Наука в сетчатых колготках, или Тайны озёрского двора, вып. 1

Коммунизм – это честность.
(Вечно нарушаемый нами принцип)

Введение

Не так давно добрые люди принесли мне замечательную новость – на нашем левом небосклоне собирается зажечься новая научная звезда! Главный редактор канала «Трибун» Виктория Янтурина официально сообщила городу и миру, что ЕЁ первая книга – об экономике предреволюционной России – вскоре будет напечатана в издательстве «Питер». Там же, по странному совпадению, давно и прочно свил себе гнездо вселевацки любимый Клим Александрович Жуков, с недавних пор на правах тяжеловеса красного Ютуба покровительствующий молодому перспективному каналу. Выбор фотографии, которой Виктория сопроводила свой анонс, показался мне, однако, довольно необычным: я ведь знаю, что она в таких случаях нередко подбирает фотографии со скрытым смыслом, а сетчатые колготки посреди развалин вроде бы плохо подходят для того, чтобы иллюстрировать ими весть о новом этапе своего социального восхождения.

Наука в сетчатых колготках, или Тайны озёрского двора, вып. 1, image #1

Гадать, какой смысл ею вкладывался на этот раз, я, однако, не буду. Во-первых, я хорошо помню наш разговор о том, что скелет лучше иногда не прятать в шкафу (а то ещё выпадет не вовремя или наткнётся кто любопытный), а поставить прямо в прихожую и использовать в качестве вешалки (и тогда никто его не заметит, а если и заметит, ничего плохого не подумает). Во-вторых, всё это, в конце концов, неинтересно, и потому ядовито-завлекательный первый абзац, выполненный по всем правилам наших левацких срачей, сменится далее долгим, спокойным и немного печальным рассказом на тему научных способностей Виктории и мотивов, которыми она руководствуется в нашей коммунистической деятельности. Броский заголовок и пародийно-жёлтый анонс тоже чуточку обманный – несколько трибуновских тайн я всё же оставлю при себе – но я следую заветам Виктории относительно Правильной Раскрутки. К тому же без раскрытия большущего вороха тайн действительно не обойдётся, поэтому, если вам интересны в первую очередь Victoria’s Secrets, то занудную часть о наших исследованиях царской экономики можете промотать. Дальше будет гораздо веселее, а всё самое вкусное я поставлю на ваш стол лишь недельки через две-три регулярных публикаций текста данной брошюры.

Но довольно паясничать. Приступим к делу. Разговор предстоит очень, очень долгий, я ровно никуда не тороплюсь, и любителей публицистических быстрячков предупреждаю об этом заранее. Кроме того, помимо крупных и эффектных эпизодов, я буду рассказывать о великом множестве мелочей, потому что лишь из таких кусочков мозаики можно воссоздать достоверный портрет Виктории и найти ему подходящее место в галерее проблем и художеств российского левого движения. Так что либо наберитесь терпения, либо сразу перепрыгивайте к выводам о её личности (каковые, впрочем, в первый выпуск серии публикаций мною коварно не включены). А лучше всего следуйте завету Гоблина, самая правильная сторона которого – это, несомненно, афоризмы: «Кто понял жизнь – тот не спешит».

Кто я вообще такой? Ведь я-то своей раскруткой не занимался, и потому знает обо мне три с половиной человека во всей левой тусовке. Говоря кратко и по существу, я вступил в «Трибун» в октябре 2021 года. («Трибун», если кто не погружен в нашу кухню – это левый ютуб-канал и организация вокруг него, возглавляемая супругами Викторией Янтуриной и Дмитрием Титеевым; проживает наша пара в городе Озёрск Челябинской области, и отсюда название брошюры).

Наши антигерои
Наши антигерои

Я намеревался найти в левой среде небольшую подходящую группу единомышленников (то есть коммунистов большевистского, сталинского толка), чтобы, находясь на вторых ролях (роль диктатора-властолюбца меня не привлекала и не привлекает), попробовать сделать из этой группы серьёзный аналитический центр (а с системной теоретической и аналитической работой у коммунистов всё обстоит плохо, и эту проблему я очень хочу решить), сплотить на данной базе идейно аналогичные организации и персоналии, ещё потом организовать изо всего этого на манер «Искры» центральное коммунистическое издание и издательство, а когда-то в будущем обеспечить рост заведения до полноценной большевистской партии. «Трибун» я выбрал по той причине, что, как ни странно, именно со сталинскими заведениями (в отличие от троцкистских, соцдемских и им подобных) ситуация в тусовке довольно тухлая. То есть у нас имеется большая РКРП, имеются отдельные прекрасные люди, а вот на требовавшемся мне уровне небольших группок почему-то преобладает разного рода безумное кумачовое сектантство. Следовательно, выбирать было особенно не из чего – и я закрыл глаза на ходжаистский уклон старого манифеста «Трибуна» и отправился присоединяться к ним, поскольку опубликованные к тому времени на их канале ролики производили достаточно благоприятное впечатление. Да и сама Виктория по внешнему впечатлению подходила на роль харизматического лидера, а это очень полезно для дела, кто бы там чего ни говорил.

Лучше бы Озёрск и дальше продолжал быть известен комбинатом «Маяк»
Лучше бы Озёрск и дальше продолжал быть известен комбинатом «Маяк»

Оказавшись внутри организации, я быстро убедился, что она действительно в целом очень энергичный, работоспособный и ответственный человек – а членам отечественной левой тусовки этих качеств крайне не хватает. Чувство ответственности в ней, правда, причудливо сочетается с пристрастием к бессмертному принципу «И так сойдёт!», но всё равно, даже такая отягощённая пороком ответственность – явление у нас редкое. Так что мы с Викой, как мне тогда казалось, нашли общий язык, понемножку начали работать в русле обозначенного мною замысла, и довольно быстро я стал её заместителем – формально после Дмитрия, фактически она сама называла нашу с ней работу тандемом.

Пояснение контекста будет в своё время. Пока что это просто пруф на тандем.
Пояснение контекста будет в своё время. Пока что это просто пруф на тандем.

Для правильного понимания – на первую роль в этом тандеме я ни разу не претендую: больше всех работала и занималась всем чем можно именно она, а мои функции по преимуществу лежали в определённом секторе (работа с текстами, внутренними бумагами, планированием и т. п.), хотя по необходимости я иногда обращался и к другим областям. То есть, образно говоря, можете считать меня начальником штаба «Трибуна» образца 2022 года при Виктории-командире. Так вот, вроде бы всё шло хорошо, хоть и не без некоторых тревожных звоночков – но в конце декабря Виктория в одночасье, без всякого перехода (и наверняка не без наущения Жукова), сочла, что в изменившейся обстановке я ей больше не нужен и даже мешаю. После этого она постаралась очень некрасивым и очень длинным способом от меня избавиться, о чём я подробно расскажу много страниц спустя. И уже с начала 2023 года я присутствовал в «Трибуне» лишь формально, а в середине апреля официально вышел из его состава.

И второй вопрос. Зачем я пишу данный текст? Очевидный ответ – «Этот обиженный бывший (трибуновец) собирается устроить тысяча двести двенадцатый внутрилевацкий срач, влиться в широкие ряды хейтеров “Трибуна” и посвятить свою дальнейшую жизнь Ненавизди к успешной и чудесной Викусе!» (впрочем, действительно крайне меня оскорбившей) – столь же очевидно и неверен. Если бы я хотел именно этого, то я мог бы устроить скандал, ещё находясь внутри «Трибуна», и запросто организовать как минимум раскол: ведь Виктория и Дмитрий душили меня без посторонних глаз, вопреки всем нормам как устава, так и порядочности, а коллектив до самого моего официального ухода ничего не знал о происходящем – я ничего не говорил, потому что мне было жаль нашу организацию и её участников. Собственно, я и на прощание обрисовал трибуновцам ситуацию буквально в одном абзаце и лишь заинтересовавшихся подробностями просветил потом в частном порядке. Я исходил из мысли, что зачем же рушить заведение, если даже плохо проявила себя его начальница, пусть себе люди дальше спокойно работают. Точно так же я мог бы устроить публичное р-р-р-разоблачение немедленно после своего ухода, по горячим следам и чувствам, подкинув тем самым больному на голову Альтависте столько материалов, что ему хватило бы их до конца его дурацкой жизни. (Кто не в курсе, о ком идёт речь – в надлежащем месте моей саги последует рассказ и об этом персонаже, а пока просто запомните, что это шизосталкер, за что-то обидевшийся на Вику и вот уже почти два года бегающий за ней по интернетам и матерящий её на все лады). Этого я тоже не сделал, потому что у меня и без сетевых войн предостаточно дел, причём куда более важных, полезных и интересных. Так что эти строки я печатаю без малейшего удовольствия и, напротив, затрачиваю на них бесценные ресурсы своей психики, которая и так основательно потрёпана длительным пребыванием в безгранично дружелюбной и приятной российской левой тусовке. Видит Маркс, я этого не хотел. А вот Альтависте всё же повезло, и вожделенный клад ему достанется…

Кроме того, в общем случае межличностный левый срач, в отличие от идейного, бесцелен – вы же вашего врага не пойдёте вычёркивать из живой реальности, это противозаконно и антигуманно. А в виртуальной враг уничтожается очень просто и совсем не путём бесконечной ругани – отпишитесь от его каналов да пабликов, и он исчезнет из вашей жизни, словно его и не было никогда. В случае с «Трибуном» (а равно и с Жуковым) я так и поступил – хотя, каюсь, в первые месяцы ещё изредка интересовался кое у кого из товарищей трибуновскими новостями, ну а лучащаяся довольством физиономия Жукова и вовсе склонна ухарски подмигивать из каждого утюга, если вы имеете неосторожность просто находиться в левой информационной среде. Но это мелкие технические трудности. В целом же – раз Виктория и Дмитрий оказались недостойными людьми, то на кой мне чёрт держать их в своей жизни в любом виде? Виртуальная и даже полувиртуальная реальность очень удобна тем, что в вашей власти избавиться от неприятных вам персонажей одним щелчком мыши. Достаточно только захотеть.

Анонимус, тебе никуда не скрыться от Жукова в разнообразнейших видах!
Анонимус, тебе никуда не скрыться от Жукова в разнообразнейших видах!

Немаловажен и ещё один момент. До сих пор на Викторию и «Трибун» катили громыхающие бочки в основном совершенно неадекватные личности, подлинной безмозглой годзиллой среди коих громоздился великолепный Альтависта, он же Аутиста. Не уподобляться же и не вставать в ряды подобных срывателей покровов? Тем более, что изгнание меня было, конечно, мерзким поступком, но ёлки-палки, у нас и так весь «левый движ» (воистину «движ» – по отношению к нашей среде только сленг укуренной молодёжи и употреблять) представляет собой коммунально-кухонные разборки формата «кто кому плюнул в суп». Становиться образцовым обитателем левацкой вороньей слободки – благодарю покорно, ни подростковые, ни пенсионерские сборища подобного толка не в моём вкусе.

Ну а что же случилось теперь? Почему это я не следую больше собственным правилам и затеваю пошлую свару? А случилась новость из первого абзаца, которая означает, что Виктория продолжает использовать плоды моего труда, дабы и дальше надувать мыльный пузырь своего авторитета в левой и, возможно, теперь также исторической среде. Анонсированная ею книга, очевидно, скомпонована из серии статей об экономике предреволюционной России, которые с прошлого года публикуются в трибуновском паблике в ВК. Между тем первые пять статей (далее по тексту – «Пять Статей»):

  1. https://vk.com/@marche_des_femmes-rossiya-kotoruu-my-poteryali-predvoennaya-ekonomika
  2. https://vk.com/@marche_des_femmes-polnaya-istoriya-sovetskoi-ekonomiki-predystoriya-vypusk-2
  3. https://vk.com/@marche_des_femmes-polnaya-istoriya-sovetskoi-ekonomiki-predystoriya-vypusk-3
  4. https://vk.com/@marche_des_femmes-velikaya-otechestvennaya-po-carski
  5. https://vk.com/@marche_des_femmes-polnaya-istoriya-sovetskoi-ekonomiki-ekonomika-pmv-vypusk-2

скажем мягко, написаны мною по крайней мере наполовину, а скорее, где-то на две трети. Пока ещё под ними даже значится моя подпись. На всякий случай вот скриншоты:

Наука в сетчатых колготках, или Тайны озёрского двора, вып. 1, image #6
Наука в сетчатых колготках, или Тайны озёрского двора, вып. 1, image #7
Наука в сетчатых колготках, или Тайны озёрского двора, вып. 1, image #8
Наука в сетчатых колготках, или Тайны озёрского двора, вып. 1, image #9
Наука в сетчатых колготках, или Тайны озёрского двора, вып. 1, image #10
1 of 5

а если что, то у меня и видео с прокруткой этих статей имеется. А вот и согласие Виктории считать меня соавтором по итогам моей работы с первым блоком материалов, который мы разбили на три статьи:

Наука в сетчатых колготках, или Тайны озёрского двора, вып. 1, image #11

Кстати, оцените предложение собеседницы под предлогом заботы обо мне впредь перепоручить редактуру Дмитрию, который пишет примерно вот так (и ведь это я ещё пытался героически что-то тут поправить!). Логика – неважно, насколько качественным будет результат, важно, что этот результат будет только её. Но всё-таки решительно жертвовать качеством Виктория тогда не решилась, так что я продолжил соавторствовать и до конца года отработал также и второй блок (четвёртая и пятая статьи).

«Редактура и дополнения», как обозначил я свой вклад при оформлении Пяти Статей – формулировка, которую я подобрал, чтобы пощадить Викино самолюбие. Доля «дополнений» на самом деле исчисляется многими десятками процентов (и это касается не только самого текста, но и списка источников – я принёс кучу новых), а редактура собственно исходного текста отнюдь не сводилась к «расстановке запятых», как почему-то полагают те люди (включая Дмитрия), которые путают функции редактора и корректора, а представляла собой весьма радикальное его преобразование. Последующих (двух?) статей цикла, написанных в 2023 году, я уже не касался и даже не читал – я не сталкер, меня мало заботит, писала ли их только Виктория или же её труды постарались привести в худо-бедно приличный вид Жуков и его литературные негры, так что всё это останется за пределами моего рассмотрения. Тут важно, что она публично и официально выдаёт за свою далеко не только собственно свою, жуковскую и литнегровскую работу, но также и мою, а уж этого стерпеть никак нельзя.

Что меня здесь возмущает в первую очередь? Сугубо материально-правовая плоскость глубоко вторична: отправлюсь ли я действовать в правовом поле, зависит скорее от того, удастся ли нашим мелким жуликам меня разозлить; что же до презренного металла, то я подозреваю, что это скорее Жуков оплатил издание, чем что издательство рассчитывает извлечь из этого дела коммерческую выгоду и тем более хорошо поделиться ею с Викторией. Помещать же своё имя на обложку, добиться чего было бы легко, я не испытываю никакого желания: во-первых, для издания «настоящей» книги следовало бы кардинально переработать текст даже собственно Пяти Статей (не говоря уж о статьях, выполненных Викторией без меня), причём переработать так, как это представляю себе я, а не издательство; а во-вторых, соседство гордого имени «Виктория Янтурина» с моим только испортило бы мою репутацию. (Однако на всякий случай настоящим заявляю, что если в текст книги интегрируются Пять Статей, хоть бы и в изменённом виде, то её соавтором автоматически являюсь я, и права на публикацию книги я в этом случае не даю. Живите с этим). Поэтому ещё раз подчёркиваю, что предметом исследования статьи (точнее, её I раздела) будет не авторское право, а общественная проблема – что́ собой представляет Виктория как исследователь на самом деле, без трёхтонного слоя научного и литературного макияжа, наложенного на её исходные сочинения другими людьми.

Личная плоскость играет несколько бо́льшую роль, но, учитывая, как троица в составе Вики, Димы и Климсаныча уже и так со мной обошлась, ничего принципиально нового в очередном их неблаговидном поступке нет. Впрочем, это лишний раз доказывает общее жизненное правило, что всевозможных наглецов нужно бить по рукам просто для профилактики – доброго отношения такие люди не понимают. Вот и в данном случае мой мирный уход из «Трибуна» никто, как водится, не оценил, и, надо полагать, они там просто решили, что отныне со мной можно не считаться вовсе. Виктория, как мне кажется, до сих пор не вполне поняла мотивы, которыми я руководствовался во время пребывания в «Трибуне» (приблизить построение коммунизма – ну что это за мотив для настоящей material girl?), и склонна думать, будто я до сих пор не поднял шума только ради её прекрасных глаз. Увы для неё, нет, благо сколь угодно прекрасные глаза легко испортить малиновыми тенями. Дело не в сентиментальных побуждениях, а в моём представлении о бессмысленности межличностных разборок в подобных ситуациях. К сожалению, с весны ситуация изменилась ввиду новой подлой выходки Виктории – и теперь мне всё же приходится натягивать пузырящиеся треники и потёртую майку-алкоголичку заправского коммунального скандалиста. Всякому демонстративному неуважению ко мне есть предел.

Это не про «Трибун»
Это не про «Трибун»

Тем более, что по-настоящему меня тревожит третья плоскость – общественная. Ситуация видится мне так (аргументы я приведу, но потом, много ниже по тексту). Виктория Рустамовна, ухватив в свои цепкие пальцы смешного и наивного Климсаныча, попёрла к личной славе с мощью и целеустремлённостью тяжёлого танка, отбросив все маскировочные щиты прочь. Ближайшая её цель – как можно скорее, пока её репутация в левацких кругах ещё не разрушена окончательно, стать в нашей среде ЛОМом калибра условных Жукова, Сёмина, Попова или Рудого (естественно, со всеми вытекающими отсюда материальными и психологическими выгодами). Наличие в её портфолио Настоящей Научной Исторической Книги – большой шаг на пути к этой цели. Мне, однако, совершенно не нравится перспектива пополнения и без того весьма несимпатичного ряда перволинейных фигур нашего несчастного левацкого сообщества новой авантюристкой – поэтому я и считаю своим долгом прибегнуть к скандалу и безжалостно воспрепятствовать запланированному ею триумфальному восхождению. Как любит говорить гражданин Гоблин, «промолчи – и Сатана восторжествует!».

И, наконец, глобальный аспект. Чтобы всё это моё длиннейшее сочинение не выглядело просто как очередная тусовочная разборка, я предлагаю вам, читая его, проводить аналогии с другими знакомыми вам бесчисленными разборками, стараться обобщать и размышлять, что же нам со всем этим безобразием делать. Настоящая проблема, в конце концов, не в Виктории и не в Хайфише, а в нашей общей неспособности объединяться для масштабного полезного дела и в огромных стадах откормленных тараканов, которых выгуливает внутри своих черепных коробок бо́льшая часть леваков. Поэтому во II разделе я расскажу вам ту часть истории «Трибуна», которую видел и делал сам – и пусть эта история послужит учебным материалом, призванным помочь преодолению непреодолимого нашего левацкого объединительного барьера. О том, что нам всё-таки делать с пьяным матросом, я скажу в заключении ко всему трактату, но заранее предупреждаю, что особых откровений там не будет – решить проблему хотя бы теоретически я не могу. В разумной организации любой злонамеренный элемент всегда до поры до времени будет пользоваться презумпцией невиновности и свободно действовать в своих злонамеренных целях – а дальше может стать уже поздно. Если же ему этой презумпции не давать, то организация не будет ни разумной, ни даже организацией, потому что люди всегда передерутся раньше, чем успеют сделать хоть что-то полезное. Это тупик, и притом тупик очень скверного сорта.

«Эгегей, погоди-ка! – оборвёт меня на этом месте рассерженный читатель. – А с чего это мы вообще должны верить, что ты являешься соавтором статей? Из-за какой-то одной невнятной цитаты и непонятной подписи? Ишь ты, вбросил и дальше поскакал по дороге обвинений! Вон уже как далеко забежал, о судьбах левого движения тревожится! Нет уж, нас такими дешёвыми приёмами не проведёшь!».

Читатель прав. Я возвращаюсь обратно на землю, начинаю рассматривать непосредственную причину моего возмущения и прилагаю к первому выпуску брошюры занимательные файлы, служащие главным доказательством моего соавторского вклада и со всей откровенностью демонстрирующие подлинный научный уровень Виктории Янтуриной. Это исходные тексты 1-й (предвоенной) и 2-й (о ПМВ) глав работы по экономике, которые мне присылала Виктория, и правленые дополненные тексты, которые я отсылал ей обратно. Полагаю, не найдётся шизофреников, которые всерьёз предположат, будто я набрал сейчас все эти файлы руками в целях клеветы и дискредитации. Я даже не буду менять названия на более удобные, чтобы время их последней редакции оставалось актуальным. Итак:

  • «Положение перед ПМВ» – первая часть текста Виктории;
  • «Экономика ПМВ» – вторая часть текста Виктории;
  • «1. Положение перед ПМВ (ред.)» – первая часть доработанного мной текста (из него – с небольшими добавочными правками – сделаны первые три статьи из числа Пяти Статей);
  • «2. Экономика ПМВ (ред.)» – вторая часть доработанного мной текста (из него – с небольшими добавочными правками – сделаны четвёртая и пятая статьи из числа Пяти Статей).

При желании каждый может почитать Викин и мой текст, сравнить и сделать свои выводы самостоятельно, чему помогут и цветные шрифты (синий – то, что я дописывал, красный – крупные фрагменты, которые я вычёркивал, зелёный – мои комментарии и вопросы для Виктории). Но всё же будет гораздо удобнее, если работу по сравнению текстов проделаю сейчас и я тоже, обращая внимание на всё то, что кажется мне важным. Этим мы сейчас и займёмся.

Итак, ещё раз о структуре всей брошюры. В первом её разделе я подробно прокомментирую, как и почему я правил и дорабатывал текст Виктории о царской экономике, а также продемонстрирую на других примерах, как она на самом деле относится к марксистским и историческим изысканиям. Во втором разделе я постараюсь показать – тоже на примерах из жизни «Трибуна» – какими мотивами она руководствуется, столь энергично орудуя в нашем затхлом левацком болотце, в том числе и на горячих материалах типа войнушки с Альтавистой и моего изгнания. Наконец, в заключении я попробую извлечь изо всей этой истории хоть какие-нибудь полезные выводы.

Прежде чем читать дальше – не поленитесь, скачайте прилагаемые файлы и откройте их. Иначе впечатление от прочтения начальных глав I раздела будет неполным.

Раздел I. Виктория и наука

Глава 1. Общая характеристика Пяти Статей

История экономического цикла такова. Как я уже сказал, моей стартовой целью было превратить «Трибун» в аналитический центр, в рамках которого можно было бы как следует изучить исторический опыт строительства социализма в различных сферах человеческой деятельности. Ограничивать работу «Трибуна» только этим я не собирался, но главной полагал именно эту задачу. Если не ошибаюсь, то примерно в феврале 2022 года мы сделали в указанном направлении первые шаги, распределив между собой обязанности по данной части. Я должен был продолжить и завершить большую работу по проблемам марксистской теории (на текущий момент она опубликована в ВК – как на странице «Трибуна», так и на моей собственной странице – под названием «Предисловие к ненаписанному учению необольшевизма», в 10 частях). После этого я предполагал обратиться к очень большому исследованию, целью которого было бы проследить развитие коммунистических идей от начала времён, а заодно и последовательно, по томам, пересказать для широких масс краткое содержание собраний сочинений классиков (к этой работе я приступил уже в текущем году, оказавшись вне «Трибуна»). Дмитрий должен был заняться изучением то ли правовой, то ли судебной системы СССР – точно я не помню, потому что по этой части он не сделал ровным счётом ничего. Наш культуролог Яков Казанцев занялся вопросами советского искусства и для начала сделал цикл лекций по советской архитектуре, который и прочитал в трибуновском лектории в Дискорде; в дальнейшем предполагалось разными путями развивать эту тему, но всё это уже так и не состоялось, а Яков покинул «Трибун» вскоре после меня. Ну и, собственно, Виктория (как обладательница экономического образования – заметьте себе это) приступила к написанию длинного цикла статей по советской экономике, каковой мы сегодня и обсуждаем. Понятно, почему я рассматривал экономическую линию как особо ценную и считал, что после моих собственных статей это главные тексты, над которыми я должен работать в «Трибуне» – ведь других больших письменных работ в рамках аналитического проекта у нас не было (точнее, позднее добавилось ещё кое-что, но скорее в экспериментальном порядке или в виде боковых линий), а экономика – это, как известно, основа общества.

И вот теперь изучим вплотную, в чём же заключался вклад в Пять Статей у каждого из соавторов.

Наука в сетчатых колготках, или Тайны озёрского двора, вып. 1, image #13

Когда Виктория в июне 2022 года прислала мне на редактуру первую часть текста (напоминаю, из неё мы потом изготовили три статьи), я изрядно загрустил. Для начала оказалось, что письменным русским языком Виктория в рамках крупных форм владеет так себе; заметки её авторства в трибуновском паблике наводили, конечно, на скептические мысли, но я всё же ожидал, что большой и важный текст она постарается проработать хоть немного получше. Увы, эти ожидания оказались обмануты, и это означало, что и тут меня ждёт пропасть чёрной редакторской работы. (А надо сказать, что в «Трибуне» я в ней просто утонул, потому что обходиться «правкой запятых» можно было, лишь имея дело с текстами Якова. Тексты же других постоянных авторов нуждались в куда более трудоёмкой обработке). Открыв прилагаемые мною файлы, вы можете убедиться в этом сами. Чисто стилистические, грамматические и тому подобные правки я производил во множестве, но никак специально не выделял – это был бы неподъёмный и ненужный труд. Поэтому даже текст, набранный стандартным чёрным шрифтом, у Виктории и у меня отнюдь не идентичен друг другу, и это ещё мягко говоря. Берите любой «чёрный» кусок и проверяйте, особенно те места, которые Виктория писала чисто от себя, а не просто переносила текст из источников, не слишком удачно его упрощая (или думая, что упрощает). Вот хоть вводную часть почитайте и сравните.

Но слабое владение письменным языком и отравление канцеляритом, наблюдаемые даже у многих обладателей высшего образования – это, к сожалению, бич нашего времени. Поэтому ну что уж тут, Виктория пишет так себе, но не настолько же безнадёжно плохо, как Дмитрий. Справиться с этим редактору вполне по силам. К сожалению, это был не единственный серьёзный недостаток…

Системной проблемой оказался сам замысел текста. Понятно, что, приступая к исследованию советской экономики, нельзя не изучить предварительно её истоки. Но было не очень понятно, что конкретно мы делаем с предреволюционным периодом – просто характеризуем его общими словами или же детально расписываем всё, начиная от физической географии и заканчивая объёмами производства гвоздей? У Виктории, как видим, ни то ни сё: для общей характеристики – слишком много подробностей и в то же время не хватает важных кусков, для детальной – опять-таки пропущены целые куски (например, практически ничего нет по социально-экономическим вопросам и по инфраструктуре), а многие частные вопросы хоть и обозначены, но почти не освещены (можете оценить, сколько в первой части присутствует фрагментарного синего шрифта – то есть по многим частным вопросам я добавлял свой текст, чтобы читатель мог извлечь из слов авторов хоть что-нибудь содержательное).

На эту проблему накладывается очень плохая структура текста – снова посмотрите в Викин файл по предвоенному периоду, и вы увидите фактически хаос вместо системы заголовков, причём отчасти этот хаос проникает в само содержание текста (например, при описании состояния отдельных отраслей Виктория иногда перескакивает на общеэкономические проблемы, которые, таким образом, в своей целости оказываются не освещены). Далее, нечётко определена хронология – во-первых, неясно, а какой мы описываем период (вроде бы в основном Виктория ограничивается рамками начала XX века, то есть берёт 1901-1914 годы – но в то же время она залезает иногда в более глубокое прошлое, а иногда, напротив, в Первую мировую войну), во-вторых, нет общеэкономической периодизации (там же были подъёмы, спады, новые подъёмы, все со своими особенностями; строго говоря, начинать такой обзор надо было со 2-й половины 1880-х годов, когда начался первый расцвет российской тяжёлой промышленности – тогда у текста появилась бы хронологическая осмысленность). Далее, Виктория нередко просто берёт ту или иную таблицу и озвучивает данные из неё; а вот дать какое-то сравнение с ранее звучавшими цифрами, сравнить ещё и с зарубежьем, привести однородные данные (то есть, например, не ставить рядом штуки паровозов и стоимость самолётов), чтобы читатель понял, что́ на практике означают те или иные цифры – не, это не наш метод, что попалось под руку, то и вставляем в текст. То есть собственно аналитика как таковая в исходном тексте присутствует разве что в следовых количествах, да и то лишь самая примитивная. Больше того, Виктория, не задумываясь о необходимости сопоставлять данные, иногда сама вставляет из разных источников противоречащие друг другу утверждения и не видит этого (при детальном разборе я упомяну пару конкретных примеров такого рода). Наконец, было в целом понятно, что основным методом написания работы являлся рерайт источников, хотя я всё же не догадался сразу, насколько в этом отношении всё запущено (об этом будет подробно сказано ниже, когда мы будем разбирать конкретные места Викиного текста).

Поглядел я на присланный материал и стал думать, что же мне со всем этим делать. Первоначально-то предполагалось, что я именно редактирую, а не соавторствую, но тут обычная редактура была бы бессильна – текст бы я улучшил, но до какого-то приличного стандарта, до собственно аналитической работы, каковой он должен был являться по февральским планам, он бы не дотянул. (Если вы не поняли, то глобально мой замысел был таким – мы исследуем вот в данном случае экономический опыт, чтобы читатели сейчас осваивали его за книжкой, компьютером, гаджетом, но в неопределённом будущем – чтобы управлять настоящей экономикой самим. Мы же, коммунисты, собираемся когда-то управлять страной, нет?). В то же время нужно было оставаться более-менее в рамках представленного текста – не писать же заново самому в соответствии с собственными представлениями о прекрасном, тем более, что Виктория всегда предпочитала сделать «быстрее», чем «лучше». Ну и я стал искать паллиативные решения по ходу дела, начав править представленный материал.

От идеи добавить общеэкономическую периодизацию я быстро отказался, так и не придумав, куда можно было бы её впихнуть, не сломав при этом напрочь весь текст. Поэтому я постарался хотя бы как следует структурировать то, что имелось (с этого момента весь первый файл стал считаться «1-й главой» исследования); а вместо отдельного хронологически последовательного рассказа об общеэкономических тенденциях и событиях я выделил в отдельные параграфы описание наиболее важных эпизодов общеэкономического толка. У Виктории уже был параграф о монополиях – и я дополнил его, после чего добавил параграфы о топливно-металлическом голоде и о столыпинских реформах (частично перекомпоновав для этого существующий текст, частично дописав эти два параграфа самостоятельно). Проблему нехватки некоторых других тем я решил обходным путём, прибегнув к приёму «оправдание перед читателями» – вставил в начало главы абзац, декларирующий, что ну это как бы предисловие к полноценному исследованию по советской эпохе, там всё будет в полном объёме, а для царского периода мы в основном поговорим о материальной части экономики и оставим без внимания ряд других вопросов. Полное отсутствие рассказа о ВПК (а ведь речь идёт о предвоенном периоде!) я компенсировал помещённым в конец главы обещанием осветить в следующей главе сразу и предвоенный, и военный период работы ВПК – объединив, таким образом, тему ВПК в рамках одной главы для повышения целостности восприятия. Ну и, наконец, во многих местах я добавил осмысленного анализа и недостающих данных, чтобы читатель не смотрел восхищённо и бездумно на одинокую Викину цифру, а понимал общий контекст, в котором эта цифра существует. Важнее всего было добавить данные по производству наиболее показательных видов продукции (стали, чугуна, нефти и т. д.) ведущими зарубежными странами, чтобы было с чем сравнить отечественные показатели – что я и сделал, хотя для этого пришлось искать и извлекать информацию из кучи разных источников. Всё это позволило мне, по крайней мере, привести текст в читаемый вид и придать ему определённый интерес и просветительскую значимость.

Наука в сетчатых колготках, или Тайны озёрского двора, вып. 1, image #14

И вишенка на торте – мне одновременно со всем этим приходилось ещё работать дипломатом, как тому солдату, варившему суп из топора. Разумный человек на месте Виктории, понимая, что он не очень тянет, сразу бы это признал и предложил бы трудиться над улучшением текста вместе, дабы повышать также и свой собственный уровень как историка и публициста. Чуть менее разумный человек просто отдал бы мне всё на откуп – мол, я занята, буду тебе только на вопросы по непонятным местам отвечать, а так правь чего хочешь, я рада, что текст становится гораздо лучше, чем могу, помогу. Виктория же… ну, она не то чтобы приняла мои аккуратные заходы о необходимости основательных исправлений совсем в штыки, но ей не очень-то нравилась линия моих действий. Сначала надо было убедить её принять факт стилистических правок (а она напоминала, что любит свой стиль и просит его не трогать), потом – значительных смысловых вставок («ну, мне и так суперпонятно (sic!) то, что ты дополняешь, хотя, может, ты и прав, что надо добавить», «ну зачем лишнюю аналитику писать, у нас не сурово аналитическая работа», «ну для чего сравнения по углю, по всему же остальному тогда придётся сравнивать»), и так далее. В общем, Виктория вела собственную, оппонирующую мне дипломатическую партию, явно давая мне понять, чтобы я делал как можно меньше. А ведь внутренне она наверняка понимала, что её текст – это студенческая работа уровнем немного повыше курсовой, да и то весьма неряшливая; тем неприятнее ей было видеть в моей реакции подтверждение данного факта извне. В ходе работы над первой главой я ещё плотно консультировался с ней по правкам (в смысле, спрашивал – «ты не против сделать так?»), потом, постепенно вытянув из неё все компоненты для топориного супа и получив сфотографированное выше согласие на статус соавтора, перешёл на более автономную работу – и суп таки сварил, хотя «топор» (исходный текст) всё же из него по дипломатическим причинам не выбросил. Кроме того, я сообразил, что проще гуглить Викины цитаты и так узнавать, откуда они взялись, чем каждый раз спрашивать у неё источники, которые для нормальной редактуры тоже требовалось перепроверять и которые она давала неохотно. А почему неохотно? Дак рерайт же – я увижу, всё пойму, не одобрю, скажу что-нибудь… Так что с полным списком её источников я ознакомился только тогда, когда Виктория оформила часть переделанной мною главы в первую ВК-статью. (Для ясности – оформлением Пяти Статей в ВК занималась она, я там только последние опечатки вылавливал, ну а уж видеоработы лежали полностью вне моей компетенции).

Между прочим, я подозреваю, что первая глава получилась у Виктории именно такой только потому, что она обнаружила книги Тери 1913 года и Кафенгауза второй половины 1920-х годов, увидела там кучу таблиц с данными о производстве по отраслям и обрадовалась, что вот она сейчас по царскому периоду настучит три десятка страниц без чрезмерных трудозатрат. Как следствие, вместо вроде бы планировавшегося ею краткого обзора истоков советской экономики на свет появился довольно объёмистый текст по предреволюционному периоду, причём страдающий перекосом в отраслевое производство при слабом освещении общеэкономических тем – и потому обречённый распухнуть ещё больше при попадании в мои перфекционистские руки. То есть – не источники подбирались под замысел, а замысел формировался под подвернувшиеся источники. И вот из этого выросла вся обсуждаемая нами сейчас история. Но это только мои домыслы. Заведомо ручаться за эту версию не могу. Тем более, что у Кафенгауза-то общий обзор российской экономики по периодам как раз есть, у него не одни только таблицы, и почему Виктория не стала этим обзором пользоваться – большой вопрос.

Что касается второй главы, посвящённой ПМВ, то общие тенденции там были примерно такими же. Даже с хронологией оказалось немножко мутно, хотя, казалось бы, там-то где можно намутить. Но можно – текст Виктории был склонен останавливаться на Февральской революции, хотя очевидно, что мы должны были уверенно вести свой рассказ вплоть до революции Октябрьской. Очевидно, на это она потом или сама обратила внимание, или Жуков подсказал – отсюда и её дополнительные статьи 2023 года про работу Временного правительства. А основное отличие второй главы от первой заключалось в том, что я работал уже более автономно и потому очень многое написал от себя, делая иногда сплошные, гм, «вставки» размером чуть ли не по десятку страниц. Ведь у Виктории военная тема оказалась освещена совсем фрагментарно, а о важнейшем для этого периода железнодорожном транспорте она вовсе и не стала писать отдельно, несмотря на то, что мы, помнится, специально договаривались об этом. Свои впечатления по подготовленной мною первой статье из двух относящихся к периоду войны она резюмировала после нашей встречи вживую на московском фестивале «Цифровой истории» в сентябре 2022 года – «Я сейчас постараюсь пережить, что ты полностью переписал мой текст…». Ну она шутила, конечно, я ей тогда в тон ответил, но факт переписывания остался фактом. Объективности ради скажу ещё, что в чём-то вторая глава у Виктории получилась лучше первой – она хотя бы стала давать чуть больше подробностей по частным моментам.

У читателя наверняка давно возник вопрос, а чего это я так старался, если мой соавтор не особо-то это ценил? Да всё просто. Мне было нужно, чтобы получилось хорошо, чтобы текст и дублировавшие его видеоролики были качественными и имели просветительскую и даже немножко научную ценность, служили информацией к размышлению на предмет, сколь сложно устройство экономики и как правильно подступиться к управлению ею. А ещё – чтобы на организацию «Трибун» не смотрели как на компанию клоунов, позиционирующих Викины потуги чем-то не просто качественным, но даже решающим некие научные задачи. И я большими трудами кое-как приблизился к достижению этой цели, рассчитывая при работе с будущими материалами справиться уже получше. А Виктории, как я теперь понимаю, требовалось только одно – иметь в тусовке репутацию человека, который пишет умные статьи по экономической истории, и ни с кем этой репутацией не делиться. О будущей книге она тогда, скорее всего, ещё не задумывалась – ввиду отсутствия в её окружении Жукова – но и то не факт. Может быть, в сентябре она с тем же расчётом нацеливалась на Егора Яковлева, и эпопея с нашим присутствием на ЦИ возникла только из-за этого. Но и про Яковлева – тоже лишь мои домыслы, в которых я абсолютно не уверен и сам. Впрочем, о событиях на ЦИ я в дальнейшем расскажу несколько подробнее.

Глава 2. Детальный разбор Пяти Статей

Теперь я прокомментирую некоторые конкретные примеры моих, мягко говоря, доработок исходного текста Виктории.

Такого рода вещами Викторию не заинтересовать
Такого рода вещами Викторию не заинтересовать

Первая глава экономики.

1. Стр. 3 у неё, стр. 3-5 у меня; в моей версии – параграф о населении. Здесь мы имеем дело с типичной манерой Виктории – подходом «щоб було»: полагается что-то говорить о населении и географии – вставим таблицу с демографической динамикой, а под ней просто перескажем текстом то, что в таблице и так написано. Десять строчек, и поехали дальше.

Что делаю я? Я поясню подробно именно этот пример, чтобы позднее, в бесчисленных аналогичных случаях, уже не углубляться в детали. Итак, Виктория вставляет таблицу по численности населения империи, самые поздние данные в которой – 1912 год; я вынужден найти и добавить цифру для 1914 года, потому что конец обозреваемого нами периода – именно 1914, а не 1912, и мы должны проследить динамику роста численности населения до самой поздней даты. У Виктории цифра численности населения повисает в воздухе; я вынужден провести сравнение с заграницей и пояснить, что для начала XX века это очень серьёзная цифра, она куда мощнее, чем может показаться сегодня. Я подразумеваю, что читатель должен сообразить – царская Россия располагала относительно много бо́льшими человеческими ресурсами, чем Россия сегодняшняя, хотя в абсолютных цифрах разница вроде бы не столь уж велика; прямым текстом я не вписал это суждение в текст лишь потому, что только начинал работать с материалом и не хотел сразу пугать Викторию чересчур уж большими вставками.

Дальше Виктория просто зачитывает таблицу («в такой-то период население выросло на столько-то, в такой-то – на столько-то»); а я вынужден специально обратить внимание читателя на тенденцию – что темпы роста от десятилетия к десятилетию увеличиваются. Дальше у Виктории замечательный оборот – «наибольший прирост был в Европейской части, однако наибольший прирост был в Сибири». В этом месте я выступаю уже даже не мерзким занудой и буквоедом, который зачем-то хочет побудить читателя думать над цифрами, а просто правлю совершенно нелепую ошибку и говорю, что в Европейской части был наибольший абсолютный прирост, а в Сибири – наибольший относительный. Заодно я указываю причины этого, для Сибири добавив к упомянутому Викой фактору русско-японской войны благополучно забытый ею ещё более важный фактор столыпинской кампании. Дальше безликие слова Виктории «а на Кавказе и в Средней Азии было примерно то же самое» я оживляю акцентом на окраинный характер этих регионов, после чего обобщаю, что вообще-то по всем окраинам население росло очень лихо, включая Польшу и Финляндию (так как непонятно, почему Вика эти последние не упомянула – там население тоже быстро увеличивалось; ну, просто фразы тоже вставляются ею по принципу «щоб було» – надо воды налить, она и льёт, не слишком задумываясь над содержанием).

Дальше Виктория называет площадь территории страны, округлённую плотность населения под видом точной (а заметьте, что рядом ею даны именно точные цифры по площади, так что мы имеем первый пример постановки в один ряд разнородных данных – в данном случае точных и округлённых) и на этом полагает свою миссию исчерпанной. Названные ею цифры к чему-то привязаны? Они как-то откомментированы? Нет – две строчки «щоб було», и всё тут. Я тоскующими глазами смотрю на эту куцую пародию на демографический анализ и, конечно, дальше начинаю писать сам. Исправляю округлённую цифру плотности населения на точную. Добавляю сравнение по плотности населения с другими странами, поясняю, что́ это значит для экономики. Добавляю список крупнейших городов империи – не только потому, что так положено (хотя так положено, если уж мы рассказываем о населении), а и чтобы подчеркнуть факт важности для империи её национальных окраин. Заодно я сцепляю в сознании читателя эти сведения со словами, уже сказанными мною об окраинах выше (чтобы наметился какой-то сюжет). Наконец, не без труда нарыв нужные источники (предыдущие-то цифры лежат в самых очевидных местах, а эти уже нет), добавляю один скромный абзац о сельском и городском трудящемся населении империи, потому что ну хоть по минимуму-то социально-экономический аспект надо затронуть – показать аграрный характер царской экономики, показать, что обезземеливание крестьян в начале XX века шло довольно бодро, а вот индустриализация – медленнее. И вообще (в каждой шутке есть доля шутки), что за коммунистический текст про экономику без упоминания пролетариата? Тем более, не все знают, насколько невелика тогда была доля фабрично-заводского пролетариата даже в общей пролетарской массе, не говоря уж про всё население.

В итоге, хотя у меня в параграфе о населении тоже написано не слишком много, но: а) получился малый джентльменский набор необходимых по теме сведений, б) эти сведения оживляются какими-никакими внутренними связями и аналитикой. То есть у меня выходит маленький, но живой, осмысленный и информационно насыщенный текст. А у Виктории что имелось? А у Виктории имелся огрызок «щоб було» с неумелым словесным пересказом одной таблицы. Such научно. Very интеллектуально. Безусловный повод гордо позировать в сетчатых колготках.

И вот дальше оно так примерно всё, поэтому впредь я не буду столь мелочно подробен. И, конечно, я не буду обосновывать и комментировать каждый случай своего вмешательства, ибо не пишу сейчас «Войну и мир». Постараюсь отмечать только показательные в том или ином смысле места; но их всё равно будет много…

2. Стр. 4 у неё, стр. 5-6 у меня; в моей версии – параграф о монополиях. Виктория хочет быть умной, и потому употребляет не только вполне банальные слова «концентрация» и «централизация», специально называя их «умными», но также и другие слова с более неочевидными для людей значениями – перечисляет пять типов монополий, от картеля до концерна. Казалось бы, ясно, что надо объяснить, чем всё это отличается друг от друга, тем более, что различия эти в дальнейшем повествовании играют некоторую роль. Но нет. Всё, что на сей счёт появляется в версии Виктории – это пояснение, что концерн есть «гораздо более масштабная и сложная форма монополистического объединения», чем картель и синдикат. Так что наскоро пояснять в двух словах, что к чему, пришлось мне. Это и есть цена сделанному ею во введении обещанию делать работу «простой и понятной» для читателя (стр. 2). Пошутить про «умные слова» – да; объяснить же сам термин, или, как в данном случае, хотя бы назвать главный признак, по которому классифицируются монопольные объединения (степень независимости/интегрированности входящих в объединение субъектов) – это нет, не надо. Заодно добавлю, что водянистый канцелярит – это в принципе не тот стиль письменной речи, который может показаться кому-то «простым и понятным».

Наука в сетчатых колготках, или Тайны озёрского двора, вып. 1, image #16

3. Стр. 5 у неё, стр. 7 у меня; тот же параграф. Обратный случай – явление Викторией описано (вокруг банков концентрируются промышленные активы), но назвать его по имени почему-то должен я (написать, что при сращивании банковского и промышленного капитала образуется финансовый капитал). Ну и, казалось бы, логично сказать здесь же пару слов о процессе монополизации в банковской сфере – но Виктория не говорит, и вместо неё приходится мне.

4. Стр. 5-6 у неё, стр. 8-9 у меня; тот же параграф. Зависимость предреволюционной России от иностранного капитала – это и само по себе очень важное в контексте темы обстоятельство, и тем более оно важно в современных условиях, когда любители монархии отчаянно пытаются от этого обстоятельства отмахнуться. Да и сама Виктория в своём промежуточном выводе фиксирует эту зависимость. А она её обосновала выше? Ну как бы да… но почти исключительно общими словами. Если вы посмотрите на синий шрифт в этом районе текста, то обнаружите, что насыщать данное утверждение цифрами и конкретикой пришлось мне. Кроме того, Виктория забыла четвёртую страну, чей капитал осуществлял захват российской экономики – Германию. Кроме того, странно назвать лишь ежегодную сумму выплат правительства по внешним займам, но не назвать собственно объём внешнего долга; и кому эту последнюю цифру искать? Конечно, мне – человеку, нужному лишь для правки запятых.

5. Стр. 9-12, только у меня; параграф о топливно-металлическом голоде. Это я, как видите, писал сам. У Виктории были только обрывочные упоминания на сей счёт в разных местах текста – а сообразить, что это единое и очень важное для предреволюционной экономики явление, ей не удалось, и собирать информацию по существу вопроса она не стала. Понятно, почему – давай компилируй поскорее, некогда думать и тем более специально что-то искать! А я вот в числе прочего даже нашёл очень забавное продолжение истории с письмом министра, которое идёт сильно в плюс не только познавательности, но и занимательности текста.

6. Стр. 8-9 у неё, стр. 14-15 у меня; параграф «Общие слова о промышленности». Здесь я сам не досмотрел и оставил разделение на четыре группы отраслей как оно было у Виктории, хотя по факту мы потом классифицируем отрасли заметно иначе, да и слова иногда употребляем другие («добывающая» промышленность вместо «горной»). А это тоже путает читателя. Ладно, тут я виноват – но а что, без меня Виктория об этом не могла задуматься? (Надо полагать, что она тут какой-то третий источник цитировала, не Тери и не Кафенгауза, а потом не стала его использовать и пошла по привычным двум, с другой классификацией, потому так и вышло). Справедливости ради, я помню, что как-то раз мы даже по её инициативе обсуждали, чем в смысле классификации отраслей металлургия отличается от металлообработки, или ещё что-то в этом роде. То есть вопросами классификации она интересовалась, но это ни к чему не привело.

7. Стр. 10 у неё, стр. 16 у меня; параграф о тяжёлой промышленности, пункт об угле. Вот тут Вика набавляет себе авторитета таким способом: таблицу берёт из книги Тери (вот эта книга, открытая на нужном нам разделе), но ссылается-то не на книгу, а уже на те источники, которыми пользовался сам Тери и который пишет об этом прямо под таблицей. Мою рекомендацию так не делать Виктория проигнорировала, и в конечной версии статьи так и осталось упоминание статсборников вместо Тери. И вот зачем, если книга Тери – и так хороший источник, который не стыдно упомянуть? Впрочем, будем справедливы, проставленная здесь Викторией номерная ссылка всё-таки ведёт на Тери.

Здесь же добавлю, что Виктория вообще как-то стеснялась упоминать словами те книги, которыми она пользовалась, даже когда это бывало уместно сделать непосредственно в тексте. Статсборник назвать – да, а вот авторскую книгу – нет. Не надо уступать ни крошечки своего величия каким-то там авторам научных книг, не стоит называть их фамилии напрямую…

Виктория в своей голове конкурирует со всякими Тери за научное величие
Виктория в своей голове конкурирует со всякими Тери за научное величие

8. Стр. 16-17, только у меня; тот же пункт. Здесь я, как и далее по всем отраслевым параграфам, начал трудолюбиво объяснять, какую роль тот или иной продукт играл в экономике столетней давности, а также сравнивать национальное производство с производством в зарубежных странах. Чтобы выполнить то самое Викино обещание – читателю должно быть просто и понятно. Нужно искать данные и думать самому? Ничего страшного, поищем и подумаем. Но самой Виктории изо всех моих решений по её тексту тогда больше всего не понравилось именно это (дойдя до угля, я показал ей на примере моей переделки, как это должно работать; она отреагировала весьма недовольно). Зачем чего-то там объяснять и сравнивать вместо чтобы просто вставлять в текст голые таблицы…

9. Стр. 13-14 и 17 у неё, стр. 20 и 24-25 у меня. Рассказ о меди. Тут проблема классификации: медь может относиться и к разделу добывающей промышленности, и к разделу металлургической промышленности. Тери отнёс медь в добывающий раздел, а у Кафенгауза медь попала в сплошной рассказ о тяжпроме без дальнейших подзаголовков; вот потому и у Виктории медь оказалась в двух местах. Я перекомпоновал так, как мне показалось лучше, но тут не в этом даже дело – ведь и у меня медь осталась в двух местах, я не смог полностью преодолеть разрыв. Тут главный смысл в том, что нельзя путать читателя – «хм, опять медь… а она же вроде уже была, нет?», и если уж не удалось выстроить элегантную классификацию, то нужно хотя бы в явном виде протянуть связки между разорванными частями рассказа об одном и том же. Я это сделал, Виктория – нет.

10. Стр. 13-14 у неё, стр. 24-25 у меня. Опять медь, но на этот раз обсудим одну конкретную глупость. Цитата Виктории: «Взглянем на крайне любопытную статистику по добыче, потреблению и дефициту меди в Российской империи». Ну и таблица дальше, в которой вроде как ничего такого уж «крайне любопытного» нет. И Виктория тоже не поясняет, что́ она в ней углядела «крайне любопытного». А знаете, почему так написано? А потому что у Тери (ещё раз ссылка) значится такая фраза: «Следующая таблица заслуживает особого внимания» – ну и Вика рерайтит старательно. Ладно, допустим, рерайтит, а что тут такого уж глупого? А то, что Тери свою книгу писал в 1913 году, он анализировал для французского правительства состояние и перспективы российской экономики, и в данном случае ему, конечно, важно было обратить внимание, что ого, похоже, вскоре русские смогут обеспечивать себя таким стратегическим ресурсом, как медь, и даже её экспортировать. Тери здесь ошибся, но такие прогнозы – дело сложное. А Вика? А она продолжает рерайтить! И пишет следующее: «Далее добыча продолжит расти и в среднем даже будет удовлетворять нужды империи». Ахххх… А проверить, так ли это оказалось в самом деле – не, никак? Драгоценного времени не хватает, фотосессии сами себя не сделают? Хорошо, «нахватавшийся по верхам» Хайфиш под рукой, он-то точно всё проверит, исправит и даже ничего хулительного тебе не скажет… (Спойлер: в 1913 году добыча расти перестала и нужд империи так и не смогла удовлетворить). Так что, дорогие читатели, вы имеете все возможности узнать в переписанной мною версии, как реально обстояло дело с медью – а если бы не я, то Вика ложно восславила бы царскую медную отрасль и сделала бы вас на один шаг ближе к булкохрустцам! (Слово «любопытную» я из вежливости оставил, вычеркнув «крайне» и постаравшись показать читателю, что медный вопрос действительно был вполне интересен). В общем, это одно из самых выразительных мест, где Виктория проявила себя как нерадивая студентка. Причём ещё более смешно, что реальные данные по выплавке меди в 1913 году есть всё у того же Кафенгауза, и, барабанная дробь, Вика эту таблицу тоже приводит! Но в другом месте – я говорил об этом «медном разрыве» в предыдущем пункте – и, разумеется, она успела забыть, что́ писала тремя страницами выше.

11. Стр. 16-17 у неё, стр. 26 у меня; подпараграф о металлообрабатывающей промышленности. Ещё один трэш-момент. Зачитайте первый абзац подпараграфа у Виктории (текст после заголовка «Металлообрабатывающая промышленность») и ответьте на вопросы: 1) вы что-нибудь поняли? 2) зачем это вообще тут присутствует? 3) вы помните, что вам обещали рассказывать про экономику понятно и просто? Если на первый вопрос вы ответили «нет», то в исправленной версии я услужливо перевёл это заклинание вызова Ктулху на человеческий язык. А вот второй… Точный ответ на него знает только сама Виктория; помню, я ей говорил, что зачем ты этот ужас сюда запихнула, но не помню, что она ответила – скорее всего, по обыкновению уклонилась и смазала ответ.

Наука в сетчатых колготках, или Тайны озёрского двора, вып. 1, image #18

Может быть, дело было так. Предполагаю, что Виктория питает тайное пристрастие к канцелярским и очень-очень-научным оборотам. Она увидела у Кафенгауза при этой таблице сложное к ней пояснение и восхитилась – «Вот что надо вставить в статью, самый последний еретик поймёт, какая я умная!». Рерайт кафенгаузовского пояснения (а у него оно уместно – он же сам составлял эту таблицу, вот и объяснял, почему она получилась не очень хорошей) породил на свет нечто из области оккультизма. А довольная Виктория ещё и начала мечтать про себя, что, наверное, какой-нибудь простодушный читатель, увидав её пояснение, даже подумает, что она сама составляла эту таблицу…

12. Стр. 28, только у меня; пункт о вагоностроении. И опять трэш-момент (что-то они кучно пошли). Но не о вагоностроении, а о Льве Кафенгаузе. Это у нас раннесоветский экономист, а по совместительству меньшевик, который хоть и испытал в СССР некоторые политические неприятности, но в общем для него всё обошлось, и в 1940 году он умер без помощи НКВД (правда, молодым – всего в 54 года). Впрочем, не суть. Так вот, в конце двадцатых годов Кафенгауз выпустил монументальный труд «Эволюция промышленного производства России»; после контрреволюции о нём вспомнили вновь и в 1994 году переиздали. Это переиздание и есть один из основных источников для первой главы нашей работы. Вот его электронная версия (ну да, сайтик тот ещё…).

Теперь вспоминаем, что, когда я трудился над Викиным материалом, я мало что знал о её источниках. Но я быстро определил, что в основном она использует два набора таблиц. Первый набор – из Тери (она сама назвала мне автора, когда я спросил), а вот второй удивил меня явной странностью: источник не просто разделял «бывшую империю» и СССР, а ещё и отделял от империи Финляндию, а от СССР – Прибалтику, а возможно – и не только Прибалтику (были местами косвенные признаки, что в данные «по СССР» автор не включает что-то ещё). Я не сообразил, что к чему, и впал в некоторый ступор. Спросил у Вики, а она сказала, что автор вроде из восьмидесятых годов. Тут я задумался ещё сильнее – ну не мог же человек вот это всё выпустить конкретно в 1991 году, чтобы был СССР без Прибалтики; да и стиль таблиц и речи (пусть даже в Викином рерайте) какой-то совсем не перестроечный. А ещё потом я увидел в тексте выражение «бывший СССР» и завис окончательно. Отсюда и мои недоумённые вопросы зелёным шрифтом на указанной странице.

В общем, не помню точно, как, но в конце концов я узнал, что источник – Кафенгауз (может быть, при оформлении Викторией 1-й статьи в ВК), и тогда-то все загадки разрешились. Время написания книги – конец 1920-х годов, и тогда понятно, что у СССР нет не то что Прибалтики, а и ещё кучи территорий; Финляндия была так «прочно» интегрирована в царскую Россию, что иногда её товары рассматривались как импортные – ведь у Финляндии даже была своя таможня; выражение «бывший СССР» использовала Виктория, а не Кафенгауз; ну и самое пикантное – если Виктория мне сказала, что автор из восьмидесятых годов (очевидно, она год переиздания книги немного спутала – 1994), то, стало быть, получается, что она столько времени проработала с книгой и так и не поняла, что Кафенгауз – автор двадцатых годов. По поводу последнего у меня только один вопрос – КАК?! Не говоря уж ни о чём другом, там ведь всё поясняющее предисловие есть…

Ну а мой вопрос зелёным про трамвайные вагоны тоже имел самый простой ответ – в книжке действительно банальная ошибка. Или опечатка.

13. Стр. 28, только у меня; пункт о мостостроении. У меня там внесено зелёным шрифтом предложение что-нибудь написать про промышленное машиностроение, если Виктория найдёт (сам я уже искать не пошёл – сколько можно-то выезжать за мой счёт). В ВК-статью ничего такого она не добавила, я мысленно отметил, что жалко, пробельчик остался, да и рукой махнул. Но – я потом листаю Кафенгауза и прямо по соседству с таблицами, которые брала Виктория, вижу и таблицу о производственном машиностроении со вполне содержательным авторским комментарием. Я не стал уже ничего у Вики спрашивать, это было сильно потом, но я не понял её логики – как можно было не вставить в нашу работу важный пункт, когда данные для него лежали у Виктории прямо под носом?

Впрочем, про разновсяческое машиностроение она, как можно видеть ниже, вообще мало что написала, хотя это очень важная тема. Потому про автомобили, самолёты, сельхозмашиностроение пришлось в основном писать мне.

Что может быть банальнее в контексте темы, чем написать про «Илью Муромца»? Но Виктория не сделала даже этого.
Что может быть банальнее в контексте темы, чем написать про «Илью Муромца»? Но Виктория не сделала даже этого.

14. Стр. 21 у неё, стр. 32 у меня; итоги подпараграфа о металлообработке. Это в продолжение темы Кафенгауза. Значит, смотрю я на выводы Виктории, сообщаю ей, что написанное ею – это ни о чём, и в меру собственных сил пишу выводы от себя, актуальные для повестки нашего сегодняшнего дня. Про себя в очередной раз грустно думаю, что выводы Виктория делать не умеет, что это одна из её системных слабостей и что в таких случаях она чаще всего просто льёт воду.

Ладно. Потом всё уже опубликовано, а я смотрю книгу Кафенгауза, про которого наконец-то узнал, и тут понимаю, что «выводы Виктории» – это просто дурно переписанный из него абзац. (Кстати, интересно, а сколько вообще в тексте Виктории мест, где она писала от себя, а не рерайтила куски из умных книжек – ну, кроме введения?). А главное, беда-то даже столько не в том, что абзац дурно переписан (хотя это тоже беда, читатель поймёт написанное хуже). Настоящая беда в том, что Виктория изъяла из кафенгаузовского абзаца его основную мысль: что характер развития отечественного металлообрабатывающего сектора в период предвоенного подъёма изменился по сравнению с периодом подъёма 1890-х годов: в конце XIX века сектор рос только за счёт железнодорожного развития, а перед войной стал расти ввиду общего подъёма экономики, в том числе таких-то и таких-то отраслей. У Кафенгауза задача – сравнить между собой разные периоды развития российской промышленности. Он и сравнивает. А у нас что, такая же задача, что ли? Нет; и вообще мы первый подъём царского тяжпрома в этой статье не рассматриваем. Виктория, видимо, ещё кое-как держала это в голове, потому сравнение с 1890-ми годами и выкинула. А что без этой главной мысли кафенгаузовский абзац потеряет бо́льшую часть смысла, это было ей уже невдомёк. Ведь вы же помните, что главный принцип написания работы – «щоб було», а не какое-то там донесение смыслов.

15. Стр. 21-23 у неё, стр. 32-35 у меня; подпараграф «Другие сектора промышленности». Тут я констатирую свою неудачу – хотел дополнить пункты этого подпараграфа получше, но не смог найти ничего такого уж дельного. Поэтому мои дополнения скромны, и всё осталось в том не слишком удовлетворительном виде, в каком осталось. А уже опять-таки сильно потом, когда я узнал про Кафенгауза и просматривал его книгу, я только головой покачивал – материалом, который он собрал и представил в своём труде, Виктория воспользовалась далеко не лучшим образом. Этот подпараграф легко можно было облагородить, не выходя за пределы всё того же Кафенгауза.

16. Стр. 25-26 у неё, стр. 38-39 у меня; параграф о столыпинской реформе. Тут, как видите, Виктория сначала откуда-то переписала чьи-то апологетические цифровые итоги реформы – и так их и дала безо всяких комментариев. Для марксистки поступок странный. Мои конкретные замечания по поводу можете прочитать сами (и обратите внимание на комментарий по скоту – это, помимо меди, ещё один пример, когда Вика вставляет в текст противоречащие друг другу данные). Но в данном случае Виктория всё-таки молодец – она прислушалась к замечаниям и в окончательной версии статьи улучшила это место, а также подкрепила утверждения ссылками.

Ну а нижеследующий анализ по Столыпину (стр. 39-42) писал, конечно, целиком я, а кому ещё-то. Виктория же в объявлении о грядущей книге хвастается, что-де всё написано «в нашем, марксистском ключе»? Спасибо «нахватавшемуся по верхам» Хайфишу, а то без его обширных вставок не только не было бы никакого марксистского ключа, а мы вообще с удивлением читали бы в статьях «несистемной российской коммунистки, придерживающейся марксистско-ленинской идеологии» (так Виктория аттестовала себя во введении), сколь блестящие результаты, оказывается, дала столыпинская реформа.

17. Стр. 26-27 у неё, стр. 42-43 у меня; параграф о сельском хозяйстве. Вика опять рерайтит Тери. Тут сейчас будет сложно и может показаться, что я высасываю претензию из пальца. Так что откройте Тери (теперь по этой ссылке) и следите за ходом моих рассуждений внимательно.

Значит, в Викином переложении его слов звучит такая фраза: «…это вовсе не означает, что российское сельское хозяйство было упадочно». Ну то есть у Виктории выходит, что, в общем-то, всё хорошо было в предреволюционном сельхозе, правы у нас опять хрустобулочники. А Тери-то поясняет, что́ он имеет в виду, когда отрицает «застой или упадок российского земледелия» (см. его текст) – он лишь утверждает, что объём среднегодового производства многих сельхозкультур по сравнению с рубежом веков значительно возрос. Ну так оно неудивительно, если помнить о стремительном росте населения (предельно банальная вещь – больше крестьян больше валового урожая и растят; да, из-за набирающего силу малоземелья это не работало линейно и это была не единственная причина роста – но всё же она одна из главных). Но это если помнить про рост населения – а у нас же принцип «щоб було», написали где-то в начале про население и забыли. Иными словами, Тери не занимается в этом месте оценкой других параметров состояния российского сельского хозяйства: он, например, не сравнивает показатели урожайности (среднее количество продукции с гектара), тем паче он не говорит о степени оснащённости отрасли сельхозтехникой или о социальном положении крестьянства, о тенденциях в этих областях. Нет, его лишь интересует, что Россия стала производить и экспортировать больше еды в абсолютных цифрах. Всё, это и есть тот успех российского земледелия. В этом плане Тери прав. Но вот в целом, если бы учесть другие параметры, картина стала бы довольно грустной. Так что я и постарался вставить в другие места текста анализ всех этих моментов.

У Виктории же – из-за полного отсутствия у неё какого-либо пояснения к сделанному ею утверждению – переписанная у Тери оценка одного аспекта сельского хозяйства превратилась в абсолютную его характеристику. Нелепый довесок «Вообще за последние 10 лет были показаны неплохие успехи по всем культурам», тоже криво переписанный у Тери, ситуацию не спасает и уточнением не служит: во-первых, из этой фразы непонятно, о каких конкретно успехах всё-таки речь (вот у Тери понятно, о каких – он дальше подробно рассказывает об абсолютном росте производства и экспорта основных видов сельхозкультур), во-вторых, Виктория даже не задумывается, что при рерайте недурно бы не забывать менять время действия (вот Тери пишет из 1913 года про «последние десять лет», да – а Вика что, тоже из 1913 года пишет?).

В общем, пришлось мне всё это переписать так, чтобы подать читателю в нормальном свете.

Нет, это не про царскую Россию. Но по Виктории это могло выглядеть и так.
Нет, это не про царскую Россию. Но по Виктории это могло выглядеть и так.

18. Стр. 28-29 у неё, стр. 41-42 у меня; пункт о зерновых. Классика жанра – сунем читателю в нос таблицу про российскую урожайность в 1912 году, и хватит с него. Что цифры в таблице значат – леший его знает, да и кого это интересует, кроме того лешего и ещё унылого зануды Хайфиша (думает Вика). И вот ходит глупый интересующийся Хайфиш по интернетам и ищет, как там в мире дела обстояли по части урожайности, как у нас урожайность в России менялась, размышляет над найденными таблицами, выводы из них делает, формулирует, записывает. А это ж только дураки так делают. Умные суют в статью одинокую таблицу и идут к Жукову ласково просить издать книжку. Правда, прокатить это может только тогда, когда глупый «нахватавшийся по верхам» Хайфиш уже добавил к одинокой таблице массу материала и в сумме получил что-то приличное и интеллектуальное. Если б не добавил, боюсь, никакой Жуков затевать дело с книжкой не согласился бы, какую бы тягу к молодым исследовательницам он ни питал; да и вообще, статью освистали бы задолго до пришествия Жукова, прямо после публикации…

19. Стр. 29 у неё, стр. 46-47 у меня; пункт про скот. Тут, быть может, налицо самое яркое различие между Викиным подходом к анализу и моим. У неё здесь, как обычно, неумело зарерайченный Тери – и плохо не только то, что неумело, а ещё и то, что Тери в данном случае дал такое описание и такой анализ, которые для нас сегодня имеют очень мало значения (больше того, не факт, что анализ этот верный). Ну а я поглядел на это, понял, что в этом пункте не исправить уже ничего, и решил полностью заменить Викин текст собственным анализом на тему того, почему это у нас русский крестьянин при наличии такого поголовья скота почти не ел мяса и вообще плохо себя чувствовал – для чего таки потребовалось немного поискать, немного подумать и немного посчитать. У кого в итоге написано лучше – у Виктории или у меня – решать вам. Да, и в довершение всего: Виктория при рерайте почему-то убрала самое у Тери в этом пункте значимое – фразы об экспорте тех или иных продуктов скотоводства.

20. Стр. 31 у неё, стр. 49-50 у меня; пункт «Продукция животноводства». Это про экспорт. Опять предельная наглядность разницы подходов. Что делает Виктория? Даёт таблицу экспорта животноводческой продукции и, списывая у Тери, гордо говорит в первой фразе – «глядите, какой большой прогресс русского сельского хозяйства». Марксистка. Фейспалм… После этого ей, наверное, кажется, что одной фразы в пункте мало, надо две, тогда будет годно – и для второй фразы выбирает из абзаца у Тери почему-то фрагмент про яйца. Маркс весть, почему, но юмор в том, что именно этот-то кусочек выбирать и нельзя – ведь вся таблица оценивает экспорт во франках, а сумму экспорта яиц Виктория даёт в рублях. Неужели она специально добивается, чтобы у нас в этом пункте воцарился развесёлый и бессмысленный калейдоскоп? (Тери-то как раз стоимость экспорта яиц в рублях тут же переводит во франки, чтобы получить однородный ряд – ну так Вика и не Тери, ей французское правительство не даёт заказов на изучение российской экономики, и я понимаю, почему…).

Что делаю с этим трэшаком я? А я вспоминаю некоторые другие дававшиеся выше данные (сумму экспорта леса во франках, сумму добычи золота во франках), чтобы, демон Вику раздери, можно было всё сравнить и через это оценить важность продуктового экспорта для предреволюционной России. Но я глупый, занимаюсь не пойми чем, а нормальные люди на подобных типочков реагируют так: «Ишь, выделывается, сравнивает там чего-то, вспоминает, что выше было написано, да кто это вообще всё читает, это ведь делается только щоб було!». Ну и, кроме того, я напоминаю читателю на фоне роскошной картины роста сельхозпроизводства, позволяющего экспортировать так много еды, сколько в те времена кушал русский крестьянин – чтобы ясно было, чем тот рост оплачивался на самом деле. Для марксистки ведь очень трудно провести такие связи, верно?

21. Стр. 33 у неё, стр. 51 у меня; параграф о лёгкой промышленности, пункт про соль. Просто маленькое смешное – Виктория копипастит текст Кафенгауза вместе с номером страницы и не замечает этого; и случайно угодивший в текст номер страницы превращает дореволюционный завод по производству соды в номерное предприятие. Я не выдержал (вспомнились на этом месте по ассоциации «подземные мармеладные заводы» у Стругацких), и вместо чтобы молча это исправить донёс до Виктории под видом вежливого вопроса тонкий намёк, что неплохо бы хотя бы копипастить аккуратно, или там перечитывать то, что ты печатаешь. Не знаю уж, поняла она намёк или нет.

22. Стр. 37-39 у неё, стр. 55-59 у меня; параграф «Заключение». Ну, понятно, что свой текст Виктория честно слямзила у Кафенгауза. Это ещё не так страшно, хотя вообще-то только его выводами как выводами ограниченного характера в параграфе обходиться было нельзя (уже потому, что Кафенгауз пишет только про промышленность, а мы – про экономику в целом). Но Виктория и не обошлась. Она откуда-то извлекла вот это: «По многим абсолютным показателям промышленного производства Россия вплотную приблизилась, например, к Франции, Великобритании». Это по каким «многим», например? Причём ладно Франция – но Британия? И причём ладно, допустим, есть такие секретные данные и про Британию – НО УПОМИНАНИЕ О НИХ СЕЙЧАС ВПЕРВЫЕ ПОЯВЛЯЕТСЯ В СТАТЬЕ БЕЗО ВСЯКИХ ПОЯСНЕНИЙ! И чтобы меня добить, сразу звучит следующая фраза: «Что касается относительных показателей, то здесь, как мы выяснили, дело обстояло куда хуже…». Виктория Рустамовна, это когда мы успели это выяснить? В вашем тексте речь про иностранные государства (если не считать упоминания английских и французских монополий в параграфе про монополизм) впервые зашла вот на этой вот последней странице. И мало того, что это опять худший образец поведения нерадивой студентки – потырить неведомо откуда и воткнуть ни к селу ни к городу без малейшей связи с предыдущим текстом. Ещё хуже, что это снова, как и в случае с эпизодом одностороннего восхваления столыпинской реформы, отличный способ подставить весь «Трибун», обратив его зад со спущенными штанами прямо в сторону многочисленных уже тогда желающих как следует его высечь. А спас всех нас от такой перспективы «нахватавшийся по верхам» Хайфиш, который вырезал эти странные посторонние вкрапления и за счёт своего примитивного рыбьего интеллекта дописал вместо них недостающие выводы вдобавок к кафенгаузовским.

Итак, с первой главой (первыми тремя статьями) всё. Вы уже поняли, исследователем какого уровня хочет осчастливить научные круги Клим Саныч Жуков? Вы себе представляете, что бы было, если бы я исходный Викин текст всего лишь «проверил на запятые» и выпустил в свет, каковые пожелания регулярно высказывала мне наша дорогая руководящая пара по поводу любых (не только их) текстов? Да понятно, что бы было. Многие дорогие читатели, как мемный Билли Бонс, умерли бы от кринжа, а остальные испытали бы приступ неописуемого и оскорбительного веселья. А уважаемые трибуновцы, и прежде всего сама Виктория, выглядели бы распоследними дураками, и только огрызались бы бессильно, что всё отлично написано, это вы тут ничего не понимаете, мерзкие вы злопыхатели, Виктория кучу книг изучила, а вы, грязные критики, читали ли хоть одну? Сперва добейтесь!

Наука в сетчатых колготках, или Тайны озёрского двора, вып. 1, image #21
Наука в сетчатых колготках, или Тайны озёрского двора, вып. 1, image #22
1 of 2

Благодарна ли мне Вика за избавление от такой перспективы? Догадайтесь с одного раза.

Вторая глава экономики.

Здесь уже не так интересно – слишком многое написал я сам без оглядки на исходный материал Виктории. Открываете файлы, смотрите на бесконечный синий шрифт, и вам всё понятно. Кстати, когда Жуков пришёл к Виктории знакомиться, а она предложила ему познакомиться также и с уже написанной на тот момент четвёртой статьёй, он выдал по моему тексту (полагая его Викиным) некоторые замечания:

Наука в сетчатых колготках, или Тайны озёрского двора, вып. 1, image #23

Так что я отнюдь не утверждаю, что у меня всё идеально, хотя и замечания Жукова тоже не все по делу и большей частью относятся к точности формулировок. Например, я не «классифицировал взрывчатые вещества на метательные, бризантные и инициирующие», я просто объяснил, какую продукцию должна производить химическая промышленность и затем предприятия взрывчатых веществ, чтобы на фронте аккуратно летали пули и рвались снаряды. Но, конечно, для серьёзных публикаций текст надо прорабатывать ещё лучше, кто бы спорил. Я и сам в начале данной статьи это сказал.

Виктория, кстати, Жукову тогда не призналась, кто написал почти всё связанное с военными вопросами на самом деле:

Наука в сетчатых колготках, или Тайны озёрского двора, вып. 1, image #24

Зная её, весьма вероятно, что не призналась и впоследствии.

1. Стр. 1 у неё, стр. 1-2 у меня; вводный текст. Просто сравните ещё раз наши методы: Виктория пишет унылые общие слова, на которые всякий бросит мимолётный взгляд и скучающе перелистнёт страницу; я стараюсь оживить общие слова конкретикой, деталями и даже немножко полемикой, чтобы сразу зацепить и вовлечь читателя, чтобы сразу побудить его над чем-то подумать.

2. Стр. 3-4 у неё, стр. 5-6 у меня; параграф «Общий обзор экономики в целом». Обратите внимание на моё зелёное примечание, где я говорю, что «переписал по итогам нашего разговора» (в данном случае разговор был очень конструктивный, если что). Здесь и в самом деле было интересно. То есть Виктория-то всё равно где-то там заблудилась, не помню уже, где, но я впервые обнаружил на этом месте, что советский историк Шигалин, книгу которого «Военная экономика в первую мировую войну» мы активно использовали, очень склонен ошибаться и путаться в цифрах, если проверять его по другим источникам. На протяжении нашей второй главы я его на этом поймал многократно (о чём регулярно упоминал новыми зелёными примечаниями). Вот такая иллюстрация о необходимости перепроверять источники, а не просто шпарить по одному-двум, если вы делаете что-то серьёзное.

Ну и уж до кучи – Шигалина в ходе работы над первой главой нашёл я, а Виктория сказала, что вот отлично, давай его для второй главы применять по полной программе. По-моему, во второй главе Шигалин играл у неё такую же роль, как Тери и Кафенгауз в первой, хотя в данном случае не ручаюсь – может, всё-таки поменьше.

3. Стр. 8-9 у неё, стр. 11-14 у меня; параграф о военпроме, подпараграф «Общий обзор». Это место неплохо показывает различие между отношением каждого из нас к системности изложения. У Виктории тут, образно говоря, нарублен салат из отдельных суждений и фактов, призванный просто создать у читателя впечатление, что с военной промышленностью, особенно государственной, перед войной и в начале войны было как-то паршиво (что вряд ли оказалось бы новостью для большинства читателей). А я постарался систематизировать и как следует достроить этот подпараграф: последовательно описал, как был устроен царский военпром (и, к слову, ввёл в текст такое важное заведение, как ГАУ, которое Виктория не упомянула ни разу), какую помощь во время войны государственному ВПК оказала гражданская, частная, зарубежная промышленность.

4. Стр. 9-10 у неё, стр. 14-15 у меня; подпараграф о стрелковом оружии, пункт о винтовках. Вроде мелочь, но… Виктория указывает, что на начало войны у производящих винтовки заводов была такая-то мощность, но не говорит, сколько они производили реально. Это сбивает читателя с толку. Да, ещё в первом параграфе Виктория сообщила, что на самом-то деле эта мощность использовалась только на 12%, но к текущему моменту читатель мог об этом уже и забыть. В таких случаях никогда не помешает напомнить ещё раз.

5. Стр. 10 у неё, стр. 16-17 у меня; пункт о пулемётах. (Упоминание про болезнь означает, что Виктория эту часть работы писала в состоянии жестокой ангины). Понятно, что про пулемёты у Вики просто мало написано, а это применительно к такому важному для ПМВ виду оружия не годится, но это ладно. Тут ещё и сразу три недостатка: 1) указано, что перед войной пулемётов было мало и, мол, понятно, что надо было больше (но на самом деле до начала войны это вовсе не было понятно никому в мире); 2) так написано, что невнимательный читатель с некоторой вероятностью может подумать, будто Тульский завод во время войны ежегодно мог выпускать 28 тыс. пулемётов; 3) снова нет сравнений с зарубежными странами (хотя дальше оно кое-где будет – то есть Виктория всё же сделала для себя некоторые выводы из первой главы).

6. Ну, дальше мой вклад в текст долгое время колеблется где-то около 90% (патроны, орудия, снаряды, химия, новая техника). Обратите внимание на мой комментарий на стр. 23-24. Во-первых, я опять напоминаю, что нельзя брать и помещать в текст противоречащие друг другу утверждения («химпром был годный, но на самом деле негодный»). Надо ж описать ситуацию – «одни авторы трактуют так, другие – этак». Во-вторых, я говорю, что в химии, как явно более непонятной широким массам теме, чем любой пулемёт, нам самим обязательно надо разбираться хотя бы на уровне базовой матчасти и уметь описывать оную матчасть (что я ниже и делаю) – только тогда есть шанс, что читатель не проигнорирует все эти фенолы да бензолы, а поймёт, зачем они нужны, и проявит к ним интерес. А ещё тут важно вот что. Запомните моё зелёное предупреждение о «тонкой химии». Я его здесь выдал, но ещё не знал, что опоздал. Скоро вам на химической почве станет очень грустно.

Слава химпрому!
Слава химпрому!

7. Стр. 15-17 у неё, стр. 32-35 у меня; параграф о тяжпроме, пункт про уголь. Понятно, что я и тут многое дописываю, в основном анализ; понятно, что я опять ввожу связи с нашим более ранним текстом. Но это всё банально. А вот на стр. 17 у неё и 34-35 у меня появляется такой новый момент, пусть и мелкий: Виктория иронизирует («понятно, за чей счёт был организован этот банкет на транспорте») там, где, пожалуй, особых причин иронизировать-то и нету (железным дорогам во время войны действительно в особенности требовался уголь и им его не хватало всё равно, невзирая ни на какие перераспределения и банкеты). Так что я там немного поправил, но это с моей стороны упрёк не столько Виктории (данный случай уж совсем чепуховый, чтобы ещё и в нём упрекать), сколько всем нашим левым любителям включать иронию, сарказм, изъязвление и прочий искромётный юмор, абсолютно не разобравшись в проблеме.

8. Стр. 18-22 у неё, стр. 36-41 у меня; пункты про дрова и про торф. Здесь мы возвращаемся к недостаточной способности Виктории понятно и последовательно излагать любой более-менее крупный сюжет. Как и выше (см. п. 3), у неё получился какой-то салат, просто создающий у читателя настроение («ну плохо всё было с дровами, плохо»), и не более. Но если в прошлый раз пункт был небольшой, и я вышел из положения, просто дописав недостающее и поглотив новым большим текстом уже написанное, то здесь… Я помню, как я тут страдал, пытаясь переставить, уточнить и дополнить всё так, чтобы всё-таки получилось относительно связное изложение. Но это тоже на ваш суд. Прочитайте и решите, что как – а то, может, я зря мучился над этими страницами, и всё как было плохо, так и осталось? В любом случае, я хотя бы исправил здесь кое-какие явные ошибки.

9. Стр. 43-44, только у меня; пункт о чёрной металлургии. Вот тут у нас пример, как я отодвигал хронологические рамки от Февраля к Октябрю. Хотя, разумеется, рассказ о «Продамете» (а выше – о «Продугле») я вставил не для этого, а чтобы продлить сюжетные линии первой главы и описать судьбы двух-трёх монополий во время войны (они же ведь не самоликвидировались на патриотической волне ввиду её начала, в отличие от ковидлы перед лицом СВО). Виктория, к сожалению, про них и не вспомнила.

10. Оставшиеся пять параграфов. Здесь выходит как. Лёгкую промышленность (4-й параграф) Виктория ещё более-менее описывает – я, как обычно, добавляю своего текста, но тут пока всё в рамках привычной для нас нормы. Потом она берётся за сельское хозяйство (5-й параграф), пишет-пишет, и чувствуется, как прямо на глазах происходит перемена – «боги, да сколько можно уже, да завязывать пора, ХВАТИТ, АААААА!!!». И финал отчаянно комкается – там у неё и остатки сельского хозяйства, и продовольственный кризис, и транспортный коллапс, и Февраль, и Временное правительство, и шутка про зелёнку и чуму, и глубокий марксистский вывод по всей главе в один абзац, и всё это на двух скромных страничках. Человек потерял терпение, мда. Заскучал и затосковал над наукой до озверения.

Ну а что с этим делает её верный соавтор и редактор? Берёт и терпеливо дописывает все намеченные в параграфе о сельском хозяйстве темы; вычленяет из заключительного двухстраничного карнавала кусочки про продовольственный кризис; аккуратно сгребает их под заголовок отдельного нового параграфа (6-го); добавляет к этим кусочкам полноценное, поэтапное описание продовольственного кризиса, не забывая также и про период от Февраля до Октября; потом берёт и пишет с нуля параграф про железнодорожный транспорт (7-й), даром что в своё время мы условились, что Виктория про железнодорожную тему не забудет; при написании этого параграфа для удобства читателя не пренебрегает самостоятельным пересчётом пудо-вёрст в тонно-километры и кубометров в кубические сажени (в пункте про дрова фигурировали сажени, поэтому нужно было вернуть тут пару цифр из метрической системы обратно в дореволюционную); и, наконец, пишет человеческие выводы по всей главе (8-й параграф), не отделываясь шутками про зелёнку и затёртыми штампами про слабое звено мирового империализма.

Эмоциональные ощущения от Виктории и от этой картинки у меня теперь примерно одинаковые
Эмоциональные ощущения от Виктории и от этой картинки у меня теперь примерно одинаковые

А главное, знаете, когда этот верный соавтор и редактор всё это делает? А в конце декабря – начале января, когда добрый товарищ и друг Виктория без объявления войны, без видимых причин и даже без внятных объяснений вдруг принялась изо всех своих манипуляторских сил изгонять ненужного ей больше Хайфиша из «Трибуна», ежедневно обливая его лёгким тонизирующим душиком из тонких интеллигентских оскорблений, самонадеянно пытаясь заставить его поверить в собственное ничтожество (ха-ха три раза!) и успешно повергнув его в кратковременный шок от такой внезапной и непонятной перемены (а вот за этот успех по части психологической войны Виктория точно заработала соответствующую ачивку). А почему же Хайфиш продолжает в те дни трудиться над текстом, невзирая на сей постмодернистский спектакль? А потому, что он ответственный – он не может просто так взять и бросить на произвол судьбы недоделанную работу, которая уже стала ему отчасти родной, он не может позволить, чтобы над «Трибуном» смеялся весь внешний мир, читаючи про зелёнку и чуму вместо железнодорожного транспорта. А ещё он всё-таки иногда немного наивный, сохраняет призрачные остатки веры в человечество и чуточку надеется, что всё происходящее – какой-то ретроградный Меркурий, покрывающий Нибиру, который пройдёт, и всё объяснится. Разумом знает, конечно, что чушь все эти слабые надежды, что больше он в «Трибуне» не жилец и что морально-нравственный уровень Виктории оказался примерно равен уровню Альтависты; но чувство долга в любом случае никто не отменял. Поэтому вы и видите сейчас вторую главу в полностью приличном облике, без прорех на заднице и без пятен зелёнки на ушах. Впрочем, зимняя сага о моём изгнании представляет собой отдельный пункт настоящего повествования, и мы ещё обратимся к ней позже.

А пока возрадуйтесь – нудный разбор на тему, кто и что написал из ставших яблоком раздора Пяти Статей, на этом завершён! На этом поучительном материале вы вполне можете оценить способность Виктории писать полноценные книги, если уж она статьи пишет вот так. Может быть, кто-то из читателей сочтёт, что за прошедший год она совершила качественный скачок в искусстве книгописания, но лично я с таким бездоказательным предположением категорически не согласен, и уверен, что большинство читателей тоже не встанут на выгодную для Виктории точку зрения. Таким образом, эта часть моей миссии выполнена – и мы наконец-то переходим непосредственно к скандалам, интригам, расследованиям!

[продолжение следует]

Автор: Александр ХайфишВремя написания: 22 октября – ?? декабря 2023 года
2550 views·46 shares