямо говорить, и был расчёт хитрого начальника по культуре. Он знал, что Давилов на конкурс купальников с последующей примеркой должен клюнуть, больно уж наживка аппетитная. И он клюнул!
- Старушки опять забросают меня жалобами за моральное разложение, но ради престижа района мы потерпим. Только ты смотри, Тупикин, чтобы не было, как в прошлый раз на Дне Нептуна.

Да был случай. Пока Нептун подъехал, пока то да сё, русалки умаялись ждать. Оно ветрено было, зябко. Выпили, конечно, люди для сугрева. Главная русалка, замша культурная, сказала , что пойдёт топлес и пошла. Как в Бразилии, говорит, там только так и ходят. И водяные, конечно, после второй сотки уже с трудом могли в ластах идти, изображая свиту Нептуна. Один водяной прямо на сцене ласты отбросил и запел. В общем, был концерт.

В области к идее русалочного фестиваля отнеслись благосклонно. А что – современно, смело, креативно. Молодёжи хорошо зайдёт, а старикам на входе раздадим пакеты с макаронами или гречкой, они и успокоятся.

И название мероприятия отметили, как прорыв на районном уровне. . «Барбарисовский фестиваль нечистой силы, в результате которого она чистой становится» - по сути верно, к месту привязано. И всё логично! Мероприятие на воде, сперва на берегу, а потом участникам раздают по куску мыла и они все идут в реку как бы смывать с себя налёт предрассудков. Просто в прошлый раз русалки и массовка выпили раньше финала, а так – всё нормально, возражений нет. При правильной подаче в СМИ можно получить далеко идущий резонанс.

БЕСПЛАТНАЯ ПУТЁВКА
В этот санаторий я почти бесплатно попал, за полцены. Мы там котельную чинили, а у них коррупция в это время свирепствовала. Главбухша деньги тырила, тайком в оффшор переводила. Короче, обанкротила родное предприятие под ноль и сама следом в Грузию сбежала. Её кинулись искать, но счета пока заблокировали. И тогда в санатории сказали нашим - возьмите путёвками за ремонт, всё равно другого варианта нет. Наши взяли и нам зарплату ими выдали. Кому что - лёгочные, по женской линии и по поводу острого несварения.
У меня от курева лёгкие по утрам, конечно, сильно кашляют, но так то у всех курильщиков. А по женской линии - тьфу, чтоб не сглазить - пока всё хорошо. Вчера проверял, вопросов нет. Давайте говорю, желудочную, раз такое дело. Они мне выдали, но сказали, что справка от врача всё равно нужна.
У меня дружбан Федя ветеринаром работает по крупнорогатому скоту. Мы сели в гараже, выпили, он мне справку прямо там и выписал. Правда, расписаться уже не мог, не попадал в нужную строчку. Я сам за него подмахнул. Но печать личную Федя поставил, не вопрос, она у него всегда с собой.
На работе отпуск оформили дополнительный, тоже в счёт зарплаты. По прощался с товарищами по работе на всякий случай - санаторий же, лечебное учреждение - вещички собрал и поехал. Приехал, иду оформляться.
Врач в санпропускнике мою справку посмотрел - у него очки сами на лоб полезли. Странно как-то на меня посмотрел, я сразу неладное заподозрил. И началось - что болит, где колет, чувствую ли рези внизу живота? Говорю ему: дядя, успокойся, нам зарплату путёвками выдали, а здоровье в полном порядке. Только от пива иногда живот пучит после восьмой кружки.
Врач ещё больше разволновался! Не волнуйтесь, аж вскочил, мы вас вылечим, кричит, вы как раз по нашему профилю. И сразу мне укол сделали и на кушетку положили.
Чувствую, расслабон пошёл, прямо какая-то эйфория в организме.
А тут ребята подошли. Крепкие такие медбратья. Один на ноги сел, другой руки прихватил, а третий стал что-то с бачком мудрить.
Я тот бачок - на стенке он висел - сразу приметил. Ёмкий такой, смотрю, бачок, ведра на полтора. И трубочка с краником от него тянется. Ну, думаю, рукомойник у них такой, специальные. Нет! Ошибся! Этот третий мне с того рукомойника всё содержимое внутрь залил. А девчушка, что укол делала, какой-то аппарат, смотрю, ко мне подтягивает. На колёсиках, с проводами разными.
Ну, думаю, дудки! Врёшь, не возьмешь! Рванулся, что сил было - сбросил с себя агрессоров в белых халатах и кинулся бежать. Бачок за мной увязался. Тарахтел сзади на лестнице, как банка консервная.
Но всё-таки ушёл от них. Тот дядька в очках кричал вдогонку - вернитесь, больной, вам нельзя волноваться! Вот чудак-человек! Потому и убежал, чтобы не волноваться.
Короче, ушёл, домой на попутках добирался. А сейчас к дружбану иду, к Феде. Просто интересно мне - что он мне в справке написал, террорист крупнорогатый?

ВСТРЕЧА С ПИШУЩИМ ЧЕЛОВЕКОМ
Сегодня день писателя? Тогда здравствуйте, вы по адресу, потому что писателем я стал давно. Ещё в прошлом году, 17 августа, в половине второго днём. Неожиданно почувствовал острые позывы, сел и начал заниматься этим делом, то есть облегчением головы от собственных мыслей при помощи бумаги и карандаша.
Пишу только карандашом, о чём речь! Ты, допустим, написал, что все против, а тут комиссия из, сами знаете, откуда. Пером уже не вырубишь, хоть топором, хоть чем, а резиночкой потёр и что хочешь пиши на том же месте. И пусть везде переполох, а у тебя все "за"! Комиссия в ауте, они даже протокол обыска и заявление явки с повинной с собой привезли, а всё зря - полный консенсус!
О чём пишу? В основном, о разном. Пройденное, прожитое, где-то услышанное - короче, что в голову взбредёт, сплошной плюрализм. Вчера, например, закончил роман в двух томах о современной мне жизни. Сюжет сразу закручиваю лихо, по полной программе.
Они познакомились в привокзальном буфете случайно и он пригласил её к ней домой. В результате этого у них родился ребёнок, которого назвали Никифор. Имя греческое. В переводе на наш язык означает - кто старое помянет, тому глаз вон.
Ребёнок вскоре вырос и с головой ушёл в политику, минуя среднюю школу. Формально его на десять лет, конечно, посадили, не будем врать. Но он ушёл в ПТУ по УДО, а уже после того сразу в партию вступил. Судя по запаху, что-то очень турбопатриотическое. А дальше начинается второй том, там разворачиваю правду жизни во всю глубь и ширь - женитьба, развод, женитьба, развод, без чего настоящих политиков не бывает. И в итоге герой у меня идёт на 15 суток за мелкое хулиганство на очередной свадьбе. Роман обрываю на самом интересном месте, чтобы сохранить интригу.
Затрагиваю, конечно, и производственную тему в творчестве. В повести "Полный идиот" пишу о том, как мелкий предприниматель мечтает стать олигархом. И так сильно, что даже пятнами пошёл по лицу. О том и пишу - как достичь заветной мечты, не привлекая внимания санитаров.
В последнее время вдруг пошли стихи.Очень лирические. Сам не ожидал. Так и прут изнутри, спасу нет!
Я вас любил, и вас немного,
а тут и муж пришёл - атас!
Я прыг в окно - и слава богу,
Что лишь второй этаж у вас!
Короче, жизненные строки, но сердцу писателя не прикажешь. И не только сердцу, кстати! Поэтому будьте здоровы, прощаться начинаем. Опять чувствую позывы - пора вырывать листик, бегу точить карандаш!

" ОН УХОДИТ"

В одном местном тг-курятнике, где пернатая общественность с утра до ночи кудахчет про пустое и порожнее, случился давеча форменный переполох. Тамошний кочет, сам уж не первой свежести да ещё и битый молью, вдруг перья оставшиеся распушил и закричал:

- Кукарекуры! Слушайте меня сюда! Он уходит, 26-го мая последний рабочий день! - сказал и вышел, задравши клюв, из затхлого чата на свежий воздух.
Ой, что тут сразу началось! Да как же так, всплакнула старая клуша, которая его портрет носила между перьев в медальоне. Но почему никто не спросит нас, воскликнула молоденькая, ещё не топтаная курочка, которую, точно никто не спросит, когда придёт время и это произойдёт.
- Простите, господа! Я что-то пропустил? Уходит кто, а главное - куда? - спросил подслеповатый селезень, просунув клюв в окно. - Был на пруду намедни, там квакали лягушки, что всё наоборот.
- Оспади! - прокукарекала видная хохлатка, что числилась в курятнике за предсказательницу, что вроде пифии. - Вот любят некоторые у нас корчить из себя инсайдеров! Во-первых, не уходит, а приходит, не в мае, а в июня, и не 26-го, а третьего.
- А кто же? Кто придёт, скажите?
- Ротация намечается. Трезора уберут, он только жрёт на дармовщину, а пользы нет.
- А кто же, кто вместо него?
- Козла на цепь посадят, он будет охранять хозяйство.
- Простите! Но он же гавкать не умеет.
- Зато воняет так, что близко ни один грабитель- казнокрад не подойдёт.
- И это правда. Не всякий выдержит козла. Случай чего, коли ротация, так только лишь козлы. Как, собственно, всегда и было. Не устаём , однако, дивиться вашей мудрости и прозорливости, прорицательница вы наша.
- Что есть, то есть, не благодарите.
Вернулся кочет, молью траченый.
- Кукарекуры! Поймите вы, дуры, своими куриными мозгами, что вам привалило неслыханное счастье, что есть у вас всевидящий глаз, то есть ваш непокорный слуга. Ещё раз говорю: верная у меня информация или вброс, покажет завтрашний день.Или послезавтрашний. Или на той неделе, а может, через месяц, или даже через год. Этого никто не знает. Но только я знаю, что он уходит.

За разговорами, за болтовнёй и пересудами прошёл ещё один счастливый день в тг-курятнике, где счастье постояльцев в том и заключается, что можно без всякого риска для здоровья в ступе воду толочь, а потом переливать её из пустого в порожнее.

"ОН ОСТАЁТСЯ"
С вечера по райцентру какой-то злыдень слух пустил, что глава местный у них уходит насовсем. В Москву, мол, забирают. Министром вроде ставят, а то бери выше - политикой внутренностей будет заведовать. Бабы по этой части сплетни сразу заподозрили неладное.
- Каких внутренностей, Марковна? - съязвила баба Глаша, которая на улице числилась за Пескова.Соседки так и шутили при случае - с тебе песок сыпится, Глафира, вот потому ты теперь и Пескова у нас.
А всё потому, что внучка бабе Глаше давеча ноутбук подарила и провела курс молодого бойца-юзера. Научила пальцем мышкой водить и тыкать на разные сайты. А в Интернет, сам знаешь, тока зайди, оттуда за уши не оттянешь. Потому и называется - мировая паутина! Понял? Засасывает, затягивает, запутывает и вяжет по рукам и ногам. Надо уже курям корма задать и борщ варить, а тут вбросили новость, что у примадонны муж-то не мужик, а педик. Прикинь! Помнится, на лавочке судачили до хрипоты.
- А как это - педик?
- Темень необразованная - не мужик он, сам с мужиками спит.
- А как с мужиками спать? У них же нету, куда заснуть?
- Так дети же у них! Мальчик и девочка. В капусте что ль нашли?
- Ты точно тёмная старуха. Искусственные то дети! Их вообще другая баба рожала. В аренду её брали.
Или другой был случай, когда слух пошёл, будто пенсию добавят всем.
- Не всем, а только заслуженным. Ветеранам, почётным и участникам Куликовской битвы.
- Да полно вам! Разве есть такие?
- Есть! На соседней улице живёт у нас один, удостоверение видела. Он за татаро-монголов был, но какая разница - всё одно наш и всем доплачивают.
И вот нынче опять переполох на лавочке. Вся улица всполошилась - уходит, забирают, переводят! А как же мы! А на кого же нас он кинет?
- Судачат, что будет в самом Кремле внутренностями заведовать!
- Да полно, Марковна! Как он ими будет заведовать, если , допустим, у человека несварение или язва двенадцатиперстной?
- Говорят так! В Москву берут, в управление по внутренним делам. А что там внутри, кроме геморроя и язвы?
- Аппендицит ещё бывает.
- В Москву с аппендицитом не берут, удаляют сразу, ещё на месте.
- Глаша, ты скажи нам, что там по твоему ноутбуку передают?
Глафира Спиридоновна уже как прокаченный юзер открыла ноут, включила, тыкнула пальчиком, куда надо:
- Глядите сами - опроверг он! Никуда, пишет, не уходит, никто не берёт. Тут ему корячиться ещё два года. Контракт, мол, такой. Он бы, дескать, и рад, да куда же тут рыпнешься...
- И слава Богу! Мы уж привыкли к нему. Он же не то, что прежний. Тот, бывало, идёт, нос задерёт и морды не повернёт в сторону народа. Такой был неприступный. А этот всегда в гуще, чуть не по самую щиколотку.
- И никого не боится, один кругом ходит, сам всё людям объясняет. По лицу видать, что уморился, но что поделаешь - работа такая. Мой дед тоже иногда с улицы приходит весь уморенный и прямо у порога падает. А что поделаешь...
Вот и ещё один день минул. Все живы-здоровы. В небе чтой-то летело - сбили, куски сверху упали, да не попали. Жертв и разрушений нет . И главное - он остаётся. На зло врагам, на радость людям. И слава Богу!