Кольцо из кораллов. Часть I

Продолжим тему малоизвестных мемуаров. На этот раз это воспо­мина­ния уже американского пилота-палубника, капитана 2-го ранга в отставке Тома Чика. Главное их отличие от мемуаров Токудзи Иидзука в том, что посвящены они не всей его карьере, а всего лишь одному, зато «самому длинному дню» в его жи­з­ни – 4 июня 1942 года.

Сначала я не собирался переводить куски с описаниями предпосылок и хода сра­жения при Мидуэе в целом, написанные по большей части уже с учётом «по­слезнания», равно как и события, о которых он знал лишь с чужих слов, а ог­ра­ничиться лишь тем, что автор видел тогда своими глазами. Но потом решил ос­тавить всё как есть. В конце концов, автору всяко видней.

Биографическая справка

Том Фред Чик (Tom Fred Cheek) родился 15 апреля 1917 года в г. Харрисон, штат Ар­канзас. В 1935 г. поступил добро­воль­цем в ВМС США. Первое место службы – авианосец CV-2 «Лексингтон», авиамеханик во 2-й разведывательной эскад­ри­лье. В 1937 г. записался в программу «Naval Aviation Pilot» (NAP) по подготовке пилотов не «с чистого листа», а из флотских старшин. Спустя год получил зва­ние мичмана, специальность «пилот морской авиации» и вернулся на «Лек­сингтон», где служил пи­ло­том во 2-й торпедоносной эскадрилье. В конце 1940 г. переведён во 2-ю истребительную, где летал на «Брюстер» F2A «Ба­ффоло». В фе­врале 1942 г. присвоено звание старший мичман, а вскоре был от­коман­ди­ро­ван в распоряжение 6-й истребительной авианосца «Эн­тер­прайз» на время знаме­ни­­того «Рей­да Дулиттла», в ходе которого принимал уча­с­тие в потоплении япо­н­ского дозорного судна, успевшего сообщить об аме­риканских авианосцах в опа­сной близости от Токио. В конце мая 1942 г. отправ­лен в срочно формиру­е­мую 3-ю истре­би­тельную эскадрилью «Йорктауна». А дальше слово Тому Чику.

Том Чик

Кольцо из кораллов

Морское и воздушное сражение, известное как битва при Мидуэе, можно харак­те­ризовать по-разному. С американской точ­ки зрения это «Вели­чай­шее морс­кое сражение в мировой истории!». Японцы же предпочитают рассматривать его как «Битву, что обрекла Японию на поражение во Второй мировой войне». Можно даже сказать, что у каждого участника этого сражения имеется своя его версия, хотя большинство этих версий остались неуслышанными или даже про­сто никогда не рассказанными. И понятно, что каждый вспоминает о нём так, как он сам это видел. В зависимости от своего места на его огромной «сцене», и той его фазы, в которой он принимал непосредственное участие.

Атолл Мидуэй

Сама же «сцена» располагалась в центре изрытого прибоем кораллового кольца, известного как атолл Мидуэй. Прак­ти­чес­ки неизвестный миру, этот атолл – все­го лишь точка на навигационной карте, расположенная в одиннадцати сотнях ми­ль к северо-западу от Пёрл-Харбора. Мидуэй – это маленькая песчинка в це­н­­тре огромного Тихого океана, но именно её захват япон­ское верховное коман­до­вание посчитало необходимым для завоевания контроля над огромной аква­торией.

Образовавшийся на вершине потухшего подводного вулкана, окружающий ато­лл коралловый риф, пятнадцати миль в ок­ружности, укрывает мелководную ла­гуну, к южной части которой прижаты два низких песчано-ракушечных ост­ро­в­ка, получивших соответствующие названия: Восточный и Песчаный. На момент сражения оба островка были оборудованы для полётов больших гидроса­молё­тов, а машины наземного базирования взлетали с пересекающихся бетонных взлётно-посадоч­ных полос острова Восточный.

Захватив атолл Мидуэй, Императорский флот Японии рассчитывал достичь дв­ух целей. Первой и главной целью было вы­ма­нить американские авианосцы и уничтожить их в открытом бою. А вторая – использовать захваченный атолл как плацдарм для последующего удара по Пёрл-Харбору и захвата Гавайских остро­вов с тем, чтобы лишить Соединённые Штаты их главной передовой базы на Ти­хом океане. И как знак благоговения перед тем, что Вооружённые силы США вышли из неравного боя при Мидуэе победителями, это сражение получило ещё одно название: «Невозможная победа!»

Не буду с этим спорить. Я также не думаю, что время или историки найдут эту оценку ошибочной. Но лично для меня слово «Мидуэй» мгно­венно вызывает в памяти просто один очень длинный, показавшийся беско­не­ч­ным день.

«Йорктаун»

Первые минуты 4 июня 1942 г. мы с Дойлом «Томом» Барнсом встретили на бо­р­ту авианосца CV-5 «Йорктаун». Во­обще-то мы числились за 2-й истреби­те­ль­ной эскадрильей авианосца CV-2 «Лексингтон», но сначала нас временно отпра­вили в 6-ю истребительную CV-6 «Энтерпрайз», на котором мы скатались в во­ды поблизости от Токио, а теперь мы оказались в со­с­таве уже 3-й истребите­ль­ной. Мичманский кубрик, в котором мы находились, располагался по левому борту немного впереди миделя и палубой ниже ватерлинии. Хотя мы рано за­б­ра­лись в койки, заснуть никак не получалось. Слабая вибрация корпуса от ра­бо­тающих механизмов, плюс лёгкое журчание и шипение воды по обшивке тече­ния времени тоже не ускоряли. Засы­па­ющий мозг медленно перебирал события предшествующих дней.

Три коротких дня последовавших за 27 мая, когда повреждённый «Йорктаун» без потерянного «Лексингтона» вернулся в Пёрл-Харбор после боя в Коралло­вом море, были очень насыщенными. Пёрл-Харбор и его авиабазы на острове Форд и Ка­не­охе на наветренном берегу Оаху, были переполнены секретностью, кипучей деятельностью и кучей слухов. Если то, что вы ус­лы­шали, не привлекло вашего внимания, нужно было просто немного подождать.

Пока «Йорктаун» проходил срочный ремонт на военно-морской верфи, на бере­гу спешно комплектовали его новую авиа­группу. Как из эскадрилий, так и из от­дельных пилотов и самолётов – всего оказавшегося под рукой. Как выразился один ос­тряк: «Коллекция всех имеющихся запчастей». Шутка-то шутка, но она достаточно точно отражала реальность. Та же 3-я ис­тре­бительная состояла из 24 новеньких истребителей «Грумман» F4F-4 «Уайлдкэт» и 27 пилотов. Однако к её штатному сос­та­ву принадлежали лишь её командир, капитан 3-го ранга Джон «Джимми» Тач, и только что закончивший учебку лейтенант Р. А. М. Дибб.

16 пилотов были из 42-й истребительной эскадрильи «Йорктауна». Ещё шестеро свежеиспечённых лейтенантов, одно­клас­с­ников Дибба, изначально были рас­п­ре­делены в 8-ю истребительную авианосца «Хорнет». Оставшимися тремя, по­пол­­нив­шими список, были мы с Томом Барнсом и капитан 3-го ранга Дон Лав­лейс. Лавлейс раньше был заместителем Тача, но неза­долго до этого его назна­чи­ли новым командиром вновь формируемой 2-й истребительной. Однако уз­нав о предстоящей опе­ра­ции, он вызвался вернуться на свое прежнее место и 28 мая опять стал замкомандира 3-й истребительной.

Днём 30 мая импровизированная 5-я палубная авиагруппа перелетела на «Йор­к­таун». Её слепили из нашей 3-й истре­би­тельной, 3-й торпедоносной, 3-й бом­бардировочной и 5-й разведывательной эскадрилий. При посадке не обошлось без проис­шествий: один из F4F не зацепил трос, перескочил аварийный барьер и врезался в севший перед ним истребитель, в котором находился Дон Лавлейс. Замкомандира эскадрильи погиб на месте.

Точка «Удача»

Приняв авиагруппу, «Йорктаун» немедленно взял курс на север. Пунктом назна­чения была объявлена точка под кодовым именем «Удача». Услышав об этом, члены экипажа пытались выяснить друг у друга: «И где, черт возьми, это нахо­дится?» Сле­ду­ющим логичным вопросом было: «А дальше что?» Что будет даль­ше, и что скрывала вся эта секретность, стало известно на следующий день. Все пилоты и офицеры корабля были собраны в кают-компании для инструктажа. Нам сообщили, что очень крупные силы Императорского флота Японии нахо­дя­т­ся в движении. Их цель – захват кораллового рифа с двумя пес­ча­ными остров­ка­ми, которые мы называли атоллом Мидуэй.

Во время краткого обзора ситуации, который последовал за этим неожиданным сообщением, офицерам, проводившим брифинг, было несложно заставить со­б­р­авшихся внимательно слушать. Японские силы были не просто огромными, они были великолепно вооружены и полностью способны достичь своей цели. Противник задействовал в этой операции более 200 ко­раблей и судов, из них 127 боевых: 11 линкоров, 22 крейсера, 65 эсминцев, 21 подводная лодка и 8 авианосцев.

Эти силы были разделены на: 1. Передовое соединение (подводные лодки); 2. Алеутское соединение; 3. Соединение втор­же­ния на Мидуэй; 4. Первое ударное авианосное соединение; 5. Главные силы (линкоры). Первостепенное зна­че­ние для нас имела Первое ударное авианосное соединение под командованием вице-адмирала Тюити Нагумо. Эти было то самое соеди­не­ние, что наносило удар по Пёрл-Харбору. Закалённое в боях, оно теперь состояло из эскадренных авианосцев «Акаги», «Кага», «Сорю» и «Хирю», при поддержке двух линкоров, двух тяжёлых крейсеров и одиннадцати эсминцев. Но в их составе отсут­ство­ва­ли авианосцы «Сёкаку» и «Дзуйкаку» – они оставались в Японии зализывать ра­ны, полученных в ходе сражения в Корал­ловом море.

Для противодействия Первому ударному авианосному соединению у нас были только 16-е оперативное соединение контр-адмирала Спрюэнса с авианосцами «Энтерпрайз» и «Хорнет», и 17-е оперативное соединение контр-адмирала Фле­т­чера с «Йорк­тауном», что всё еще залечивал раны, полученные в том же Корал­ловом море. Три наших авианосца поддер­жи­вали семь тяжёлых и один лё­гкий крейсер и пятнадцать эсминцев, плюс передовая завеса из подводных лодок.

Ошеломлённое молчание

Затихшая, ошеломлённая группа офицеров корабля и пилотов внимательно слу­­шала подробное резюме плана японской атаки: 1 июня Алеутское сое­ди­не­ние начнут сближение с Алеутскими островами с целями: 3 июня атаковать ба­зу флота и аэродромы в Датч-Харборе, а 5 июня начать высадку на назначенных островах архипелага. На самом деле Алеутское соеди­не­ние было «копчёной се­лёдкой» – отвлекающим. Его главной задачей было отвлечь внимание от сое­ди­не­ний, направлявшихся к атоллу Мидуэй. 3 июня Соединение вторжения в со­п­ро­вождении лёгкого авианосца «Дзуйхо» должны были на­чать свой рывок с юго-запада от Мидуэя, чтобы прибыть в район атолла Мидуэй утром 5 июня.

Также 3 июня Первое ударное авианосное соединение должно было начать сбли­жение с атоллом с северо-запада, чтобы с первыми лучами солнца утром 4 июня начать воздушные удары по Мидуэю. Бомбардировку атолла надводными кораблями планировалось начать и продолжить в ночь с 4 на 5 июня. Высадка войск вторжения на Мидуэй должна была начаться утром 6 июня. А Главные си­лы адмирала Ямамото, состоящие из линкоров и лёгкого авианосца «Хосё», до­л­жны были оставаться в 300 милях к северо-западу от Первого ударного авианос­ного соединение, готовые в удобный момент вступить в бой с любыми аме­ри­ка­н­скими авианосными силами, которые могут там появиться.

Пока этот японский сценарий разворачивался, американские Оперативные сое­ди­нения 16 и 17 должны были занять по­зи­ции к северу и востоку от Мидуэя. Их задачей было оставаться в тени и греть скамейку запасных в ожидании своей очереди на биту. Если стратеги угадали правильно и все пойдёт по плану, то ут­ром 4 июня они должны были выйти на поле боя и на­нес­ти фланговый удар по Первому ударному авианосному соединению.

В дни, последовавшие за этим брифингом, все было похоже на то, как если бы вы прочитали книгу, а затем смотрели снятый по ней фильм. Японцы выпол­ня­ли свой график с точностью часового механизма, но с одним исключением. Тра­н­с­пор­т­ная группа Соединения вторжения на Мидуэй уже 3 июня была замечена и отслежена базирующимся на Мидуэе пат­руль­ными летающими лодками PBY «Каталина». Говорили, что за этим последовала ночная торпедная атака силами тех же «Ката­лин» с Мидуэя, но результаты её были пока неизвестны.

«Сэм»

Утром 4 июня 1942 года было ещё темно, когда голос Тома Барнса спросил: «Ты проснулся? Пойдём кофе попьём». Ну что ж, ожидание было почти закончено! Я потянулся за своей лётной формой и ботинками. Мы сидели в тускло освещён­ной кают-компании и потягивали кофе в компании заместителя командира Ди­кси Кифера, когда прозвучал сигнал общей тре­воги. После того, как пилоты со­б­рались, командир авиагруппы «Йорктауна» капитан 3-го ранга Оскар Педерсон, изложил наш план атаки. А в завершении сказал, что сначала мы должны ждать. Ждать обнаружения японских авианосцев, надеясь, что их обнаружат раньше, чем их разведчики нас. Успех плана в значительной степени зависел от эле­ме­н­та вне­зап­но­сти.

Прибыв в «комнату готовности» истребительной эскадрильи, расположенную ря­дом с полётной палубой в носовой части надстройки, мы проверили распи­са­ние полётов, написанное восковым карандашом на плексигласовой доске. Том и я были на­зна­чены руководить четырёхсамолётными дивизионами, но назна­че­ние Тома было ему не по душе. Его дивизион значился как «резервный». «Ну и как ты это сделал?» – поинтересовался он, указывая на моё имя как коман­ди­ра второго дивизиона эскорта из восьми самолётов.

По мере появления навигационных данных на телетайпе, мы переносили их на наши лётные планшеты. Первой на­но­си­лась «точка отсчёта» (Point Option), это такая мифическая точка, что двигалась с заданной скоростью по заранее опре­де­лён­ному курсу, и от которой отсчитывались все манёвры оперативной груп­пы. Отталкиваясь от этой точки, мы рассчитывали наши курсы, оценивали вре­мя полёта и расход топлива до и от предполагаемого местонахождения япон­с­кого авианосного соединения. Ответы, которые мы получили, были не слишком обнадёживающими. С точки зрения топлива, предполагаемая позиция японс­ких сил находилась за пределами эффективного боевого радиуса наших перетя­же­лённых «Грумман» F4F-4.

Похоже, кто-то наверху пришёл к такому же выводу, так что вскоре пришёл пр­и­каз со­кратить истребительный эскорт. Теперь 3-я торпедоносная должна бы­ла ле­теть без прикрытия. Тач выскочил из комнаты и бросился по трапу в сторону мо­с­­ти­ка. Вернувшись через полчаса, он вычеркнул из списка имена Маккаски и Брайта и объявил, что мой дивизион полетит без второго звена. Шесть F4F бу­д­ут «пасти» двенадцать TBD из 3-й торпедоносной, а две эскад­ри­льи пики­ро­в­щи­ков SBD «Донт­лесс» – 3-я бомбардировочная и 5-я разведы­ва­тельная – пой­дут без сопровождения истребителей, полагаясь лишь на защиту в виде ско­рос­ти и высоты.

Продолжая инструктаж, Тач подчеркнул необходимость полного радиомол­ча­ния. Оно может быть нарушено только в бо­е­вой ситуации, и тогда в качестве по­­зывных надо использовать имена или прозвища – такая практика уже при­ме­нялась на «Йорктауне». «То есть, моим позывным будет Джимми», – продолжил он, и тут заметил проблему. В эскадрилье было сразу два Тома – Барнс и я. Тач немедленно нашёл решение. Повернувшись ко мне, он сказал: «А тебя мы бу­дем звать Сэм!». На про­тяжении всех последующих лет нашего сотрудничества с Тачем, я всегда оставался для него Сэмом.

«Поехали!»

С первыми лучами рассвета мы услышали, как с «Йорктауна» взлетел первый воздушный патруль из шести «Уайлдкэтов», за которыми последовали десять «Донтлессов» для разведки сектора в предполагаемом направлении вра­жеских ави­а­носцев. Затем в комнате готовности начало нарастать напря­же­ние, ко­гда на теле­тайпе появились первые сообщения о контактах с противни­ком.

Первой нарушила тишину ведущая поиск с Мидуэя PBY «Каталина». С неё до­ложили о большой группе вражеских самолётов, летящих курсом на Мидуэй. Затем уже с Мидуэя со­об­щи­ли, что наносит ответные бомбовые и торпедные удары по японским авиа­носцам. Затем поступило сообщение, что Мидуэй атакован бомбардировщиками Первого ударного авианосного соединения.

И, наконец, пришла новость, которую мы ждали больше всего: «Каталина» с Ми­дуэя обнаружила и сообщила место­по­ло­же­ние вражеских авианосцев. На­нести сообщённые координаты японских авианосцев на планшеты и пересчитать кур­сы – не заняло много времени. Настала наша очередь действовать.

16-е оперативное соединение – «Хорнет» и «Энтерпрайз» – действующее в 25 ми­лях к югу от «Йорктауна», в 07:00 начало подъём в воздух двух ударных гру­пп. Каждая группа состояла из двух эскадрилий пикирующих бомбардировщи­ков SBD «Дон­т­лесс», одной эскадрильи торпедоносцев TBD «Девастейтор» и де­сяти истребителей сопровождения F4F-4 «Уайлдкэт».

Однако к цели они направились не сразу, а лишь после того, как пикировщики и истребители набрали заданную высоту и построились в ударные группы с ко­мандирами во главе. В случае с группой «Энтерпрайза» речь шла о высоте 20 000 футов [6100 м]. Этот способ рандеву оказался очень затратным по времени, а главное – по расходу топлива. Взлетавшие последними 8-я тор­педоносная эс­кадрилья с «Хорнет» и 6-я торпедоносная с «Энтерпрайз» независимо друг от друга направились к цели на мень­ших высотах. А ударная группа «Йорктауна» оставалась в резерве и ждала.

Наконец, в 08:40 по громкой связи «Йорктауна» прозвучала долгожданная ком­анда: «По самолётам!» Первыми с «Йорк­тауна» взлетели TBD «Девастейтор» из 3-й торпедоносной, за ними последовали SBD 3-й бомбардировочной, воору­жё­н­ные 500-фунтовой или 1000-фунтовой [227 и 454 кг] бомбой каждый. Торпедо­носцы сразу направились к цели, в то время как «Дон­т­лессы» кружили вокруг оперативной группы, набирая высоту. Для экономии топлива, взлёт истреби­те­лей был отложен до 09:05 из тех соображений, что более высокая крейсерская скорость F4F и SBD позволит этим подразделениям догнать мед­ли­тель­ные TBD до того, как они достигнут района цели.

Когда пришёл приказ занять места в самолётах, Тач собрал нас в кружок возле ко­мнаты готовности. Его инструкции были короткими и чёткими: «Что бы ни слу­чилось, держитесь вместе! Никаких игр в «одиноких волков» – так вы только угробите се­бя и не принесёте никакой пользы остальным! И ещё – максимально обедните смесь и экономьте топливо! Чик, вы с Шиди держитесь поближе к тор­педоносцам, чуть сзади и где-нибудь на 1000 футов [300 м] выше. Не дайте ни­ко­­му добраться до них. Я буду на 3000-4000 футов [900-1200 м] выше и обеспечу вам прикрытие сверху. Поехали!»

Продолжение следует…

Подбросить на кофе и сигареты, а также на хостинг Мидуэйского сайта автора можно здесь.