Почему Николай 2 не восстановил патриаршество?
Наступил XX век, век растерянности и раздора, окончательной утраты силы традиции, начала распада Российского государства. И тут вдруг все вспомнили о Русской Православной Церкви, насчитывавшей более ста миллионов прихожан, двести тысяч священноцерковнослужителей, семьдесят восемь тысяч храмов, многочисленные общины в Северной Америке, Западной Европе, Японии, Китае, Персии. Вспомнили, что в каждом русском доме, в каждой конторе и магазине висит икона, а каждый русский крещен и миропомазан. Вспомнили, что единственное место в России, поделенной на классы, партии, богатых и бедных, где хотя бы кратковременно люди чувствуют радость единения, – Церковь. Взоры высших чиновников, из которых многие и в Бога – то не верили, с надеждой обратились к православию. Они, два века его уничтожавшие и разорявшие, теперь, боясь развала государства, возжелали сохранить Россию с помощью сильной Церкви. Председатель Кабинета министров граф С. Ю. Витте непрестанно торопил императора Николая II с созывом Собора. Ему вторили высшие православные иерархи, убедившиеся в необходимости борьбы с глубоко пустившими корни в русскую землю иноземными «измами» – атеизмом, марксизмом, анархизмом. Надеялись, что с восстановлением соборности и патриаршества установится постоянное взаимодействие между духовенством и мирянами, что все дела – и духовные, и государственные – будут решаться всем миром, соборно. Патриарх же станет добрым пастырем, отцом всех духовных чад, символом соборного начала.
Восстановление патриаршества, писал в Святейший Синод архиепископ Алеутский и Северо – Американский Тихон, «не только бы отвечало достоинству и величию Русской Церкви, но и управление ее более приближало к строю, начертанному в канонах».
Но партийные лидеры – как либералы, так и консерваторы – держались иного мнения. «Передовая интеллигенция» считала Церковь пережитком прошлого и не хотела, чтобы она смущала «новое общество» своей приверженностью к старине. Монархисты же довольствовались послушной властям Церковью и боялись, что, освободясь от опеки государства, она станет на сторону политических реформ.
Левая и правая печать дружно обрушила на читателей лавину ловких слов, доказывая, почему нельзя восстанавливать патриаршество.
Левые. Наступит небывалая диктатура в Церкви, и тогда прощай соборность.
Правые. Патриарх станет соперником царя.
Левые. Народ будет требовать великолепия для патриарха, а интеллигенция из – за этого потешаться над ним.
Правые. У нас наступает свобода печати, и брань в прессе на патриарха будет иметь для Церкви вредные последствия.
Левые. Если в патриархи будет избран человек смиренный – это глупо, властолюбивый – ужасно.
Правые. Патриаршество на Руси уже однажды вызвало раскол в Церкви.
Искусные атаки на православие не ограничивались словами. Манифест о веротерпимости от 17 апреля 1905 года ослабил ограничения для сектантов и прочих неправославных религий, усилил влияние католицизма в России. Многим православным иерархам казалось, что Церковь брошена на произвол судьбы, оставлена без государственной поддержки в самый критический момент истории. Да, свобода вероисповедания должна существовать. Но это идеал, которого можно желать, которого можно достичь лишь в идеальном государстве. Даже в стране свободы совести, как все любят называть Швейцарию, существует множество ограничений для других религий по сравнению с основной государственной.
Государь Николай II, уступая настойчивости иерархов, в начале весны 1905 года пообещал им, что немедленно распорядится созвать Собор. Но слишком многие в придворном мире не желали этого, и не прошло и месяца, как 31 марта император изменил свое решение:
«Признаю невозможным совершить в переживаемое ныне тревожное время столь великое дело, требующее и спокойствия и обдуманности, каково сознание Поместного Собора. Предоставляю себе, когда наступит благоприятное для сего время, по древним примерам православных императоров, дать сему великому делу движение и созвать Собор Всероссийской Церкви для канонического обсуждения предметов веры и церковного управления».
(Источник: «Патриарх Тихон» глава «Восстановление патриаршества»— М.И. Вострышев)
В 1905 году революционная смута в Российской империи привела к серьёзным сдвигам в отношении государства к религии. Под давлением окружения и условий, Всероссийский император страстотерпец Николай II Александрович 17 апреля издал Указ об укреплении начал веротерпимости, а 17 октября - Манифест об усовершенствовании государственного порядка. Преобразования в религиозной жизни, обусловленные этими деяниями, активизировали и раскрепощали деятельность неправославных религиозных организаций, тогда как Русская Православная Церковь продолжала оставаться скованной прежним устройством и законодательством. Между тем новые условия требовали значительных перемен и 16 января 1906 года император учредил Предсоборное Присутствие - орган, который должен был в течение нескольких месяцев, максимум года, подготовить созыв Поместного Собора и проекты основных соборных решений.
Одним из наиболее важных выводов Присутствия было единогласное мнение за восстановление Поместных Соборов, которые было предложено созывать Соборы не реже одного раза в десятилетие, тогда как Соборы митрополичьих округов предполагалось проводить согласно канонам - раз-два в год. Поместный Собор должен был быть наделён высшей властью: законодательной, руководственной, судебной, ревизионной. I отдел Присутствия разработал проект положения о составе Собора (за исключением порядка выборов соборян от клира и мирян). В межсоборные периоды предполагалось, что будет действовать Синод, избирающийся Собором, а не назначающийся государем, во главе с первоиерархом.
По поводу первоиерарха возникла дискуссия: большинство высказалось за восстановление патриаршества, но были и видные сторонники модели в которой первоиерерх был бы первенствующим членом Синода, избранным на Соборе. Противники возрождения патриаршества приводили разные аргументы. Так, А. Д. Самарин утверждал что император Николай II не согласится с умалением власти государя; профессор Е. Е. Голубинский считал что патриаршество будет постоянно ограничивать соборное начало в Церкви. В итоге было решено что патриарх должен был председательствовать в Синоде, руководить его заседаниями, наблюдать за исполнением его решений и правильным течением дел во всех синодальных учреждениях. К патриарху переходило право сноситься с иными поместными Церквами и с государственными органами. Оговаривалось право патриарха непосредственно ходатайствовать о церковных нуждах перед императором и давать ему ежегодный отчет о внутреннем состоянии Церкви, что ранее было прерогативой обер-прокурора. Патриарх должен был следить за правильным замещением архиерейских кафедр, быть арбитром при решении епископских дел, созывать Соборы ("с ведома Синода и с соизволения государя императора"). Имея "преимущества чести", патриарх в случае каких-либо правонарушений подлежал епископскому суду "по благоусмотрению государя императора".
Количество членов Синода предполагалось увеличить, а власть обер-прокурора - умалить. Отныне обер-прокурор не должен был присутствовать на заседаниях Синода, но лишь наблюдать за тем, чтобы синодальные указы не нарушали государственного законодательства, в котором случае ему надлежало апеллировать к государю.
Предлагалось учредить митрополичьи округа и расширить самостоятельность епархий. Каждый епископ должен был регулярно собирать епархиальные собрания для обсуждения текущих дел. При епископе на правах совещательного органа должен был действовать епархиальный совет, избиравшийся епархиальным собранием. Предсоборное Присутствие, вопреки мнению архиереев, высказанному в 1905 году, выступало за целесообразность избрания епископов - либо на Архиерейском Соборе, либо по утверждению на епархиальных собраниях.
В сфере приходского управления предполагалось создание выборных приходских советов в помощь настоятелю в управлении приходом. Был выработан проект нового приходского устава. Ввиду бедственного материального состояния духовенства, Присутствие настаивало на сохранении и даже расширении государственного жалования священникам. Была подтверждена идея митрополита Санкт-Петербургского Антония о необходимости наделить духовенство только пассивным избирательным правом и запретить духовенству баллотироваться на государственные должности.
Члены Присутствия признали, что отношения Церкви к государству в России определяются принадлежностью императора к Православию. Положение, выработанное на заседаниях общего собрания, предусматривало для императора право решающего голоса: новые постановления Церковь могла, как и раньше, издавать только с его разрешения, только с его разрешения могли созываться Соборы, и ему же принадлежало право одобрения кандидатуры избранного Собором патриарха. При этом со стороны государства только император мог влиять на законотворчество Церкви, и только он окончательно имел бы право утверждать церковные законы. Присутствие предлагало изменить 42-й статью Основных законов Российской империи ("Император есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры"), на следующую:
"Император как Православный Государь является верховным покровителем Православной Церкви и охранителем ее благопорядка"
Сводный доклад Присутствия был представлен государю Николаю, он его изучал и 25 апреля 1907 года наложил на него резолюцию: "Собор пока не созывать". Император считал, что созыв Собора может расколоть, политизировать и парализовать церковную жизнь. Однако, отсрочка Собора также имела свои отрицательные стороны - Церковь оказывалась не в состоянии предпринимать значительные преобразования, тогда как неправославные религиозные группы пользовались значительной мерой внутренней и внешней свободы. Единственным из проектов Предсоборного Присутствия внедрённым в жизнь до Поместного Собора 1917-1918 годов стал новый приходской устав - после обсуждения в Святейшем Синоде, Государственной Думе и Государственном Совете, он был принят 21 мая 1914 года.
В 1912 году, с разрешения императора Николая II, Святейший Синод учредил Предсоборное Совещание, которое работало с 28 февраля 1912 по 3 апреля 1913 года. Задачей Совещания являлось продолжение работы над материалами Предсоборного Присутствия по вопросам церковной реформы.
В апреле 1913 года состоялось заседание, на котором рассматривался проект высшего церковного управления. Было решено сохранить модель церковно-государственных отношений, предложенную ранее Предсоборным Присутствием, с увеличением власти председателя Синода (патриарха), предоставив ему право "начальственно" контролировать работу всех центральных церковных учреждений. Как и в Предсоборном Присутствии, в Предсоборном Совещании звучала жесткая критика сложившейся в России в синодальный период формы церковно-государственных отношений.
(источник: https://drevo-info.ru/articles/25207.html)
Тем не менее, Предсоборный Совет, в отличие от Присутствия 1906 года и Предсоборного Совещания 1912 года, к восстановлению патриаршества был настроен отнюдь не благосклонно. Совет состоял большей частью из либерально настроенных членов. На нем был поднят вопрос о соответствии патриаршества принципу соборности. Этот же самый аргумент о противоречии патриархата соборному принципу управления использовался и Петром Великим для обоснования упразднения патриарха: «Постоянное соборное правление, некий Синод или Синедрион, совершеннее и лучше, нежели правление одного человека». Кроме того, в революционных условиях Совет боялся прослыть контрреволюционным из–за восстановления патриаршества. Подобно Предсоборному Совету, Собор был настроен либерально.
(источник: «Поместный Собор Российской Православной Церкви 1917–1918гг. и принцип соборности» — свящ. Иакинф Дестивель)
После длительных перерывов в работе, в 1914 году, в условиях начавшейся Первой Мировой войны, Предсоборное Совещание было распущено.
2 марта 1917 года Божий помазанник император Николай II отрёкся от престола.
Из выше перечисленного можно сделать сжатый вывод к которому пришёл Архимандрит Рафаил (Карелин), отвечая на претензии профессора Осипова,касаемо того,что Царь был сторонником синодального устройства Церкви:
« Г-н Осипов упрекает Царя в том, что он был сторонником синодального правления Церкви. Но ведь в начале заседаний Поместного Собора Русской Церкви в 1917 году значительное количество участников высказывалось за сохранение прежней синодальной структуры, и только революционные события заставили их переменить свою позицию. Синодальное правление Русской Церкви было согласовано с восточными патриархами, которые объявили Синод своим «братом», так что церковная ориентация не являлась грехом против Церкви».
Добавляя: «Последний византийский Император Константин XII совершил преступление, дозволив унию, хотя это дозволение было только формальным и впоследствии отмененным. Но он погиб мученически, сражаясь за Царьград и великую Софию, хотя его уговаривали оставить поверженный город, и как мученик, был причислен Греческой Церковью к лику святых. Царь Николай был убит как воин, сражаясь с силами куда более страшными, чем орды Мухамеда II».
(источник: http://samoderjavie.ru/node/584)
То есть у епископата отсутствовал консенсус касаемо восстановления патриаршества в начале 1917-ого года, хотя до этого момента идея восстановления большинством поддерживалась, но в силу событий,которых нельзя было предсказать (Первая Мировая Война) пришлось вопрос Собора и реставрации патриаршества отложить, к сожалению.
Можно согласится с тем,что принятие закона о веротерпимости и высочайшего манифеста об усовершенствовании государственного порядка (включающего свободу слова и совести) было ошибкой, так как это порождало больше свободы беснований и повышало плодородность ересей, не ограничивающихся со стороны государства в отличие от Церкви. Подобный горький опыт учит тому,что нельзя делать поблажек прогрессивным «трендам», нужно слушать голос Церкви, советоваться с ней. Особенно это касается обращения к святоотеческому преданию.
АРХИЕП. НИКОН (РОЖДЕСТВЕНСКИЙ) писал о свободе совести: «Ныне не страхом мук смертных искушает нас дух времени; он подкрадывается к нам с другой стороны. Во имя гуманности, прогресса, свободы совести, всякого рода терпимости он пытается заставить нас войти в сделку с совестью, в компромисс с требованиями долга, делать уступку за уступкой, якобы не поступаясь в существенном, а потом и существенное подменивая в нашем нравственном сознании так, что если бы на него взглянули наши предки, пожалуй, и не узнали бы его».
ПРАВЕДНЫЙ ИОАНН КРОНШТАДТСКИЙ ОБ УКАЗЕ О ВЕРОТЕРПИМОСТИ 1905 ГОДА: «А что такое свобода в вере, которая допущена даже правительством? Свобода исповедовать веру, какую кто хочет; при этом даже православным не возбраняется оставлять свою веру и идти хоть бы в магометанство и идолопоклонство; свобода в вере по-нынешнему допускает хулить всячески — кто только захочет — и свою веру православную, потому что исповедники других вер уважают и хвалят свою веру или иноверие. Писатели неблагонамеренные, по крещению православные, действительно свободно, без зазрения совести дурно отзываются о православной вере и о ее Церкви, о пастырстве ее. В особенности в хулении православной веры превзошел всех граф Лев Толстой, со в,ершенный отступник от Бога, поклонник своего «я» и слепого разума человеческого... Это ли свобода, чтобы вконец убить веру и надежду народа? Грешили наши предки, но грех грехом называли, а нынешние либералы, согрешая, стараются грех оправдать, как бы законное дело. Грехи похоти плотской, по их учению, не только простые слабости человеческой природы, но и законы природы, ее требования. Находятся между ними такие, которые боготворят и самую страсть плотскую, как в древности поклонники Артемиды, устраивающие оргии с беззаконными смешениями. И вся эта мерзость печатается, и ее читают, и о ней рассуждают без омерзения, без отвращения, как будто о достойном внимания! Это ли свобода? Нет, это не свобода, а ужасное рабство греху и страстям, имеющее последствием страшную казнь Божию, истребление рода и муку вечную».
СВЯЩЕННОМУЧЕНИК ОНУФРИЙ (ГАГАЛЮК) О НАКАЗАНИИ ЗА ПРОПАГАНДУ АТЕИЗМА: «Атеистическая пропаганда наказывалась в Ветхом Завете смертной казнью. Почему же? Потому что безбожник отнимал у еврея веру в Бога, самое главное и дорогое сокровище, ценнее чего нет на свете. Что же сказать современной интенсивной антирелигиозной пропаганде, когда делают все усилия к искоренению среди верующих, особенно детей, веры в Бога? Господь Бог один и Тот же в Ветхом Завете и в Новом Завете (Евр. 13:8). С кем вы ведете спор и борьбу? С Богом. Вы сами на себе узнаете рано или поздно, что значит идти против Бога!»
СВЯТИТЕЛЬ ФЕОФАН ЗАТВОРНИК о том, как избежать революции: «У вас там, - и всюду - охают и охают. Беда! беда! и беда видна. Но никому в голову не приходит - загородить и завалить источник беды. Как шла французская революция? Сначала распространились материалистические воззрения. Они пошатнули и христианские и общерелигиозные убеждения. Пошло повальное неверие: Бога нет; человек - ком грязи; за гробом нечего ждать. Несмотря однако на то, что ком грязи можно бы всем топтать, у них выходило: не замай! не тронь! дай свободу! И дали! Начались требования - инде разумные, далее полуумные, там безумные. И пошло все вверх дном.
Что у нас?! У нас материалистические воззрения все более и более приобретают вес и обобщаются. Силы еще не взяли, а берут. Неверие и безнравственность тоже расширяются. Требование свободы и самоуправства - выражается свободно. Выходит, что и мы на пути к революции. Как же быть? Надо - свободу замыслов пресечь - зажать рот журналистам и газетчикам. Неверие объявить государственным преступлением, Материальные воззрения запретить под смертною казнью. Материальные воззрения чрез школы распространяются. Лапласовская теория самообразования мира с прибавкою Дарвиновских бредней идет в уроках. После школы и в письмена она вошла, и всюду приносит плод неверия. Кто виноват в этом? Правительство. Оно позволило. Следовательно, кому следует все это пресечь? Правительству. Прикажет и все исправится.
Приходит на мысль - кто-нибудь описал бы фактически, как образовалась революция французская. Было бы для нас назидательно. Поговорите с кем-либо».
СВЯЩЕННОМУЧЕНИК ДАНИИЛ СЫСОЕВ о праве на грех: «Дочь Вавилона — столица мирового зла, которая распространяет зловредные учения, магию, беззакония на весь мир. Под дочерью Вавилона понимают мировое сообщество, которое сейчас отстаивает право грешника на грех, но не отстаивает право праведников на праведность! Вавилон говорит, что нельзя осуждать беззакония, потому что это нарушает свободу совести и т.д. Именно Христос положит конец мировому Вавилону».
Но справедливости ради стоит отметить, что виноват прежде всего беснующийся народ, так как манифест был разработан с целью прекращения беспорядков и утоление ненастного «голода» (политического) этой самой толпы. К слову о том,что якобы Николай был антисемитом и царская власть способствовала погромам: «Антиправительственные и антимонархические выступления сопровождались массовыми еврейскими погромами в истории Российской империи — 690 погромов в 660 населенных пунктах. В результате столкновений по меньшей мере 1600 человек погибло и 3500 было искалечено». (источник: Степанов С. А. Глава II. Черносотенные союзы и организации // Политические партии России: история и современность)
