«Роковые ошибки» японцев в Пёрл-Харборе

Ценные соображения о том, что японцы в Пёрл-Харборе бомбили совсем не то, что нужно, – с удручающим постоянством всплывают в любом об­суждении, по­свя­щён­ном этой теме. И их авторов сложно в чём-то винить – они ведь не сами это приду­мали, а почерпнули из многочисленных статей и книг, напи­сан­ных, в том числе, и вполне авторитетными людьми. Одним из первых, кто двинул этот тезис в массы ещё в 1948 г., был американский историк Самуэль Морисон:

Во всей истории войн нет другой операции, которая оказалась бы столь фа­таль­ной для агрессора. При ударе по Пёрл-Харбору японцы ошибочно сосре­до­то­чи­лись на кораблях, а не на береговых сооружениях и нефтехранилищах.

Ему вторил и небезызвестный певец «стратегии непрямых действий» Бэзил Ли­д­дел Гарт, а Гордон Прандж в своём класси­ческом исследовании о Пёрл-Харборе высказался ещё более цветисто:

Не воспользовавшись шоком, замешательством и смя­тением на Оаху, не пре­в­ра­тив в пыль базу Пёрл-Харбор, не уничтожив имевшиеся там гро­ма­д­ные запасы топлива, Япония совершила первую и, вероятно, самую большую стратегическую ошибку во всей войне на Тихом океане.

Затем всё это перекочевало в популярную литературу, документальные фильмы и прочее. Словом, превратилось практи­чески в аксиому, в нечто такое, что «все знают» и, следовательно, совершенно бездумно повторяют. Но попробуем по­до­йти к данному тезису более критично.

Почему не было пороха?

В известной исторической байке некий монарх – имя варьируется – грозно во­прошает своего военачальника почему он то ли сдал крепость, то ли просто не поприветствовал его положенным пушечным залпом. И слышит в ответ: «Ваше величество, тому было много причин. Во-первых, у нас не было пороха, во-вто­рых…» – «Первой достаточно, можете не продолжать.»

Короткий ответ на вопрос почему японские пилоты не нанесли удары по инф­ра­структуре Пёрл-Харбора очень похож на эту байку: им просто не ставили та­кой задачи. В оперативном приказе № 1 по японскому мобильному соедине­нию чёрным по белому написано, что целями являются «вражеский флот и важ­ные аэродромы на острове Оаху».

В приказе № 3 эти цели были расписаны уже подробней: крупные корабли до тя­жёлых крейсеров включительно, причём отдельно указывалась приоритет­но­сть по кораблям: в первую очередь линкоры. А также авиабазы Хикэм, Уилер, Ка­неохе и на о. Форд. Единственными элементами инфраструктуры, что упо­ми­на­лись в приказе, были ангары на аэродромах.

Тут можно было бы поставить точку, но мы ведь более любопытны, чем Генрих IV или Наполеон I из байки, и нам, в отли­чие от них, интересно, а почему не бы­ло пороха? Почему разрабатывавшие план операции профессионалы из штаба Объеди­нённого флота не включили в него такие «вкусные» и, казалось бы, оче­вид­ные цели, как объекты инфраструктуры базы?

Проще всего заявить, как это и сделали многие авторы, что разработчики – до ад­мирала Ямамото включительно – были замшелыми идиотами, зацикленными на своих фетишах-корабликах и так и не постигшими известную каждому ди­ван­ному стратегу сокровенную истину «тактика – это для дилетантов, а про­фес­сионалы должны думать о логистике». Но мы ведь не ищем «понятные ши­ро­ким массам простые, но неправильные ответы на сложные вопросы»?

А пофиг неувязочки!

Первое, что бросается в глаза в предлагаемой нам дилемме «корабли или инф­ра­структура», – в ней напрочь отсутствует ещё один важный компонент. Само­лёты. А ведь на аэродромах острова Оаху в тот момент базировалось 110 только современ­ных истребителей. Плюс ещё полсотни пусть и устаревших, но вполне способных создать проблемы японским бомбарди­ров­щикам машин.

Вторая неувязка состоит в том, что и корабли – это не просто большие железя­ки, а ещё и плавучие зенитные батареи. На линкорах, крейсерах, эсминцах и тан­керах, находившихся в Пёрл-Харборе, только «универсалок» калибра 127-мм имелось 244 единицы. Добавим к этому сотню с мелочью 76,2-мм зениток, плюс сотни стволов 28-мм зенитных автоматов и 12,7-мм пулемётов. И всё это нахо­ди­лось в считанных сотнях – если не в десятках – метров от той самой инфра­структуры.

Согласитесь, крайне сложно себе представить, что американские зенитчики и лёт­чики-истребители дружно достали бы ведёрки с попкорном и, усевшись по­удобней, наслаждались бы зрелищем японских самолётов, разносящих их род­ную базу. Не предпринимая попыток им помешать.

Так что эта дилемма «корабли или инфраструктура» ложна, манипулятивна и имеет весьма слабое сцепление с реаль­нос­тью. Японцы, будучи в здравом уме, не могли себе позволить атаковать никакую инфраструктуру, не подавив пред­варительно противовоздушную оборону о. Оаху. То есть, не нанеся ударов по кораблям и аэродромам – чем они и занялись в этой самой реальности.

Не менее манипулятивен и тезис о том, что японцы «сосредоточились на кораб­лях». По кораблям в гавани в сумме отра­бо­тали 162 бомбардировщика, в то вре­мя как гораздо больше машин – 105 бомбардировщиков и сотня истребителей – зани­ма­лись уничтожением самолётов. В результате подавляющее число потерь японцы понесли не от авиации, а от зенитного огня противника.

Труба пониже, дым пожиже

Но давайте представим, что японцы по каким-то причинам плюнули на за­пре­дель­ные потери и решили либо вообще за­бить на подавление ПВО, либо выде­лить на это минимальные силы – например, только истребители. А основными нанести удар по наземным сооружениям военно-морской базы Пёрл-Харбор. Дабы, выражаясь словами Гордона Пранджа, «превра­тить её в пыль».

Тут перед глазами автоматически возникают апокалиптические пейзажи Гам­бурга, Дрездена или Токио. Пока не вспом­нишь, что для превращения этих го­ро­дов в обугленные руины потребовались неоднократные налёты тысяч тяжё­лых бомбар­дировщиков, способных нести по 3-6 тонн бомб. Плюс созданные методом долгих и кровавых проб и ошибок тактика их при­менения и особые боеприпасы.

А на авианосцах японского соединения было 279 лёгких бомбардировщиков с боевой нагрузкой по 250 или 800 кг, что в сумме могли поднять до 149 тонн бомб. Весьма внушительно, почти как на сорока «Летающих крепостях», да и Пёрл-Харбор – это далеко не Гамбург. Но вот спустя полгода 72 таких же па­луб­ных самолёта и близко не смогли не то, чтобы уничтожить, но хотя бы подавить гораздо более скромную базу на атолле Мидуэй – двух островках общей пло­ща­дью около 6 кв. км.

Так что ни о каком «стирании в пыль» всего комплекса базы речь не шла от сло­ва совсем – оставим это на совести Гордона Пранджа. Сколь-нибудь эф­фек­тив­ную «ковровую бомбардировку» таких площадей такими силами не проведёшь. Единс­твен­ное, что могли сделать японцы, так это нанести более-менее точеч­ные удары по критически важным объектам. И первое, что обычно указывают в качестве основных целей, – это электроснабжение, судоремонтные мощности и запасы топлива.

Кина не будет – электричество кончилось

Одним ударом надолго оставить базу без электроэнергии – выглядит крайне за­манчивой идеей. Но в реальности, как это часто бывает, всё было несколько сло­ж­ней. Во-первых, большинство важных объектов на такой случай имели ре­зе­рвные ди­зель-генераторы, а корабли способны обеспечивать себя электричес­твом просто по определению.

Во-вторых, если самая старая электростанция базы размещалась в достаточно хли­п­ком строении, то две небольших новых, введённых в строй незадолго до вой­ны, были уже из монолитного железобетона приличной толщины. Так что им были стра­ш­ны лишь прямые попадания тяжёлых бомб, что не так просто ре­ализовать – всё-таки эти здания поменьше линкоров, да ещё их нужно сначала опознать среди других строений.

В-третьих, у американцев имелись ещё и тузы в рукаве – четыре линкора с тур­бо­­электрическими энергетическими уста­новками. Фактически четыре плаву­чие электростанции мощностью по 25 мегаватт каждая. Так что в крайнем слу­чае они могли провернуть тот же трюк, что и с авианосцем «Лексингтон», что как-то в течении месяца снабжал электричеством 100-тысячный город Такома.

И эти четыре корабля – это только то, что находилось прямо в гавани на момент атаки. А вне её имелось ещё три линкора и пара авианосцев с такими же воз­мо­ж­ностями. В общем, надолго оставить Пёрл-Харбор совсем «без света» было со­вер­шенно нереализуемой задачей.

Торпедой по воротам

Потеря стационарных судоремонтных возможностей лишила бы военно-морс­кую базу на о. Оаху значительной части её ценности. Всё, с чем не справляются ремонтные суда, пришлось бы тащить на западное побережье США. То есть, как минимум до Сан-Диего, что в 2200 милях (4000 км). И хорошо, если своим хо­дом, а не на буксире со скоростью пешехода.

Основные судоремонтные мощности были сосредоточены на военно-морской вер­фи базы. Это были 24 гектара, занима­емые складами, цехами, ангарами и вы­шеупомянутой электростанцией. Плюс прилегающие сухие доки, пирсы и достроечные стенки. Поскольку японцы понятия не имели где что находится, то бомбить пришлось бы всё подряд «ковровым методом».

Но даже если б они бросили на этот объект все бомбардировщики самой мощ­ной первой волны, то в их распоряжении было бы 234 бомбы калибра 250-кг – по десятку на гектар промышленной застройки. То есть ни о каком сплошном разру­ше­нии не шло бы и речи. Конечно, какие-то здания были бы повреждены, но, как показала практика Второй Мировой, вывести из строя находящееся там оборудование «старой школы» достаточно трудно, поэтому многие раз­ру­шен­ные бомбёжкой заво­ды в Германии или Японии возобновляли работу через счи­танные недели, если не дни.

Но главными жемчужинами верфи были два её сухих дока «линкорного» раз­ме­ра. С их потерей верфь лишилась бы воз­можности ремонтировать и обслу­жи­вать подводную часть крупных кораблей. Однако, если кто вдруг забыл, сухой док – это такая огромная «ванна», стенки которой выполнены из нескольких метров железобетона, а дно вдобавок армировано сталь­ны­ми балками. Пытать­ся повредить это авиабомбами среднего калибра имеет столько же смысла, что и ломом.

Единственными уязвимыми местами доков являются их батопорты – те огром­ные металлические «ворота», что закрывают вход в камеру. Но из-за небольшой толщины в них крайне маловероятно попасть авиабомбой или хотя бы повре­дить гидрав­лическим ударом от близкого промаха. Так что единственным вари­антом было попытаться достать их торпедами. Но с этим тоже были проблемы.

Торпедная атака на мелководье – крайне сложная задача даже в случае не­под­ви­ж­ных целей. В реальности японские тор­педоносцы в Пёрл-Харборе добились менее 50% попаданий при том, что их целями были корабли по 180 м длиной. А шири­на батопортов была менее 40 м. Остаётся лишь гадать, сколько торпед бы понадобилось, чтобы в них попасть. Тем не менее, это было вполне реально. Но что бы это дало?

Ремонт металлоконструкций размером 40×14 м – не самая простая задача. Но даже при условии разбомбленной верфи, рядом оставались мощные краны, во­до­лазное оборудование, ремонтные суда, материалы и главное – ква­ли­фи­ци­ро­ванные кад­ры, которые только что делали батопорт для дока №2. Так что время ремонта исчислялось бы в худшем случае неделями, а время было. Ведь в этом альтернативном сценарии японцы корабли не трогают – так что срочной необ­хо­димости ни в доках, ни в судоремонтных мощностях попросту не возникает.

Большие жестянки

Но на первом месте в рейтинге упущенных японцами шансов находится, ко­неч­но же, мазут. Тем более, что тут можно ссы­латься не на абы кого, а на целого гла­в­кома Тихоокеанского флота США адмирала Честера Нимица: «У нас было 4,5 млн. бар­релей топлива, и всё оно было уязвимо для 12,7-мм пуль. Унич­то­же­ние его японцами продлило бы войну на два года.»

Резервуары для нефтепродуктов, конечно, похожи на огромные консервные ба­н­ки, но вообще-то они должны выдер­жи­вать давление тысяч тонн жидкости. Поэтому их стенки делают вовсе не из жести, а из стали приличной толщины. В данном случае это было от ¾ дюйма в верхней части до 1½ в нижней. То есть от 19 до 38 мм. Даже с учётом того, что сталь эта была ни разу не броневой, такой за­щитой могла похвастаться далеко не вся тогдашняя бронетехника.

Так что адмирал Нимиц был прав лишь отчасти. Крупнокалиберные пули дей­с­т­вительно могли пробить эти резервуары. Но не все и не везде – только броне­бойные и только в верхней части. Однако на японских самолётах были лишь 7,7-мм пуле­мё­ты, которые максимум поцарапали бы там краску, да и 20-мм авиа­пуш­ки «Зеро» с их низкой начальной скоростью тоже могли про­бить лишь верх­ние пояса и тоже только бронебойными. C нулевым «запреградным действием».

Ведь красиво взрывающиеся от обычной пули бензобаки бывают только в пло­хих боевиках, а в реальности с этим далеко не всегда справляются и специ­аль­ные боеприпасы. Даже в случае бензина зажигательная пуля в толще жидкости не даст ника­кого эффекта – опасность представляет лишь заполненный парáми свободный объём, что в резервуарах для нефтепродуктов отсутствует благодаря специальному изолирующему понтону, плавающему на поверхности жидкости. А ещё этот понтон плюс крыша в сумме создают ещё и эффективную «разне­сён­ную» защиту сверху.

Словом те, кто считает, что «достаточно было причесать эти баки из пулемё­тов» – очень сильно ошибаются. В чём убе­ди­лись и японские пилоты, пытав­ши­еся вести огонь по резервуарам даже не с мазутом или дизтопливом, а с высоко­ок­та­новым бензином на аэродромах Уилер и на о. Форд. Результаты этих обстре­лов – а заодно и «дружественного огня» – ликвидировали путём забивания про­стых деревянных колышков.

Махмуд, поджигай!

Так что единственным вариантом было эти нефтехранилища бомбить. А пос­ко­ль­ку то, что держит пули, ещё лучше дер­жит и осколки, – в зачёт шли только пря­мые попадания. Лишь они могли вызвать пожары в резервуарах, а при удаче и доста­точном калибре – ещё и разрушить их стенки за счёт гидравлического уда­ра. Ну а теперь самое время вспомнить размеры дан­ных целей. Это была «вер­хняя ферма» из 17 резервуаров диаметром 50 м и ещё две «фермы» с 37 ём­костями поменьше, диа­метром 32-35 м. Плюс 9 танков с бензином диаметром по 11 м на острове Форд. Итого – если не считать совсем мелочь со смазкой – 63 цели, расположенные на расстояниях как минимум больше своего диаметра друг от друга, а бензиновые танки – ещё более разреженно.

Бомбардиры японских «Накадзима» B5N2, бомбивших с горизонтального по­лё­та американские линкоры в Пёрл-Харборе, добились выдающегося – без шуток – результата. В те три линкора, в которые они целились, попало аж 8 бомб из 49 сброшен­ных. Ещё 4 достались стоявшим вплотную соседним кораблям. А ведь речь шла о целях длиной в 185-220 м и шириной 30 м.

Чтобы прицельно накрыть гораздо более скромные по габаритам резервуары с топ­ливом им не хватило бы точности, а для эффективной «ковровой» об­ра­бот­ки «ферм» – уже количества. Даже в случае вооружения всех 80-90 «Кейтов» од­ной волны несколькими бомбами калибра 250-60 кг. Так что единственным ва­ри­антом были пикировщики – по одному на каждую ём­кость. Хотя это потре­бо­вало бы просто ювелирного распределения целей и запредельной координации действий.

Но даже если бы это удалось организовать – промахи и ошибки были бы неиз­бе­ж­ны. Так что после пикировщиков в лю­бом случае пришлось бы задей­ство­вать и все «горизонтальные» бомберы. Чтобы попытаться накрыть уцелевшие резервуары, разрушить насосные станции, трубопроводы и системы пожаро­ту­шения, плюс гарантированно поджечь разлившийся по ячейкам мазут. Словом, для сколь-нибудь эффективного уничтожения запасов топлива опять потре­бо­ва­лись бы, как минимум, все ударные машины одной из волн. А кстати, сколько там было этих запасов?

Страна-бензоколонка

Честер Нимиц говорил о 4,5 млн. баррелей – что в пересказе некоторых оте­чес­т­вен­ных авторов ненавязчиво увеличились до 4,5 млн. тонн – но тут адмирал не­много ошибался. Это была просто общая ёмкость всех резервуаров, включая старое подземное хранилище на 150 000 баррелей. Согласно же отчётам коман­дования Тихоокеанского флота и 14-го военно-морского округа на момент ата­ки японцев в наличии там имелось около 4 млн. баррелей нефтепродуктов.

Но и это, конечно, тоже очень много – 610 700 тонн в пересчёте на мазут и не­мно­гим меньше, чем вся тогдашняя добыча нефти в США. За один день. Это без учёта контролируемых американскими компаниями месторождений за пре­де­ла­ми страны. А чтобы добыть такое же количество в одном только ближайшем к Гавайям штате Калифорния – потребовалось бы меньше недели. Словом, нефти и нефтепродуктов в Штатах хватало, но как насчёт их доставки в Пёрл-Харбор?

Основу «наливного» флота ВМС США составляли тогда 12 новейших быстро­ход­ных танкеров типа «Симаррон», способных перевозить по 147 000 баррелей. А в первые же дни войны мобилизовали ещё и три танкера типа «Кеннебек» вме­с­ти­­мостью по 130 000 баррелей, тоже построенных по военным специ­фи­ка­ци­ям. Только эти 15 судов теоретически могли за один рейс – ме­нее чем за шесть су­ток – доставить из Сан-Диего сразу 2,15 млн. баррелей топлива. А вторым рей­сом – то есть ещё через пару недель – уже и перекрыть всё, потерянное в Пёрл-Харборе.

Но это теоретически – в реальности всё было бы, конечно, гораздо менее бла­го­стно. Во-первых, далеко не все из этих судов находились в тот момент на Тихом океане. А из тех, что находились, – не все были именно на западном побережье США. Во-вторых, потребовалось бы дополнительное время как на их сбор, так и на организацию конвоев. В-третьих, после первого рейса часть из них осталась бы работать по прямому назначению – эскадренными танкерами при соеди­не­ниях.

С другой стороны, у ВМС США имелись ещё и танкеры старых типов. Не говоря уж о возможности фрахта или моби­ли­зации коммерческих. Пусть они имели меньшую вместимость, а по скорости уступали новым в полтора раза, – зато их было много. Так что через 12-14 суток в Пёрл-Харбор мог прибыть «второй эше­лон» уже из этих старых танкеров. Часть которых не так жалко было оставить там в качестве временных плавхранилищ топлива в дополнение к уцелевшему подземному.

«Кровь войны»

Причём задача ведь состояла вовсе не в том, чтобы немедленно возместить весь потерянный мазут и солярку, а в том, чтобы обеспечить топливом оперативную деятельность кораблей и подлодок, базировавшихся на Пёрл-Харбор. А это не­мно­го дру­гие объёмы. Например, боевая «заправка» авианосцев и старых лин­ко­ров составляла порядка 26 000 баррелей на корабль. Крейсерам и эсминцам тре­бовалось в среднем по 11 000 и 3900 баррелей соответственно.

Итого для полной заправки «с нуля» всех имевшихся тогда в Пёрл-Харборе ко­раб­лей «первой линии» плюс пары находив­шихся рядом авианосцев нужно бы­ло порядка 450 000 баррелей мазута, то есть три танкера типа «Симаррон». С учётом всей «мелочи», а также переброски с материка остальных кораблей Ти­хо­океанского флота цифра вырастала до около 600 000 бар­релей. Много, но тоже вполне «подъёмно» для имевшихся танкеров.

Словом, потеря запасов топлива в Пёрл-Харборе стала бы, конечно, очень серь­ёз­ной проблемой, но проблемой решаемой. И ни о какой длительной потере бо­е­способности Тихоокеанского флота США речь не шла от слова совсем. Макси­мум через пару недель он был бы готов – по топливу – плыть хоть на Маршал­ло­вы острова, хоть на Филиппины. Сама подготовка к бое­вому походу, включая переброску кораблей с западного побережья, заняла бы примерно столько же.

А в это время в Пёрл-Харборе лихорадочно латали бы наименее пострадавшие резервуары, плюс форсировали бы веду­щееся с конца 1940 года строительство подземного нефтехранилища из двух десятков ёмкостей по 300 000 баррелей каждая. В условиях отсутствия острой необходимости его начали вводить в строй лишь осенью 1942 года, но при изменении приоритетов и ставке на поэ­тапный ввод – было вполне реально получить первые резервуары гораздо рань­ше. Так что ни о каком «выдав­ливании» Тихоокеанского флота с Гавайев в пер­с­пек­тиве – речь тоже не шла.

Цели и средства

Итак, мы выяснили, что, плюнув на высокие потери из-за неподавленной ПВО и за­дей­ствовав все ударные самолёты только по инфраструктуре, японцы дей­с­т­ви­тельно могли уничтожить бóльшую часть запасов топлива и серьёзно осла­би­ть судо­ре­монтные возможности базы. Что возвращает нас к вопросу: почему они даже не планировали это делать? И тут придётся вспомнить для чего вооб­ще проводился рейд на Пёрл-Харбор.

Благодаря оглушительному пропагандистскому эффекту данной операции, мно­гие воспринимают её как главную и реша­ющую на начальном этапе япон­с­кого «блицкрига». Но на самом деле главные события, в которых были задей­ст­во­ваны более 400 000 человек от японской армии и основные силы их флота, раз­ворачивались за тысячи миль оттуда. И целью развязанной Японией войны был вовсе не флаг с восходящим солнцем над Вашингтоном, а захват нефти Гол­ландской Ост-Индии и пере­ре­зание последнего канала внешнего снабжения китай­ской армии через Бирму.

При этом даже вторжения в британскую Малайю и на американские Филип­пи­ны были лишь вспомогательными опера­циями, которые должны были обеспе­чить фланги основных, и никакого Пёрл-Харбора в исходных планах японского генштаба не наблюдалось. Идея этой ещё одной обеспечивающей операции при­надлежала лично главкому Объединённого флота ВМС Японии адмиралу Исороку Ямамото и была навязана им начальству незадолго до начала боевых действий.

Единственной задачей рейда на Пёрл-Харбор было сделать так, чтобы Тихо­оке­ан­ский флот США – в первую очередь его линейные силы – не путались под но­га­ми всё то время, что понадобится Японии на завоевание её колониальной им­перии. То есть как минимум полгода. И решить эту непростую задачу требова­лось при помощи достаточно ограниченных средств, кото­рые генштаб с боль­шим скрипом выделил. Ослабив соединения, предназначенные для основного театра военных действий.

Поскольку японская морская авиация – включая палубную – уже четыре года ак­­тивно воевала в Китае, соответствующие специалисты в штабе Объединён­но­го флота уже на практике знали реальную эффективность лёгких бомбар­ди­ров­щи­ков по наземным целям. А ещё они хорошо представляли масштабы добычи нефти в США и возможности их танкерного флота. Так что планировавшие опе­ра­цию не хуже нас понимали, что авиаудары по инфраструктуре Пёрл-Харбора создадут проблемы Тихоокеанскому флоту США максимум на несколько недель.

В то время как даже повреждённые корабли ремонтируются месяцами, а замена уничтоженным строится вообще годами. Так что японцы логично выбрали еди­н­ственный вариант, который можно было реализовать имевшимися силами, – выбить корабли. В результате рейд на Пёрл-Харбор полностью выполнил пос­тав­ленную перед ним задачу: Тихоокеанский флот США не смог помешать основным японским операциям, а его линкоры впервые смогли выйти в море как-раз спустя полгода, в на­ча­ле июня 1942-го, да и то больше для поднятия соб­ственного боевого духа.

Хотя одну связанную с Пёрл-Харбором «роковую ошибку» японцы всё же допус­ти­ли. Но случилась это ещё 20 октября 1941 года, когда генштаб ВМС Японии во­обще дал согласие на эту операцию.