Лицей, выпуск пятый (2021)

Без запинки можно сказать: сезон «Лицея» 2021 куда сильнее сезона 2020. Победители прошлого года в этом сезоне вряд ли бы удостоились наград. А вот кто окажется победителем в нынешнем непростом июне — вопрос пока что открытый.

Победители на мой взгляд:

1. Ислам Ханипаев.
2. Иван Стрелкин.
3. Екатерина Макарова.

Если точнее, победителей четыре. К именам Ханипаева, Стрелкина и Макаровой следует добавить Марину Буткевич. Это четыре сильных финалиста, причём сильных с отрывом, достаточным, чтобы лидерство квартета оказалось объективным, вне вкусов и предпочтений. По-хорошему наградить бы всех четверых, но такому, видимо, не бывать. А жаль. Поэтому придётся кого-то исключать, а оставшихся как-либо тасовать.

Почему «исключать» и почему «тасовать» я и постараюсь объяснить.

Все десять финалистов чётко поделились на три категории: отстающие, середняки и убежавшие вперёд.

Отстающих текста два. Это «Оглянись и увидишь дым» Ивана Лебедева и «Дневник волонтёрки» Таши Соколовой.

Текст Ивана Лебедева худший в подборке. Каким образом он вышел в финал — тайна. Возможно даже постыдная и нехорошая. Лебедев не смог показать ни литературного мастерства, ни интересной истории, ни техники, ни таланта. Это ставит в тупик: ну не примет же каменщик кладку, которая криво положена и вот-вот завалится, тогда почему текст Лебедева кренится над остальными финалистами? Ведь не абы кто отбирал, профессионалы. Лебедева снова перечитываешь, ищешь хорошее, но даже при благожелательном взгляде достоинств в его тексте не видно, один только дым. Зато произведение хорошо тем, что помогает не унывать: кто никуда не прошёл — поверьте, это отчасти вопрос удачи.

Таша Соколова написала удовлетворительный текст. Но автора подвела экологичная прогрессивная идеология, от одного упоминании которой слезятся глаза. Выдрессированный потребительской активизм сделал текст не художественным произведением, а длинным постом, вытянутым с соцсетей. Там бы всё прилично смотрелось, и колосья восторженных комментариев повсюду. Но «Лицей» всё-таки литературная премия. Здесь нельзя давить ни поступком, ни собой, ни мелодраматичностью, в общем, всеми эксплуатационными темами «Дневника волонтёрки». Добавим сюда отсутствие истории, образности, героев, формальных и неформальных признаков художественного произведения, и понятно станет, почему текст среди отстающих. Наградить в Фэйсбуке овациями друзей и комментариями «Таша, ты всё равно лучшая».

Середнячков больше. Их четверо. Это Максим Васюнов («Фабрика игрушек»), Сергей Кубрин («Домой ужасно хочется»), Анна Чухлебова («21 история о том, что умерли не все»), Катя Кожевина («Лучшие люди города»).

Среди середнячков тоже прослеживается иерархия. Начнём с самого слабого текста и дойдём до самого сильного.

Кожевина, используя смелую образность, не смогла сложить цельной художественной картины. Текст непонятно зачем растрачивается на актуальные политические подколки, которые вырастают не из текстовой в них потребности, а из идеологической потребности «упомянуть». Поэтому образность усиливает не сюжет, а авторские убеждения, и произведение разваливается, как сырой ком из ироничных постов. Вдобавок за историей, за которой вроде как должно стоять сильное личное делание (познание Сахалина), стоят дешёвые газетные публикации и чьи-то перепевки. При написании художественного произведения можно использовать любые источники, но они не должны лежать на виду, а если их видно — значит, заметно отсутствие художественной маскировки. Кроме того, реалистический роман должен хоть как-то соотноситься с личным опытом, знаниями, пониманием жизни, а Кожевина просто ещё один книжник, понадёргавший фактики. Но что в таком случае можно сообщить о маргинальности, об устройстве душ и страны? Ничего, только ряд смешков и трюизмов. И для чего тогда лететь на Сахалин?

Максим Васюнов написал крепкую профессиональную прозу, отдающую журналистским прошлым. Как в футбольных таблицах есть середнячки пятых-восьмых мест, так и Васюнов: показывает достойный результат, иногда может обыграть грандов, но выше головы прыгнуть не в силах. Самый пресный, обыкновенный и, в плохом смысле, «качественный» текст. Придраться в нём не к чему. Нечем и восхититься. Самая средняя из всех конкурсных работ. Не в полной мере, кстати, художественная: это прихорошенная журналистика, расширенный репортаж. Хорошо? Хорошо. Что-то сверх того? Разумеется, нет.

Сергей Кубрин. В 2020 году он уже получил премию за выслугу лет. Если бы не дали в том году, дали бы за выслугу в этом. Но награждать в 2021 будет неправильно как из-за типичного для Кубрина текста, так и из-за более сильных финалистов. Что тут добавить? Ну да, более чем приличный текст, но длится эта кубриновская эпопея лишь немногим меньше, чем «Ментовские войны» по НТВ. А что будет через год? Через два? А будут те же самые сюжеты (мужская работа с очечененными флэшбэками) да краткий рубленый слог. Кубрину нужно как можно скорее переосмыслить своё творчество, остановиться, подождать и выдать наконец что-то значимое.

Анна Чухлебова, самый сильный середняк. Если бы в сборнике её были истории (хотя бы минимальные, как в «Кровообращении»), а не словометание с претензией, она могла бы быть среди финалистов. А так просто какие-то капризы, неумение себя вести. Тем не менее, Чухлебова может стать призёром на правах хулигана (увы, не на правах текста). В её подборке чувствуется что-то перверсивное, желание что-нибудь расколошматить, обратить на себя внимание. Это даже хорошо, как хорошо (в литературе) всякое сильное чувство, но всё это лучше выражать не через аминокислотный отсос, а историей, где этот отсос улучшал бы микрофлору кишечника. Подборка швыряется в читателя различными предметами и ситуациями, а потом ждёт, что читатель предпримет. Хулиганский такой подход, но вполне правомерный, если метают чем-то вечным, жутким, тяжёлым, а не воробьиным помётом. Более того, в таком стиле можно работать куда грубее, на примитивных противопоставлениях. Можно взять, к примеру, рассказ Юрия Мамлеева «Вечерние думы». Плоская композиция, бульварный плюс/минус и полная чернуха, но от рассказа такой свет, что слепнешь. Почему-то сборник Чухлебовой жаждешь с чем-то сравнить, привести пример «как надо» и «как можно», словно видишь кого-то в самом себе утопающем, и хочется его спасти.

Сильных текста тоже четыре. Это Ислам Ханипаев («Типа я»), Екатерина Макарова («Цветущий кориандр»), Марина Буткевич («Ложесна») и Иван Стрелкин («Самсон заходит в парикмахерскую»). Причём Ханипаев всё всем испортил: если бы не он, тройка лидеров была бы очевидной и несокрушимой. Первое-второе место чередовать между Стрелкиным-Макаровой (с предпочтением Стрелкина), третье зафиксировать за Буткевич (во имя её уложенного языка). Но Ханипаев неожиданно подвалил к этой культурной тусе на заниженной Приоре и навёл шороху. Где даги, там напряги, в общем.

Теперь возможны любые конфигурации победителей. Вплоть до таких, где Ханипаева вообще не будет. Но обо всём по порядку.

Марина Буткевич написала лучший лицейский текст, но не смогла сделать из него произведение. Это очень качественное упражнение по чистописанию, выполненное не на усердии, а на большом выразительном таланте, и потому совершенно нечитаемое. Текст Буткевич разваливается как пирожное из слоёного теста. Очень вкусно и хочется поскорей насладиться, но просто не донести до рта. А если попробовал, то настолько сладко всё, что есть можно только по ложечке за вечерним чаем. Эту гомеопатическую прозу и наградить не совсем правильно и не наградить нельзя, поэтому Буткевич лучше всего подходит третье место (вероятно, её также могут почтить отдельным дипломом). При этом, если бы у Буткевич получилось именно произведение, не утомляющее и держащее, «Ложесна» было бы сильнее «Цветущего кориандра». Грубо говоря, у Буткевич по языку 10-ка и неплохие баллы по другим дисциплинам, а у Макаровой по всем предметам одинаковые 8-ки. Также стоит помнить, что Буткевич можно повторить. Это существенный минус, возвращающий к знакомому уравнению: текст всегда повторяем, произведение — никогда. Лично мне совершенно не хочется отщипывать от четвёрки Буткевич, но если кого и отщипывать, то её.

Екатерина Макарова представила сильное произведение по совокупности всех дисциплин. Замысел, сюжет, идея, язык, юмор — всё на высоком уровне. Да, это не росчерк гения, а долгая упорная работа, где видны синяки и растяжки. К финалу шли и достигли его технически, многолетним трудом подмастерья. Всё заслуженно и бесспорно. Тем не менее, на повороте Макарову неожиданно обошёл Стрелкин, который написал стилистически и сюжетно схожее произведение, но на ступеньку, а то и две выше. Без Стрелкина «Цветущий кориандр» благоухал бы нестерпимо и все бы дивились, а со Стрелкиным понятно, что произведение Макаровой заходит в общий тренд на обористую ностальгическую прозу: немного детектив, немного дневник и чтоб память о родственниках. Так пишут очень многие и у очень многих получается хорошо (Буткевич тоже в списке). Но если «Ложесна» можно повторить без особого труда, а «Цветущий кориандр» можно повторить с усилием, то «Самсона» повторить можно лишь развязав себе пупок и долго потом отлёживаясь. Сама по себе установка на «повторение» как критерий суждения достаточно уязвимая: самые значимые человеческие произведения — мифы и священные писания — более чем повторимы и даже конструируемы. Но здесь речь, скорее, о том, что три из четырёх финалистов вполне себе укладываются в современный литературный нарратив, в представление «литераторов» о литературе. Такая искусная орнаментированная проза, с этнической вязью, перескоком из прошлого в будущее, нотками автофикшена и ностальгическим детством, откуда и начинается авторское расследование. Такого много пишется, в том числе в России. Достаточно взять две-три книги из РЕШ-а, чтобы понять, что и через десять лет намолотят. И кто крутить жернова будет тоже, кстати, понятно. Поэтому «Цветущий кориандр», при всех своих достоинствах, просто ещё один помол известной мельницы. Да, хороший и качественный. Но не исключительный. Много такого на рынке, объявления в каждом подъезде книжном.

А вот Иван Стрелкин сумел выдать в той же стилистике что-то особенное, поэтому дублировать его Макаровой неправильно, но в то же время нельзя Макарову не отметить. Стрелкин сильнее в наблюдениях, подмечаниях, глубине. При этом он слишком уж занырнул, читателю трудно в отсылочной театральщине разобраться, и потому недобро присматриваешься к всплывающим с глубины пузырькам — можно ли верить, нет? Вот о таком задумываешь, и хорошо же думать о таком! Стрелкин умеет обращаться к простым вещам, простым наблюдениям, несложным мыслям и действиям. В их сцепочках проявляется взгляд на мир, где вроде бы пошленькие замечания перестают быть как пошлыми, так и замечаниями. У Стрелкина удалась такая путешествующая лёгкость, проникновение во что-то важное, которое он на протяжении текста обхаживает через постели и пасту. Очень умное получилось касание, скольжение даже. Будто человек знает что-то самое главное, но не озвучивает, а говорит намёками, чем показывает ещё большую мудрость. Разве что заигрались с означающими, с Европой, с театром — вещь сама по себе получилась, не ясная так, как могла бы. Не все смогут ощутить радость этого текста.

От перечисленной троицы отличается Ислам Ханипаев. Он либо будет на первом месте, либо не будет в тройке призёров вообще. Ставить его вторым-третьим неправильно, ибо тогда «Типа я» оценивался бы по формальным литературным критериям, а по ним текст до серебра или бронзы не дотягивает. «По ним» он бы и в тройку не попал. В повествовании же он лучший. Лучшая история всего финала получилась. Подростковая, но не мелодраматичная, трагичная, но не на слезу, окраинная, но без торговли экзотикой. Честно наградить Ханипаева золотом, либо не награждать его вообще. Обласкать же вторым-третьим было бы ужимкой, лицедейством. Таким компромиссом, а компромисс, как известно, не для нас. Дело в том, что Ханипаев о многом помогает задуматься. Такая банальная фраза, наряду с «что хотел сказать автор», но у Ханипаева получилась история, очищенная от всего лишнего, первомиф и вечное возвращение. Ханипаев вводит в волшебный Дагестан без хитрецы, без образования в латинизированном заведении, а чисто от души, от себя. Никто из финалистов такого результата своим текстом не добился. Они книжные все. Ханипаев — нет. Поэтому его следует поставить на первое место. Он от всех отличается. И не сознательно отличается, а сильнейшим внутренним голосом, напористым и настоящим. И тут либо это учесть, либо вообще на брать в расчёт. Худшее, что можно сделать — поставить «Типа я» где-нибудь посредине, ласково потрепать по спине. Хорош мол, интересно было. Ещё пиши что-нибудь. А Ханипаев ведь уже написал. Сильнее всех остальных.

Вот, пожалуй, и всё.

Как распределятся голоса жюри в этом году гадать не берусь. Во-первых, неизвестна судейская кухня, а во-вторых, слишком много неучтёнки: Ханипаев может как легко победить, так и вовсе не оказаться в лауреатах, а похожие друг на друга Стрелкин/Макарова могут чередоваться в любом порядке. Ну и достаточно не питать интереса к языковым играм, чтобы оставить Буткевич за бортом.

В любом случае, прошу не принимать мои мысли за что-то объективное. Это просто читательский взгляд со стороны. Он пристрастен и не является профессиональным. Так мне лишь показалось.

Тем более все финалисты уже победители.

Это я, обидевший и хваливший, опять ухожу. А вы остаётесь.

Спасибо всем вам за чтение. Это было ценно.

Всегда ваш, Антон Осанов.