Краткая критика кратких тезисов ДК

Я прочитала новую программную статью СДК, ныде ДК (Демократический коммунизм), и оказалась разочарована тем, что там было высказано, и решила изложить это вот в такой форме и оставить у себя на стеночке.

https://vk.com/wall-91893331_10557 — пост с манифестом.

Коммунистам действительно нужна программа, сформулированная новым языком и чётко ставящая задачи, однако бывшый СДК, ныне ДК в своей программной статье, или в её черновике, как кому приятнее, доказал, что не умеет формулировать тезисы ёмко, но умеет пускать пыль в глаза.

Написано сухо потому что на скорую руку, смягчать формулировки не буду. Не высказаться не могла, хотя это мнение и будет бесполезно, по существу.

По существу манифест представляет собой брюзжание на СССР и догматический марксизм с его птичьим языком чтобы заявить «а у нас не так будет», что доказывается рядом характерных предложений в тексте далее.

Кроме того, он не разделён на две части, хотя по сути дела он представляет собой склейку из манифеста с критикой идеологии и собственных мыслей, но незаметный переход от одного к другому никак не обозначен.

Первый пункт:

Историко-политический пессимизм, который гласит, что левые с 91 года ничего не добились и не добьются, оправдан слабо и вредит движению. Успехи у постсоветских левых были (у нас не Польша). У нас есть понимание необходимости выхода из кризиса и активный поиск новых моделей, которые могут стать предпосылками для дальнейшего развития. Возникающие трудности - мотивация к движению, а не к отказу от него, поэтому мы выступаем резко против пораженчества перед капитализмом в левом движении.

Этот пункт говорит ровным счётом ничего, и его можно интерпретировать по-всякому — начиная от необходимости позитивного мышления для достижения результатов, заканчивая отговариванием от анализа собственных ошибок и сосредоточения на воспроизведении когда-то удачного опыта. Очевидно, что в современных условиях те тактики, которые работали, теперь не работают, в частности опыт протестов против монетизации льгот уже не применим сейчас нигде, а опыт оппозиционной коалиации 2011-2012 годов скорее отрицательный.

Второй пункт:

Важно вновь начать думать о коммунизме как о строе. На этом погорели левые ХХ века, включая большевиков. Они не имели достаточно подробного плана для успешного строительства, они не построили то, что обещали, они не заложили основы для саморефлексии. На этом сегодня горят и некоммунистические левые, предлагая только улучшение капитализма вместо выхода из него, а некоторые скатываются к антикоммунизму вообще.

Этот пункт также можно интерпретировать крайне широко — начиная от обвинения Маркса в том, что он не сформулировал, что такое коммунизм, заканчивая требованием у КПСС подготовиться к грядущему краху социализма заранее. Пункт по существу предлагает не пересмотреть понятие коммунизма, как заявлено в жирном выделении, а пересмотреть предыдущий опыт большевиков, который был достаточно положительным во многих аспектах. Очевидно, что раз он потерпел крах, в нём были недостатки.

Однако посылки контрреволюции не содержатся в первородном грехе отсутствия плана (который, по известному выражению Мольтке, не переживает встречи с противником). Про составление плана преобразований заранее Маяковский писал:

Опыт большевиков показал, что все планы Ленина не пережили гражданскую войну, как и любые практические предложения по организации социалистического производства, уступив место более эффективной плановой экономики сталинского СССР, представлявшей собой импровизацию с упором на опыт Германии в Первой мировой войне, который тоже представлял собой импровизацию. Если обобщить, любая теория является выражением и обобщением практики, в частности Маркс лишь суммировал опыт борьбы рабочего класса предшествующих лет, а капитализм в «Капитале», очевидно, не выдумал, а пронаблюдал и проанализировал, реконструировав из его элементарной единицы — товара. Поэтому требовать конкретного плана в постоянно изменяющейся обстановке сродне тому, чтобы объявлять именно советы навсегда найденой идеальной формой осуществления пролетарской диктатуры, игнорируя любой другой опыт соцстран, хотя бы той же Кубы. Кроме того, даже советы были изобретены рабочими в их забастовочной практике, а не выведены теоретически.

Если бы последнее было возможно, следовало бы признать правоту «Прорывиста», считающего некое «ЦК» способным познать законы движения материи навсегда, чтобы из уютных кабинетов чётко знать, что делать, благодаря зазубриванию трудов классиков. Последнее заблуждение исходит из идеалистической логики, восходящей к Гегелю, где считается, что мир развивается по законам мышления Бога (диалектическим), и что законы первичны, тогда как в материализме законы движения материи создаются самим движением материи, потому не могут быть статичными, ведь определяются динамическим предметом.

Наша главная цель - достижение коммунизма, потому что это как наиболее эффективное разрешение проблем капитализма, так и способ создать предпосылки для решения других задач, связанных с развитием благополучия общества и личности. Для этой цели нам необходимо решить множество крупных задач. Мы не будем перечислять все, но стоит выделить некоторые, которые связаны с нашей интеллектуальной деятельности.

Задача на макроуровне - создание условий для ведения комфортной оппозиционной деятельности и, по, возможности, осуществления нашей повестки.

Задача на мезоуровне - создание мощных организаций, формирующих блок, которые разделяют цель.

Задача на микроуровне - создание платформы для обсуждения насущных проблем теории и практики.

Об этих задачах говорит каждый первый.

У нас есть много условий для этого (опыт соцстран ХХ века, современные экономические плановые модели, интерес к киберкоммунизму в профессиональной среде). У нас есть общее понимание проблем: люди слабо интересуются коммунизмом, наша идеология требуется в серьёзной доработке, а исторический пласт ХХ века должен быть отделён от того, что продолжает быть актуальным и по сей день.

Также нельзя сдвигать на потом разговоры о будущем, потому что мы должны иметь общее понимание вектора и того, что для нас допустимо, а что нет. Это позволит избежать резни за “единственно верное толкование” потом. Но нельзя и впадать в тотальное описывание всего подряд. Наличия общих принципов в разных сферах и нескольких вероятных моделей будущего на руках будет достаточно. Всё это важно и потому, что сегодня со стороны населения очень высокий спрос на позитивную политическую повестку. Это позволит нам расширить круг сторонников среди различных слоёв населения.

Здесь содержится верный тезис, но не раскрытый в полной мере. Авторы не полностью отделили три главных фронта работ:

• Описание современного капитализма и того, как он изменился или нет за последний век;
• Выяснение общих контуров возможных противоречий будущих попыток построения социализма, выражающихся в внутрипартийной борьбе или других симптомах;
• Изобретение новых лозунгов для наглядной агитации, которые в простой форме отражали бы наши научные взгляды.

Кроме того, здесь содержится калька с известной ленинской цитаты «прежде чем объединяться», которая не даёт ничего нового, и это можно было уместить более кратко.

Тезис про позитивную повестку не совсем верен, что очевидно, если взглянуть на текущий расклад классовых сил — практически у каждой группы есть определённая позитивная повестка, но само по себе это не приводит к появлению какого-то движения. Причина в отсутствии веры в возможность каких-либо измненений вообще, что связано с долго длящейся определённой стабильностью системы, поэтому простое объявление позитивной повестки не приведёт ни к чему. В момент, когда поляризация общества достигнет пика, а государственный аппарат не справится с нагрузкой и крякнет, все пойдут за теми, кто быстрее начнёт действовать, а не чья программа более «позитивная» или «конструктивная».

Наличие позитивной программы в первую очередь важно в интересах строительства такой организации, которая в момент кризиса сможет начать действовать, или будет способна действовать до кризиса на муниципальном уровне с целью набить политические очки. Последнее обстоятельство в частности имеет практическое следствие — необходимость поддержки выдвижения левых муниципальных депутатов пока это ещё возможно.

На поправение фланга, которое заключается в компромиссах и уживании с капитализмом (популизм, социал-демократизация, кружковщина ради кружковщины) и попытках решить проблемы марксизма за счёт отказа от коммунизма вовсе, мы должны ответить новым полевением и взятием на себя ответственности по разработке новой коммунистической теории, хоть путь этот труден и тернист.

Прежде чем делать заявления о создании новой коммунистической теории, необходимо чётко определить проблемы предыдущей, которые невозможно разрешить без ревизии основных положений, или по крайней мере объяснить, что именно означает «новой», в каких именно элементах. Я могу сформулировать эти проблемные места так:

• На уровне теории это пресловутая проблема трансформации, хотя вроде как с 2015 года она уже решена, и в 2021 году коллектив Lenin Crew выпустил статью, где переложил это решение уже на русском языке, и последнее обстоятельство уже даёт ясно понять, что кружковщина не бесполезна. Следующим шагом будет создание замкнутой экономической модели современного капитализма, включающую непомерно раздутый финансовый сектор, которая доказала бы вернось положений Маркса и его трудовой теории стоимости, потому что в случае неверности этих положений борьба коммунистов в принципе окажется бесполезной.
• В отношении построения социализма это комплексный анализ процессов контрреволюции во всех социалистических странах и вывод по его причинам и необходимым мерам по его предотвращению и сохранению диктатуры пролетариата на весь период вплоть до коммунизма. Встречаются попытки объяснить это всего лишь созданием альтернативной модели построения социализма и обвинением в отходе от каких-то ключевых её моментов, но почти никогда не рассматривается механизм деструктивных процессов, а всего лишь констатируется, что отказ от чего-то важного каким-то образом их запустил. При этом в виду отсутствия проработанной теории контрреволюции для каждого «теоретика» то самое «важное» может быть совершенно разным, и при этом доказательств никаких не будет. В частности это выражается в обвинении довольно абстрактной «бюрократии» во всех бедах социализма, однако вместо поиска причин её появления нам даётся пожелание бороться с бюрократизацией как-нибудь и предложения вроде копирования опыта других социалистических стран начиная с Китая и заканчивая Югославией, в которых контрреволюция также произошла. Нет единой теории бюрократизации, что не позволяет выработать план построения социализма, который бы преодолел это.
• На уровне агитации это преодоление птичьего языка с одновременным сохранением политического содержания марксизма и недопущением его утери в потоке слов, сильно похожих на господствующую в обществе риторику.

Третий пункт:

Нужно расширение коммунистической методологии за счёт общенаучных методов. Нам мало марксизма, на этом погорела КПСС, когда попыталась натянуть марксизм на абсолютно все стороны жизни и породила литературу, в которой, например, вопросы античной культуры чётко привязывались к решениям n-ного съезда. Современная наука шагнула далеко вперёд в сравнении со временами Маркса, и мы не должны отставать. К тому же, не стоит отбрасывать методы, которые имеют определённый потенциал. Если марксизм рассматривать за чистую монету вне своего исторического контекста, рассматривать Маркса, Ленина и их последователей вне того, что они проживали, то можно стать Михаилом Поповым, комроссом или красным консерватором. Нам нужно применить критический потенциал марксизма в отношении самого марксизма.

Наброс про энский съезд в очередной раз доказывает, что лейтмотив статьи — брюзжание на СССР с целью доказать «а у нас не так будет». Понятно, что такое могло иметь место в позднем СССР, однако (раз ДК любит общенаучные методы, то им понравится последующая ссылка на книгу «Это было навсегда, пока не кончилось» — антропологическое исследование позднего СССР, при чём не с каких-то там марксистских позиций) это связано в первую очередь с особенностями тогдашнего советского языка, где смысл высказывания зачастую не был буквальным, а ритуальные ссылки могли легко игнорироваться без потери содержания, ведь всего лишь запрепляли в авторе и читателе уверенность в правильности изложенного. При этом совершенно новые тезисы и смыслы могли быть изложены вроде бы с помощью цитат классиков, из чего составлялась парадоксальная ситуация, где застывшая форма могла рожать множество новых смыслов, отнюдь не застывших и меняющихся сообразно ситуации (смыслы вообще изучает наука семиотика, и начать следовало бы с работ советского учёного и литературоведа Юрия Лотмана, несмотря на его «марксизм», хотя википедия вообще относит его к структурализму, что не так).

Если проще: ссылки на авторитеты не умаляют научного потенциала работ и сделаны в ритуальных целях или в интересах понравиться рецензентам. Кроме того, в Советском Союзе неоднократно применяли критический потенциал марксизма к марксизму, ведь дискуссии например по азиатскому способу производства с перерывами (и даже не на Сталина — при нём тоже было, хотя потом её опять «закрыли») до 1970-х. Верно, что этой критики было недостаточно, но нужно правильно подходить к выбору слов в манифесте. Кроме того, критика там осуществлялась по конкретным вопросам, а сущностно с марксизмом всё в порядке, как я покажу далее.

Ссылки на энский съезд не относятся к марксизму как к теории. Как известно из работы Ленина «Три источника и три составных части марксизма», марксизм в узком смысле состоит из:

• диалектического материализма, который является теорией познания и учением о развитии материи как таковом, который позволяет не забивать гвозди микроскопом и творчески применять доступные науке методы познания для частных областей, потому что провозглашает основным принципом конкретный анализ конкретных условий и на основе знания всеобщих законов логики позволяет более эффективно в частных областях выделять любое знание;
• политэкономии и трудовой теории стоимости, из которых делаются экономические выводы о характере капитализма как такового;
• учения о классовой борьбе и о социализме, то есть политические выводы из экономических выводов.

В широком смысле марксизм — это исторический материализм, то есть философия истории, определяющая как базис любых явлений материальные условия, и чтобы понять то, насколько всеобщий охват имеет истмат, достаточно открыть две работы — «Немецкую идеологию» и «Происхождение семьи, частной собственности и государства», где последовательно применяется то, что можно назвать «марксистский метод», а точнее, диалектический материализм, его частный случай исторический материализм. Рассмотрение же любых явлений через «призму классовой борьбы» как базы, чем занимался лжеучёный Марр, создавший свою лженаучную теорию языка, не имеет отношения к марксизму и не может быть названо «натягиванием марксизма», это игнорирование основного его положения — примата материальных условий (в теории Марра язык является надстройкой над социальными отношениями, тогда как коммуникация по сути является материальной базой для появления хоть сколько нибудь сложных социальных отношений. Единственное, что по сути язык появился всё-таки после того, как люди в процессе эволюции связались в сообщества, но он со всей очевидностью появился до всякого производящего хозяйства).

В случае же с античной литературой классовая борьба всё-таки является определяющим моментом в развитии культуры тогдашнего общества, и вообще любого классового общества. В частности, современный кризис культуры, выраженный в постмодерне, — плоть от плоти кризис позднего капитализма и напрямую связан с расстановкой классовых сил, и слепое стремление избежать того, чтобы «натягивать марксизм» куда не надо, приведёт здесь к ошибке и игнорированию основы. То, что это приходит к классовой борьбе, доказывается анализом материальных условий производства культуры (также было и в античности — никто же не будет отрицать, что тогдашняя культура вся аристократическая, то есть пришла от людей, живущих на чужой труд?), конкретику мы здесь опустим.

Если же авторы имели в виду фразы вроде «число формаций не важно, важно учитывать факты данного конкретного историческоого периода», это проблема не метода, а конкретного исследования истории человечества. При чём исходя из того же метода формации заданы именно материальными условиями его жизни, а не каким-то всеобщими законами, существующими отдельно от мира. То есть этот пунк ни к селу, ни к городу, и представляет собой либо воду, либо атаку на марксизм.

Если же имелось в виду что-то вроде «арийской физики», то см. выше про Марра.

Да, считать исходным пунктом в любом исследовании идеологические положения нельзя, ведь даже если они и окажутся верны, это навредит исследованию, ведь они не могут совпасть с правдой на 100% в виду диалектического характера и знания, и мира как такового, однако марксистский метод содержит в себе последовательную критику любой идеологии и к созданих теорий на основе политических выкладок, которые заданы заранее, отношения не имеет. За подробностями в эту статью (нет, это не шутка).

Четвёртый пункт:

Не стоит и относиться совсем негативно к постмодерну как критике модерна (что не отменяет того, что постмодернистская альтернатива - не альтернатива). Универсализм - наш враг; наш друг - выбор разных методов, которые работают и эффективность которых доказана, для достижения нашей главной цели. У всего, даже у марксизма, есть свои сферы применимости, за которыми метод или теория не особо применимы: взять, к примеру, сектантов, которые всерьёз считают, что вся наука после 1953/1956/1991/n-ного года является буржуазной и что в ней вообще ничего нельзя рассматривать для применения. “Онтологическая безопасность” современного марксизма как набора практик неизбежно к этому приводит. Пора выйти из онтологической зоны комфорта.

Однако постмодерн уже исчерпал своё положительное содержание.

Постмодерн в своей последовательной критике универсализма модерна вскрыл влияние субъекта на объект познания и невозможность окончательного достижения навсегда данной истины, которая якобы является лишь механической суммой частных истин. Но он абсолютизировал это влияние, заявив, что «весь мир - текст», на чём исчерпал себя. Настоящий этап состоит в последовательной критике постмодернизма с позиций диалектически возрождающего модерна на новом этапе, включающего в процесс познания объективной действительности познание познающим субъектом ещё и самого себя.

Кроме того, невозможность окончательного достижения навсегда данной истины и бесконечность движения к ней является положением диалектической теории познания, смотрите вторую часть ликбеза Звонова по основному вопросу философии, то есть эта проблематика была поставлена ещё в XIX веке и в конце XX века всякие постструктуралисты и прочие занимались пережёвыванием старья.

К тому же, позитивное содержание постмодерна и его же критика были по сути дела даны до его появления: в частности, Ленин ещё в «Материализме и эмпириокритицизме» писал про партийность науки и предвзятость любых учёных, это про влияние субъекта на познание объекта (а Луначарский обстебал постмодернистскую культуру в своих произведениях до её массового появления в дистиллированном виде).Однако он всего лишь поставил вопрос. Очевидно, что он не дал всеобъемлющего ответа, и постмодернизм, как и последующая его критика всё-так имели позитивное содержание, как например трудовую теорию стоимости сам Маркс тоже дал не в готовом виде, и она уточняется усилиями всего прогрессивного человечества до сих пор.

Влияние репрезентации реальности на познание не ведёт к невозможности познания, разрыв между реальностью и её символьным представлением не ведёт к невозможности познания. Это очевидно, если учесть данные хотя бы современной антропологии, которая чётко подтверждает все выкладки Маркса и Энгельса по поводу появления в голове человека идеального. Посмотрите хотя бы ещё одно видео Петра Звонова, а потом подумайте, откуда в голове человека взялись логические струтуры (правильный ответ (и эта ссылка — не шутка, как и в прошлый раз) — не из чистого разума (кстати, росказни о непреодолимом разрыве символов и реальности здесь перепевают Канта, хотя и на более высоком уровне), а из самой логики развития материи, которая отпечаталась в голове в виде категорий. Это ли не значит, что человек способен таким образом мыслить мир в нужных категориях, если сам мир их ему даёт?).

Вместе с тем, не надо допускать теоретического обмана и самообмана в виде принятия абсолютно всех, даже совершенно поехавших теорий, как равные нормальным. Основной критерий для понимания того, что стоит использовать, а что нет - сомнение в своих же взглядах, постоянные верификация, проверка и доказательность аргументов.

Апелляция в роде “так говорил Маркс” или “ну это же ревизия марксизма” должна оказаться на свалке истории. Ревизия ревизии рознь, и если возникнет новая коммунистическая теория, которая раскритикует Маркса, будет лучше отражать реальность и лучше поможет построить коммунизм, мы будем открыты к ней и рады. Марксизм в значении теории/й для нас ценен лишь постольку, поскольку он соответствует реальности и помогает нам достигать коммунизма. Для нас методы и концепции - не фетиши, а инструменты, которые мы можем выбирать для разных целей.

На данный момент мы также достаточно тепло относимся к метамодернизму, левому акселлерационизму, гуманизму, постгуманизму, акселерационизму, мир-системному анализу, институциональному анализу, марксистскому структурализму, гендерным исследованиям, изучению исторической памяти, некоторым моделям политической психологии и другим методам и концепции, которые нам кажутся работающими. Но мы также открыты к критике и дискуссии на все эти темы.

Далее авторы делают благое пожелание провести дефиницию между лженаукой и наукой. Как? Они дают ответ… марксистским тезисом о практике как о критерии истины, чем перечёркивают постмодернистскую критику познания, которую давали в предыдущем абзаце. То есть в тезисе содержится формальнологическое противоречие — они утверждают одновременно два противоположных взгляда. Если же они не копируют «марксистской догмы» о том, что практика — критерий истины, а утверждают какой-то другой критерии истины, то какого авторы придерживаются определения истины?

«Наука - это то, чем занимаются учёные, а учёные - это те, кто 400 лет работают в парадигме, которая изменила цивилизацию, и признают друг друга экспертами в этой парадигме».

«Борьба с лженаукой - это то, чем занимается комиссия по лженауке, а лжеучёные - это те, кого научное сообщество в лице комиссии признаёт таковыми».

«А научное сообщество - это как партии, в какой больше учёных, та научнее».

Взято у Звонова.

Однако в критике классического определения истины как соответствия объекта понятию есть и рациональное зерно. Дело в том, что объект отдельно от понятия существовать не может, так как любое понятие об объекте создаётся только в процессе взаимодействия человека с ним, а значит, истина создаётся в процессе практики. То есть истина — это соответствие идеального образа практики взаимодействия с объектом и преобразования объекта реальному взаимодействию и преобразованию объекта.

А самым первым о ценности марксизма как теории для достижения коммунизма сказал Карл Маркс. Авторы статьи упорно делают вид, что первые дошли до этой мысли. Зачем?

Кроме того, в списке предлагаемых на слияние и рассмотрение концепций есть довольно идеалистические в своей посылке институциональный анализ и структурализм, что неизбежно приведёт их к противоречию при попытке соединения с марксизмом. А они не могут не соединиться хоть где-нибудь, раз мир предствляет собой целое, а не состоит из двух различных начал, и следует признать верным или оно, или другое. А те верные частные выводы, сделанные идеалистическими концепциями, всегда можно перенести на материалистическую почву (или наоборот — всё перенести на идеалистическую, если вам так больше по душе. Но суть в том, что всё упрётся сюда и эклектика не может быть последовательно продолжена до самого конца).

Пятый пункт:

Система “красные - белые” в политике должна быть заменена многоуровневой системой. Есть мы, есть наши союзники на постоянном уровне, есть союзники ситуативные. Есть вещи желательные, есть вещи приемлемые, есть вещи нейтральные, есть вещи нежелательные, есть вещи недопустимые. Нельзя ко всему применять кнут и пряник в виде грамот и расстрелов, этот подход доказал неправильность с точки зрения левой этики и неэффективность с точки зрения достижения коммунизма. Важно в политике исходить из реалий сегодняшнего дня, а не пытаться автоматически запихивать сегодняшние реалии в сработавшую модель Октябрьской революции. Все великие революции ХХ века, а также приходы к власти левых в Восточной Европе, Чили и т.п., при всей применимости к ним методологии марксизма, проходили по неким своим сценариям. Нам же нужно рассматривать их не с позиций “правильности/неправильности” букве Маркса, а с позиций эффективности/неэффективности для главной задачи: приближения к коммунистическому обществу.

Этот пункт является благим пожеланием в отвератительной формулировке. Он верный, однако раскрыт совершенно недостаточно, и его можно было бы ужать до такого: «Коммунисты на протяжении всего 20 века применяли тактические союзы для достижения локальных целей, так как любое движение к коммунизму состоит из отдельных задач, а конкретные политические условия всех стран заставляют не догматически смотреть на ситуацию с позиций цитат, а проводить конкретный анализ конкретных условий».

Кроме того, про захват власти Маркс ничего не писал, а конкретный анализ контретных условий — это и есть методология марксизма, так что применимость этой довольно простой формулы всё-таки всеобщая.

Тезис хотя и верный, но путанный и сбивающий с толку.

Шестой пункт:

Классическая дихотомия между авторитаризмом и либертарностью не имеет смысла, так как она ограничивает простор для деятельности, лишая нас эффективных политических инструментов, не говоря о том, что это ограничивает наши аналитические возможности. Нам нужна мобилизация в чрезвычайные ситуации, инклюзивность в случае мирной ситуации. Однако тут важен поиск допустимого и недопустимого, чтобы одновременно не сдать всё врагу и не стать врагами себе самим.

Не ясно, в чём заключается то, что она не имеет смысла. Этот тезис следовало бы дополнить:

• В отношении политических режимов эта дитохомия не имеет смысла, так как она построена на произвольно выбранных исследователем формальных критериях, всего лишь определяющих внешнюю форму, но не суть классовой диктатуры, которая остаётся неизменной. Однако форма отражает содержание, и более демократичные буржуазные режимы зачастую имеют более слабую диктатуру буржуазии, чем авторитарные режимы.
• А в отношении идеологий она не имеет смысла, так как эта линейка относится к государственной власти. Ведь по методам политической борьбы фашистские штурмовики и анархисты могут быть весьма похожими друг на друга, но всем ясно, что различия там в другом.

Если довольно широко трактовать шестой пункт в отношении буржуазных политических режимов и отказаться от такой «дитохомии» и в отношении частных вопросов вроде демократичности буржуазной диктатуры, он вступил бы в противоречие с пятым пунктом. В том смысле, что формалистская погоня за отказом от линеек ведёт к переусложнениям для анализа текущей ситуации, хотя как правило всегда можно сказать, что в буржуазном государстве демократизация = хорошо, в этом смысле стороны довольно чётко определены как «красные» (за демократию) и «белые» (кто против под любым предлогом, и красный флаг из редиски их свёклой не сделает).

Седьмой пункт:

Отказ от апологии. Наша система должна быть эффективной для наших целей даже с учётом блокад и прочего, это не отговорки. Враги были, есть и будут всегда. Грань между революцией и пожиранием революции самой себя и о ней надо говорить, какие вещи для нас неприемлемы ни в каких ситуациях. Возможно, успехов соцблока достаточно для населения, которое получило социальные гарантии и независимость от капитализма, но для нас, коммунистов, которые ставят под собой более коренную цель - достижение стабильного коммунистического общества, этого явно недостаточно.

С точки зрения “коммунистической правильности” при помощи словесных манипуляций и подтасовок фактов можно обосновать всё, что угодно, что наглядно доказал ещё товарищ Суслов. Поэтому нас не интересуют оправдания в роде “обоснованности” чего-либо. Мы должны признавать ошибки нашего движения, какими бы страшными они не были. Мы понимаем, что так значительно проще, но подобное отрицалово ежедневно отдаляет от коммунизма сотни тысяч людей по всему миру.

Но ошибки и провалы для нас - не повод для отказа от коммунизма вовсе, а повод для работы над ошибками и их профилактики. Даже если бы все коммунисты на свете оказались последними людьми, мы бы всё равно продолжали быть коммунистами и пытались решить проблемы нашего движения.

Мы должны быть безжалостны к нашим предшественникам, но лишь как коммунисты в отношении коммунистов.

Всё верно.

Восьмой пункт:

Проблемы старых левых идеологий вызывают необходимость нового коммунистического мировоззрения. Люди требуют ответов на природу СССР и современного мира. Нельзя избегать важные вопросы, надо их решать. Но и само наличие открытых и дискуссионных вопросов нормально. Не стоит мучать себя тем, что не всегда на что-то можно ответить. Мы не можем создать компьютер, который посчитает состояние Вселенной через секунду.

Он перепевает пункты 3 и 4 и излишен. Кроме того, он содержит в себе вредный посыл «не отвечайте на неудобные вопросы», что входит в противоречие с пунктом 7.

Девятый пункт:

Демократия для нас - ценность и важная задача, а не игрушка в руках некоего “авангарда рабочего класса”, в котором ни одного рабочего может не быть. Инакомыслие может и должно существовать (если речь идёт, конечно же, не о недопустимом инакомыслии вроде фашизма). Если нас никто не будет критиковать, то мы станем теми, кого критиковали сами. Чтобы построить коммунизм, недостаточно только создать партию. Нужна новая политическая среда, с властью, оппозицией и независимыми активистами, в том числе, независимых от нас. Отдельная субъектность профсоюзов и правозащитных организаций - то, что делает человека демократическим коммунистом. Впрочем, это не говорит о том, что партию создавать вовсе не нужно - политическая субъектность коммунистов важна и нужна, как и способность нас влиять на политический процесс.

Этот пункт с фетишизацией демократии противоречит пункту, где авторы выступали против всяких фетишизаций и исходили только из интересов движения к коммунизму. Кроме того, необходимость отдельныъ субъектностей даётся аксиоматически, можно сказать, догматически, что непозволительно делать в манифесте, который до этого пункта только и делал, что критиковал всякие догматические положения. Необходимо было бы разбить манифест на две смысловых части — во второй вами бы давались тезисно сделанные вами выводы с опорой на то, что вы изложили в первой части, и собственный опыт, подчёркиваю.

Манифест не разделён на две части, хотя по сути дела представляет собой склейку из критики идеологии и собственных мыслей, а незаметный переход от одного к другому никак не обозначен. Это манипуляция, по сути заменяющая один «фетиш» другим, то есть вторую часть манифеста можно критиковать с позиции первой. Вторая часть уничтожает ту «критическую базу», которую пыталась создать первая, чтобы читатель «очистился от догм», заменяя одни другими, именно поэтому структурно он плох.

Десятый пункт:

Мы - демократические коммунисты, потому что марксизм как самоназвание излишне отсылает к Марксу. Мы разделяем марксов метод, выводы касательно капитализма и необходимости достижения коммунизма, но сегодня марксизм ассоциируется и с людьми, для которых соответствие словам Маркса - критерий абсолютной истины. Мы же собираемся с этим бороться, для нас факты важнее теории, а не наоборот. Нас интересуют не только причины и следствия, но и голые факты, которые - вещь упрямая, и их игнорирование - прямая дорога к сектантству. Нужно движение не только от абстрактного к конкретному, но и наоборот. Постоянная верификация служит гарантией от ошибок и конструктивным выходом из ситуации.

Не существует никакого противопоставления фактов и теории или логики и матчасти. Кроме того, эти пресловутые причины и следствия из знаменитой сёминской формулировки факты в себя включают. Только уже не голые, а облачённые в одежды причин и следствий. Суть этой формулировки в поиске взаимосвязи фактов между собой, и игнорирование этих взамосвязей — прямая дорога к сектантству.

Одиннадцатый пункт:

Мы понимаем, что с нашим манифестом движение не освободится от всех проблем сразу. Но наша задача - попытаться создать достойную альтернативу как старым левым, которые вырождаются в откровенно провластные (такие, как комроссы) либо правые структуры (прорывовцы, российские чучхеисты), так и левым, которые ушли в отказ от борьбы с капитализмом (соцдемы, демсоцы) и достижения коммунизма. Оба хуже. Мы должны пройти между Сциллой старых традиций, которые далеко не во всём были жизнеспособными и Харибдой полного отрицания коммунистической и общелевой традиции. Надеемся, что в этом плане наш манифест одновременно и очередной шаг, и веха.

Если вы разделяете наши тезисы, вы тоже - демократический коммунист. Призываем вас к сотрудничеству и объединению, чтобы наша общая платформа стала шире и популярнее.

Мы собираемся создать новую коммунистическую интеллектуальную среду. Нам нужны авторы хороших качественных текстов, критики, активные люди. Даже если вы не умеете писать хорошие материалы, мы можем вас научить.

Вместе мы сделаем всё возможное для решения кризиса теорий и идей.

Удивительным образом некоторые идеалистические моменты во взглядах авторов находят смычку с таковыми у «Прорыва», при чём они одновременно утверждаются и отрицаются, что говорит о каше в голове, а каша в голове не способствует никакой интеллектуальной деятельности.

Манифест не станет сменой вех, ведь перепевает о-о-очень многое из других источников без творческого переосмысления, крайне эклектичный и даёт очень, о-о-очень смутные представления о том, что всё-таки предлагается конкретно, а не в общих фразах, смысл которых можно повернуть как хочешь — в том числе против коммунизма как такового.

Само то, что авторы не отказываются от коммунизма, есть идеологический, догматический момент в их взглядах. Подвергать сомнению базу, из которой был сделан вывод, не подвергая никакому сомнению сам вывод? То же самое, что признать несостоятельность трудовой теории стоимости, при этом оставшись при тезисе об эксплуатации рабочих капиталистом. Такая позиция не выдержит никакой критики ни слева, ни справа.