Декабрь 1941: III. «Это хуже, чем Пёрл-Харбор!»

По мере того, как рассвет 7 декабря 1941 г. (в Во­с­точ­ном полушарии это бы­ло уже 8 де­кабря) продвигался на запад, япон­цы про­дол­жили заниматься тем, с чего и по­ло­жено начинать любой уважающий себя блиц­криг – уничто­жать вра­же­скую ави­ацию, причём желательно на земле. После Пёрл-Харбора их ави­а­у­да­­­ры обрушились на амери­кан­ские аэродромы на атолле Уэйк и филип­пин­ск­ом острове Минданао, а также британские в Гонконге и Сингапуре.

При этом основные силы американских ВВС Дальнего Востока на Филиппи­нах удара на рассвете избежали. На 8 декабря 1941 г. эти силы были достаточно вну­шительными и насчитывали 35 новейших стратегических четырёхмоторных бом­бар­ди­ров­щиков «Боинг» B-17 «Летающая крепость» и 107 истребителей «Кё­р­тис» P-40 «Уорхок» (более известные у нас под их «ленд-лизовским» названием «Киттихок»).

Остальные машины на тот момент считались уже устаревшими, и составляли 21 двухмоторный бомбардировщик «Мартин» B-10 и «Дуглас» B-18, 8 лёгких бом­бар­ди­ров­щиков «Норт Америкэн» А-27, а также 38 истребителей «Боинг» Р-26 и «Северски» Р-35. Плюс ещё более 50 раз­ве­ды­ва­тель­ных и учебных машин. Бóль­шая часть этих самолётов базировалась на аэродромы Ида-Филд и Кларк-Филд на главном острове архипелага Лусоне.

На рассвете 7 декабря 1941 г. в 7:48 по времени Гавайских островов, или в 2:18 уже 8 декабря по времени Филиппин, на Пёрл-Харбор упали первые японские бомбы. В 2:30 в штабе Азиатского флота ВМС США на Филиппинах приняли зна­ме­ни­тую радиограмму «Авиационная атака Пёрл-Харбора. Это не учения.», но не сообщили о ней в штаб Сил армии США на Дальнем Востоке (USAFFE), так как посчитали, что те получили эту информацию по своим каналам.

В результате начальник этого шта­ба, бригадный генерал Ричард Сазерленд уз­нал о начале войны из передачи обычной коммерческой радиостанции лишь час спу­стя, около 3:30. Он немедленно позвонил своему шефу, главно­коман­ду­ющему USAFFE генерал-лейтенанту Дугласу Мак­ар­туру и сообщил ему новость.

Большинство американских исследователей сходятся в том, что у генерала Мак­артура в этот момент случился нервный срыв и он впал в прострацию. Причём не так, как в известных сказочках про «сбежавшего из Кремля» И. В. Сталина, а по-нас­то­я­щему: в течении нескольких критически важных часов в подчинён­ные Макартуру войска не поступило вообще никаких приказов ко­ман­до­ва­ния.

И если по Азиатскому флоту США была объявлена боевая тревога, то военнослу­жа­щие армии США на Филиппинах по большей части узнали о начале войны лишь придя в обычное время на завтрак. При этом начальник штаба Макартура, ге­не­рал Сазерленд всё это время был занят прежде всего тем, что «оберегал» сво­его шефа от слишком рьяных и инициативных под­чи­нён­ных.

Одним из них был командующий ВВС Дальнего Востока генерал-майор Льюис Бреретон. Согласно предвоенному плану «Радуга 5» с началом боевых действий его дальние бомбардировщики должны были немедленно нанести удар по аэ­ро­дромам на принадлежавшем тогда Японии острове Формоза (нынешний Тай­вань), где была сконцентрирована вражеская авиация, спо­соб­ная достигнуть Фи­липпин. Поэтому около 5:00 генерал-майор прибыл в штаб Главкома, доло­жил начальнику штаба о готовности и запросил подтверждение действий согла­с­но плану. Однако бригадный генерал Сазерленд сказал, что Главком за­нят и приказал ждать дальнейших распоряжений.

Драгоценное время шло, приказов от Макартура не поступало. И это несмотря на то, что в 5:30 из Министерства обороны и генштаба армии США ему пришло уже официальное подтверждение состояния войны и приказ действовать согла­с­но плану «Ра­ду­га 5», а в 6:15 – сообщение о японском авиаударе уже совсем ря­дом, по аэродрому на втором по величине филиппинском острове Минданао. В 7:15 генерал-майор Бреретон не выдержал, опять прибыл в штаб и запросил встречи с Макартуром, что­бы лично убедить его отдать приказ об атаке япон­с­ких аэродромов. Сазерленд его к Главкому не пустил и опять приказал ждать дальнейших распоряжений.

Около 8:00 Бреретону дозвонились из главного штаба армейской авиации. В Ва­шингтоне к тому времени уже знали при­мер­ное число потерянных в Пёрл-Хар­бо­ре самолётов, поэтому главком авиации генерал-майор Генри Арнольд решил лично предупредить командующего ВВС Дальнего Востока, дабы тот ни в коем случае не допустил, чтобы его самолёты были за­с­тиг­нуты «с хвостами на зем­ле». Сразу после этого Бреретон позвонил Сазерленду, но начальника штаба не оказалась на месте.

Тогда Бреретон решил обезопасить хотя бы наиболее ценные машины. К 8:30 он поднял в воздух все «Летающие Крепости» и три эс­кад­рильи истребителей Р-40 c тем, чтобы они хотя бы не изображали мишени на аэродромах. В 8:50 Сазер­ле­нд на­ко­нец пе­ре­звонил Бреретону, но лишь затем, чтобы опять отказать, а так­же за­претить ему впредь звонить в штаб и отвлекать их своими глупостями от важ­ных дел. Между тем японцы всё не появлялись.

Объяснялось это просто. Японское командование изначально планировало на­не­сти удар по американским аэродромам на острове Лусон как и везде, на рас­свете. Но подвела погода – остров Формоза с ночи накрыло густым туманом, и вылет был от­ло­жен. Если бы генерал-майору Бреретону разрешили послать его «Летающие крепости», то подлетев к Формозе они об­на­ру­жи­ли бы на тамошних аэродромах идеальные цели – две сотни полностью заправленных и воо­ру­жён­ных самолётов.

Однако этого не случилось, а туман между тем рассеялся, и в 9:30 авиагруппа из состава 11-го Воздушного флота – 108 двух­мо­тор­ных бомбардировщиков «Миц­у­биси» G3M и G4M с эскортом из 90 истребителей «Мицубиси» A6M «Зеро» – на­чала взлёт, и вскоре взяла курс на юг.

Около 10:00 командующий ВВС Дальнего Востока генерал-майор Льюис Брере­тон нарушил прямой приказ «не бес­по­ко­ить» и уже в четвёртый раз за это утро обратился в штаб Сил армии США на Дальнем Востоке. Начальник штаба, уже не вы­би­рая выражений, тоже в четвёртый раз запретил ему «предпринимать ка­­кие-либо аг­рес­сив­ные действия». Единственное, что выбил себе Бреретон, бы­ло разрешение на разведывательный вылет. Спустя почти 8 часов с на­ча­ла войны у него появилась воз­мож­ность сделать хоть что-нибудь.

Ситуация изменилась всего через 15 минут. Видимо, в голове у главнокоман­ду­ю­­щего силами армии США на Дальнем Вос­то­ке генерал-лейтенанта Дугласа Мак­артура наконец заработали какие-то шестерёнки, и в 10:15 он уже сам поз­во­нил Бре­ре­то­ну и дал разрешение на действия в соответствии с предвоен­ны­ми планами. Обрадованный Бреретон немедленно приказал по­са­дить все кру­жащие над островом самолёты и начать подготовку «Летающих крепостей» к бомбардировке аэродромов на Фор­мо­зе. Вылет был назначен на 14:00 с тем, чтобы прибыть в район целей на закате. При этом три B-17 зачем-то продол­жа­ли готовить к разведывательному вылету лишь с фотокамерами на борту.

До начала войны на Филиппины успели доставить целых семь радиолокаторов ПВО дальнего обнаружения уже знакомого нам типа SCR-270, на два больше, чем было в Пёрл-Харборе. Однако на 8 декабря полностью рабочим был лишь один радар на аэродроме Иба-Филд. В 11:30 его операторы засекли две крупные воздушные цели на дистанции 210 км.

Но тогдашние РЛС были очень несовершенны, поэтому курс вражеских самолё­тов был определён неточно. Операторы радара решили, что они летят бомбить Манилу, в ре­зультате под­ня­тые в 11:45 в воздух истребители отправились при­крывать под­хо­ды к столице, а дежурные группы, что должны были в по­доб­ной ситуации при­крывать аэродромы, по невыясненным причинам так и не полу­чи­ли коман­ду на взлёт.

Однако главная база Азиатского флота ВМС США в манильском заливе япон­цев не интересовала. Пока. Первоочередной задачей японской авиации на дан­ном ТВД было выбивание вражеской авиации, способной осложнить предстоящие десантные операции японской армии и морской пехоты. Японская разведка не могла оперативно выяснить сколько самолётов ба­зи­ро­ва­лась в тот момент на том или ином аэродроме. Поэтому достигнув северного побережья острова Лу­сон их ударная авиагруппа, не мудрствуя лукаво, разделилась на две равные части, ко­торые направились к двум самым большим – Иба-Филд и Кларк-Филд.

Около 12:00 в Центр ПВО поступили сообщения уже от наземных наблюдателей. Но из-за плохой координации и ор­га­ни­за­ции связи, собственно аэродромов эти данные достигли с серьёзным запозданием. Взлёт истребителей начался лишь в 12:35, когда над Кларк-Филд уже появились японские самолёты, поэтому под­ня­ть успели лишь четыре «Уорхока».

А между тем бомбардиры японских «Нелл» и «Бетти» уже видели в своих бом­бо­вых прицелах «обр. 90 мод.1» картину маслом под на­з­ва­нием «мечта бомбарди­ров­щика». В виде толп заправлявшихся самолётов, включая две эскадрильи ог­ром­ных «Летающих кре­пос­тей», окружённых не только бензозаправщиками, но и штабелями подготовленных к подвеске авиабомб.

Три эскадрильи японских двухмоторных «Мицубиси» G3M и G4M – 53 машины – шли на высоте 6000 м, куда аме­ри­кан­с­кие 76,2-мм зенитки М3 с их низкой на­чальной скоростью снаряда теоретически добивали, но в реальности были кра­й­не не­эф­фек­тивны. Поэтому бомбардировщики практически в полигонных ус­ло­виях, выбирая цели, выгрузили свои 636 лёгких 60-кг ос­ко­ло­ч­но-фугасных бомб. Сле­дом за этим к земле спикировала часть эскортных «Зеро», и 34 истре­бителя занялись штурмовкой того, что ещё не горело и не взрывалось.

Спустя семь минут всё то же самое произошло и на Иба-Филд. С той лишь раз­ни­ц­ей, что снизившиеся там для штурмовки 51 «Зеро» выяснили, что бомбар­ди­­ро­в­щики не оставили им никаких целей. Но не возвращаться же с полным бо­е­ком­плек­том, по­э­тому японские истребители полетели на Кларк-Филд поис­кать, не осталось ли там чего достойного снарядов их 20-мм пушек. Спустя 45 минут на­лёт закончился, японская авиагруппа собралась, построилась и взяла курс на се­вер. Их суммарные потери составили всего 7 машин, по большей час­ти те, что не смогли дотянуть до Формозы из-за недостатка топлива.

Из 17 находившихся на Кларк-Филд B-17 «Летающая крепость» 12 были уничто­жены полностью, ещё 4 были серьёзно по­в­реж­дены. 34 Р-40 «Уорхок» были уни­что­жены на земле и в воздухе, ещё 6 серьёзно повреждены. Таким образом, чи­с­ленность наиболее боеспособных машин ВВС Дальнего Востока была практи­че­ски уполовинена в ходе одного-единственного авиаудара. Это не считая ещё около 50 машин старых типов, также попавших под раздачу. А в это время япо­н­ская морская пехота уже за­х­ва­тывала первые плацдармы на острове Лусон.

Но японцы на этом не успокоились и через день нанесли ещё один удар уже по более мелким аэродромам, куда аме­ри­кан­цы перегнали уцелевшие самолёты. В результате, уже на третий день войны ВВС Дальнего Востока фактически пере­стали су­ще­ст­вовать как боевая единица. Небо для японского вторжения было расчи­ще­но, и в тот же день 10 декабря 1941 г. безо вся­ко­го противодействия с воздуха на побережье острова началась высадка передовых, а 12-го – уже и ос­новных сил японской 14-й армии. Филиппины были обречены.

Эпилог

Расследованием обстоятельств и причин катастрофы в Пёрл-Харборе зани­ма­ло­сь восемь различных комиссий, включая са­мый высший уровень – рас­следо­ва­ние Конгресса США. Уже по горячим следам оба тамошних руководи­те­ля, ад­ми­рал Хасбэнд Киммел от флота и генерал-лейтенант Уолтер Шорт от армии, были отстранены от командования, а затем пошли под суд, который при­знал их ви­но­вными в «небрежении служебными обязанностями» – или, по-нашему, в «ха­латности». Хотя по нашим меркам, отделались они легко – пони­же­нием в зва­нии и увольнением с военной службы.

Реакция президента США Ф. Д. Рузвельта на разгром ВВС Дальнего Востока, ко­то­рый ну никак нельзя было списать на «вне­запность», вынесена в заголовок ста­тьи. Однако никакого расследования этой катастрофы никогда так и не про­во­ди­лось – у генерал-лейтенанта Макартура были слишком серьёзные по­лити­че­с­кие связи, чтобы его можно было так же легко сделать козлом отпущения.

Даже несмотря на то, что, в отличие от Киммела и Шорта, в его случае та самая «преступная ха­лат­ность» была просто вопиющей и очевидной. Так что, невзи­рая на Кларк-Филд и потерю Филиппин, в дальнейшем Макартур сделал блестя­щую карьеру, до­с­лу­жив­шись до звания «пятизвёздного» генерала, единст­вен­но­го в истории армии США. Уволить его со службы удалось лишь президенту Тру­мэ­ну в 1951 г. С замечательным объяснением причин этого решения:

Я отправил его в отставку за то, что он не уважал власть президента. А вовсе не за то, что он был тупым сукиным сыном, хотя он им был, но среди генералов это не считается чем-то противозаконным. Если бы считалось, то половину – если не три чет­вер­ти – из них пришлось бы вообще посадить.