Последнее слово канцлера Сун

Цзя Сыдао был выходцем из крестьянской семьи который большим трудом и упорством достиг своего положения. В его жизни было много неудач, много тяжелых решений, много весьма сомнительных действий. Все это ради одной цели - власти.

Цзя Сыдао был внутренне очень тверд и местами жесток. По канону он вообще тот ещё мудак, но тут надо признаться я сломался об канон и попросил поменять персонажу характер. Мне сказали - делай что хочешь и вышло как вышло.

Вероятнее всего вышло не слишком выразительно, потому что я практически не играл и в целом даже не старался найти характер канцлера.

В первый вечер игры нам принесли информацию, что хан Хубилай склонил всех ханов заключить мирный договор на два хода макрокарты - и это задало весь тон игры. В моей голове щелкнул счетчик и не выключался… да в общем-то до конца игры.

Так вместо канцлера Сун я стал игроком макрокарты и начисто забыл, что в персонажа можно еще и играть. Об этом я могу бесконечно сожалеть, но толку.

Итак, у канцлера Цзя была одна фиксированная цель - Империя Сун не под монголами.

Ради этой цели весь первый день он как проклятый носился заключая союзы и с ужасом думая, а вдруг потребуют реальной помощи? Поэтому иногда заключая их, канцлер Цзя говорил в открытую - мы ничем не можем вам помочь.

В целом, к чести канцлера могу сказать, что он в своей политике был довольно стабилен. Мы первым заключили союз с Хайду и этот союз был не столько про военку, сколько про то, что Сун готова была поддержать его притязания на трон великого хана. Притязаний не случилось вообще - что обидно - но что поделать?

Как описать впечатления первого дня?

Сложно.

Утро - быстренько всех оббежать заключить договора.

Сыграть первый ход макрокарты - пересмотреть договора, обсудить с мастером дыру в правилах. Получить четыре раза указания по правилам о договорах. Заключить новый пул договоров…

***

Игровой момент “О том как канцлер Цзя в шахматы играл”:

Я вообще тоже приехал на игру не в ресурсе. Такого нежелание играть у меня уже давно не было. Ожиданий от игры у меня уже не было никаких, но играть в униженное прошение о мире с ханом БЕЗ вообще каких-то шансов его получить (ни в загрузе ни в игре по сути не было возможности для Сун получить что-то настолько важное, чтобы говорить с Хубилаем о мире. То есть любой мир был бы заключен не на наших условиях, а это не то что мне было нужно).

Разговор с великим ханом вышел странным и неловким, в общем сразу показав, что шансов что-то поймать у канцлера нет. И желания ловить в общем-то тоже. Не на тех условиях, на которые он согласен.

Но мирный договор хотя бы сейчас был нужен.

Поэтому мы сели его писать с Очир-бакши, хотя у канцлера все внутри дрожало от отвращения.

Потом был первый ход макрокарты, после которого канцлер пришел заключать второй договор на второй ход. Глядя на начинающуюся карусель свадеб и на очень красивые шахматы, стоящие на столе у Очира, канцлер махнул рукой и решил - сыграем. Бежать пока некуда.

И мы сели играть в шахматы.

Я очень-очень давно не играл в шахматы. А уж тем более серьезно.

Поэтому как-то медленно включался в игру. Очир легко снес у меня с доски двух коней, красиво съел ферзя, выбил половину пешек и одну ладью…

Я серьезно отставал по фигурам, хотя первым успел поставить шах уважаемому монгольскому полководцу, который с пренебрежительным хвастовством почитывал “Искусство войны”

А потом я то ли собрался, то ли успокоился, но в общем-то отсутствие фигур за которыми надо следить и уверенность бакши что он побеждает - развязали мне руки.

Оставив своего короля между двух пешек, я с помощью ладьи и двух слонов поставил Очир-бакши шах и мат. Пока его ферзь тусовался в моих тылах.

Я очень хорошо помню то ощущение отстраненного, очень спокойного удивления, когда я переставил слона и объявил “Шах и мат”.

И выражения лица Очира, который недоуменно смотрел на доску, принимая неожиданное поражение.

Мы оба думали что я проиграю эту партию…

От доски я встал - меня колотило. Сердце стучало так, словно я тут закладную на дом не проиграл.

Пожимая руку Очир-бакше я чувствовал какой-то просто высочайший уровень уважения и взаимности к человеку.

Он пожимая мне руку уже совсем другим тоном сказал, что продолжит изучать великий труд, кажется он постиг его еще не достаточно.

***

Момент кончился. Канцлер Цзя побежал дальше за договорами и очками влияния.

В свою локацию, чтобы услышать от генерала - что ему чудовищно скучно и нечего делать. Тогда канцлер попросил найти для него тайные фракции, чтобы заключить с ними союзы и получить очки. А еще для того, чтобы выйти на ассасинов и убедить их убить Хубилая.

Увы, как выяснилось в дальнейшем, фракции мы нашли и даже договора заключили, но ассасины отказались убивать Хубилая, сочтя это слишком опасным, слишком сложным, а потом и вовсе присягнув ему на верность.

Хотя видит Небо, канцлер очень старался. Увы, сам он убить никого не мог. А то непременно бы попробовал.

Второй ход макрокарты прошел.

Половину земель Европы захватила Золотая Орда, катком пройдясь по ним в союзе с Новгородским княжеством.

В посольстве Империи Сун решали какой-то вопрос с крепостью. Лежали странные шпильки о которых канцлер не очень хотел знать. Генералу Лю разнесло душу на восемь частей. Племянник генерала Лю оказался монгольским потерянным принцем…

Канцлер обо всем этом повздыхал и снова побежал выпрашивать из своих людей очки влияния и искать способы их обрести.

А заодно немного узнать о реальных планов монгольских ханов. Надежд на свару оставалось все меньше, несмотря на ссору Бату и Шибана.

***

Игровой момент “О том как канцлер Цзя Дорогене-хатун сватал”:

Очки влияни давались за многие социальные вещи особенно за помолвки и свадьбы - поэтому у монголов, чьи дети были многочисленны, был настоящий паровозик свадеб. У канцлера такого роскошества не было, потому что отдавать принцессу не подумав он не хотел. А когда решил что пора - стало слишком поздно и выбранный юноша не успел добится свадьбы.

Поэтому, размышляя о том, что принцессу особо не посватаешь, канцлер решил плюнуть и посвать себя. Единственной женщиной интересной ему в этом смысле была Дорогене-хатун. Семидесятипятилетняя бабка Хайду хана.

И даже не только потому что это очки влияния. Но и потому, что с этой интересной женщиной канцлер действительно был готов пожить семьей.

Полагая, что если что, бабка расценит это как хорошую шутку, канцлер пришел к Хайду.

Дорогене-хатун как раз сидела на крыльце с Боракчин-хатун и они лениво переругивались. Дорогене смеялась что пора искать жениха. Канцлер подумал и решил - вот он момент.

Он поднял голову и сказал:

– Дорогене-хатун, так вот он я. Пришел тебя сватать.

– Что? - вытаращилась Дорогене-хатун, а Боракчин кажись почти поперхнулась.

– Я пришел тебя сватать. Пойдешь за меня? - спокойно повторил канцлер.

– Я ж бабка старая! Ты что, сдурел? Тебе лет сколько? - возмутилась Дорогене-хатун.

– Сорок… девять, - преувеличил немного канцлер, потому что больше - не меньше.

– Мало, - решительно отрезала Дорогне. - Мне надо что б больше было. Тебе второй нужен.

– Хорошо, - тут же нашелся канцлер. - Тогда я сватаю тебя за себя и за генерала Лю. Ему сорок семь - на двоих будет больше.

– Тааак… - протянула Дорогене, очевидно начиная понимать что я серьезно. - Иди к внуку моему с дарами, раз сватать меня хочешь.

Тут канцлер приуныл. Даров он с собой на такой случай не завез никаких. А с себя снимать не хотелось. Но тут подошел Хайду. А за ним и Бату. И Дорогене ведь смотрела.

Канцлер встал, посмотрел на Хайду и скалаз:

– Хайду-хан, я пришел сватать Дорогене-хатун. Хочу ее себе в жены.

– Что? - опешил Хайду. - Стоять. Мне надо выпить!

Канцлер терпеливо подождал. А потом повторил.

– Я пришел сватать Дорогене-хатун.

– Так… а дары?

– Ну прежде мне нужно было узнать ее согласие и твое. А если оно есть, то будут дары.

Хайду покачал головой. Дорогене расфыркалась. Кто-то еще пришел. Все посмеялись - канцлер отступился. Так-то он понимал, что Дорогене вряд ли всерьез замуж хочет. Но попытка не пытка. И ведь помолвка не свадьба…

***

Пока они смеялись, канцлер все-таки увел Дорогене в дом поговорить. О возможной помолвке они поговорили тоже, но Дорогене не могла оставить Монголию. А канцлер - Империю Сун.

В этом они понимали друг друга.

Но Канцлер поделился с Дорогене бедой, что не может никак убедить Хайду дать позволение новообретенному наследнику дома Угэдэя сватать принцессу Сун. Дорогене вздохнула, выслушала и пообещала помочь молодым.

***

Игровой момент “О том как в жизни канцлера Цзя случился князь Андрей, а генерал Лю приобрел сына”:

Заключая союзные договора, канцлер Цзя старался быть в них честным. И если у него был договор с двумя ссорящимся фракциями - он не помогал ни одной. Но был князь Андрей, который скрывался так яростно, что на макрокарту приходил переодетый и в маске.

Договор с Андреем у канцлера был.

Выходя как-то с покупки карточек за угол дома, канцлер увидел Андрея, который мучительно покупал себе карточки и ему не хватало на оборону.

Канцлер сам был не богат и понимал, что его очков влияния ему не хватит ни на что. Но вот стоял Андрей.

Канцлер вздохнул и сказал:

– Я покупаю карточку обороны за свои очки и отдаю ему.

– Спасибо, - сказал Андрей, неверяще глядя на канцлера.

Цзя Сыдао пожал плечами. Это в конце концов никому не помогло бы, но это был добрый поступок.

Через некоторое время проходя по Ханбалыку, канцлер увидел тоскующего Андрея. У него была какая-то беда, с которой ему никто не помогал, или не мог помочь, или Андрею просто было очень скучно… Канцлер не совсем понял. Понял только, что есть проблема. И тут он увидел своего генерала и сказал:

– Смотри, Андрей, вот мой генерал Лю. Он поможет тебе с твоей проблемой. А ты ему с его, - потому что вдвоем собирать восемь кусков души веселее.

Андрей и генерал Лю посмотрели друг на друга, кивнули и пошли решать проблемы друг друга с большим удовольствием.

И так они эффективно решали проблемы, что после третьего хода макрокарты, за десять минут до Курултая, канцлер привел к Андрею так разыскиваемую им Алтан-хатун и после этого, Андрей сказал что он переходит во фракцию Империи Сун, назвался сыном генерала Лю и получил имя Лю Ань.

***

Но пока крутились события вокруг князя Андрея, состоялся третий ход макрокарты, запомнившийся всем походом Бату-хана на Сарайчик.

Вернее… пятью походами Бату-хана на Сарайчик.

Сарайчик Шибан-хан отстоял.

Канцлер Цзя глядя на цифры понимал, что нет на этом свете возможности получить столько очков, чтобы отбится от Улуса Великого Хана… никаких шансов. Вообще.

Была лишь слабая надежда, что клад, который нашли генерал и Ходжа окажется хоть сколько-то полезным… (в кладе оказалось всего десять монет на троих заинтересованных. Просто слезы).

В общем послушав вечерний курултай и по договоренности с Хайду проголосовав за его интересы, канцлер пошел к себе. Грядущий день не вселял оптимизма. Монголы ссорились… но недостаточно, чтобы забыть о слабых вокруг. И сделать с этим канцлер не мог ничего. Потому что игровой информации полезной у него было слишком мало, все время отъедали договора и макрокарта. А надежда на ассасинов таяла бесследно, потому что… не хотели ассасины убивать. Опасное это дело.

Пока канцлер грустил об этом, к нему заглянул Очир-бакша и пригласил с утра сыграть в шахматы. После зашел Шибан-хан, но тут больше по жизни чем по игре. А потом внезапно пришел Бату-хан.

Что именно он хотел, увы, канцлер не узнал, потому что был уже на полдороги в кровать и Бату не стал его мучать. Лишь отметил, что Империя Сун хорошо стоит на макрокарте и исправно платит дань. Канцлер не стал поправлять, что это не дань, в том смысле в каком ее понимает Бату… но неважно.

Утро второго дня встретила канцлера осознанием что за два часа надо оббежать всех союзников и заново подписаться. Найти шаманов и заверить договора… В общем бюрократия.

Естественно никаких шахмат с Очир-бакши не случилось.

Когда канцлер выяснил, что Очир не принес на мастерку договор ему в целом стало все ясно.

Когда Очир на глазах канцлера порвал договор. Стало даже не о чем говорить.

Вчера на шахматной доске Очир-бакши оступился, сдал инициативу и проиграл. Сегодня на макрокарте канцлер Сун осознанно сдал инициативу решив проверить судьбу и человека.

Можно сказать что это было глупо. Отчасти, канцлер и сам знает, что это было глупо. Но… В любом случае в колоде канцлера Сун был всего один поход. Поэтому это ничего бы не изменило. Будь их хотя бы три… можно было бы поиграть. Но их не было.

Поэтому защищая последнюю оставшуюся провинцию, канцлер не стал спрашивать кто из его союзников чингизидов будет помогать против Хубилая. Какой смысл?

Империя Сун пала и исчезла с карты.

Вместе с нею исчез и канцлер Цзя.

Канцлер Цзя не любил свой народ. Канцлеру Цзя были безразличны земли сами по себе. Канцлеру Цзя было важно существование независимой Империи Сун от которой он был неотделим.

Да, канцлер услышал слова Очир-бакши, что не стоит отчаиваться, что канцлер может своим влиянием вернуть Хубилая в свою сторону… Но это никогда не было вопросом отчаяния.

Всю свою жизнь канцлер Цзя положил на то, чтобы взобраться на эту вершину власти. Потерять ее… было тем позором, с которым канцлер Цзя не мог жить. Не мог идти на поклон к Хубилаю и продолжать что-то делать.

Поэтому в свою ставку канцлер Цзя вернулся со словами:

– Империя Сун пала и более не существует. Кто умрет вместе с империей и со мной?

Вопрос был тяжелым для всех. Вытаргованных получаса было очень мало.

Единственное, что перед своей смертью сделал канцлер - попросил генерала взять оставшиеся очки влияния и через тайные фракции взорвать к чертям империю Сун.

Игрок получил изрядное удовольствие, когда в ставку пришел Хайюнь и заявил:

– Очир-бакши прославлял сунского полководца и Великий Хан желает его видеть, чтобы сделать своим генералом.

Генерал Лю хмыкнул и пошел к Великому хану.

Так окончилась жизнь канцлера Цзя.

Пожалуй, я могу считать своей скромной заслугой, что все же мои друзья обо мне скорбели.

Для игрока это было бесконечно тяжело. Возможно стоило бы не принимать поспешных решений… но правила ограничивали меня получасами. Эмоциональный срыв был слишком тяжел. И я решил как решил.

Об это поиграли мои соигроки по локации и в это в целом стало толчком для их нормальной, не обремененной моделью влияния, игры.

После я ждал своего посмертия. Душа канцлера была переполнена гневом и обидой и их он воплотил в проклятии Хубилаю, которого ненавидел. И Шибану.

За что был проклят Шибан-хан?

Канцлер Сун не ждал никакой помощи от своих союзников терпя поражение. Чингизиды помогают только друг другу.

Великий Хан был и без того силен.

Ни один из союзников империи Сун не помогал Очир-бакши… кроме Шибан Хана, который открыто вложил свои силы в падение империи Сун.

Канцлер Цзя понял бы неучастие - в конце концов он делал так сам и понимал слово не могу. Однако Шибан даже не потрудился как-то скрыть свое участие в помощи заведомо более сильному Улусу Великого хана. За что и был проклят. Если бы Цзя Сыдао этого не увидел - он не стал бы мстить. Но он видел.

На этом историю канцлера по хорошему стоит закончить.

Игрок, надеясь что его позовут на разрешения вопроса с проклятием ушел помогать на макрокарту - которая была для него важна.

Еще этот игрок надеялся, что к нему присоединится генерал Лю… но генералу Лю вообще сказали что Цзя Сыдао ушел, упустив момент, что он стал мстительным духом.

Сейчас, немного отойдя от того тяжелого эмоционального срыва, я глубоко сожалею что доверился игротехом и не стал сам участвовать в проклятии. Впредь мне наука - не верить никому. Потому что мой друг, который мог бы помочь мне уйти без ненависти - не узнал о том, что хоть я умер - мне еще нужна помощь. А мои враги не поняли кто и за что их проклял. То есть продажу моей души полностью обесценили. Увы

РАЗМЫШЛЕНИЕ ИГРОКА

Для меня точкой оценки игры всегда является финальный парад и благодарности после него. Глядя как все обнимаются, а я стою один - я четко осознаю, что опять сыграл настолько плохо, что не зацепил никого вокруг. Что для каждого есть кто-то важнее, сильнее, интереснее. Это всегда очень грустные мысли.

Итог этой игры был очень грустным для меня сразу по многим причинам.

В целом, разбирая свои ощущения от игры, со своей стороны игрока, который по факту не смог поиграть на игре ни во что, кроме настолки макро-карты, я все пытаюсь осознать - почему все пошло не так.

Почему до игры у большей части людей с которыми я общался не было желания играть?

• Мне был скучен и неинтересен мой загруз. Но это моя проблема. С другой стороны, в моем загрузе не было сюжета. Только политика и политические же наметки по игрокам на игре… причем по тем игрокам, с которыми играть после первого же вечера игры стало бессмысленно. У канцлера Цзя не было никаких личных отношений даже в общем-то к своим же коллегам по фракции.
• Очень длинные, сложные правила примерно ко всему. И очень много исторической информации, которая плохо укладывалась в голову и по факту особо на игре не пригодилась. Конфликты, которых ждали малые фракции, были в самом начале игры выключены из нее и так и не развернулись до конца.
• Дисбаланс. Нет, мы этого ждали… но я не думал что он будет настолько непреодолимый. Математика макрокарты, на которую не работала игра. И которая рушила игру, потому что вынуждала всех вокруг заниматься набиванием очков, без оглядки на морали и поводы.
• Данжи. Сам я не ходил в них, и слышал противоречивые отзывы о них. Но в целом вопрос не в организации - а в том, что Данжи были отдельно от игры и карты. То есть я не видел чтобы они работали на сюжет. Не видел чтобы они работали на макрокарту.
• Сюжет… ну у меня его не было, но кое-где он был. Это явно помогло части игроков хорошо поиграть. Это радует.

Полигон, который так и не разыгрался толком… а может я этого не видел, но меня так ни разу не зацепило в игру. Только пара коротких вспышек, бестолковая беготня, и очень много пожизневки.

Вопросы субботнего вечера: “А что мы будем играть завтра?” - очень демотивирующая вещь. И такого очень много.

История об условиях работы кухни… ну в общем много-много негатива со всех сторон.

Некоторые персонажи и так с трудом играются, а с таким сопротивлением… наверное нечему удивлятся, что по итогу впечатление от игры осталось тяжелое и… плохое.

Перебирая в голове бесконечные мысли о том как могло бы быть. Мне кажется, что если бы социальный пласт стоял не на предположении, что игроки придумают себе что-то сами, а на четких вводных. И если бы сюжет игры работал на макрокарту, а макрокарта на сюжет (а не на паровозик беспощадных свадеб), было бы лучше. А так в игре слишком четко ощущалось, что на полигоне игралось две паралельные игры. Одна - в карту. Другая - в данжи. И они как-то слабо пересекались друг с другом, особенно если у персонажа не было повода и завязки перетекать из одного в другое.

Вообще конечно баланс модели и баланс игры всегда требует от мастера очень многих усилий. Особенно если это сложно с точки зрения математики и когда на игре математика есть.

В целом, макрокарта, несмотря на некоторые очень обидные вещи была задорной и вполне рабочей моделью. Ей не хватило поддержки со стороны игры и чуть более понятного способа достижения баланса. Чтобы победа очевидно более сильных не была похожа на избиение котят. Хотя это было в целом страшным отражением историчности, но кажется все же в игру закладывалось не совсем это.

В общем, в очередной раз прогнав мысли по кругу я окончательно теряюсь в мысли, что могло исправить эту игру. Приходится согласится со словами одного моего друга: “Удивительно видеть, как полигон очень сильных игроков не смог вытащить ролевую игру”.