Мария Следевская, «Ксюша».

По фразе «Дед поднял полные, отвислые щёки к самым глазам» можно подумать, что перед нами хоррор, но «Ксюша» — это лишь посредственно выписанный ужас типичных тридцатилетних проблем. Переезд, прощание с бабушкой, старый дом, взаимоотношение с матерью, телесности, унижения на работе, в общем, роман-взросление поколения я/мы.

Он построен как каскадные диалоги, где текущий разговор перетекает в разговор из прошлого, ненадолго вспениваясь на экспозиции. Девушка Ксюша из Новгорода пытается избавиться от заботливых подгнабливаний родственников, но даже прожив в Москве десять лет, так и не вытравила обиду. По полной задействован бабулинг: Ирина Георгиевна завуч-математичка, командующая, авторитарная, по стереотипу рациональная как дробь. Она всегда знает как лучше, из-за чего понятен весь её конфликт с Ксюшей от причёски до университетской судьбы. Дед, напротив, молчалив. После смерти жены он долбает внучку необходимостью присматривать за домом. А вот этот конфликт непонятен: что мешало героине во всём согласиться, но, вступив в наследство, поступить по-своему? Из какого-то мазохистского упрямства Ксюша страница за страницей терпит поучения пращура. Если расширить нижеследующий диалог в двести раз, легко понять, что собой представляет роман:

— Ты считаешь, для кого я жил все эти годы? — заговорил снова дед. — На заработки ездил, в командировки. Покупал всё?.. Дом приводил в порядок? Для тебя и матери твоей… Для себя я бы так не старался.

— Ну ты ещё для бабушки жил и старался.

— Да бабушка вместе со мной старалась! Знаешь, как она волновалась за вас? У! Да и после того, как она уже… Как не стало её… Я же сколько всего в доме перестроил, отремонтировал! Перекрасил! Мастеров даже вызывал стены укрепить и заменить окна! Сколько денег потратил! А? Для кого это всё, по-твоему? Мне, старому, это всё не нужно было!

— Но дед! Я же не просила!

— Так и не надо просить! Любой нормальный человек любит свою семью и заботится о ней! Ты, тем более, без отца. Кто бы о тебе думал? Мамаша твоя?

— Но я не хочу жить в Новгороде, дед! Ты же это знал!

— Знал, не знал, ты мне не говори это всё! Жизнь знаешь, какая! Сегодня так, завтра по-другому! Сегодня ты в Москве, а завтра отчислят тебя — и что?

Точно так же аргументированы другие конфликты. Валерия Георгиевна с кафедры постоянно дёргает аспирантку, ученица Полина напоминает Ксюше её собственные школьные трудности, с парнем Тимой вроде и хочется, но как бы и не хочется… Нудёж будет густеть, Ксюша продолжит оправдываться, из-за чего впервые в жизни можно порадоваться, что всё, даже Вселенная, однажды закончится, так что и этому роману тоже придёт свой срок.

Вот есть магазины бытовой техники. Там есть отдел с холодильниками. Обязательно нужно выбрать самый большой, высокий. Его привезут домой в огромной такой коробке. Так вот, если взять ножницы и выкроить из неё плоские ростовые фигуры, тогда этот картон будет полностью соответствовать персонажам «Ксюши». Мама — холодная, совсем незаинтересованная в дочке. Бабушка строгая, жёстко готовящая внучку к неурядицам. Дед всю жизнь молча вкалывал для семьи и теперь требует благодарности. А всё почему? А потому что не хватало любви!

Следевская написала терапевтический текст, который вроде как должен указывать на проблему и предлагать выход из неё, но и сама ситуация, и рецептура укладываются в короткий психологический тик-ток, которым можно уврачевать себя бесплатно и без смс. В ответ часто раздаётся, что любой сюжет всегда можно редуцировать: в конечном счёте «Яма» это про женщин с низкой социальной ответственностью, а «Мастер и Маргарита» про любовь и немного про Сатану. Нет, друзья! И «Яма», и «Мастер и Маргарита», и «Ксюша» — это про систему художественной аргументации, о нахождении таких слов и составлении таких ситуаций, которые бы достаточно свидетельствовали суть. Ограничены сюжеты, но не способы их рассмотрения.

В случае «Ксюши» художественная составляющая не может послужить иллюстративным целям.

В романе присутствует и другая проблема. Оттенки чувств, настроение, поступки — всё будет объяснено, даже запротоколировано:

Она заходила к Тиме заранее подавленная, и, если бы Тима задумался, почему голос Ксюши звучит как-то странно, — несколько выше, чем обычно, — он бы мог предположить, что она подавляет страх перед его собственным нежеланием видеть её. Но Тима не мог и не хотел об этом думать, а Ксюша безуспешно пыталась не злиться на него за это.

Конечно, текст сосредоточен на внутреннем переживании героини, но Следевская не просто хочет, чтобы мы поняли Ксюшу, — она хочет, чтобы мы поняли её правильно, занеся каждый нюанс в протокол. Это сразу обедняет конфликтные сцены, сушит фабулу. Весь роман читатель стоит на крохотном пятачке и вообще не участвует в произведении. В нём нечего продолжить, нечего даже представить. Всё сделали за тебя, хотя почему-то забыли про кульминацию. Всё просто решилось в уме, сошлось, как задачка. Без цепочки подводящих событий это попросту не работает.

Помимо этого, к объяснениям часто примешивается канцелярщина:

Если того требовали обстоятельства и правила этикета, Ксюша не могла не выразить уважение бабушке даже в конфликтную, эмоционально тяжёлую минуту.

Постоянно встречаются распухшие, изувеченные подагрой предложения:

Дорогу пересекало длинное трухлявое бревно, которое было даже не обойти: низкие торчащие в разные стороны ветки, нависающие над обеими сторонами достаточно широкой, заснеженной тропы, не дали бы этого сделать.

Кончается роман констатацией:

И чего она, Ксюша, не видит в себе?

Да того как раз-таки, что не видела в ней бабушка и что видит Тима. Талант. Целеустремлённость. Привлекательность. Бабушка закрывала на все эти вещи глаза и научила её, Ксюшу, делать то же самое.

А сейчас она перед этой иконой впервые открыла их.

Роман стоило назвать «Поднимите мне щёки» (с ними в тексте вообще творится неладное). Слишком уж чисто злодействует бабушка, благоприятно для последующих размышлений. С дедом то же самое. Его статичная аргументация могла быть записана на диктофон и проигрываться каждый раз, когда Ксюша приезжала бы в Новгород. Никаких изменений. А куда делась рыдающая над учебниками Полина? Просто выпала из романа, перед этим дав Ксюше вспомнить своё прошлое. Роман получился крайне удобным, причём удобным для самого автора, расследующим очевидное преступление. Возможно, в личном плане это было важно, но в художественном измерении получилось скучно, предсказуемо и совсем ненужно.

Оценка: 3 из 10.