Белгородская рапсодия. 25.
Глава 12. Тевтонский меч
В середине августа 1941 года первый выпуск противотанкистов из казахстанского учебного лагеря отправили на фронт. Всем присвоили звание «младший лейтенант». Они становились командирами орудия или даже артиллерийского взвода из трех противотанковых пушек, если бы командира этого взвода к моменту их прибытия на фронт убили враги. В соответствии с загадочным и непредсказуемым кадровым пасьянсом кого-то увезли под Ленинград, кого-то в Подмосковье. Федор Романов и Иосиф Басинзон вдвоем оказались под Киевом, точнее, восточнее Киева, и в одной батарее. Им предстояло сражаться плечом к плечу. Приближался безжалостный и сильный враг.
Молодые офицеры влились во фронтовое братство и мгновенно растворились в нем, как капля ртути соединяется с большой лужицей этого жидкого металла. Вместе с артиллерийским полком противотанкисты передислоцировались к Кременчугу, заняли оборону, окопались и бездействовали, в ожидании приказов из Киева, где всеми силами командовал прославленный маршал Семен Буденный, или появления неприятеля на берегу Днепра. Киев был хорошо укреплен. Группа армий «Юг» под началом престарелого фельдмаршала Карла-Герда Рундштедта начала наступление на город ещё в середине июля, но натолкнулась на такое скопление мощных долговременных оборонительных сооружений, недоступных для поражения бомбами с воздуха или тяжелыми снарядами из гаубиц, что солдаты вермахта утратили всякое желание атаковать и нести тяжелые потери.
«И не стоит торопиться!» — заявил своим подручным фельдмаршал Рундштедт, туповатый пруссак, отдавший чуть ли не пятьдесят лет службе в германской армии. За глаза в кругу друзей-офицеров он обзывал фюрера «ефрейтором, который учит генералов». Гитлеру донесли об этом, и вождь нации с тех пор недолюбливал за пруссаческую спесь мудрого старика Рундштедта.
Тупой фельдмаршал разработал план глубокого обхода сил Буденного так, чтобы не терять напрасно своих солдат. К этому принудило фельдмаршала упорство гарнизонов в дотах Киевского укрепленного района, которые даже в полном окружении не сдавались и продолжали упрямо вести неравный бой с врагом, поливая приближающихся арийцев из пулеметов и даже из пушек. Никогда на Западе во время кампаний прошедших двух лет германские солдаты не встречали столь упрямого и бессмысленного сопротивления, которое неизбежно оканчивалось гибелью русских храбрецов. Рундштедт придумал, как окружить фанатиков, не жертвуя жизнями немецких солдат, и провел на карте стрелки, упирающиеся остриями в Харьков и Белгород, заявив генералам, что зиму они будут встречать в этих живописных городах.
Постепенно немцы расползлись по просторам неоглядных степей правобережной Украины. К середине августа 1941 года дивизии немецкой группы армий «Юг» вышли к Днепру на всём течении от Херсона до Киева. 20 августа передовые части 1-й танковой армии, которой командовал Эвальд фон Клейст, генерал-полковник, утюживший своими танками Грецию и Югославию в апреле того же года, перешли Днепр у Запорожья. После упорных боёв была также захвачена понтонная переправа в Днепропетровске. Одновременно 17-й армии вермахта под командованием генерала пехоты Карл-Хайнриха фон Штюльпнагеля удалось форсировать Днепр у Кременчуга и создать плацдарм на левом берегу реки до Черкасс.
В этой армии было три пехотных корпуса, состоящих из пехотных дивизий. И почти совсем не было танков. С кем было вступать в единоборство Федору Романову и его друзьям?
— Приказано отступать, товарищи офицеры, — сообщил командир дивизиона противотанковых орудий майор Десятников утром 21 августа.
— Что случилось, товарищ майор? — полюбопытствовал Федор Романов. — Нам можно это узнать?
— Не военная тайна, товарищи, конечно, но лучше не разглашать пока бойцам, — печально произнес Десятников, пожилой уже военный, но так и не дослужившийся до четырех шпал на петлицах. — Танки Клейста форсировали Днепр значительно южнее, у Запорожья. А никого там уже нет из наших, все перебиты. Чекисты взорвали плотину. Утопили некоторую долю немецких танков вместе с жителями близких к реке поселков. Но это детали. Не помог нам Днепр-батюшка. Главное: на нас валом валит пехота, а танки, похоже, уже в тылу. Будем отходить к Полтаве.
— Значит, товарищ майор, нам предстоит участвовать во второй Полтавской баталии? — весело спросил Йоська Басинзон.
— Не задавайте глупых вопросов, товарищ младший лейтенант! — рассердился майор. — Запрягайте коней и — в путь! Главное, пушки и снаряды не оставляйте. А то, молодёжь, накажу вас строго, как и полагается по законам военного времени.
В Южном предместье Полтавы артиллеристы заняли позиции, окопались, надеясь отдохнуть недельку. И это им почти удалось. Ровно через неделю к Полтаве подошли первые танки фон Клейста. Двадцать седьмого августа состоялось боевое крещение Федора и Йоськи и других молодых офицеров и солдат, ещё не обстрелянных.
На рассвете наблюдатели заметили движение в перелесках вдоль ручья. Думали сначала, что это очередной обоз беженцев, но донесся рев танковых двигателей. Объявили боевую тревогу. Дальномерщик предупредил, что расстояние до танков ещё слишком велико.
— Слабы снарядики-то! — с сожалением произнес Йоська. — Придется подпустить танки как можно ближе.
— А ну, как заметят нас? — насторожился командир первого орудия, лейтенант Дубинин, безусый и какой-то женообразный человечек.
— Тогда к праотцам пойдем! — усмехнулся Йоська, а Федор прильнул глазом к окуляру орудийной панорамы, оптического прибора для наведения пушки на цель. Это был редкий пока ещё прибор. Все остальные орудия наводили с помощью простых зрительных труб.
— Товарищ капитан, — обратился Федор к командиру батареи, который тут же сидел на снарядных ящиках и беззаботно курил. — Может быть, попробуем шугануть эти танки, которые там, в кустах возятся. Похоже, они боятся увязнуть на берегах ручья. Водичку щупают. Саданём по ним фугасными. Немец и струсит.
Комбат, капитан Владилен Николаевич Непомнящий, приложил к глазам бинокль, вгляделся в кусты, сказал:
— И выдадим свое расположение… Но попытаться можно. Мысль трезвая. Представлю тебя в лейтенанты, товарищ Романов. Батарея, заряжай фугасными! Свяжитесь со штабом! Узнайте, можно ли начинать канонаду?
Артиллеристы не знали, что наблюдают движение лишь малой части левого фланга танковой группы. В целом фон Клейст располагал почти восемью сотнями танков, в том числе тремя с половиной сотнями средних танков. Если бы Клейст захотел взять Полтаву сегодня, то все артиллеристы были бы вмяты в песок за полчаса.
Из штаба дали согласие на артиллерийскую атаку. Заряженные пушки можно разрядить лишь выстрелом. Противотанкисты навели орудия на мелькающие в перелеске тени, взяли достаточный угол возвышения и по команде комбата, дернули за шнуры. Залп оглушил самих стрелков. Тонкие стволы орудий издавали такой пронзительный визг, что уши на несколько секунд глохли. Словно бы невидимый инквизитор забивал в барабанные перепонки тонкие гвозди.
Из шести выпущенных снарядов, возможно, один попал в цель. И цель эта оказалась грузовиком-бензовозом. Яркая вспышка, грохот. Пламя взметнулось, и повалил густой дым. Артиллеристы наблюдали, что танки взяли южнее, отдалились и вообще ретировались.
— Победа! — радостно воскликнул лейтенант Дубинин. — Бежит немчура! Отведали псы-рыцари русской силушки!
— Удачный залп, — согласился Йоська. — Но думается, что эти танки идут не в ту степь… Наш комариный укус их, похоже, даже не разозлил.
Позднее открылось, что танковая группа выполняла глубокий обход советских армий. Вскоре Клейст соединился с танками Гудериана, прорвавшими фронт с севера. По ходу Клейст захватил и Полтаву. Семьсот тысяч солдат и офицеров Красной армии, 2642 орудия, 1225 миномётов, 64 танка оказались в окружении. Киевский котел захлопнулся. Вырваться из него в конце сентября удастся лишь каждому десятому бойцу.
К тому времени Семен Буденный (58 лет, бодрый и решительный, верный сталинец) уже находился в Москве, требуя у Ставки подкреплений или разрешение оставить Киев.
Генерал Георгий Жуков, в это время занимавший пост начальника Генштаба, советовал Сталину «отодвинуть» красноармейцев от Киева, сравнять южный фронт по линии Харьков-Белгород-Луганск-Донецк-Ростов-на-Дону, но кремлевский усач успел похвастать американскому посланнику, что Киев, Мать городов русских, пока в безопасности, и фронт к декабрю 1941 года будет проходить по линии от Ленинграда до Киева и Крыма. Сталин услал Жукова с глаз и приказал командующему Киевской группой войск, генерал-полковнику Михайло Кирпоносу ни в коем случае не отступать из Киева. Тем самым солдаты и офицеры Киевского укрепрайона были обречены на смерть зазря.
Более двухсот тысяч киевлян ушли летом 1941 года добровольцами на фронт, а в городе было создано народное ополчение — ежедневно свыше ста шестидесяти тысяч жителей работали на строительстве оборонительных рубежей.
Напрасный труд и неоцененный подвиг! Танкисты Клейста и Гудериана уже чокались кружками со шнапсом в глубоком тылу, намечая удары на Харьков, Белгород, Орел, Курск, и планировали они в скором времени завоевать богатейшие природные сокровища Донбасса. И по гамбургскому счету им на Киев уже было глубоко наплевать. Все германские генералы видели себя на параде в Москве.
21 августа генерал Франц Гальдер, начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии, сообщил Гитлеру, что после падения Смоленска перед Москвой не осталось советских войск и хорошо бы торопливо, не мешкая, наступать туда, взять столицу и остановиться в Москве на период осенней распутицы, в России особенно непроходимой, готовясь к суровой русской зиме. Гитлер накричал на Гальдера, обвинив коротко стриженного очкарика в стратегической близорукости. Москва упадет, как перезревшее яблочко, сама в горсть вермахта, а пока следует отрезать Сталина от украинских ресурсов. Гитлер приказал сначала захватить Крым и разбить упорного Буденного в самом Киеве.
Взбешенный роковой ошибкой фюрера, генерал Гудериан побывал в Берлине, встречался с Гитлером, объяснял, что его танкам осталась неделя ходу до Кремля. Напрасно. Ефрейтор, поучающий генералов, заупрямился и прогнал Гудериана, пригрозив отправить его куда-нибудь в Африку, где в тамошней пустыне у танкиста-профессионала будет достаточный оперативный простор для самовольных решений.
Раздосадованный Гудериан севернее Киева захватил город Пропойск, а Клейст на юге взял Полтаву.
Ранним утром в землянке у батареи Федора Романова зазвонил полевой телефон. Связист-сержант подал трубку Федору, поскольку комбат спал. Всю ночь артиллеристы прислушивались к отдаленным гудам танковых моторов, и теперь капитан Непомнящий дремал в ячейке, отрытой в стене окопа, оставив бодрствовать своего заместителя Федора Романова, нашившего недавно на свои черные петлицы уже два «кубаря».