Сципион Африканский. Часть 4. Ветра на вершине

О происхождении имени Сципиона можно узнать здесь.

Здесь описана его наполненная тяжелыми битвами юность.

Об испанских подвигах Публия рассказано здесь.

А в этой части описана его великая победа в Африке.

В течение десятилетия, последовавшего за Второй Пунической войной, Сципион занимался римской политикой, по праву став самым влиятельным гражданином Республики. Он успешно боролся за влияние с другими политическим группировками сената и не забывал своих старых соратников – усилиями Публия ветераны его испанской и африканской кампаний получили обширные земельные наделы. Стоит отметить также, что, помимо представителей своего рода, Сципион соучаствовал карьере множества Homo novus (незнатных римлян, пробившихся из низов), которые заявили о себе, отличившись под его командованием во время войны.

Все это лишь укрепило его феноменальную популярность в народе, ведь теперь Сципион показывал себя еще и прогрессивным политиком, считающим, что занимать высшие магистратуры должны достойнейшие, а не знатнейшие и богатейшие. Сам он, впрочем, взяв щедрые трофеи в Испании и Африке, теперь был одним из богатейших граждан Республики и позволял себе тратить крупные суммы на общественные нужды и мероприятия, тем более, что в 199-м году до н. э. был избран цензором.

В 195-м году до н. э. Сципион вступился в сенате за Ганнибала, передачи которого многие требовали еще с самого окончания войны. Тогда, в 201-м году, кстати, Публий тоже помог своему антагонисту избежать гнева Республики. Тем не менее, теперь в Карфаген была направлена римская комиссия, при приближении которой Ганнибал бежал из своего города и больше в него не вернулся.

С этих пор влияние Сципиона начало понемногу падать. Консулат в 195-м году получили его политические противники, одним из которых был Марк Порций Катон. Катон еще на Сицилии попрекал Сципиона большими военными расходами, являясь на тот момент квестором (казначеем) при его армии, и надоел Публию так сильно, что был отослан от войска и не принял участия в африканской кампании.

На следующий год, правда, консулом избрали самого Сципиона. Это произошло на фоне усиления селевкидской угрозы, исходившей от царя Антиоха III, у которого смог найти приют Ганнибал. Катон за время своего консулата жестоко подавил восстание в Испании, а заодно подорвал отношения «партии Сципиона» с аборигенами. По возвращении в Рим он получил Триумф за испанскую кампанию, не шедшую по своему масштабу ни в какое сравнение с той кампанией, за которую в свое время не получил Триумфа Сципион.

В 193-м году до н. э. Публий возглавлял комиссию в Африку. Римляне должны были разрешить территориальный спор между Массиниссой и Карфагеном, однако оставили все как есть, поддерживая в регионе напряженность, ведь постоянные противоречия между Нумидией и Карфагеном, как ничто иное помогали Республике разделять и властвовать.

Остаток десятилетия обернулся для Сципиона и падением популярности в глазах широких масс. Теперь кумиром римлян был сокрушитель Македонии Тит Квинкций Фламинин, который не был прямо политическим антагонистом Сципиона, но и союзниками во внутрифракционной борьбе их назвать было нельзя.

Утрате влияния способствовало и то, что Публий был вынужден почти все свое время проводить вдали от Рима по делам Республики. Сразу после африканской поездки в том же 193-м году до н. э. Сципион отправился с римским посольством на восток, чтобы выяснить серьезность намерений селевкидского царя Антиоха, который шел на все большую политическую конфронтацию с Римом. А намерения Антиоха были весьма серьезны, и в 191-м году началась война.

Страх римского общества перед могучей и обширной Селевкидской державой позволил вновь возвыситься Сципиону и его «ветеранскому» окружению. В том же году консульская армия под командованием Ацилия Глабриона разбила силы Антиоха у легендарного Фермопильского прохода, однако это была лишь малая часть селевкидской армии. Потеряв авангард, Антиох отступил в свои азиатские владения и принял командование основными силами державы.

В этих условиях консулами 190-го года до н. э. стали верный соратник и друг Сципиона Гай Лелий, а также брат Публия Луций Корнелий Сципион. Он заслуживает буквально пары слов. Неизвестно был ли Луций старшим или младшим из братьев, но разница в любом случае была небольшой. Большинство магистратур он занимал с большим возрастным запозданием и обычно при поддержке Публия, из чего еще античными историками делается вывод о бесталанности Луция, особенно по сравнению с братом. Впрочем, совсем бездарем он, скорее всего, не был – полное ничтожество не смогло бы выиграть консульские выборы при какой угодно поддержке со стороны. Публий своего брата, судя по всему, очень любил и помогал ему во всех возможных начинаниях.

Кампанию против Антиоха должен был повести один из консулов, и это право досталось Луцию Корнелию Сципиону, при котором Публий был легатом (то есть, доверенным лицом). Есть основания считать, что и направление в Грецию именно Луция, и само его избрание консулом были обеспечены именно тем, что Публий должен был сопровождать брата в походе.

Поход братьев Сципионов в недавно подчиненную Грецию развивался достаточно успешно. Им удалось добиться перемирия от союзного Антиоху Этолийского союза, а также удачно переправиться в Малую Азию. Селевкидский царь, понимая, что шутки кончились и теперь Республика не где-то далеко в Италии, а прямо вблизи его владений, стал вести переговоры, имея на руках один козырь – сына Публия, обстоятельства попадания которого в плен не до конца ясны. Однако Сципион Африканский отказался вести переговоры, ответив, что раз Антиох желает мира, даже не вступив в битву, значит, он не способен помешать Республике и не должен вести переговоров на равных.

Сын Сципиона в итоге выбрался из плена так же как и попал – неизвестно как. Уже античные историки не до конца понимали, что именно произошло.

Получив отказ, Антиох стал готовиться к решающей битве. У него было шестьдесят (Ливий) или семьдесят (Аппиан Александрийский) тысяч человек, в то время, как под командованием братьев Сципионов находилось тридцать тысяч воинов, причем это вместе с союзными греческими отрядами.

Армии сошлись в самом конце 190-го года до н. э. у города Магнезия в Малой Азии. Победа досталась римлянам легко. Несмотря на эллинистический характер государства Селевкидов, армия этой державы с каждым поколением, прошедшим с похода Александра, напоминала его могучую рать все меньше и меньше.

Союзная римлянам пергамская конница во главе со своим царем сорвала атаку селевкидских колесниц, а потом отбросила левый фланг антиоховой армии. Сам Антиох на противоположном фланге возглавил атаку конницы на левый фланг римского войска, сумел смять строй противника и даже прорвался к римскому лагерю, но не смог его взять. В это время оголенный тяжелый центр селевкидского войска оказался под давлением с трех сторон. Лишь сковав фронт фаланги, римляне отправили к своему лагерю подкрепление, чтобы отбросить силы Антиоха. Только теперь селевкидский царь узнал о гибели левого фланга своего войска и бедственном положении центра. Он понял, что дело проиграно и бежал, бросив свою армию.

Потери римского войска были незначительны, а вот селевкиды потеряли около пятидесяти тысяч человек (по Ливию). Даже если усомниться в этих цифрах, победа Республики все равно была сокрушительной и решающей.

Есть основания считать, что Сципион Африканский не участвовал в этом сражении из-за болезни, а непосредственное командование осуществлял Гней Домиций Агенобарб, которого указал сам Публий. Есть, впрочем, и мнение о том, что, как минимум, место и план битвы определил сокрушитель Ганнибала, но, чтобы не затмевать своего брата-консула слишком сильно, он устранился от непосредственного командования или даже не устранился, а просто смог убедить в этом римское общество. Антиохова война, таким образом, завершилась одним крупным сражением, а Селевкидское государство должно было выплатить Республике пятнадцать тысяч талантов контрибуции.

1 of 2

Луций Корнелий Сципион получил Триумф и стал зваться «Азиатским», однако произошло это лишь в 188-м году до н. э. после возвращения братьев Сципионов из поездки по Малой Азии, которую вполне можно назвать туристической.

За то время, пока Сципионы приносили Республике еще одну победу, Порций Катон инициировал несколько судебных процессов против их политических соратников. Кроме того, Катон и его союзники развернули информационную атаку на братьев, высказываясь в том смысле, что и война была маленькая, и вообще ключевая победа была одержана при Фермопилах, а разгром вдвое превосходящих сил Антиоха при Магнезии, это сущие мелочи.

Наконец, в 187-м году до н. э. примерно через год после возвращения братьев и Триумфа Луция против Сципиона Азиатского был начат судебный процесс.

Ход этого процесса доподлинно неизвестен, поэтому я был вынужден реконструировать его по имеющимся данным, а это значит, что мое описание в отдельных деталях или даже в общих заключениях может быть ошибочно. Прошу иметь это ввиду.

Процесс начался с того, что народный трибун Квинт Петилий потребовал от Луция Корнелия Сципиона отчета о пятистах талантах, полученных от Антиоха в качестве первого взноса по наложенной контрибуции. За Петилием стоял Порций Катон. О пятистах талантах пишет Ливий, а Полибий говорит о трех тысячах. Талант (аттический) равняется примерно двадцати шести килограммам, значит, пятьсот талантов, это около тринадцати тонн, а три тысячи талантов, это около семидесяти восьми тонн драгоценных металлов. Такую, в буквальном смысле, гору драгоценностей нельзя просто так умыкнуть.

Начать разбор этого дела стоит издалека.

Чуть раньше обвинений в адрес Луция, в Рим из Малой Азии вернулся проконсул Гней Манлий Вульсон, который был консулом после Луция Корнелия Сципиона и непосредственно ратифицировал мирный договор с Антиохом, а после этого воевал в том регионе с варварами и замирял союзников Антиоха. Сразу после возвращения в Рим он был обвинен своими легатами в том, что стал, по сути, наемником местных греческих государств, в первую очередь Пергама, и вел войны без разрешения сената. Это едва не сорвало Триумф Манлия Вульсона, но в итоге сенат дал его провести.

Тем не менее, история получилась довольно шумной, так как легатов-жалобщиков поддержал один из консулов. Но между возвращением Вульсона в Рим и его Триумфом произошло одно событие, которое привлекло к себе всеобщее внимание – Луция Корнелия Сципиона, брата Сципиона Африканского обвинили в присвоении пятисот талантов, полученных от Антиоха. Обвинения против Вульсона больше никого не интересовали, ведь назрел один из крупнейших судебных процессов в истории Республики.

И именно в этот момент первоначальный запрос народного трибуна Петилия о судьбе пятисот талантов отчего-то превратился в обвинение в присвоении трех тысяч. А дело тут в том, что именно две с половиной тысячи талантов должен был выплатить Антиох при ратификации договора, но ратифицировал-то договор Вульсон, а не Луций Корнелий Сципион…

Мне произошедшая политическая драма видится следующим образом: Антиох действительно передал Луцию Корнелию Сципиону пятьсот талантов для уплаты жалования войску – это было отдельно оговорено в ходе переговоров о мире. Далее консулат Сципиона закончился и он, не заезжая в Рим, отправился путешествовать по Малой Азии. Ратифицировал, то есть утвердил договор консул следующего года Манлий Вульсон, который и получил от Антиоха две с половиной тысячи талантов. Вульсон никак не был связан с «партией Сципионов», поэтому сговор между ними исключен.

Спустя год консульства и год проконсульства Вульсон вернулся в Рим, где его обвинили его же легаты. О деньгах Антиоха, кстати, никто из них в тот момент не упомянул. Почти сразу после этого народный трибун запросил у Сципиона Азиатского отчет о судьбе пятисот талантов, к которым потом внезапно накинулись сверху еще две с половиной тысячи из контрибуции Антиоха. И только после этого Вульсон отпраздновал пышнейший Триумф, а Сципион Азиатский оказался вынужден защищаться от обвинений в присвоении денег, которые он никак не мог присвоить, потому что никогда не имел их на руках.

Две с половиной тысячи талантов возникли в деле Сципиона Азиатского из воздуха и похоже, что многие это прекрасно понимали, но только речь в этом деле шла не о справедливости, а о политике. Известно, что Порций Катон стоял за обвинением против Луция Корнелия Сципиона. Он же, по некоторым данным, стоял и за легатами, обвинившими Вульсона. А окончательно подоплека процесса стала ясна, когда один из легатов-обвинителей Вульсона потребовал и его привлечь к разбирательству дела об «Антиоховых деньгах», но этому обвинению не дали ход.

А что Публий? Похоже, что в этот момент Публий горько разочаровался в Республике, сенате, магистратурах и всем том, что защищал с оружием в руках с самой юности. Он, как всегда, заступился за брата. Но Сципион Африканский не собирался защищаться по сути предъявленного обвинения – от этого обвинения нельзя было отбиться. Единственное, что могло защитить Луция, это подробный отчет о полученных от Антиоха деньгах. Однако Сципионы были способны отчитаться только о пятистах талантах, а не о тех двух с половиной тысячах, которых просто не получали от Антиоха. Подобный отчет мог быть у Манлия Вульсона, но его молчание уже было обеспечено пышным Триумфом и броней от тяжких обвинений его легатов.

Вместо защиты Публий решил дать сенату настоящий бой. Он пришел на заседание и заявил, что, хотя отчет у него есть и он в полном порядке, ни Сципион Африканский, ни его брат Сципион Азиатский не обязаны отчитываться перед кем бы то ни было. Разумеется, народный трибун потребовал все же предоставления отчета. Тогда Публий, сделав вид, что уступает, попросил брата доставить отчет на заседание. Вскоре книга была у него в руках.

Сципион Африканский протягивает руку, показывая книгу всем присутствующим, а после этого рвет ее прямо в сенате. Совершив это, Публий предлагает обвинителю восстановить отчет по клочкам, а сам обращается к сенату, вопрошая о том, почему сенат так доискивается отчета о трех тысячах, но совсем не интересуется тем, как и чьими силами были получены остальные двенадцать тысяч от Антиоха, а также земли Иберии, Азии и Ливии.

Разумеется, это не изменило хода дела. Для расследования была назначена специальная комиссия во главе с одним из народных трибунов. Вскоре комиссия в своих изысканиях дошла до того, что ее руководитель стал прямо угрожать Сципиону Азиатскому тюрьмой, а, учитывая, что действия народного трибуна мог блокировать только другой народный трибун, эта угроза была вполне реальной.

Публий обратился ко всем коллегам преследователя своего брата, но добился помощи только у Тиберия Семпрония Гракха, который никогда не был союзником Сципионов и даже более того — обычно оказывался по другою сторону политических баррикад. Возможно, у Семпрония Гракха просто обнаружилась совесть, а возможно, он заключил некое соглашение со Сципионом… В итоге Луцию пришлось выплачивать большой штраф, но тюрьмы он избежал.

В следующие годы Публий пытался восстановить пошатнувшееся влияние своей фамилии. Однако Катону мало было уничтожить репутацию Сципиона Азиатского, он хотел уничтожить репутацию и самого Сципиона Африканского.

В 184-м году до н. э. народный трибун Марк Невий обвинил сокрушителя Ганнибала в государственной измене и взяточничестве. Невий заявил, что Сципион Африканский (напоминаю, простой легат во время Антиоховой войны) получил взятку от Антиоха для того, чтобы способствовать смягчению условий мира. Поле разбирательства этого смехотворного обвинения должно было стать полем последней схватки между Сципионом и Катоном.

И вновь Публий даже не собирался погружаться в пучину дрязг и судебных проволочек, не собирался опускаться на один уровень с человеком, который в свое время еще квестором смертельно надоел ему своими чаяниями об одних лишь деньгах, когда речь шла о победе в войне.

Сципион пришел на заседание суда в праздничной одежде и с венцом триумфатора на голове. Его сопровождали друзья и соратники. Седые ветераны испанской кампании и герои битвы при Заме, а также те, кто языки свои обратил в мечи и противостоял многочисленным врагам Публия в римском сенате, выбивая для него право властвовать и побеждать. Сципион Африканский выступил с речью, в которой даже полусловом не коснулся обвинения, выдвинутого против него Невием, ведь была годовщина победы при Заме, а в такой день не пристало говорить о низком.

Авл Гелий приводит часть речи Публия:

Если верить Ливию, закончив речь, Сципион направился на Капитолий, и большая часть народного собрания последовала за ним. В конце концов, даже писцы и слуги оставили народных трибунов – с ними остались лишь рабы.

Однако сразу после своего кажущегося успеха Публий покинул Рим и больше никогда в него не вернулся. Отсюда есть версия, что никто, кроме самых близких друзей, не поддержал его демарш, и Рим величайший из живших до той поры римлян покидал в одиночестве.

На этом общественная жизнь Сципиона завершилась. Так закончил свои дела Сципион-воин, Сципион-полководец и Сципион-политик. Однако Сципиону-человеку предстояло провести среди живых еще некоторое время. Об этой части его жизни, а также о том, зачем вообще был нужен этот подробный экскурс в жизнь великого римлянина, я расскажу в статье-эпилоге.

Для желающих поддержать меня монетой номер карты Сбербанка: 4276 6300 1771 2483.

Также я пишу художественные произведения и публикуюсь на Litres. Моя авторская страничка для интересующихся.