Мидуэй и свобода прессы. Часть I

Глава 1. Утечка информации

Информационная бомба

В 02.55, 5 июня 1942 г. японские соединения, участвовавшие в Ми­дуэйской опе­рации, получили «оперативный приказ №161», начинавшийся со слов «Оккупа­ция Мидуэя отменяется». По большому счёту, переломное сраже­ние Тихоокеан­ской войны было завершено. К вечеру того же дня отход японцев – равно как и уровень их потерь – стали очевидны и американскому командованию.

6 июня штаб Тихоокеанского флота США опубликовал «коммюнике №3» о «вы­дающейся победе при Мидуэе», а на следующий день в Вашингтоне была назна­чена пресс-конференция Главкома ВМС США адмирала Э. Кинга, посвящённая этому событию. Однако для многих, кто имел самое прямое отношение к этой победе, празднование оной оказалось безнадёжно испорчено.

Утром 7 июня 1942 г. на первой странице одной из ведущих американских газет «Чикаго трибьюн», сразу после официальных материалов, сообщающих о побе­де при Мидуэе, была опубликована небольшая статья под названием «У флота были сведения о плане морского удара джапов». Та же статья, но с другими за­го­ловками появилась ещё в двух крупных изданиях, «Нью-Йорк Дэйли Ньюс» и «Вашингтон Таймс-Геральд».

Все три газеты принадлежали издательской семье Медилл-Маккормик-Паттер­сон. В тот же день этот материал был перепечатан ещё рядом газет. Большин­с­тво читателей, скорей всего, отнеслись к этой статье примерно так же, как мы сейчас относимся к творчеству разного рода «военных обозревателей» и прочих «диванных аналитиков», но вот на тех, очень немногих, кто знал действитель­ное положение вещей, она произвела эффект разорвавшейся бомбы.

Утечка информации

Даже командиры большинства американских кораблей, непосредственно при­нимавших участие в сражении при Мидуэе, знали о силах и намерениях проти­в­ника лишь то, что было доведено до них «Оперативным планом №29-42» Глав­кома Тихоокеанского флота США от 27 мая 1942 г. «в части, их касающейся»:

Ожидается, что противник предпримет попытку захвата Мидуэя. Пред­по­лагается, что для этих целей противником будут задействованы примерно следующие силы: 2-4 быстроходных линкора; 4-5 авианосцев; 8-9 крейсеров; 16-24 эсминцев; 8-10 подлодок; а также десантные силы при поддержке гид­ро­авиатранспортов. [...] Специальное приложение с полными разведданными прилагается лишь командирам оперативных соединений.

Этот план, имевший гриф «совершенно секретно», существовал в 86-ти эк­зем­п­лярах, из которых только 63 вышли за пределы штаба Тихоокеанского флота США. При этом в статье, опубликованной в «Чикаго трибьюн», было упомянуто, что японские силы, атаковавшие Мидуэй, состояли из «Ударного соединения», «Соединения вторжения» и «Соединения прикрытия». Кроме того, для каждого соединения приводился его детальный состав, причём не только классы и коли­чество кораблей, но и их типы. Иными словами, автор статьи знал гораздо боль­ше, чем подавляющее большинство офицеров, ознакомленных с совершенно се­кретным «Оперативным планом № 29-42».

Никаким гениальным аналитическим озарением на основе открытых источ­ни­ков объяснить это было невозможно – факты однозначно указывали на наличие утечки информации. Причём информации, теоретически доступной лишь девя­ти штабам высокого уровня – Генштабу ВМС США, штабу ТФ США, плюс штабам семи оперативных соединений, которым предназначались те самые «Приложе­ния „B”», упомянутые во фрагменте документа выше. Только в этих сверхсек­ре­тных приложениях и содержалась приведённая в статье информация.

Наличие утечки информации к тем, кому не положено её знать – даже если это «свои» – является, мягко говоря, крайне неприятной новостью для любой струк­туры. Однако в данном случае всё было гораздо хуже – сама по себе эта волна в прессе, даже попади она на глаза гипотетическому японскому агенту, вряд ли впечатлила его больше, чем среднего американского читателя. Тем более, что в статье не содержалось никаких упоминаний и даже намёков на источник «име­в­шихся у нашего флота сведений».

Но будучи переправленной, например, в составе некого обзора, тем немногим в Генштабе Иператорского флота или штабе Объединённого флота, кто знал реа­ль­ный состав и названия соединений и понимал, что обычными, тактическими разведывательными средствами часть опубликованных данных не могла быть добыта в принципе – эта статья сказала бы слишком много. Как минимум то, что американцы действительно знали заранее. А уж сложить два и два и вы­чис­лить источник уже своей утечки – расшифрованные радиоперехваты – труда бы не составило. Иными словами, для флота США речь шла, ни больше ни меньше, о возможной полной потере крайне важного, если не главного, источника стра­те­гической разведывательной информации.

Цена вопроса

Вряд ли будет преувеличением сказать, что наши союзники по антигитлеров­с­кой коалиции выстояли в начальный период Второй Мировой во многом благо­даря своим прорывам в области криптоанализа. То есть, в области взлома вра­же­ских шифров. В Великобритании таким прорывом стал осуществлённый при помощи польских патриотов и поддержанный интеллектом лучших британских математиков взлом германской электромеханической шифромашины, знаме­ни­той «Энигмы».

В США им стал взлом тоже электромеханической японской «шифромашины ти­па B» (Ангоки B-ката), более известной под американским кодовым названием «Пурпур» (Purple), использовавшейся японским МИД, и, что гораздо важней, «Во­енно-морской кодовой книги D» (Кайгун ангосё D), названной амери­кан­ца­ми сначала просто «пятизначной», затем получившей рабочее обозначение «JN-25» (т.е. «25-й японский военно-морской шифр»).

Для британцев перехваты «Энигмы» стали на том этапе прежде всего возмож­но­стью попытаться снизить потери от «волчьих стай» немецких подлодок в Ат­лантике. В случае США их успехи в радиоперехвате и криптоанализе не помогли предотвратить Пёрл-Харбор, Кларк-Филд и прочие многочисленные поражения начального периода войны. Однако к весне 1942 г. очередная версия шифра JN-25 была более или менее взломана, и радиоразведка ВМС США начала пос­тав­лять своему командованию крайне важную и своевременную информацию.

Именно благодаря ей удалось сорвать японское вторжение на южное побережье Новой Гвинеи и свести к некоторому подобию «ничьей» первое в истории сра­же­ние авианосцев в Коралловом море 3-8 мая 1942 г. А затем, восполь­зо­вав­ши­сь недостат­ка­ми переусложнённого японского плана, слишком сильно увязан­но­го со внезап­ностью удара, устроить «засаду» в районе Мидуэя. Иными слова­ми, важность данных, полученных радиоразведкой, трудно было переоценить.

Поэтому неудивительно, что для защиты этих данных наши союзники даже вве­ли специальные уровни секретности. В Великобритании этот верхний уровень получил название «Ультра» (Ultra), в США данные радиоперехвата проходили та­­кже под особым уровнем секретности «Магия» (Magic). Количество вы­сших до­лжностных лиц, допущенных к данным с грифом «Ultra/Magic» в их полном объёме, в обеих странах можно было посчитать по пальцам. И вдруг этот источ­ник бесценных данных был поставлен под прямую угрозу.

Противодействие

Как-то официально опровергать или даже просто комментировать взрывоопас­ную статью в «Чикаго трибьюн» было нерационально – это наоборот привлекло бы к ней ненужное внимание. В Министерстве ВМС США нашлись умные голо­вы, с некоторым запозданием предложившие и подготовившие другое, неско­ль­ко ортогональное решение. 12 июня 1942 г. министерство опубликовало про­странное и подробное «Коммюнике №88», начинавшееся со слов:

Сражение при Мидуэе сделало возможным опубликовать информацию, каса­ю­щу­юся сражения в Коралловом море. Задержка с публикацией этих данных была вызвана требованиями секретности, которая стала для нашего фло­та фундаментом в построении победы при Мидуэе.

Далее шло максимально подробное – с учётом военного времени – изложение событий, включая описание обстоятельств потери более месяца назад танкера «Неошо», эсминца «Симс» и авианосца «Лексингтон», а также приведены уточ­нённые данные по японским потерям. При этом ненавязчиво проводилась мы­сль, что информация как о подготовке японского вторжения, так и отслежи­ва­ние направлений японских ударов были получены исключительно средствами авиационной разведки. Так же старательно повторялось неправильное имя по­топленного японского лёгкого авианосца – «Рюкаку», хотя американская радио­разведка к тому времени уже выяснила свою ошибку и знала, что на самом деле этот корабль назывался «Сёхо».

Одним выстрелом «убивалось» сразу четыре зайца. Во-первых, газетчикам была брошена кость в виде большого количества официальной информации, на раз­бор которой могли бы переключиться их «военные обозреватели». Во-вторых, внедрялась мысль, что основным источником разведданных являются не мифи­ческие источники во вражеских штабах, или, не дай бог, радиоперехваты, а ста­рая добрая тактическая разведка, в данном случае – авиационная. В-третьих, в преамбуле коммюнике содержался намёк, что получение информации о готовя­щемся японском ударе по Мидуэю было каким-то образом связано с событиями в Коралловом море.

Что косвенно подтверждало тезис «знали заранее», при этом задавая ложное направление в предположениях об источнике данного знания. Ну и, наконец, в-четвёртых, сознательно приведённые неточные данные – как по японским по­терям, так и по названию авианосца – демонстрировали японцам, что против­ник далеко не всеведущ. И если вероятность того, что какие-то газетные статьи останутся незамеченными, была достаточно велика, то в том, что специалисты из разведуправления Императорского флота в обязательном порядке изучат официальное коммюнике Министерства ВМС США – не сомневался никто.

Противодействие шло и по другим направлениям. Редакторам и издателям «Чи­каго трибьюн», «Нью-Йорк Дэйли Ньюс» и «Вашингтон Таймс-Геральд» было на­с­тоятельно рекомендовано не развивать далее эту тему, однако это больше походило на новый замок на воротах конюшни, из которой уже украли лоша­дей. Кроме того, что этот материал был сразу же перепечатан другими газе­та­ми, к его распространению подключились и другие средства массовой инфор­ма­ции. Сверхпопулярный американский радиоведущий и колумнист Уолтер Уинчелл уже без обиняков говорил о том, что победа при Мидуэе стала возмож­на благодаря расшифровке вражеских радиоперехватов.

Не обошлось и без излишне говорливых «народных избранников», газеты и ра­дио цитировали слова некого «неназванного конгрессмена»: «Наш флот каким-то образом смог взломать секретные коды японцев». Словом, выпущенного из бутылки джинна уже невозможно было загнать обратно. Оставалось лишь наде­яться на традиционно короткую память как прессы, так и публики, что вскоре сами похоронят опасную тему среди прочего «информационного шума». Ну и на то, конечно, что всё это не привлечёт внимания японцев.

Это никак не отменяло ещё трёх задач:

1. Выяснить источник утечки
2. Принять меры по предотвращению подобных случаев в будущем
3. Максимально жёстко наказать виновных в данном инциденте

Но если первые две задачи были решены достаточно быстро, то с третьей возникли серьёзные проблемы.

Продолжение следует…

Сподвигнуть автора на новые свершения можно здесь