Юлия Шляпникова, «Наличники»

Всё здесь мило, нежно и трепетно, но, если ненароком чихнуть на эти тонкие занавесочки, они откроют вполне коммерческий и более чем трендовый продукт: девичий ромфант с этно-региональной спецификой.

Это настолько бросается в глаза, что даже главная героиня, тоже писательница, сразу пытается перевести стрелки:

Аня смешалась, не зная, что и ответить. От книги — одна идея, файл с синопсисом так и сверкал белым пустым листом.
— Предыдущая меня не устраивает, — поделилась она. — Первую книгу я написала с такими клише, что даже стыдно.
— Неужели ромфант?
— Угадал. Еще и про попаданку.

Аню не так давно бросил жених, а Руслан пережил смерть бабушки. Она хрупкая одинокая писательница. Он холодный историк с ранимым сердцем. Оба сироты. Она русская, но с неожиданными карими глазами. Он светлоглазый рыжеволосый татарин.

А еще Руслан поймал себя на мысли, что Аня ледышкой ему совсем не казалась. Скорее, потерянным ребенком, очень несправедливо обиженным.

ПОВТОРЯЕМ: ЭТО НЕ РОМФАНТ. ЗДЕСЬ СЕРЬЁЗНАЯ ЛИТЕРАТУРА.

Твёрдо и чётко.

В довесок идёт семейная сага, травма личная и историческая, мистика и женская доля. Жанрово это названо «магическим реализмом», которым принято величать любую реалистическую прозу, где видят духов или передают проклятие. Молодые отечественные писатели считают, что достаточно добавить в повседневность фантастический элемент, дабы возгнать её до волшебного состояния, хотя магический реализм — это восприятие мира, где чудесное столь плотно вплетено в реальность, что не требует объяснения. Когда на Макондо обрушилась бессонная болезнь, жители совсем не удивились и приняли это как должное. Когда с бессонницей начали исчезать воспоминания, люди так же невозмутимо догадались подписать все вещи, даже коров. Так на центральной улице Макондо появился плакат с утверждением: «Бог есть».

Прекрасно настолько, что плакать хочется.

Магический реализм — это не просто алогичный или сверхъестественный элемент быта, не само чудо, а его органическое соседство с реальностью, соответствие людским и физическим законам. Это когда неотделимо, вместе, естественно.

Конечно, никакого магического реализма в «Наличниках» нет. То, что Аня видит умерших людей, суть обычное фантдопущение, которое, при желании, может быть объяснено наследственностью.

Роман по меркам «Лицея» большой, при этом очень медленный. Он развивается неспешно, будто хочет накопить волну, которая вынесет на берег важное, но к ногам так ничего и не складывают — ни мысли, ни сюжета, ни языка. Написано водянисто, отчасти даже графоманно, в повторе одних и тех же кофе-встречных ситуаций, которые постепенно соединяют Руслана и Аню. Очень много лишнего, особенно в середине романа, откуда можно без проблем выдернуть около двух авторских — тексту это пойдёт только на пользу, он станет энергичнее и быстрее. Действие происходит в волжском Джукетау, выдуманном сочетании Чистополя и Казани, но даже архитектура, в том числе наличники, не представлены ни по языку, ни по культурологии:

Они как раз остановились перед простым деревянным домом на углу. Окантовка окон оказалась ему под стать — гладкие наличники, без лишних декоративных элементов, только с ромбиками по четырем сторонам.

— Это самый действенный оберег, — речь Ани стала немного театральной, будто отрепетированной. Руслан догадался, что она рассказывала эту историю не раз. — Верх — это небеса, поэтому здесь по центру ромбик. Он изображает солнышко. По краям спускаются лучики. А внизу — это, скорее всего, зерно в земле.

К сожалению, идея наличников не играет в романе существенной роли. Это просто красивое (и удачное) название, не более. Почему в их резьбу нельзя было заплести детективный сюжет? Какую-то подсказку о проклятии? Поначалу ещё ждешь, что наличники превратятся в мощную культурологическую метафору, с которой будет проведено антропологическое сопоставление, но потом понимаешь — это опять маркетинг, продажа этно-регионального колорита.

Что подпортило всю книгу. Её позиционируют тем, чем она не является. Это мистический любовный роман, не хоррор, не магический реализм, не фольклорная хтонь, даже не та мрачная бабка с обложки. Может, убедительной оказалась основная линия? Нет, любовные перипетии слишком предсказуемы, если не сказать клишированны. Встречаются две сироты, каждый из которых неловко пытается растопить лёд собеседника:

В черной шубе и варежках в тон шапке она была похожа на готическую Снегурочку, но льдистость словно дала трещину, потому что улыбалась Аня уже более открыто и искренне, а говорила сразу, не обдумывая фразу перед этим. Будто разрешила себе что-то.

Может быть, лучше получилась родовая линия? Передача проклятия слишком затянута как по времени (аж до XIX столетия), так и повествованию. Персонажи блекловаты и трудноотличимы, несут лишь функциональные повинности. Относительно проработан Руслан — похоже, его хотели уподобить Аиду: у него есть пёс, он холоден и закрыт, работает в «царстве мёртвых» (историческом институте), да и миф о Персефоне упоминается. Сразу вспоминается «Хозяйка для кербера» Ольги Шильцовой, но если у финалистки 2023 года любовная история подавалась без жанрового гарнира, роман Шляпниковой содержит слишком много тем, которые плохо сочетаются друг с другом.

Тексту не хватило смелости, готовности сотворить что-то рисковое, непредвиденное. Пока что всё по шаблону. Он делает невыразительным даже региональный колорит. Ну очень предсказуемо. Полностью коммерческая вещь, написанная под ожидания читателя.

Плохо ли это?

Отнюдь. В развлекательной литературе нет ничего плохого. Она нужна и полезна.

Но разве такие вещи должна отбирать единственная молодёжная лит-премия? «Наличники» найдут своего читателя и без помощи институции, чего не скажешь о неформате, который просто так в издательства не попадёт.

Оценка: 4 из 10.