Лекция Минору Гэнда

Капитан 1-го ранга Императорского флота Японии
Генерал-лейтенант авиации Сил самообороны Японии

Дамы и господа! Для меня большая честь и привилегия иметь возможность вы­ступить в этом Военно-морском училище, колыбели ВМС номер один в мире.

Мы, бывшие морские офицеры Императорского флота Японии, с большим ува­жением относимся к ВМС США и очень благодарны за помощь и руководство, оказанные нашему новому послевоенному флоту, то есть Морским силам само­обороны. Большинство передовых людей Японии также испытывают чувство глубокой благодарности к вашим ВМС, особенно к Седьмому флоту, который со­храняет мир и безопасность в западной части Тихого океана.

Прежде всего, я хотел бы поговорить о том, как менялась тактическая концеп­ция Императорского флота Японии в течение примерно 20 лет до начала Тихо­океанской войны, что началась в декабре 1941 г., потому что из этого измене­ния концепции можно извлечь много уроков и есть о чём подумать.

Несомненно, японский флот имел традиционную концепцию так называемого «решающего сражения», а «Принципы морской войны» [имеется в виду знамени­тая книга британского вице-адмирала Ф. Х. Коломба], которые считались своего рода нашей тактической библией, учили нас, что война на море всегда должна сводиться к «решающему сражению».

Хороший воплощенный пример этой концепции показал адмирал Того, символ японского флота. Считается, что идея «обязательно сражаться при встрече с вра­гом» вытекает из этой концепции «решающего сражения». Однако в тот год, когда я поступил в Военно-морское училище, произошли некоторые события, которые породили трещину в этой идее.

В результате Вашингтонской конференции 1921 г. и Лондонской конференции 1930 г. соотношение количества линкоров и других кораблей «основных клас­с­ов» Японии к США и Великобритании составило 60%. С этого момента наш флот изменил свою стратегическую политику. То есть, с концепции «решающего сра­жения», в условиях 40% преимущества противника было решено перейти к кон­цепции «активной обороны».

Это означает, что, будучи стратегически оборонительными, тактически мы за­нимали наступательную позицию. С другой стороны, прилагались все усилия для качественного улучшения нашего духовного и материального военного по­тенциала. Политика, однако, основывалась на идее, что линкоры по-прежнему являются главной силой, а все остальные силы – лишь вспомогательными, дополняющими уступающее число линкоров, которые, как считалось, должны сыграть главную роль в решающей битве.

Силы подводных лодок, эсминцев, самолетов и т.д. должны быть использованы до начала действий обеих главных сил, чтобы они могли нанести такой ущерб главным силам противника, который позволит добиться почти паритета между «главными силами» флотов. Затем должна произойти решающая битва. Это то, что было названо «операцией по уменьшению».

Соответственно, особенностями этой стратегии были внезапные атаки под­вод­ных лодок, ночные атаки эсминцев, воздушные атаки и т.д. Для этого самолеты японских авианосцев были в основном торпедоносцами и пикирующими бом­бардировщиками, а истребителей было совсем немного. Но с ростом воздушной мощи подняла голову мысль, что без овладения господством в воздухе нет по­беды. Это породило тактику «уничтожать вражеские авианосцы первыми».

Примерно с 1935 г. наша морская авиация обучалась этой тактике, но идея о том, что линкоры остаются главной силой, изменилась в меньшей степени. Бы­ли опробованы различные тщательно разработанные планы, но в ходе военных игр и учений флота было доказано, что если операция проводилась при схожем составе сил, то победа обычно доставалась силам, превосходящим численно.

В военных играх и учениях флота обе стороны состояли из японских морских офицеров с одинаковыми тактическими идеями. Поэтому, даже если одна из сторон объявлялась американской, было ясно, что никаких нововведений быть не может. Результаты учений, ежегодно проводимых Объединенным флотом, и бесчисленных военных игр, проводимых в Военно-морском колледже, показа­ли, что в большинстве случаев шансы были против японской стороны.

Чтобы преодолеть эти неблагоприятные результаты, японский флот стремился к улучшению тактики использования различных сил и совершенствованию техники и навыков стрельбы, торпедной атаки, бомбометания и т.д. Поэтому основная подготовка проводилась в форме так называемого «боя флота против флота», опять же основанного на идее, что победа должна быть быстро одер­жа­на путем решающего сражения между главными силами.

Было проведено достаточно исследований по формированию флота, его раз­ве­ртыванию и методам атаки, и, казалось, были получены значительные резуль­таты. Но подготовка к наступательным и оборонительным операциям на ТВД, а также к защите морских коммуникаций рассматривалась как второстепенная задача. Это впоследствии принесло много проблем нашему флоту, когда во вре­мя Тихоокеанской войны ход событий повернулся против нас.

Поэтому появилась новая теория – одержать победу в морской войне не за счёт аналогичного противнику по вооружению состава сил, а за счёт применения сил другого типа. Это была теория, согласно которой авиация должна стать гла­в­ной силой флота, а линкоры должны быть вообще упразднены.

В 1936 г. такую теорию почти одновременно отстаивали некоторые летчики, прикомандированные к Объединенному флоту, а главное, капитан 1-го ранга Такидзиро Ониси, который в то время был заместителем командира военно-морской авиабазы в Йокосуке, которая считалась своего рода ядром военно-морской авиации и отвечала за исследования военно-воздушной стратегии и тактики, эксперименты по созданию нового воздушного оружия и вооружения, а также за руководства по подготовке лётчиков. Впоследствии Ониcи стал вице-адмиралом и заместителем начальника генштаба ВМС.

И плюс я сам – тогда я был учился в Военно-морском колледже. Предложение летчиков флота и капитана Ониси было всего лишь теорией о том, что воздуш­ная мощь является главной силой, но то, что предложил я, было следующим: «Основные силы флота должны состоять из авианосцев, наземных авиацион­ных частей и подводных сил. Корабли и суда до крейсеров, должны быть сохра­нены в качестве вспомогательных сил, но линкоры должны быть упразднены.»

У этой идеи было две причины. Первая причина заключалась в следующем: с совершенствованием мастерства в торпедных атаках и бомбардировках на ежегодных военно-морских учениях было доказано, что линейные силы могут быть легко уничтожены одними самолетами, и что силы ПВО флота не могут адекватно противостоять воздушной атаке. Соответственно, если бы мы имели соответствующее воздушное командование, то даже без общего превосходства в воздухе мы смогли бы уничтожить главные силы противника силами одной лишь авиации.

Вторая причина заключалась в следующем: Если бы наши силы, участвующие в сражении с вражескими линкорами, состояли бы только из самолетов и подвод­ных лодок, то какие цели могли бы быть достойными для орудий большого ка­либра, таких как 14-дюймовые и 16-дюймовые пушки, основное вооружение линкоров? Линкоры стали бы бесполезными железками, существующими толь­ко для того, чтобы обеспечить врага хорошими целями.

Это предложение подверглось самой серьезной критике в Военном колледже. Основная суть их позиции заключалась в следующем: воздушная операция в значительной степени зависит от погоды. Результаты учений показали, что как наши, так и вражеские воздушные силы были бы в конечном итоге ослаблены в воздушных боях на начальном этапе войны, и поэтому окончательная победа в морской войне всё равно решалась бы боем линкоров против линкоров.

Мое позиция заключалось в следующем: хотя я признавал, что на воздушные операции в значительной степени влияет погода, при такой погоде, которая не позволяет проводить воздушные операции, надводные корабли также являются просто плавучими железками и не могут вести эффективные действия.

Пока сохраняется превосходство в воздухе, у нас есть свобода выбора – вступать в бой или уклоняться от него. Так называемое «взаимное уничтожение» приме­нимо к любому типу оружия, а не только к самолетам. Если теория «взаимного уничтожения» верна, то нам лучше наращивать дополнительные самолеты на замену тем, что, как предполагается, будут потеряны в бою в стиле «взаимного уничтожения» – даже за счет уменьшения количества надводных кораблей.

Такова была моя оппозиционная теория. Эта идея, однако, не была принята мозгами военно-морского департамента, но мои аргументы побудили создать «Исследовательский комитет по эффективности авиации», и мы начали изучать эффективность воздушных атак, используя настоящие бомбы, торпеды с бое­го­ловками и т.д. Это был наш единственный результат. Данные этих экспери­мен­тов впоследствии дали нам весьма полезную информацию при планировании удара по Пёрл-Харбору.

В 1939-40 гг. Объединенный флот получил дополнительную учебно-трениро­воч­ную тему и часто проводил учения с этой целью. Это была отработка ско­ординированной атаки с использованием 80-100 самолетов, включая пикиру­ющие бомбардировщики, торпедоносцы, горизонтальные бомбардировщики и истребители воздушного прикрытия. Этот метод был основан на идее о необ­ходимости одновременной атаки большим количеством самолетов для полу­че­ния большего результата от воздушной атаки.

На флоте было принято считать, что авианосцы должны быть рассредоточены, поскольку авианосец весьма уязвим для атак противника, так что их концен­трация считалась очень опасной. Что крайне усложняло рандеву многих эс­кад­рилий самолётов, взлетавших с кораблей, отделённых друг от друга десятками, а то и сотнями миль.

Разумеется, координация по радио была невозможна из-за радиомолчания, и не было никаких других средств, кроме навигации по координатам. Это была действительно очень сложная схема, чтобы сделать рассредоточенную дислока­цию авианосцев совместимой с одновременной и скоординированной атакой большого количества палубных эскадрилий.

В октябре 1940 г. я вернулся в Японию из Великобритании и был назначен в штаб 1-й дивизии авианосцев. В тот момент эта схема стала одной из главных проблем, которые у меня возникли. В течении нескольких недель я размышлял, как решить эту проблему. И однажды, просматривая кинохронику, я увидел че­тыре американских авианосца, идущих кильватерной колонной. Это дало мне подсказку, и я пришел к идее концентрированного использования авианосцев. В 1941 г. этот метод был неоднократно опробован и получил практическое при­менение в таких операциях, как Перл-Харбор, Индийский океан, Мидуэй и др.

Согласно этому методу, естественно, ликвидировалась проблема рандеву палуб­ных эскадрилий, но одновременно увеличивалась вероятность того, что все ави­аносцы соединения могут одновременно подвергнутся атаке вражеской авиации. Однако, с другой стороны, мы в ответ могли сконцентрировать как истребители боевого охранения, так и зенитный огонь против атакующих са­мо­летов. То есть, при правильной организации операции существовала большая вероятность того, что мы сможем притянуть к себе врага и уничтожить его.

Принимая во внимание все вышесказанное, к середине 1941 г. 1-й Воздушный флот принял следующие два варианта тактического построения своих авиа­нос­цев:

1. В случае атаки наземных целей все авианосцы должны использоваться кон­центрированно, то есть держаться вместе в одном большом строю «коробкой».

2. В случае боя между нашими и вражескими авианосцами, два авианосца каж­дой дивизии авианосцев должны быть сосредоточены внутри периметра своих кораблей эскорта, но при этом сами дивизии должны быть рассредоточены и раз­вернуты так, чтобы охватить силы противника с флангов.

В Тихоокеанской войне, до Мидуэйской операции включительно, использовался лишь первый вариант. В ходе сражения при Мидуэе мы не смогли получить дос­таточно информации о местонахождении американского флота, поэтому у нас не было времени для перехода от первого варианта ко второму. Это одна из при­чин, почему мы проиграли это сражение. Второй вариант был использован в битве за южную часть Тихого океана и Марианские острова.

Мы приложили максимум усилий в совершенствовании мастерства, чтобы ком­пенсировать численное отставание нашего так называемого «60% флота». Во вре­мя напряженных тренировок одна за другой возникали новые идеи. Мне казалось, что палубная авиация добились отличных результатов. Мастерство, достигнутое перед самым началом войны пилотами и экипажами 1-й дивизии авианосцев, реализовавшей удар по Перл-Харбору, было следующим:

Бомбометание горизонтального полёта: Высота 3 000 метров; цель – линкор старого типа «Сэтцу»; скорость цели 16-18 узлов, свободное маневрирование; захват цели формацией из 5 самолетов – 50%; попадания – 10%.

Бомбометание с пикирования: цель – быстроходный линкор, свободное манев­рирование, манёвры уклонения; попадания – 40%.

Атака торпедоносцев: цель – быстроходный линкор, свободное маневриро­ва­ние, манёвры уклонения; попадания – днем более 80%, ночью 70%.

Что касается мастерства наших истребительных эскадрилий, то его нельзя по­казать цифрами, но мы были вполне уверены в их мастерстве, потому что среди них было много пилотов, имевших реальный боевой опыт в ходе Китайского инци­дента. И, кроме того, наш истребитель «Зеро» обладал превосходными возможностями. Особенно это было заметно в бою «истребитель против истре­бителя». Недостатки японских истребителей проявились лишь тогда, когда им пришлось сражаться с B-17. Это произошло из-за пренебрежения уроками, по­лученными в ходе воздушной войны в Европе. Например, мы не оценили важ­ность оборонительного бронирования самолетов.

Что касается боевого применения морских истребителей, то здесь следует особо отметить следующее. В свете уроков, извлеченных из Китайского инцидента, возникла новая тактическая идея, что ключевым моментом в воздушной войне является наилучшее использование истребителей дальнего действия, и отныне появилась заметная тенденция к тому, чтобы истребители, которые до сих пор использовались для обороны, стали использоваться для наступления.

На протяжении всей Тихоокеанской войны я извлек много уроков, и главные из них были следующими:

I. На войне не бывает чудес. Сунь-Цзы в своей знаменитой китайской книге по стратегии писал: «Цель и средства войны должны быть определены до начала войны.» Победа или поражение зависят от определения целей и средств. Если у правителя это есть – он победит. Если у него они неопределённы – шансов на победу мало. Если их нет вообще – этих шансов ещё меньше. Следовательно, та­ким образом, можно предсказать результат войны, даже не участвуя в ней. Это действительно так. Как я уже говорил выше, было четко известно, что ведущая роль в морской войне еще до начала войны перешла от кораблей к самолетам. Наш флот просто не решался это реализовать. Численные результаты, получен­ные в ходе военных игр или учений флота, показали, что результаты реального боя были почти равны результатам военных игр или учений флота. Моральные качества в войне являются существенным фактором, но их следует рассмат­ри­вать как так называемый «дополнительный» фактор. Идея компенсировать не­хватку материальных средств моральными качествами не должна приниматься воен­ными планировщиками.

2. При определении курса нации в определенных ситуациях следует также при­нимать во внимание отступление или изменение курса. Мы не должны ставить судьбу нации на игру случая. В воздушной или морской войне силы первой ли­нии должны руководствоваться принципом: «Обязательно вступать в бой при любой встрече с врагом». Идея так называемых «Операций постепенного ос­лаб­ления» породила мысль о том, что от неблагоприятного сражения нужно укло­няться до тех пор, пока две противоборствующие главные силы не вступят в бой друг с другом. Такое мышление очень часто становилось причиной того, что мы упускали важные шансы на победу. По моему мнению, не имеет значе­ния, выиграем мы каждое сражение или нет. Однако важно действовать в соот­ветствии с традиционным духом, согласно которому всякий раз, когда мы видим врага, мы должны атаковать его, не принимая во внимание силы обеих сторон. При определенных обстоятельствах мы иногда не можем выполнить приказ победить врага, но мы всегда можем выполнить приказ атаковать врага при любых обстоятельствах. Военные силы, которые строго придерживаются такого традиционного духа, всегда смогут внести свой вклад в безопасность и продвижение страны в долгом потоке истории.

3. Война не должна вестись долго. Она должна быть быстрой. Сунь-Цзы писал: «Затяжная война никогда не может принести пользу стране. Тот, кто не пони­ма­ет, насколько вредна война, не знает, как извлечь из нее пользу». Япония воева­ла в течении 14 лет, начиная с Маньчжурского инцидента 1931 г. и до 1945 г. Применение военной силы в течение длительного периода никогда не способ­с­твует поддержанию строгой военной дисциплины и сильных войск. Даже когда мы не можем не прибегнуть к оружию в соответствии с национальной полити­кой, сила должна быть использована как можно быстрее, как летящая стрела, толь­ко что выпущенная из мощного лука. Сунь-Цзы писал: «Оставайся непод­вижным, как большая гора, когда не надо двигаться, но лети, как молния, когда двигаться надо».

Большое спасибо.