Гамбит Фрирен (Защита Фрирен)

Elena Tikhonova-Tavriyskaya·17 Apr 2024

Пушка

Фрирен привязалась к имперскому отряду гренадеров, ночным маршем направлявшемуся через сосновый бор к лагерю у Гиацинта. Ушастая мирно валялась на телеге в обозе, глядя на звёзды. Грохот колёс распугал всех птиц; сверчков мало, и только ветер шумит листвой.
— Химмель…
— Увидела что? — дёрнулся возничий.
— Химмель бы сказал, что его война кончилась.
— А, ты о своём… — кинул он равнодушно.

Химмель бы её осудил — и на сей раз был бы не прав. Он всегда расплывался перед дворянством в глупой улыбке и точно поверил бы в их заверения о мирных планах, потом разочаровался бы, назвал бы всех лжецами, но так бы ничего и не понял.

Демонов остались единицы, и люди стали резать друг друга, потому что податное население, либо же рабочая сила для мануфактур и новых заводов — ограниченный ресурс, а аристократы или фабриканты-нувориши никогда не могли поделить их так, чтобы устроило всех. Решить конфликт нельзя. Можно прослыть святой, вскрывая и залечивая очередную язву, но это пустое — только вот Химмель бы этим и занялся…

У неё своя месть — и она не брезговала запачкать плащ, встряв на чьей-то стороне в этом грязном деле: здесь её интересовало только устранение остатков демонов, взятых на службу разными глупцами.

Они не стали умнее с тех пор, как дворянство города Вайзе лет пятьсот назад решило, что скуёт Махта, если запретит ему злиться. Но Махт был не менее туп, раз подумал, что сможет испытать злобу, совершив злодейство, хотя и мимику ясно, что злодейство у людей — это не причина злобы, а результат. Телега впереди лошади. (Впрочем недавно и паровые телеги появились…) Злобу он, однако, знал, просто у демонов её вызывают иные причины, и чувствуют они её по-другому.

В лесу кто-то есть. Чья-то мана.

Край глаза схватил вспышку — пуля прошила стенку телеги и застряла в противоположной. Кто-то проорал:
— Засада!

Возничего сразу убили — обоз остановлен. Стрелки охранения рассыпались по укрытиям, но враг стрелял с двух сторон, поэтому за телегами не спрятаться. Проворонивший ловушку взводный маг только защищался от пуль и в панике вместо заклинаний кидался во все стороны гранатами.

Фрирен зарылась глубже в сено и считала следы маны: один наш, двое вражеских магов, десятка два простых бойцов… против имперских тридцати. Без перевеса напали, но со знанием дела. Только они не могли учесть скрывающую ману Фрирен.

Имперцы не имели в перестрелке и шанса — отряд таял, наших уже десять трупов. Но Фрирен закончила. Она взлетела вместе с повозкой на метр и отпустила её, та разлетелась с грохотом. Секундного замешательства атакующих, не успевших выстрелить, хватило: ровно девятнадцать мана-лучей пронзили насквозь каждого из вражеских солдат, включая магов. Девятнадцать истошных криков. Какофония выстрелов умолкла, тела свалились наземь — тишина.

Лес изрешечён стрельбой и осколками хаотичных взрывов: стволы в труху, от кустарников остались только палки, трава перепахана гранатами — однако два мага и семнадцать солдат на счету Фрирен против только трёх подстреленных имперцами.

От тяжёлых ран скоро должны скончаться ещё двое наших, в их числе командир взвода. Он был честным человеком — такие среди идейных карателей не редкость. Впрочем, этот ещё не запачкался. И уже не сможет.

— Ушастая, какого чёрта так долго?
Оставшийся старшим по званию явно не понимал, на кого он наезжает и что она сделала всё так быстро, как могла, иначе бой бы лишь затянулся.
— Дамарэ.
Грозный взгляд вернул его в чувство — он заткнулся и приступил к своим прямым обязанностям. Фрирен же собрала тела павших, нашла воронку поглубже и засыпала их там всех вместе, поставив на кургане камень с высеченной на нём датой.
— Ты промахнулась на неделю.
— А-а… А в какую сторону?

Ополовиненный отряд продолжил марш. Гиацинт до войны был пунктом заготовки строевого леса и мачтовых сосен и центром кораблестроения. Имперская армия затеяла его осаду, а потом методичный штурм — он длится уже два года.

Опушка леса покрыта воронками, самая большая из которых закрыла дорогу — гигантский кратер глубиной в десять метров и радиусом в двести. Отсюда уже видны пригороды Гиацинта: разрушенные многоквартирные дома и передовые позиции «наших», ввязавшихся в городской бой в глубине застройки. За дымом от пожаров и предрассветным туманом не сразу можно было разглядеть доминанту города: в его центре торчала гигантская направленная в небо пушка длиной в полкилометра — Труба Цезаря. Она вела огонь на дистанцию до ста километров, доставая и имперскую столицу.

По старым маговским поверьям достаточно иметь смелость представить. Фрирен попробовала мысленно срезать Трубу — показалось, что воздух перед глазами зарябил, но с орудием ничего не случилось. Хотя Зери просто обвинила бы её в недостаточном воображении.

Отряд явно не надеялся найти способ перебраться через воронку, и пришлось им помочь. История с дешифровкой Зольтрака должна была научить её, что иррациональной магии нет, но окончательно ясно это стало только после Эльдорадо (хотя сначала она тоже не смогла расшифровать проклятие, превращающее в золото, а просто случайно подобрала ключ, но потом…). В демонической магии полёта тайны больше не было, и нынче она могла поднять намного больше, чем свой вес.

Диалог

Фрирен не понравился командирский блиндаж — слишком просторно, чтобы можно было не сомневаться в прочности крыши. Через грунт отлично слышно разрывы снарядов, превращающих город в пыль мощью артиллерии обеих сторон.
— Итак, прибыло пополнение… Эльфийка — ты теперь в этом штурмовом отряде, ваша задача пройти от передка вдоль проспекта Трёх мушкетёров, которая упирается в подножие цели.
Это уже неприятно… Куда это он задумал её запрячь?
— В контракте ни слова о таких приказах. Я пришла убить Диалог.
— Господин-офицер, а это какая по счёту попытка прорваться по этой улице?
Блиндаж сотряс страшный грохот, командир чуть не свалился с ног, а Фрирен зажала уши. Когда толчки прекратились, некоторое время ещё звенели подвешенные сковороды, ножи, связки жетонов…
— Это отдача Трубы — даже здесь трясёт. Нам нужно делать с ней что-то как можно скорее. И если у вас появился план лучше, ефрейтор, то действуйте, — командир осадил подчинённого. — На этот раз готов проход за линию прямо в тыл, но нас выбили из района. Если они не нашли вход в канализацию, то вы окажетесь ровно у цели. Госпожа Фрирен, если вы поддержите нас у Трубы, Диалог точно вылезет.
Это был веский довод…
— Вы убедили меня.

Имперцы хорошо обжили свои позиции: пути сообщения между блиндажами закрыты и укреплены сверху, в использующиеся под склады подвалы прорыты тоннели, организован телефон. Рядом вынуждены жить гражданские — военным приходилось раздавать продукты, мыло, но ничего не хватало, особенно когда из-за засад и обстрелов подкрепления и припасы стали доходить сложнее. Народ весь в грязи и копоти ютился по подвалам и стоял в очередях к водокачке — в этом районе не было речки, а тратить питьевую воду на гигиену расточительно.

Близко к переднему краю имперской позиции уже нет гражданских, а улицы полностью перекрыты баррикадами и колючей проволокой с пулемётным гнёздами и пушкам. В некоторых домах одна сторона занимает нижние этажи, когда другая засела на крыше.

Выдвинувшееся на операцию отделение солдат несло в основном взрывчатку, нужно было только дойти. Но план имеет серьёзный изъян — опорник цезаристов прямо на перекрёстке и позиции в домах по бокам. Когда имперцы бросили район из-за просчёта в обороне, цезаристам достались укреплённые мусором и мешками с песком пулемётные и снайперские гнёзда и окопы.
— Задачка… — пробормотал командир отделения, осматривая в бинокль проход, ощетиненный пулемётами по обе стороны улицы.
Здесь нужно брать здания по обе стороны, чтобы хоть как-то продвинуться, а средств у отделения не было — на их «штурмовую» группу был всего один автомат.
— Пустяковая защита. Я очищу путь, — сказала Фрирен и потрепала командира по голове. Он слышал о такой её причуде, но всё равно смутился.

Эльфийка перемахнула через вал и пошла по центру проспекта. Секунду длилась тишина, потом кто-то крикнул; со всех сторон начался обстрел. Щит Фрирен мог сдерживать пули десятки секунд, и этого хватит. Все вскрывшиеся огневые точки тут же были поражены десятком взрывов: искорёженные пулемёты вырывало из укрытий, бетон превращался в крошево, дома задрожали.

Опустошительная атака заволокла улицу клубами пыли и сажи, но она не могла уничтожить всех, и пережившие град взрывов пулемёты снова начнут стрельбу. Поэтому эльфийка нагнала туман, и её отряд скрытно проследовал мимо врага до входа в подземный лаз. Ей же предписывалось идти напролом…

Следующие четыреста метров стояло ещё двадцать опорников цезаристов, имевших пулемёты, гранаты, пушки на скрытых позициях со сквозным прострелом, колючую проволоку и минирование прямо поперёк улицы, но Фрирен двигалась, словно их нет. Волшебница поражала взрывом каждое окно, где засел враг. Полностью разрушены фасады десяти длинных домов, проспект стал походить на ущелье между насыпями бетонной крошки, досок, опилок и гравия. Остатки цезаристской пехоты уже не стреляли, а разбредались по подвалам и на соседние улицы, освобождая проход. Тут Труба сделала выстрел: от отдачи главного калибра города, уходившей в землю, подкошенные дома осели, и с выходящей к проспекту стороны окончательно рассыпались, став погребением для немногих не успевших сбежать солдат.

Центральный вход цитадели Трубы закрывала массивная бронированная дверь. Фрирен постучала.

Вместо ответа под эльфийкой открылся люк в полу, сверху скинули ручную бомбу и раскрылись десять бойниц с пулемётами. Фрирен дёрнулась назад и взмыла — над дверью был проём, волшебница расширила его взрывом, ворвалась в коридор и стала крушить нижние этажи. Она двигалась в центр цитадели, где находится подъёмник снарядов.

Выбив дверь, ушастая оказалась в гигантской шахте подъёмника — она вела из большой крипты со складом до казённой части ствола. Цилиндры снарядов, каждый диаметром в рост Фрирен, тянули наверх платформы на рельсах, приводимые в движение цепной передачей. Персонал открыл огонь из десятков ружей и автоматов, но волшебница отмахивалась защитой. Вышло трое магов, но они были быстро пригвождены к стенам магическими путами. Фрирен разрушила взрывами несколько шестерней и цепных передач, чем вывела подъёмник из строя. Очередной выстрел — пушка в последний раз амортизировала отдачу в землю, издавая страшный скрежет, и затихла.

— Что-то проморгала ваша разведка, — сказал начштаба.
— Должно быть, новое оружие?
— Нет — старое. Я даже знаю, как эту старуху зовут.
Начштаба покрутился на кресле и закурил. Ворвался радист с донесением:
— Главный калибр замолчал!
Начальник разведки был весь на нервах, обращаясь к ещё одному лицу в тени:
— Не знаю, зачем Согг послал вас сюда, если вы лишь будете стоять и ни…
— Не дави на девочку, — медленно сказал начштаба и затушил окурок о ручку кресла.
Диалог ухмыльнулась.
— Я имею в виду… Начинайте, когда посчитаете нужным.

После боя осталась лишь тишина. Она звенела в ушах, только привыкших к постоянному грохоту, не говоря уже о том, что волшебница не выспалась. Голова гудела… И только сейчас волшебница заметила — рядом мощная мана. Это может быть только Диалог.
— Фрирен, известная также как «палач», «истребитель», «ведьма», «старая карга», «бабушка», «соня», «ледышка», «тормоз», «ушастая», «последний великий маг», а также «без рук» и «услуги геноцида на продажу».
Эта демоница была похожа на Золитьер, только длинная причёска убрана в два хвоста, а вот рога такие же маленькие. Это обманчиво детское лицо и псевдодоброжелательная улыбочка…
— Диалог…
Она открывает рот, и эльфийка мгновенно атакует лучом маны — но Диалог отражает его в стену.
— Невежливо — я же не успела показать, что стало с твоими диверсантами, но тебе на это, наверное…
— Хм.
Её щит больше похож на зеркало. Значит, кто-то кроме Зери знает это заклинание. Но никакое зеркало не идеально — нужен взрыв.
— Впрочем, что я так сразу начинаю с обвинений в бесчувственности. Что-то тут тесно, не согласна?
Через мгновение враг исчез. Фрирен напряглась, чтобы унять гудящую голову, и стала судорожно оглядываться.
— Испугалась? Не боишься, что смертельный удар придёт оттуда, где секунду назад не было ничего? — голос Диалог раздался эхом по залу. Колдовской голос. Но это раскрыло её ману.
Попалась! Взрывной луч прошил все перегородки до внешней стены, но…

…промазала. Провал. Теперь это быстро не кончить.

Эльфийка вылетела на воздух, Диалог висела перед ней без единой царапины.
— Я раньше была молчаливой как ты, но это не полезно.
— Мы не знакомы.
Хотя правда ли не знакомы?
— Но однажды я поняла, что речь — это оружие, и никто у меня его не отнимет: хоть боль, хоть жар, хоть задуши, хоть утопи, никакого дела нет мне до того…
С этой высоты видно водохранилище…
— Зольтрак! — крикнула Диалог.
Фрирен дёрнула ушами — ничего… Диалог перебирала ногами, они кружились друг вокруг друга, у кого быстрее сдадут…
— Нервничаешь, дорогая?
Нервы сдадут, да…

Эльфийка впилась пальцами в посох и резко высвободила поток маны: луч прошёл над Диалог головой.
— Значит, надоела я тебе…
— Да, — равнодушно кинула волшебница и ринулась вниз, прицелилась, но…
— А зря ты — преимущество высоты теряешь!
…промах опять.

Головная боль не унималась. Наконец, Диалог атакует — рой игл. Его проще избегать, чем отражать. Фрирен взмыла вверх…
— Не была ли ты сильнее без рук? — голос Диалог шёл со всех сторон, но какое к чёрту эхо на улице? Может, отражается от стены прямо за ней, но она не говорит на стену!
— Дамарэ! — рявкнула Фрирен, тут же потеряв самообладание.
Она сделала выпад вперёд, чтобы ударить ближе, но Диалог юркнула вниз. Волшебница кувыркнулась и повернулась к земле, надеялась атаковать врага сверху, но пируэты не помогали голове. Шквал иголок, эльфийка ставит сферический щит, но он не захлопнулся до попадания иглы в колено. Фрирен от боли потеряла ориентацию и влетела по инерции в стену, только в последний момент развернувшись плашмя, чтобы не сломать шею…
— Развязка печальна…
Микросекунды не хватило Диалог, чтобы добить её — впечатанная в стену эльфийка подняла магическую сферу.
— Юркая ты. Но недостаточно, а то можно не только руки потерять — и будет новая кличка, ну или псевдоним…
Не потерять… Бежать.

Бежать от своей единственной цели, которая прямо перед глазами, но иначе просто убьёт тебя. Путь отступления один. Эльфийка вжалась своей сферой стену и пробила её. Поднялась пыль. Диалог прокашлялась и увидела, что аккуратное круглое отверстие пронзило здание насквозь.

Сама Фрирен драпала от неё что есть мочи!

На этажах стал проваливаться пол, и перекрытия начали лопаться одно за другим, Цитадель затрещала. Уцелевшие несущие стены стали складываться внутрь, будто здание — спичечный коробок, прихлопнутый и смятый чьей-то рукой. Верхние этажи дрожали ещё пару мгновений, верхняя половина башни надломилась… Этажи стали падать один на другой, но центральная шахта была укреплена отдельно — именно на ней и стояла платформа с пушкой.

Центр города теперь завален горой обломков циклопического здания, бывшего только оболочкой отдельного, более прочного строения. Впрочем, на возобновление стрельбы из Трубы Цезаря уйдёт изрядное количество времени…

Загоризонтный бой

Фрирен зафиксировали колено стальными скобами — теперь ей нельзя сгибать ногу до выздоровления. Но волшебница провалялась в подземном госпитале всего неделю — сегодняшний артобстрел бил прямо по крыше, и её терпение лопнуло:
— Больше нет времени ждать.
— С такой ногой ты не боец, — сказал полковой врач. — Это твоё колено плохо поддаётся магии Богини. И кстати, не очень у тебя много маны для твоей репутации.
Но эльфийка проигнорировала этот наглый подкол малышни.

Для сражения нужна подмога. Только вот… Каламити далеко, а кроме него? Может, собрать всех магов дивизии? А нога… Чёрт с ней. Проходила же сто лет без правой руки — а это ведь хуже.
— Куда вы встаёте? Леж…
— Дамарэ.
Грозный взгляд волшебницы вернул врача в чувство — он заткнулся.

Эльфийка в больничной рубашке и шортах влетает в командирский блиндаж. Штабисты были на нервах — обзванивали позиции и уточняли обстановку; стояла усиленная охрана. Все покосились на Фрирен.
— О, так это ты! Знаешь, что́ было после вашего боя? Упущенная тобой демоница отбросила нас от центра города на километр, мы потеряли четыре месяца продвижения!
— Она могла сделать это в любой момент. Мне нужны все ваши маги, чтобы свести их в дальнобойный спецотряд для уничтожения Диалог.
— О, отлично, решила заняться делом. Не много ли требуете, госпожа Фрирен?
— Нет времени ждать.
— Но вы должны мочь справиться сами, последний великий маг?
Разрывы снарядов было слышно совсем близко. Эльфийка устало обвела взглядом блиндаж. А командир их молодцом держится — готов упрямиться даже в такой обстановке. Ну что же…
— Мне не придётся отделять вашу голову от тела, ведь это сделает за меня Диалог.
Командир демонстративно прокашлялся и поправил воротник.
— Хорошо, действовать будете по команде.

Колготки порваны, поэтому Фрирен будет надевать сапоги на портянки. А вот бы сейчас не помешало какое-нибудь заклинание, чтобы выковырять грязь из-под ногтей и между пальцев — чтоб не выскребать самой…
— А мозолей нет. Принцесса! — солдат подаёт ей посох.
— Это не сложно.
Хотя у людей, наверное, просто нет времени следить за ногами.
— Вы, оба — живо сюда! — приказал какой-то офицер.

Через секунду стало ясно — цезаристы подходили к главной позиции. Уже в двухста метрах от штаба шёл бой. Стрелковая цепь врага отстреливала бегущих от баррикад имперцев. Шедший с ними маг-огнемётчик выжигал засевших в подвалах солдат и ниши с пулемётами. На их пути оставалась последняя траншея.
— Попробую быстро…
Волшебница вышла вперёд — вражеские солдаты перевели огонь на неё, а их боевой маг увидел её и не сразу осознал, кто это. Винтовочный огонь не мог пробить защиту. Её прозвали «без рук» в насмешку, только автором был не тот, кто на самом деле смог её так покалечить — тот не выжил.

Их боевой маг в ужасе бросился назад, но не успел. Ударная волна отбросила его и взвод солдат врага в полёт по улице на сорок метров. Шквал сдвинул даже крупные глыбы, не говоря о мелких камнях, крошке, мусоре и тяжёлом вооружении. Идущие за ними отряды повалились с ног, на них падали тела товарищей, орудия переворачивались, груды обломков разметало, сносило баррикады, засыпало траншеи. Проспект окутала пыль. Союзная пехота и резервы вышли из укрытия, чтобы занять позиции дальше по проспекту.

Бой выигран — имперцы вернули часть рубежей и восстанавливают оборону. Из траншей и подвалов вытаскивают и сваливают в груды обугленных военных и гражданских; берут в плен цезаристов, не спасшихся при отходе и покалеченных при болезненных ударах о землю и друг друга — переломанные конечности…
— Отличная работа, принцесса… — присвистнул тот солдат.

Диалог не участвовала в штурме — её придётся искать…

Ради плана пришлось выдернуть магов со всех позиций, и набралось их пятьдесят штук. Никого из них Фрирен не знала, и все получали ранги по какой-то новой метрике, вникать в которую желания нет — ясно только, что никто из них не дотягивал, пожалуй, даже до второго ранга, как оценивали бы их пятьсот лет назад.

Наступал вечер и собирались тучи, но ждать утра уже не было возможности. Чтобы избежать ружейного обстрела с крыш, магов построили за чертой города — они образовали в воздухе тарелку, которая должна будет сфокусировать сжатый Зольтрак от пятидесяти лучей для дальнобойной атаки. Здесь не важна скорость — нужно только попасть лучом, и он должен пробить любую защиту из-за своей мощности.

А вот Ферн бы справилась и в одиночку: сверхдальние выстрелы — её конёк… Каламити бы тоже, пожалуй, смог…

Фрирен оптическим заклинанием оглядывала городские крыши. Сложно было найти хоть одно целое здание, где можно укрываться от дождя — всё либо раздолбано снарядами, либо выгорело после пожаров. А многие дома были просто грудами щебня. Спрятаться на этих улицах мог человек, не демон — ведь они не умеют скрывать ману.

Демоница вышла сама — она взлетела около Цитадели и решила поиграть в гляделки на расстоянии в пять километров.
— Вот она… По команде!
Взвод магов синхронно заряжает заклинание. Взмах рукой — выстрел.

Концентрированный пятидесятикратный Зольтрак летит к цели. Секунда, две… Тут эльфийку ослепило. Вспышку прожекторного света попала прямо в глаз. Она зажала его кулаком и завертела головой, шипя от боли…
— Так, значит, играеш-ш-шь!..

Зольтрак был отклонён от траектории куда-то в небо и рассеялся в облаках, оставив там дыру. Весь тучевой покров озарили грозовые разряды — наэлектризованные тучи били и в землю, породив с десяток молний. Впрочем, вряд ли в городе осталось чему гореть…

Фрирен открыла ослеплённый глаз и проморгалась — он видел только черноту.
— Госпожа… — подлетела одна из волшебниц отряда.
— Новый план…
— Что с вашим глазом?
Видно по лицу — беспокоится. Нет, сейчас не время.
— Ваше построение в силе, но я полечу к Диалог. Будете наводить не по лучу, а по моему следу.

Сверхзащита

Волшебница не думала, что когда-нибудь ей понадобится «колдовской глаз»: это демонское заклинание могло создать их целый рой, но даже одно такое око давило на голову и путало все движения. Но заменить выбывший глаз оно смогло — новое полупрозрачное око висело сбоку.

Диалог не высунулась бы без уверенности в победе. Она слишком похожа на Золитьер, но одним отличается — ноль позёрства. Болтовню свою подкрепляет удесятирением источников звука. Золитьер давала шанс уйти, а Диалог старается добить. В том бою с Золитьер ушастая бы её убила даже без Ферн, если бы не это проклятие Махта. Здесь же нет…

Люди говорят «клин клином вышибают». Или как там — «алмаз режет алмаз»? Она же не ожидает, что её попробуют заболтать. Она не готова. Особенно если заранее продумать стратегию до мельчайших деталей.

И Фрирен с довольной ухмылкой летит навстречу врагу. Близился закат — солнце залезло под ковёр из туч и осветило город сбоку, подсвечивая грозовые облака снизу. С крыш уже никто не вёл огонь — её слишком плохо видно…
— Фрирен, вижу, ты щуришься, в чём дело? Самоуверенность в глаз попала?
— Погоди, сейчас буду из этого глаза искры высекать…
А новый глаз она не заметила?
— Зачем тебе искры из глаза? Ты и так зажигать умеешь, особенно когда взбешена.
— Кто меня выбешивал, живым не ушёл, так что знать ты этого не можешь, рассказать некому, даже ваш Владыка не ушёл, так что…
— Не ты ли всю заслугу отдавала Химмелю?
Всё посыпалось с первой фразы…
— Он бы без меня не смог, как я без него, ты не искажай…
— Только нынче силы я в тебе не вижу, Фрирен, и ты, может, и великий маг, запас маны у тебя как у второрангового!
— На том свете спросишь о моём запасе маны Ауру Гильотину…
— Не знаю никакой я Гильотины, но смерив твою фигурку я оцениваю невысоко и её.
Десять секунд…
— А Владыка демонов не зря признавал её одной из сильнейших?
— Признавал и признавал, из её головы на стену трофей вышел.
— Куда вышел?
На какую стену?..
— Из твоего конспекта по лекциям Фламме, ушастая ты…
На какую стену?!
— Бу! Аха-ха-ха-ха! — демоница засмеялась, специально не закончив предыдущую фразу.
Её удесятерённый голос оглушал, сбивая концентрацию, эльфийка закружилась в воздухе. Диалог готовит удар… но не успевает — в последний момент отскакивает от концентрированного сорокадевятикратного Зольтрака. Он отклонился вниз и попал в дом — прошёл все этажи насквозь и взорвался. Хлопок заполняющего пустоты воздуха поднял пыль и мусор, дом с грохотом сложился внутрь себя, подняв ещё больше пыли.
— А могла просто бежать сломя голову, как ты сделала раньше!
Ярость… Какое к чёрту бегство сейчас?
— Молчи-и-и…
На Диалог обрушился огненный поток — эльфийка пыталась перегрузить щит. Ответом был рой игл и звуки ложных ружейных залпов со всех сторон — ушастая отвлеклась и завертела головой в поисках мнимых стрелков.
— Аха-ха-ха!
Продыху не даёт…

Фрирен прекратила натиск и ринулась вниз на улицы. Цезаристы тут же открыли стрельбу — несмотря на пожары и завалы с жертвами горожан, эльфийка была приоритетной целью.

Но со всех сторон слышна Диалог…
— Самоуверенность тебя и убьёт, Фрирен, разобьёт иллюзии вместе с костями! Не получилось просто убедить себя в победе по советам всяких идиотов вроде её ненаглядной Зери!
— Я её ненавижу!
Просто не слышать… Просто не слышать…
— Нет, не уйдёшь на этот раз!
Это не бегство…

Фрирен высмотрела более-менее целую крышу и встала. Сейчас больной глаз вместо чёрного пятна видел белое.
— Сдаёшься? Я так ра…
Эльфийка ударяет посохом и выбивает себе уши.

Как будто выстрел пробил голову — резкая боль, огромной слышимости звон… две струйки крови из ушей… тишина. Точнее, всё тот же звон, но монотонный и не громкий. Теперь ничего кроме этого звона, да и он постепенно затихает. Ни порывов ветра, ни пожаров, ни Диалог… Но демоницу всё равно было не найти по слуху. А вот по мане…

Фрирен взмыла и завертела головой в поисках врага. Время будто застыло, но надо спешить. И Диалог быстро нашлась. Лыбится, что-то говорит — тебя не слышно! Теперь молчит. Теперь, кажется, злится.

В голове стало слишком спокойно, но глухота сковывала: не слышно ложные цели, но и настоящие тоже. Но, может, можно добавить ещё глаз, а может, и два-три…

С одним своим и четырьмя новыми летающими вокруг колдовскими глазами волшебница отбивает все атаки Диалог, не тратя ману на псевдоцели. Одним оком она вгляделась в даль — на окраине города построение магов послушно ожидало и готовило выстрел… На этот раз продержаться десять секунд будет просто, да?

Нужно подержать демоницу на месте. Её отражающий щит тут сыграет на руку — ведь так снаряды отталкивают её больше. Волшебница взяла Диалог в кольцо обстрелом мана-лучами, и не надеясь пробить сферу щита — но, кажется, демоница в замешательстве.

Она швыряется иглами, это бесполезно. Фрирен закружилась вокруг Диалог — на её лице видно ужас, хотя ещё ничего не произошло. Главное не давать ей продыху, чтобы не ушла. Она отскакивает от атак как мяч! Четыре, три, два…

Последний луч заката — первый луч сорокадевятикратного Зольтрака, который осветил уже погрузившийся во тьму город не хуже солнца и попал прямо по Диалог. Она успела выставить щит, но через секунду матрица распалась на осколки — Фрирен показалось, что Диалог вскрикнула, прежде чем мгновенно обратиться в пепел…

Голубоглазки

Внутреннее ухо не пострадало, поэтому если постучать эльфийке по голове, она это услышит… Кроме того, это означало, что восстановить ей слух вполне возможно. Этим и занялись в Коллегии священноврачителей при Имперской академии магии, положив доставленную к ним Фрирен на долговременное лечение после тяжёлых травм.

Скобы с колена сняли довольно скоро, но ходить и не слышать звук шагов… Фрирен привыкла носить обувь, и ступни не почувствуют траву, землю или каменные плиты — только вес при опоре на ногу. Когда взбираешься по лестнице, слуха особенно не хватает — касание не услышать, и постоянно нужно смотреть вниз, чтобы не оступиться.

Странно было не слышать взмахи своих конечностей… Раньше эльфийка даже не понимала, что на самом деле действительно слышала этот звук, когда рассекала воздух рукой.

Было сложно разминать кости — а ведь без физических нагрузок с годами зачахнуть может даже эльф.

Ещё не слышно стук в дверь, свист чайника… Звон колоколов, тиканье часов, пение птиц, шум ветра — без этого всего чувство времени пропадало напрочь. Эльфийка всегда плохо ориентировалась в людском времени — часах и днях, — и стало только тяжелее. Ей пришлось начать постоянно считать про себя, чтобы как-то выправить положение — и когда слух вернулся, привычка никуда не делась…

Для человека страшнее всего было бы лишиться общения с остальными. Только Фрирен на то, что эти короткоживущие ей говорят, на самом деле, и так по большей части всё равно, если эти люди не будут важны в исторических масштабах или не были ей близки. Тратить их время невежливо со стороны вечноживущей.

Глаз тоже восстановили, но к нормальному бинокулярному зрению пришлось привыкать заново — разум не умеет определять расстояние, когда второе око болтается где попало, а не зафиксировано на голове рядом с первым. Зато Фрирен научилась использовать дополнительные глаза без перегрузки чувств — до двух штук.

После смерти Диалог имперцы уже не имели сложностей с тем, чтобы взять Гиацинт. С падением города сконцентрированные для его штурма силы навалились на позиции за ним вдоль побережья и прошлись огненным смерчем по землям Цезаря — на том война и кончилась. Но не было никакого сомнения, что она будет не последней.

А вот Диалог была последним сильным демоном. Ушастая хотя и выслеживала их столетиями и знала, что их остались единицы, не поверила и спросила, что означает термин «сильный». В академии ей ответили:
— Сильный демон — это демон с маной, которую мы можем отследить.
— За современным юмором не уследишь…
— Госпожа Фрирен, ну какой юмор?..
Это значило, что если кто и остался, с ними люди разберутся сами.

Эльфийка достигла своей большой цели, и среди людей ей было делать больше нечего. Зери после такого села на трон и подтрунивала над своими студентами… Она хвасталась, что могла убить Владыку демонов, но не могла себе представить «эру мира». Вот тебе и «эра мира», дорогуша, учительница Фламме — учительницы Фрирен: если Фламме взять за мать, то Зери будет своего рода бабушкой.

— Хороший солдат хочет стать генералом, а ты до сих пор не хочешь. Не прошла.
Так Фрирен лишили перворангового оклада ветерана войны с демонами.

Фрирен была в Ореоле лишь раз — возвращаться туда слишком больно, и ещё больнее становится, когда уходишь.

Через полторы тысячи лет после расставания Фрирен вернулась на пепелище родной деревни. Нового посёлка в такой глуши появиться не могло, хотя крестьяне из ближайших селений за века растащили на дрова каждый остов эльфийских домов, пока они не сгнили. Немногие следы пребывания тут людей ушли под землю на потеху археологам будущего.

В этой земле покоилась вся её родня и первые друзья, но о них не напоминало ничего. Но демоны получили по заслугам за истребление эльфов — и теперь нельзя было сомневаться, что такое не сможет случиться снова, с эльфами ли, с людьми или ещё кем-то.

Эльфийка высадила на оставшимся от деревни пустыре гигантское поле цветов.

Фрирен так надоело ходить, что она решила опробовать техническое новшество — пассажирский поезд. Оказалось, что золото теперь не принимают, и пришлось… продавать… деньги? Абсурд… Тем не менее, заветные… расписки с цифрами, нужные для обмена на… другие расписки с цифрами, позволяющие сесть на поезд.

С Фрирен ехал попутчик: молодой дядька в кепке. Что-то конспектировал. Говорили между собой редко, но метко.
— И ведь я так и не узнаю, чем Химмель занялся после похода… Я была только на похоронах. Пора бы уже и самой думать…
— Вот именно, дорогуша, — где ты прикладываешь свои способности? Многого можно было бы добиться с такой мощью на поприще общественного прогресса. Вы знаете — войны не кончились.
— Нет, этим я заняться не смогу.
— Почему же?
Поезд проезжал по побережью. На той стороне залива стоял город Гиацинт.

«Отличная работа, принцесса» — так тот солдат сказал? Сотни калек, убитых… И ведь за такую «отличную работу» дают ордена. Интересно, выжил ли он. А зовут вроде… Он не сказал. Эти орденоносцы все гордятся — не тем, что кого-то защитили, а тем, что захватили.
— Не разговариваешь.
— Для этого нужно перевоспитать людей, но сделать это смогут только они сами.
Собеседник посмотрел на эльфийку с прищуром.
— Всё же разговариваешь… Видишь ли, кто-то тёмный, а кто-то передовой. Передовой должен подтягивать тёмного, чтобы достичь прогресса, не так ли? Вы лично помните всех этих сатрапов, перед каменными истуканам которых преклоняются нынче некоторые любители старины. Хотя бы их заблуждения вы могли бы развеять.
— Не всякий вообще согласится, что есть передовой, а есть тёмный. Да и не можете вы быть уверены, кто вы сами.
Много у него спеси. Какое-то чванство к «тёмным»… Или показалось — сложно понять людей.
— У истории есть столбовая дорога, а отрицающие это люди просто ходят кругами с завязанными глазами. Таким вы тоже можете помочь. А что про меня — практика покажет. Рано или поздно она вскрывает любые заблуждения.
— Посмотрим.
Фрирен сомневалась, что кто-то будет её слушать. Разве что сам этот дядька в кепке — а он расскажет кому-то ещё, а тот ещё кому-то, и так, выходит, слова бессмертной эльфийки всё же дойдут до кого-нибудь? Забавное рассуждение. Может даже и верное…

— Делай добро и бросай его в воду. Оно не пропадёт — добром к тебе вернётся.
Так говорил Химмель.

Идёт отряд по просеке по незнакомой местности,
И от теней за соснами Фрирен черным-черна…

До самых вражеских ворот Фрирен идёт одна.

— К штурму будем готовиться. Сколько их?
— Одна!..
— Одна?!

Прощайте, горы, вам видней,
Что мы имели, что отдали.
Надежды наши и печали
Как уживутся средь людей?

Последний раз сойдёмся завтра в рукопашной,
Последний раз мы людям сможем послужить.

Когда-нибудь мы вспомним это,
И не поверится самим…

В людей стреляет как по мишеням моя рука,
Забыли б люди к чертям все войны на все века!..

А на груди её светилась
Медаль за город Гиацинт…

А степная трава пахнет горечью,
Молодые ветра зелены.
Просыпаемся мы, и грохочет над полночью
То ли гроза, то ли эхо прошедшей войны.

Настанет день, и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле.

81 views·10 shares

81 views