Хроника не очень пикирующего бомбардировщика. Часть I

Часть I | Часть II | Часть III

В 00.15, 5 июня 1942 г. находившиеся в районе Мидуэя японские соединения по­лу­чили директиву №303 главнокомандующего Объединённым фло­том Японии адмирала Исороку Ямамото. Практически всем боеспособным ко­ра­блям пред­пи­сывалось изменить курс и двигаться в точку рандеву с основ­ны­ми силами.

В 02.55 директива была подкреплена оперативным приказом №161, начинав­ши­мся со слов «Операция по захвату Мидуэя отменяется». По боль­шому счё­ту, важнейшее сражение Тихоокеанской войны, в ходе которого япон­цы поте­ряли четыре эскадренных авианосца, на этом можно было считать закончившимся.

Ближе всего к Мидуэю в этот момент находилось «Соединение непосредствен­ной поддержки», 7-я дивизия крейсеров, состоявшая из четырех тяжёлых крей­серов типа «Могами»: флагман «Кумано», «Сузуя», «Микума» и «Могами». Они направлялись к атоллу с задачей огнём своих сорока 203-мм орудий до рассвета (пока вражеская авиация не способна им помешать) сделать то, что не удалось япон­ской палубной авиации утром предыдущего дня – уничтожить базировав­шиеся на Мидуэй самолёты и подавить береговую оборону атолла. Приказ об отмене операции, ошибочно отправленный командиру 8-й дивизии крейсеров, до них своевременно не дошёл.

В 02.15 командир американской подлодки SS-198 «Тэмбор» капитан 3-го ранга Джон У. Мёрфи обнаружил это соединение в 89 милях от Мидуэя, всё ещё сле­ду­ющее курсом ост – то есть по направлению к атоллу. В темноте подводники по­теряли контакт, но в 02.38 подлодка опять обнаружила соединение, но на этот раз идущее уже курсом норд, прямо на неё – к этому моменту японские крей­се­ры получили, наконец, предназначавшийся им приказ. «Тэмбор» опять не смог­ла занять позицию для атаки, но и без этого ухитрилась много чего натворить.

На шедшем первым в кильватерной колонне флагмане «Кумано» заметили вра­жескую подлодку и немедленно отдали команду на манёвр уклонения, поворот «все вдруг» влево. Однако из-за ошибки в передаче сигнала, производившийся в темноте манёвр закончился весьма плачевно: если два головных крейсера – «Кумано» и «Сузуя» – были близки к столкновению, но всё же смогли его избе­жать, то остальным повезло меньше. Замыкающий «Могами» внезапно обна­ру­жил себя идущим прямо в мидель «Микума». В последний момент удар удалось превратить в скользящий, но и этого хватило, чтобы смять и почти оторвать нос «Могами» чуть не по первую башню главного калибра. «Микума» отделался по­м­ятыми плитами броневого пояса и 20-метровой «царапиной» ниже ватер­ли­нии, вызвавшей течь одного из топливных танков левого борта.

Повреждённый «Могами» явно не способен был выдерживать даже экономичес­кую скорость, поэтому командующий соединением вице-адмирал Такео Курита принял решение оставить ему в качестве эскорта также повреждённый «Мику­ма», а самому с двумя оставшимися крейсерами продолжить выполнение при­ка­за – двигаться в назначенную точку рандеву. На «Могами» между тем пыта­ли­сь насколько можно исправить положение. Смятая носовая оконечность, сво­роченная почти на 90° влево, была отделена, переборки носовых отсеков герме­тизированы, и крейсер оказался способен развивать скорость 12 узлов.

Тем временем, ничего не знавший о вызванном им хаосе командир SS-198 «Тэ­м­бор» не оставлял надежды найти замеченные им корабли. В 02.51 он обнару­жил их вновь, но вскоре опять потерял. Лишь в 03.00 капитан 3-го ранга Мёрфи отправил на Мидуэй своё первое сообщение «много неопознанных кораблей», где указал район обнаружения, но не смог указать скорость и курс, так как цели их постоянно меняли. Кроме того командир подлодки всё ещё не был уверен, что это вражеские корабли.

«Тэмбор» то обнаруживал цели, то опять их терял, пока в 04.37 не смог уверенно опознать, что имеет дело с двумя крейсерами типа «Могами», ведущими актив­ные переговоры с помощью сигнальных прожекторов. В 05.04 командир «Тэм­бор» смог даже заметить, что у одного из крейсеров отсутствует «около 40 футов носовой части», а акустик доложил о подводном взрыве. В 06.02 он обнаружил их последний раз на большом удалении, а затем потерял контакт окончательно. После чего, наконец, отправил подробный доклад: два повреждённых крейсера типа «Могами», курс вест, скорость 17 узлов, обнаружены в 115 милях от Мидуэя по пеленгу 272°.

К тому времени, ещё в 05.30, с аэродрома Мидуэя взлетели PBY-5А «Каталина» из состава 44-й патрульной эскадрильи. В отличие от предыдущих дней вылет состоял не из 22, а всего из 10 летающих лодок. Соответственно, их задача также была значительно сокращена – прочесать сектор в 130° на дальность 250 миль. Вскоре после получения подробного сообщения с подлодки «Тэмбор», патруль­ные летающие лодки подтвердили эту информацию. В журнале боевых дейст­вий авиабазы ВМС на Мидуэе это выглядело следующим образом:

06.30 - 2V55 докладывает: 2 ЛК, пеленг 264, дистанция 125, курс 268, скорость 15
06.32 - 2V55 докладывает: корабли повреждены, течь из топливных танков
07.00 - 4V58 докладывает: 2 вражеских крейсера, пеленг 286, дистанция 174, курс 210, скорость 20.

Последнее сообщение явно относилось к ушедшим вперёд «Кумано» и «Сузуя», в то время как первые два в целом совпадали с данными по «Могами» и «Мику­ма», переданными подлодкой. Авианосное соединение контр-адмирала Рэй­мон­да Спрюэнса в тот момент было занято поиском повреждённых в преды­ду­щий день авианосцев противника, поэтому командир авиабазы ВМС на Мидуэе капитан 1-го ранга Сирил Симард принял решение атаковать обнаруженные «линкоры» силами собственной ударной авиации. Верней тем, что от этих сил осталось.

На начало сражения при Мидуэе базировавшаяся на атолле 241-я разведо­вате­ль­но-бомбардировочная эскадрилья морской пехоты (VMSB-241) имела дос­та­точно внушительную на первый взгляд численность. В её составе было 19 (18 боеспособных) пикирующих бомбардировщика SBD-2 «Донтлес» и 21 (17 бое­с­по­собных) SBU2-3 «Виндикейтер». Однако поскольку авиация корпуса морской пехоты комплектовалась тогда исключительно «по остаточному принципу», то даже сравнительно современные «Донтлесы», переброшенные на Мидуэй неза­долго до сражения, были «бэушными», списанными с авианосцев после поступ­ления новых машин типов SBD-3 и 3A.

С пикировщиками SBU2-3 дело обстояло ещё хуже. Мало того, что эти машины принадлежали к предыдущему поколению, давно ушедшему с палуб авианос­цев, они вдобавок были донельзя изношены. За их поведение в воздухе пилоты давно «перекрестили» эти бомбардировщики из внушительного «Vindicator» (защитник) в более похожие на правду «Wind indicator» (флюгер) или вообще «Vibrator» (надеюсь, перевода не требует). А когда вскоре после доставки этих самолётов на Мидуэй в начале 1942 года на них впервые попытались пикиро­ва­ть, выяснилось, что тканевая обшивка плоскостей уже не выдерживает нагрузок и начинает расползаться. Обшивку залатали, но полноценно пикировать на них больше не рисковали – только пологое пикирование на малой скорости.

Под стать самолётам были и пилоты – в эскадрилье имелось лишь три кадровых офицера. Из тех пилотов, кого назначили на «Донтлесы», только трое имели опыт пилотирования этого самолёта, а недостаток бензина на Мидуэе вынудил ограничить их ознакомление с новой для них машиной лишь одним трениро­во­ч­ным полётом продолжительностью в целый час.

Во время взлёта на первый боевой вылет утром 4 июня у двух SBD-2 вышли из строя не выдержавшие полных оборотов двигатели, а один из SBU2-3 был выну­ж­ден вскоре вернуться – в полёте у него развалился капот. По результатам двух боевых вылетов 4-го июня эскадрилья безвозвратно потеряла 13 машин, ещё 7 были списаны как не подлежащие ремонту, а все оставшиеся самолёты тоже имели повреждения. Потери личного состава составили 10 пилотов (включая по­следовательно двух командиров эскадрильи) и 11 стрелков-радистов убиты­ми и пропавшими без вести, а также 7 пилотов и 7 стрелков ранеными.

Таким образом, на момент получения приказа об атаке обнаруженных японс­ких «линкоров» в составе 241-й разведовательно-бомбардировочной эскадри­льи морской пехоты оставалось 12 боеспособных самолётов (поровну каждого типа). В кокпитах находились экипажи, осилившие в предыдущий день два да­льних боевых вылета, «слепой» полёт, ночную посадку и имевшие целых 4 часа на предмет отоспаться. Шестёрку «Донтлесов» возглавлял уже третий за сутки командир эскадрильи, единственный оставшийся кадровый офицер, капитан корпуса морской пехоты Маршалл А. Тайлер. А шестёрку «Виндикейтеров» – наш герой, 25-летний не так давно «бакалавр искусств», а ныне капитан резерва КМП Ричард Юджин Флеминг.

На этом затянувшееся вступление заканчивается, и начинается собственно на­ша история, которую мне хотелось бы изложить уже не методом пересказа, а так, как я люблю — цитатами из документов.

СЕКРЕТНО

КОРПУС МОРСКОЙ ПЕХОТЫ СОЕДИНЁННЫХ ШТАТОВ,
241-Я РАЗВЕДОВАТЕЛЬНО-БОМБАРДИРОВОЧНАЯ ЭСКАДРИЛЬЯ КМП,
ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ АВИГРУППА КМП, ВТОРОЕ АВИАКРЫЛО КМП,
МОРСКАЯ ПЕХОТА ФЛОТА, ПОЧТА ФЛОТА, САН-ФРАНЦИСКО, КАЛИФ.

12 июня 1942 г.

От: Командира эскадрильи.
Кому: Командиру 22-й авиагруппы КМП.
Тема: Рапорт о действиях 241-й РБЭ КМП в течение 4 и 5 июня 1942 г.

[…]

37. Планом предусматривалось, что подразделение капитана Тайлера проведёт ата­ку с пикирования с высоты 3000 метров, в то время как подразделение ка­­питана Флеминга – с пологого пикирования с высоты 1500 метров.

38. Взлёт был завершён в 07.00, сбор в группы произведён над аэродромом, по­с­ле чего эскадрилья немедленно направилась на перехват цели.

39. Самолёты SBD-2 набрали высоту 3500 метров, другое подразделение – 1200 метров. После около сорока пяти (45) минут полёта по указанному курсу был обнаружен след повреждённого линкора в виде широкой полосы мазута на воде, ведущий в западном направлении.

40. Противник был обнаружен в 08.05 после чего было немедленно произведено снижение до высоты пикирования. Корабль противника вёл яростный зени­т­ный огонь и выполнял радикальные манёвры уклонения. В ходе снижения до 3000 метров эскадрилья произвела манёвр с разворотом.

41. Атака с пикирования началась в 08.08 и производилась с нескольких напра­в­лений, с применением манёвров уклонения. Попаданий замечено не было.

42. Непосредственно после этой атаки капитан Флеминг начал атаку с полого пикирования с высоты 1200 метров через плотный зенитный огонь. Он продолжил атаку даже после того, как получил попадания, невзирая на то, что его самолёт уже горел. Он сбросил бомбу, добился близкого промаха в районе кормы, после чего его горящий самолёт упал. Ещё одно прямое по­па­дание было замечено в носовой трети корабля. Во время отхода у корабля наблюдался сильный крен на правый борт, он описывал циркуляции вправо.

[…]
М. А. Тайлер

Этого фрагмент даёт достаточно полное общее представление о данном эпи­зо­де. А дополнительные детали о последней атаке капитана Флеминга можно на­й­ти в документах, на основании которых эта атака была описана в данном ра­порте, а именно, в отчётах пилотов 241-й разведовательно-бомбардировочной эскадрильи морской пехоты, участвовавших в том вылете. Ниже приведены те их фрагменты, что описывают атаку шестёрки «Виндикейтеров» на вражеский «линкор» – на самом деле, конечно же, это был тяжёлый крейсер «Микума», ос­тавлявший мазутный след из пробитого топливного танка.

СЕКРЕТНО

КОРПУС МОРСКОЙ ПЕХОТЫ СОЕДИНЁННЫХ ШТАТОВ,
241-Я РАЗВЕДОВАТЕЛЬНО-БОМБАРДИРОВОЧНАЯ ЭСКАДРИЛЬЯ КМП,
ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ АВИГРУППА КМП, ВТОРОЕ АВИАКРЫЛО КМП,
МОРСКАЯ ПЕХОТА ФЛОТА, ПОЧТА ФЛОТА, САН-ФРАНЦИСКО, КАЛИФ.

7 июня 1942 г.

ОТЧЁТ КАПИТАНА БРЮСА ПРОССЕРА, РЕЗЕРВ КМП США
Мы выполнили бомбардировку с пологого пикирования, звено капитана Флем­и­нга атаковало со стороны кормы, слева от меня, я атаковал со стороны солнца, в борт цели. Самолёт капитана Флеминга вспыхнул примерно в середине трае­к­тории пикирования. Из пяти (5) бомб, которые я наблюдал, одна была очень бли­з­ким промахом в районе кормы и три примерно в 180 метрах по траверзу цели. Ещё одна очень близко.

ОТЧЁТ КАПИТАНА ЛЕОНА М. УИЛЬЯМСОНА, РЕЗЕРВ КМП США
Наша атака началась с высоты 1200 метров со стороны солнца. Орудия ПВО ве­ли по нам огонь с интервалами примерно 2 секунды. Во время пикирования дви­гатель самолёта капитана Флеминга дымил, на выходе из пикирования его самолёт вспыхнул. Я увёл свой самолёт за небольшое облако и держался его ме­жду собой и линкором во время пологого пикирования. После выхода из облака линкор оказался прямо передо мной, и я произвёл сброс по осевой линии кора­б­ля. Во время пикирования я заметил, что линкор был серьёзно повреждён в 4-й четверти правого борта. Результатов атаки я не видел.

ОТЧЁТ ЛЕЙТЕНАНТА ДЖОРДЖА Е. КОУТЕЛАСА, РЕЗЕРВ КМП США
Атака началась в 08.50. Капитан Флеминг, возглавлявший атаку, получил попа­дания от огня ПВО и загорелся. Он продолжал пологое пикирование, несмотря на то, что горел и произвёл сброс на высоте 150 метров. Результатом был близ­кий промах в районе кормы корабля. Я был замыкающим из шести пикиро­вав­ших. Во время пикирования я видел два близких промаха, примерно в 10 мет­рах от носовой части правого борта. Между бомбами было около 6 метров. Я делал заход по диагонали, поперёк носовой части, с правого борта, и произвёл сброс на высоте около 300 метров. После сброса я развернулся на курс 080 гра­дусов в направлении возвращения. Во время выполнения виража я видел пря­мое попадание на расстоянии трети длины корабля от носа. У корабля появился сильный крен, и он начал крутую циркуляцию вправо. Я наблюдал за ним, пока он не скрылся из виду, и он всё ещё дымил в районе носа.

ОТЧЁТ ЛЕЙТЕНАНТА АЛЛАНА Г. РИНГБЛОМА, РЕЗЕРВ КМП США
Огонь ПВО был очень сильным, разрывы ложились прямо по нашему курсу. Пе­р­вое звено развернулось вправо и начало пологое пикирование в направлении с правого на левый борт цели, затем прямо сзади, после того как линкор повер­нул влево. Я последовал за Проссером вправо и начал пикирование в направ­ле­нии с правого на левый борт. После сброса я посмотрел назад и увидел дым в но­совой части корабля. Мне показалось, что четыре бомбы легли по правому борту, вблизи носовой части. Мой стрелок доложил, что двое из нашей группы выпрыгнули с парашютами после того, как их самолёт был подбит зенитками.

ОТЧЁТ СЕРЖАНТА КЛАЙДА Г. СТЭМПСА, КМП США
Сразу по прибытии в район целей наш вылет из 6 самолётов перестроился в бо­е­вой порядок «ABC» и командир группы немедленно сделал полубочку и вошёл в пологое пикирование со стороны солнца под углом около 50°, второй номер последовал за ним, я был третьим номером. Я не уверен, куда попала бомба ко­ман­дира, бомба второго номера попала около 5-6 метров правей носовой части правого борта, третьего – примерно в то же место.

Вот, в сущности, и всё, что было более или менее достоверно известно аме­ри­ка­н­ской стороне об обстоятельствах гибели капитана Ричарда Ю. Флеминга. Хо­тел бы обратить ваше внимание на несколько важных моментов:

1. Все пять отчётов написаны пилотами из шестёрки «Виндикейтеров», пи­ло­ты «Донтлесов» ничего из этого не видели, и видеть не могли, они атаковали раньше и в тот момент давно уходили от района целей на малой высоте.
2. Из пяти пилотов дивизиона Флеминга трое видели возгорание его самолёта – один пилот из его звена, и двое из атаковавшего с другого угла.
3. Его попадание – близкий промах в районе кормы – видели двое, оба из вто­ро­го звена, один из них видел момент сброса.
4. Стрелок-радист одного из самолётов видел два парашюта.
5. Двое из пилотов видели разрушения от попаданий, но в разных местах, ещё двое — дым в носовой части.
6. Момент и место падения самолёта Флеминга не видел никто.

Подобная «избирательность зрения» не должна никого удивлять. Все пилоты на­ходились в кокпитах бомбардировщиков с очень плохим обзором в секторе «спереди снизу». Кроме того, в тот момент они были заняты крайне сложным де­лом, бомбометанием с пикирования по маневрирующей и ведущей зенитный огонь цели. Поэтому бóльшую часть времени они смотрели либо в телес­копи­че­с­кий прицел с очень малым углом зрения, либо на альтиметр на приборной до­с­ке, а вовсе не глазели по сторонам.

Между тем сражение при Мидуэе близилось уже к фактическому завершению. Утром следующего дня, 6 июня 1942 г., разведчик с авианосца и патрульная «Ка­талина» с Мидуэя в очередной раз обнаружили «японские линкоры» (история этого обнаружения и идентификации целей заслуживает отдельного романа в стихах). После чего авианосное соединение контр-адмирала Спрюэнса, за неи­ме­нием других целей, занялось этими двумя многострадальными крейсерами, а также присланной им в помощь парой эсминцев типа «Асасио». С Мидуэя к той же цели были направлены 26 «Боинг» B-17.

«Летающие крепости», как обычно, никуда не попали. Три последовательные волны палубных пикировщиков с авианосцев «Хорнет», «Энтерпрайз», а также «осиротевших» самолётов с «Йорктауна» добились гораздо лучших результатов. Получивший как минимум 5 прямых попадания (включая попадание в отсек то­р­­педных аппаратов) тяжёлый крейсер «Микума» пошёл ко дну, а его «без­но­сый» систершип «Могами» получил 6 попаданий, но остался на плаву. Эсминцы «Аса­сио» и «Арасио» также получили по бомбе.

Потери личного состава составили не менее 50 человек на эсминцах, включая командира 8-го дивизиона эсминцев, 81 на «Могами» и 650 на «Микума», вклю­чая командира корабля. Два члена экипажа последнего были позже подобраны подлод­кой SS-202 «Траут» и попали в плен.

Оглушительная «невозможная победа» при Мидуэе обошлась Вооружённым си­лам США (армии, флоту и морской пе­хо­те) в 307 человек убитыми и пропав­ши­ми без вести. Из них 186 человек принадлежали к лётному составу, из которых 94 были пилотами (к слову, американских пилотов в этом сражении погибло в полтора раза больше, чем японских).

Почти все погибшие американские пилоты были награждены посмертно, среди них был и капитан Ричард Ю. Флеминг, награждённый Медалью Почёта. Таким образом, он стал первым пилотом морской пехоты, удо­сто­ен­ным этой награды. Более того, он стал единственным участником этого переломного сражения, по­лучившим высшую награду страны. Его стрелок-радист, рядовой морской пехо­ты Джеймс А. Томс, также получил высокую награду – Крест за лётные заслуги.

Часть I | Часть II | Часть III