«Плетёнка Тача», Часть IV

В ночь с 7 на 8 марта 1942 г. 4-й японский флот приступил, наконец, к ре­а­ли­за­ции отложенной из-за рейда «Лексингтона» последней из за­пла­ни­ро­ван­ных оп­е­ра­ций первого этапа войны. Операция носила кодовое название «SR» и имела целью за­х­ват плацдармов на северо-восточном побережье принадлежавшей Ав­стралии во­с­точ­ной части острова Новая Гвинея.

К утру подразделения «специальных де­са­н­т­ных сил флота» (японской морской пехоты) захватили город Лаэ с на­хо­дя­щи­м­ся там аэродромом, а также близле­жа­щий посёлок Саламауа с име­в­шей­ся там гаванью, после чего началась высад­ка пехотных и инженерно-стро­и­тель­ных под­ра­з­де­ле­ний, которые должны были вернуть в строй взлётно-посадочную полосу, подорванную отступившим в джу­н­гли австралийским гарнизоном.

За два дня до этого к находящемуся в районе о. Новая Каледония 11-му опера­тивному соединению контр-адмирала Бра­у­на присоединилось пришедшее из Пёрл-Харбора 17-е оперативное соединение контр-адмирала Флетчера. Объе­ди­нённые си­лы двух соединений, состоявшие теперь из двух эскадренных ави­аносцев, «Лексингтона» и «Йорктауна», 8 тяжёлых кре­й­се­ров и 14 эсминцев, пла­нировалось использовать для второй попытки рейда на порт Рабаул, кото­рый должен был состояться 10 марта.

Однако уже вечером 7 марта австралийский патрульный самолёт обнаружил японское соединение, состоящее из тран­с­пор­тов, прикрытых крейсером и не­сколькими эсминцами, направляющееся из Рабаула в направлении Новой Гви­неи. Спустя несколько часов австралийский гарнизон г. Лаэ доложил о начале японской высадки, а воздушная разведка обнаружила, что гавань Рабаула прак­тически опустела. Таким образом, запланированный рейд потерял смысл.

Поэтому уже вечером 8 марта было принято решение нанести удар не по Раба­улу, а по японским силам в рай­оне высадки на Новой Гвинее. Поскольку север­ная часть Соломонова моря контролировалось японскими кораблями и ави­а­ци­ей, ата­ко­в­ать решили из залива Папуа Кораллового моря. Таким образом, удар наносился с неожиданного для противника направления, не со стороны моря, а со стороны суши. На рассвете 10 марта корабли двух американских оператив­ных соединений прибыли в за­пла­ни­ро­ван­ную точку взлёта в 45 милях [83 км] от юго-восточного побережья Новой Гвинеи, практически «напротив» своей цели, на­хо­ди­в­шей­ся на противоположном побережье.

В 07.04 авианосцы отвернули на ветер и начали подъём в воздух удар­ных групп, составивших в сумме 61 пикировщик SBD-2/3 «Донтлесс», 12 торпедоносцев TBD-1 «Девастейтор», во­о­ру­жён­ных бомбами, и ещё 13 – авиаторпедами. Их эскорт состоял из 10 «Уайлдкэтов» с «Йорктауна» и 8 из состава 3-й ис­т­ре­би­те­ль­ной эс­кад­ри­льи с «Лексингтона». Поскольку предполагалось наличие над це­лью вражеских истребителей, капитан 3-го ра­н­га Джон Тач собирался впервые испытать в боевых условиях придуманный им и отработанный его эскадрильей так­ти­че­с­кий приём, бу­ду­щую «плетёнку Тача», име­н­но поэтому эскорт с «Лекс­ин­гтона» и состоял из двух пар двухсамолётных звеньев.

По пути к цели не обошлось без приключений, вызванных лежащим в этой час­ти огромного острова хребтом Оуэн-Стэ­н­ли. Средняя высота покрытой джунг­ля­ми горной цепи составляла 2700 м (высшая точка 4072 м), однако близко к маршруту имелся «проход», где горы понижались до 2300 м. Всё это не предста­в­ляло никаких проблем для пикировщиков и ис­тре­би­те­лей, летевших к цели на высоте 4900 м, однако вооружённым торпедами «Девастейторам» уже не хвата­ло скороподъёмности, чтобы следовать быстро поднимающемуся рельефу, и в какой-то момент стало ясно, что они не смогут перемахнуть даже 2300 м.

Командира 2-й торпедоносной эскадрильи «Лексингтона» капитана 3-го ранга Джеймса Бретта выручил его опыт по­лё­тов на планере – заметив не прикрытое облачностью плато, он направил свою эскадрилью туда, понадеявшись на вос­ходящие воз­д­у­ш­ные потоки от прогретых солнцем джунглей внизу. Опыт его не подвёл, и перегруженные торпедоносцы смогли на­б­рать необходимую высоту и преодолеть горы.

Первыми в район целей прибыли восемь «Уайлдкэтов» Тача, чьей задачей было связать боем истребители противника. Однако, оглядев небо и аэродром, пило­ты с удивлением обнаружили полное отсутствие какой бы то ни было вражес­кой авиации. От­с­ту­пи­в­шие из Лаэ австралийцы весьма качественно вывели из строя взлётно-посадочную полосу, в результате к 10 марта япон­цы едва успели привести её в порядок, но ещё не успели перебросить туда истребительную эс­кадрилью, а обеспечить по­с­то­ян­ное прикрытие с воздуха из расположенного в 345 милях [640 км] Рабаула было проблематично.

Ввиду отсутствия воз­ду­ш­ных це­лей, американские истребители занялись назе­м­ными. Джон Тач разделил группу, отправив одну четвёрку к Лаэ, а сам с дру­гой направился к Саламауа. Целями истребителей стали позиции японских зе­ниток, что могли создать проблемы ударным са­мо­лё­там. Посредством лёгких 30-фн [13,6 кг] авиабомб и штурмовки из 12,7-мм пулемётов зенитный огонь с берега был по­дав­лен, после чего истребители Тача, поддержанные прибывши­ми 10 «Уайлдкэтами» с «Йорктауна» занялись по­да­в­ле­ни­ем ПВО на­хо­ди­в­шихся в заливе Хуон кораблей и судов.

Внезапно выяснилось, что японская авиация в районе высадки всё же имелась – гидроавиатранспорт «Киёкава-Мару» ус­пел запустить стоявший на катапульте лёгкий разведывательный гидроплан «Накадзима» E8N-1 «Дэйв», который сразу же рва­ну­л­ся в бой. Пилот маленького, но гордого биплана с тканевой обшивкой и вооружением из пары 7,7-мм пулемётов успел об­стре­лять отбившийся от стр­оя «Девастейтор» и увернуться от погнавшейся за ним пары «Донтлессов», после чего не при­ду­мал ни­че­го лучше, чем атаковать четвёрку «Уайлдкэтов», кошма­ри­вших в тот момент лёгкий крейсер «Юбари».

Командир 3-го ди­ви­зи­о­на 3-й истребительной капитан-лейтенант Ноэл Гейлер выполнял очередной штурмовой заход, когда перед ним воз­ник японский са­мо­лёт. Несколько секунд пилот пытался понять, не мерещится ли ему это чудо с поплавками, затем слегка при­под­нял нос и расстрелял маячивший перед ним биплан, после чего продолжил штурмовку крейсера.

Палубные самолёты уже начали строиться для возвращения на авианосцы, ко­гда на сцене появилась помощь от армии и со­ю­з­ни­ков в виде 8 тяжёлых бом­бар­дировщиков армии США «Боинг» B-17 «Летающая крепость», прилетевших с авиабазы в Та­у­н­с­ви­л­ле в северо-восточной Австралии (1400 км), а затем 8 сред­них бомбардировщиков Австралийских Королевских ВВС «Локхид» А-28/29 «Гу­дзон» из столицы австралийской Новой Гвинеи Порт-Морсби (300 км).

В тех же тепличных условиях, что и палубные ударники, они вывалили свой бо­е­комплект, после чего рейд можно было считать законченным. Потери ата­ку­ю­щих составили один сбитый «Донтлесс», плюс ещё 2 получивших повреждения пикировщика не стали рисковать, садясь на ави­а­нос­цы, а предпочли уйти на аэ­родром в Порт-Морсби. С потерями противника обстояло, как всегда, несколько сложней:

На счастье японцев к 10 марта практически весь личный состав и бóльшая часть предметов снабжения были уже вы­гру­же­ны с транспортов на берег, поэтому по­тери оказались гораздо ниже (130 человек убитыми и 245 ранеными), чем могли быть, слу­чись американский рейд хотя бы днём ранее. С большой долей вероят­ности можно предположить, что будь на месте аме­ри­кан­с­ких палубников их яп­о­нские коллеги в таких же количествах, то вряд ли в заливе Хуон на плаву оста­ло­сь бы вообще хоть что-ни­бу­дь.

Но для американской авиации начального периода Тихоокеанской войны и так­ой результат можно было счи­тать большим ус­пе­хом, особенно на фоне сокру­ши­тельных поражений на других фронтах. Напомню, что именно в те дни Им­пе­ра­тор­ский флот завершил разгром военно-морских сил ABDA, а японская армия заняла столицу голландской Ост-Индии Батавию, гла­в­ный порт острова Ява – Сурабая, а также столицу и главный порт Бирмы – Рангун.

Поскольку основная цель рейда – срыв японской высадки на северо-вос­точное побережье Новой Гвинеи – так и не была достигнута, Главком Тихоокеанского флота США адмирал Честер У. Нимиц считал его менее удачным, чем предыду­щ­ие удары по Маршалловым островам и островам Гилберта, а также острову Маркус и атоллу Уэйк. Однако его мнение не разделял президент США Фран­к­лин Д. Рузвельт, охарактеризовавший этот рейд в письме к премьер-министру Ве­ли­ко­бри­та­нии Уинстону С. Черчиллю как «лучшее, что нам удалось пока сде­лать». И как показали дальнейшие события, по­ли­тик, как ни странно, просчитал (или угадал) стратегические последствия куда лучше, чем военный.

Рейд на Лаэ и Саламауа (равно как и отменённый рейд на Рабаул) очень нагляд­но продемонстрировали японцам уя­з­ви­мость и важность юго-восточного сег­мен­та их «оборонительного периметра», благодаря чему командующему 4-м «южным» фло­том вице-ад­ми­ра­лу Сигэёси Иноуэ удалось убедить Генштаб Им­ператорского флота на втором этапе войны сосредоточить усилия прежде все­го на этом участке, что впоследствии привело к измотавшим Императорские флот и армию боям за Со­ло­мо­но­вы острова, Но­вую Гвинею и острова Бисмарка.

Другим важным последствием стал отказ японцев от авантюрных высадок без ави­а­ци­о­н­но­го при­к­ры­тия. Во многом, именно полученный у Новой Гвинеи урок помог вице-адмиралу Иноуэ выбить для прикрытия сле­ду­ю­щих десантных опе­раций – высадок в Порт-Морсби и на о. Тулаги – целых три авианосца. Один из которых, лёгкий «Сёхо», в ре­зу­ль­та­те был потоплен, а два других, эскадренные «Сёкаку» и «Дзу­йкаку», из-за повреждений и потерь в авиагруппах не смогли при­нять участие в сражении при Мидуэе, где их при­сут­с­т­вие мо­г­ло бы стать ре­шающим фактором.

Между тем, Америке срочно требовались победы и герои. Поэтому сразу же пос­ле поступления сведений о рейде на Лаэ и Са­ла­ма­нуа газеты в странах союзни­ков (включая советские) вышли с заголовками и текстами, не совсем соответст­вующими дей­с­т­ви­тель­нос­ти, а на пилотов-участников всех шести авианосных рейдов февраля-марта 1942 г. (а вскоре и рейда Дулиттла на Япо­н­с­кие острова) пролился дождь наград. Пилоты 3-й истребительной не стали здесь исключе­ни­ем, из 18-ти лётчиков, учас­т­во­вав­ших в боевых вылетах, награды получили 15:

Первое, что бросается здесь в глаза – более половины пилотов эскадрильи всё ещё составляли люди, после звания которых ука­за­на аббревиатура «USN». То есть, кадровые офицеры ВМС США. Уже к середине 1942 г. подобное стало невоз­можным – у подавляющего большинства пилотов к тому времени после звания следовала аббревиатура «USNR», где последняя буква оз­на­ча­ла «резервист». То есть чаще всего – человек со средним или незаконченным высшим образова­ни­ем, получивший первое офицерское звание после 7-месячной лётной школы.

Причины, по которым старший лейтенант Эдвард О'Хара был удостоен высшей награды страны, пояснений, думаю, не требуют (хотя сам О'Хара против этого активно возражал). Иначе обстоит с командиром 3-го дивизиона капитан-лей­тенантом Ноэлом Гейлером – если все остальные пилоты получили награды за бой 20-го февраля, то он был единственным, кто получил сразу два Военно-мо­р­ских креста, вто­рой отдельно за действия во время рейда на Лаэ-Саламануа, причём отнюдь не за сбитый им «Дэйв» (несчастный биплан в на­г­ра­д­ных доку­ментах даже не упоминается), а за грамотно организованную шту­р­мо­в­ку кора­блей противника.

Не получили на­г­рад ведомый О'Хары старший лейтенант Мэрион Дюфило, у ко­торого в самый неподходящий момент от­ка­за­ли пулемёты, а так­же оба сби­тых пилота. Что очень наглядно демонстрирует подход капитана 3-го ранга Та­ча, пи­сав­ше­го представления на сво­их подчинённых: награды только за результат. Если тебя сбили или ранили (особенно, если это слу­чи­лось в результате твоей собственной гру­бой оши­б­ки), или ты даже погиб, но не внёс при этом вклада в общее дело – это твои проблемы, ордена за это не положены. Подход спорный, но дающий представление о системе ценностей данного офицера.

26 марта 1942 г. «Лексингтон» вернулся в Пёрл-Харбор и встал в док для сроч­но­го переоборудования, с корабля пла­ни­ро­ва­лось демонтировать все четыре дву­х­орудийные башни 203-мм орудий главного калибра, усилив взамен его ПВО среднего и ближнего радиуса действия. К тому времени «родная» 2-я истреби­те­льная эскадрилья «Лексингтона» закончила пе­ре­по­д­го­тов­ку и должна была вернуться на своё законное место, а 3-я истребительная капитана 3-го ранга Та­ча опять оказалась «без­ло­ша­д­ной». А потому в отношении наиболее подготов­лен­ного и результативного на тот момент истребительного подразделения ВМС США на­ча­л­ся про­цесс, который в случае техники обычно называют «канниба­ли­зацией».

2-я истребительная за время нахождения в Пёрл-Харборе уже была частично раз­дёргана, кроме того её было решено уве­ли­чить до 21 машины (с одним рез­ер­вным пилотом), поэтому 12 апреля 1942 г. ей были переданы 12 пилотов и 56 человек те­х­ни­че­с­кого состава, а также все оставшиеся «Уайлдкэты» 3-й истре­би­тельной. Через три дня «Лексингтон» ушёл с ними в поход, из которого он уже не вернётся.

Заместитель Тача, капитан 3-го ранга Дональд Лавлейс ушёл на повышение – его назначили ко­ма­н­ди­ром формирующейся 10-й разведывательной эскадри­льи. Какое-то время обязанности заместителя исполнял Эдвард О'Ха­ра, но вско­ре он отбыл в Вашингтон получать свою Медаль Почёта, а затем участвовать в агитационных мероприятиях по стра­не. Ещё трёх пилотов забрали в качестве инструкторов, а взамен эскадрилья получила новенькие «Грумманы» следую­щей мо­де­ли F4F-4.

В результате сложилась странная ситуация: в подразделении имелся 21 истре­би­тель и 1 (один) пилот, он же ко­ма­н­дир эскадрильи капитан 3-го ранга Джон Тач. Обещанное пополнение из 14 свежих выпускников лётной школы, из кото­рых пре­д­с­то­яло воссоздать эскадрилью практически с белого листа, всё не при­бывало, поэтому Тачу не оставалось ничего, кроме как лично облетать все полу­ченные машины.

Отдельной проблемой были сами новые самолёты. Как хорошо знал на личном опыте капитан 3-го ранга Джон Тач, важ­ней­шие лётно-технические характери­стики (скороподъёмность, приёмистость, минимальный радиус виража, а также боевая да­ль­н­ость) «Уайлдкэтов» один раз уже серьёзно просели после увеличе­ния веса машины из-за добавления бронеспинки и пе­ре­д­них бронещитков, а также протектированных баков. Он также успел познакомиться с прототипом XF4F-4, от­ли­ча­в­шим­ся от привычной «тройки» пока только наличием склады­вающихся по хитрой «Груммановской» схеме плоскостей. Причём на про­то­ти­пе узлы складывания были ещё и снабжены гидравлическим приводом.

Убедившись в том, насколько ухудши­ли ЛТХ ма­ши­ны дополнительные 136 кг веса (в результате чего взлётная масса машины увеличилась до 3515 кг), коман­дир 3-й ис­т­ре­би­тель­ной стал одним из тех, кто настойчиво рекомендовал убра­ть для сокращения веса механизацию складывания плоскостей и на­с­та­и­вал на предельной взлётной массе истребителя не более 3400 кг при двигателе имею­щей­ся мощности. Их усилия не пропали даром, и на серийных F4F-4 плоскости складывались уже вручную, однако взамен родная про­мы­ш­лен­ность подкинула американским пилотам-истребителям другую... назовём это проблемой, чтобы не употреблять слова «по­д­ля­н­ка».

С самого начала производства «Уайлдкэты» по­с­та­в­ля­лись Великобритании, где получили название «Мартлет Mk I». Строго говоря, на вооружение Королевских ВВС они поступили да­же раньше, чем в ВМС или морскую пехоту США. По­с­ко­ль­ку в начале войны британцы применяли эти истребители прежде все­го для задач ПВО (с береговых аэродромов или эс­к­о­р­т­ных авианосцев), то в процессе заказа второй партии из 100 самолётов они захотели привести их в соответ­ст­вие со своей ко­н­це­п­ци­ей машин этого класса: «как можно больше стволов!!!» (тут можно вспомнить во­о­ру­же­ние «Харрикейнов» и «Спитфайров»).

Компания «Грумман» пошла навстречу их пожеланиям, и следующая экспорт­ная модель «Мартлет Mk II» кроме скла­ды­ва­ю­щих­ся плоскостей получила ещё и увеличенное с 4 до 6 пулемётов калибра 12,7-мм вооружение. А затем, да­бы два раза не вставать, то есть не делать два раз­ных типа плоскостей (одни союзни­кам, другие «для себя»), данная экспортная модель была фак­ти­чес­ки навязана Уп­ра­в­ле­нию аэро­на­в­ти­ки Ми­ни­с­те­р­ства ВМС США как F4F-4.

Главным аргументом стало то, что британцы, ведущие войну аж с 1939 г., всяко лучше разбираются в том, ка­ким дол­жен быть морской истребитель. Мнением американских пилотов, ожидавших, что они получат обещанный «F4F-3, но со складывающимися плоскостями» никто поинтересоваться не удосужился, по­э­то­му не­у­ди­ви­тель­но, что те отреагировали на подобное «сокращение издержек производства» (за их счёт) резко отрицательно.

Само по себе увеличение веса секундного залпа – вещь хорошая, хотя тот же Джон Тач не уставал повторять, что «если парень не в состоянии попасть из че­ты­рёх стволов, то ему хоть восемь поставь...» Однако в случае F4F-4 увеличение количества стволов из-за весовых и компоновочных проблем привело к замет­ному уменьшению общего боекомплекта (с 1800 до 1440 па­т­ро­нов), в результа­те боекомплект на ствол уменьшился с 450 патронов (34 сек. огня) до 240 пат­ро­нов (18 сек.).

И если в случае истребителя ПВО, работающего недалеко от своего аэродрома или эскортного авианосца, как использовали их британцы, это не являлось про­блемой – он в любой момент мог сесть и перезарядиться – то для палубных ист­ребителей, прикрывавших уда­р­ные самолёты в сотне с лишним миль от своей полё­тной палубы, это означало серьёзное падение боевых возможностей.

Не менее серьёзной проблемой стало увеличение взлётной массы до 3617 кг, то есть уже на 217 кг больше «приемлемого ма­к­си­му­ма», определённого пилотами. В результате если максимальная скорость по сравнению с F4F-3 просела не­зна­чи­те­ль­но, то практическая скороподъёмность на высотах до 5000 м упала с 746 м/мин до 457 м/мин, а на бóльших высотах падение было ещё более радикаль­ным. Опробовавшие первыми новую машину пилоты 6-й истребительной эска­дрильи с «Эн­те­р­прайза» не скупились на эпитеты, сравнивая её манёвренность и динамические характеристики то с утюгом, то с устаревшим TBD-1 «Де­ва­с­те­й­тор», причём с по­д­ве­шен­ной торпедой.

Но и это было ещё не всё. Ещё хуже обстояло с практическим боевым радиусом. С полным боекомплектом и полными баками он упал до всего 105 миль [194,5 км] – из расчёта 20 мин. прогрева двигателя, взлёта на максимальных оборотах, набора высоты 5000 м и полёта в оба ко­н­ца на 60% мощности, плюс 20 мин. боя на полной «боевой» мощности. Словом, единственным достоинством новой мо­де­ли «Уай­л­д­кэ­та» стала возможность в полтора раза – с 18 до 27 машин – увели­чить истребительные эскадрильи аме­ри­ка­н­ских авианосцев.

Ответом на возмущение пилотов стало совершенно выдающееся письмо за по­д­­писью начальника Управления по аэро­нав­тике министерства ВМС США контр-адмирала Джона Г. Тауэрса от 4 февраля 1942 г. В нём, в частности, го­ворилось:

Данный самолёт снабжён шестью пулемётами. Это сделано из необ­хо­ди­мо­сти обеспе­чения стандартизации плоскостей американских F4F-4 и бри­тан­с­ких «Мартлетов». Два допол­ни­тельных пулемёта представляют собой альтернативный вариант боевой нагрузки, используемый либо при умень­шен­ном количестве горючего, либо в режиме перегруза в случае особых обс­то­я­тель­ств. Британские «Мартлет II» снабжены двигателем «Райт» R-1820-40 с одноступенчатым нагнетателем и поэтому имеющим меньшую массу. Это позволяет им использовать шесть пулемётов в качестве стан­дар­тной боевой нагрузки.

А далее тупым американским пилотам объясняли, как правильно эксплу­атиро­вать этот шедевр авиастроения. В «стан­дар­т­ных условиях» следовало делать «не так уж и много»:

1. Заливать в баки всего 110 гал. (415 л) бензина вместо полных 144 гал. (545 л)
2. Вообще не заряжать «альтернативные» пулемёты, а просто таскать эти две железки по 30 кг каждая
3. Ещё сильней уменьшить боекомплект оставшихся: с 240 до 200 патронов
4. В результате вес машины уменьшается до уровня F4F-3 – и всё прекрасно!

А на такие мелочи, как уменьшение боекомплекта более чем вдвое и дальности более чем на треть, не стóит обращать вни­ма­ния. Главное – компания «Грум­ман» слегка сократит свои производственные издержки. Относятся ли к «стан­дарт­ным ус­ло­виям» такие уникальные для военного времени события, как бо­е­вые вылеты, или это «особые обстоятельства» – в послании не уточнялось.

Продолжение следует…

Вдохновить автора на новые свершения можно здесь.