Германия против всех. Часть 3
1-я часть, в которой говорится о появлении немцев в Пруссии, о рождении современных государств, о превращении Пруссии в страну-казарму и о ее первой схватке против всех.
2-я часть, в которой говорится о тонкой игре Пруссии в Наполеоновскую эпоху, об австрийском предательстве, о русской мести и об объединении Германии железом и кровью.
Разумеется, не только Россией, Австрией и Пруссией жила континентальная политика середины XIX-го века. Новое возвышение Пруссии и паче него – настоящее политическое объединение Германии, было кошмарным сном для Франции. В старые времена, при Людовиках с XIII-го по XV-го французы гуляли по западногерманским землям, как у себя дома, стараясь переносить именно на их территорию разрушительные войны с Габсбургами и Британией. Тем же самым занимался и Наполеон I.
Усиление Пруссии и консолидация германских государств вокруг нее не только закрывали эту страницу истории, но и создавали для Франции непрестанную угрозу с востока.
Строго говоря, Франко-прусская война не была прямой виной Пруссии. Наполеон III провоцировал Вильгельма I на конфликт долго и изобретательно. У французского императора были основания считать, что Франции удастся справиться с Пруссией даже в одиночку. Со времен Крымской войны французская армия вполне по праву считалась лучшей в мире, и несчастные авантюры, вроде Мексиканской экспедиции, не смогли всерьез поколебать уверенность французов в своих силах. В итоге она превратилась в самоуверенность.
В 1870-м году Франция потерпела кошмарное поражение, сопоставимое с гибелью Великой армии Наполеона I в России. Великолепная Вторая империя пала и на ее место пришла Третья республика, политический кризис в которой продолжался нон-стоп 24 часа в сутки 7 дней в неделю на протяжении 70-ти лет.
Собственно, именно исход Франко-прусской войны окончательно расставил ключевые фигуры будущих мировых войн на доске.
Франция была одержима реваншем – потери территории, ощущаемой собственной, были для французов новостью. Даже катастрофа революции не обернулась утратой земель, считавшихся исконными. Теперь же Эльзас и Лотарингия оказались отделены от Франции.
Германофобия превратилась для французов из скромного увлечения в настоящую национальную идею, особенно в условиях кризиса идей в Третьей республике.
Однако иллюзий о том, чтобы справиться с Германией в одиночку у Франции больше не было – ей нужны были союзники. И Франция нашла их в лице России, чья жажда мести была утолена, а внешнеполитическая задача по вскармливанию германского монстра Франкенштейна исполнена.
Теперь Россия вновь возвратилась в европейские дела.
Занимательно – на события 1860-х и 1870-х годов вполне можно посмотреть, как на месть России своим врагам в Крымской войне.
Помогая Пруссии, Россия разрушила Габсбургский проект по объединению Германии. Австрийцам пришлось переориентировать свою политику на венгров и славян – уже в 1867-м, на следующий год после войны с Пруссией Франц-Иосиф был вынужден преобразовать Австрийскую империю в Австро-Венгрию, что в перспективе оказалось роковым решением для Дунайской монархии.
Разрушение Второй Французской империи было настоящей катастрофой для Франции, которая трудами Наполеона III всерьез вернулась в Большую игру впервые с дореволюционных времен.
Лишь британцы избежали кризиса, хотя усилия Александра II по развитию связей с Североамериканскими Штатами и дипломатическое противостояние Британии практически по всему свету позволили России и с этим противником играть на равных.
И для всего этого достаточно было оказать Пруссии ограниченную дипломатическую поддержку и отказаться на время от роли «европейского жандарма».
Нужно отдать немцам должное – канцлер Бисмарк прекрасно понимал, что решая все вопросы «железом и кровью», загнал страну в угол. Небо синее, трава зеленая, империи ведут войны. Однако если вся твоя дипломатия состоит из войн или угроз ими, то поклонников у тебя будет немного.
Сразу же после окончания Франко-прусской войны Бисмарк попытался заручиться не только формальной поддержкой России, но и подписью русского императора под союзным договором, к которому так же была привлечена Австрия.
Казалось, что «Союз трех императоров» был спасением для молодой Германской империи от ситуации, в которую Пруссия попадала во время Войны за австрийское наследство и Семилетней войны. Однако Петербург больше не верил договорам и проводил свою политику без оглядки на них – в итоге договор все время приходилось перезакреплять.
Вообще, усилия Бисмарка по выведению страны из ловушки были насколько впечатляющи, настолько же и бесплодны. Немецкий канцлер строил прожекты европейского дипломатического устройства, при котором и волки были бы сыты, и овцы остались бы целы – и у него вполне могло бы получиться… где-нибудь в другой части света.
Сам Бисмарк вполне в духе Фридриха II вопрошал: «Что такое Европа?», хотя понимал, что Европа, это банка с пауками, в которой все теперь ненавидят его страну.
Австрия, проиграв Германии на поле боя, тут же приклеилась к ней, как банный лист, и стала втягивать Берлин в один спор с Россией за другим. Сама Россия, на словах оставаясь совершенно благорасположенной к Бранденбургскому дому, протягивала все новые и новые союзнические нити с Францией. Франция даже не скрывала ни своего реваншизма, ни своей работы по созданию анти-германской коалиции. Великобритания, как всегда, смотрела, чей альянс окажется внушительнее, чтобы присоединиться именно к нему.
А за пределами высоких кабинетов вовсю играла осенними цветами «Прекрасная эпоха». Мир становился все меньше, технологии все совершеннее, вслед за сушей и морем человеку окончательно покорилось небо. В России наступил «Серебряный век», во Франции все еще звучало эхо «дела Дрейфуса», а в Германии в моду вошла морская тематика столь любимая молодым кайзером Вильгельмом.
Обе мировые войны настолько похожи в своей сути, что произойди они в античности, школьники (и даже студенты профильных специальностей) их бы путали, как путают Первую и Вторую Пунические войны. Впрочем, может быть через две тысячи лет их и будут путать.
Помнится, в фильме «Полковник Редль», посвященном последним годам Дунайской монархии перед Первой Мировой войной, давалась интересная «картинка» условий, приведших к Июльскому кризису 1914-го. Наследник престола (в фильме его ни разу не называют Францем-Фердинандом) поручает главе контрразведки Редлю организовать маленькую провокацию против России. Полковнику не удается исполнить этот приказ, более того, когда приказ обращается против него самого, Редль предпочитает застрелиться, но не стать подставным «предателем». В результате маленькая провокация происходит все равно – наследника престола убивают.
Я не знаю, кто в действительности стоял за Сараевским убийством. Не удивлюсь, если это и впрямь были одни лишь сербские офицеры из «Черной руки». Так или иначе, Мировая война, к которой все шло уже много лет, наконец началась.
Формально силы альянсов были примерно равны. Германская армия, давно готовившаяся именно к такой войне против России и Франции одновременно, имела хороший рабочий план – разбить единым ударом Францию, а потом перебросить войска на Восточный фронт и разгромить Россию.
Вообще, детали, внесенных в «план Шлиффена» перед войной изменений представляют собой отдельный интерес – любопытный разум продолжает задавать время от времени вопрос: «А что, если бы этих изменений не было?»
План был хороший – он вполне мог увенчаться успехом, но требовал выполнения трех условий: во-первых, Германии нужно было бросить Восточную Пруссию для максимального сосредоточения войск против Франции, во-вторых, германской армии для реализации плана необходимо было сходу пробивать нейтральную Бельгию, в-третьих, Италия (союзница Германии) должна была отвлечь на себя часть французской армии.
Ни одно из этих условий не было выполнено.
Для противодействия русскому наступлению в Восточной Пруссии германцы держали серьезные силы, да еще и ослабили Западный фронт, когда дела на Восточном фронте стали поворачиваться против Германии.
Кстати, просто держите это в уме – в августе 1914-го года Россия уже выиграла эту войну. Тяжелое поражение наших войск в Восточной Пруссии было тактическим, а вот победа была стратегической – германский план войны был сорван.
Никогда за обе Мировые войны немцы не были так близки к победе, как в сентябре 1914-го, но французы выдержали в самом главном сражении своей истории и отбили немецкий кулак в районе Марны. Для того чтобы пробить «тонкую красную линию» французских пехотинцев немцам не хватило именно тех сил, которые громили русскую 2-ю армию генерала Самсонова при Танненберге.
Второе условие реализации «плана Шлиффена» сорвалось из-за упорного сопротивления бельгийцев, задержавших значительные силы немцев на целый месяц. Кроме того, Бельгия стала троянским конем для Германии.
Гарантом независимости и нейтралитета Бельгии еще с середины XIX-го века являлась Великобритания. Упорные переговоры на предмет британского нейтралитета в новой войне велись между британским министром иностранных дел Греем и германским послом Лихновским, и казалось, имеют серьезные перспективы завершиться успехом.
В итоге, немцам вроде как удалось заручиться британскими гарантиями нейтралитета в случае, если Германия откажется от нападения на Францию, ограничившись войной с Россией. Потом выяснилось, что стороны друг друга неправильно поняли, и британцы не отказывались от своих союзнических обязательств по отношению к России.
Пока дипломаты пытались друг друга понять, немцы вступили в Бельгию и заняли Люксембург, в результате чего Британия объявила войну Германии под предлогом защиты Бельгии. Позднее и Грей, и Лихновский на голубом глазу уверяли окружающих, что имели место «трудности перевода»…
Умение британцев беззастенчиво врать, сохраняя исключительно честное выражение лица, иногда вызывает настоящее восхищение.
Когда лопнуло и третье условие необходимое для успеха Германии, и итальянский король отказался вступать в войну, сославшись на формулировки союзного договора, стало понятно, что ловушка захлопнулась – против Германии и Австрии были Россия, Франция и Великобритания, к которым позже присоединились Италия и США.
Старый сценарий снова был в деле и в роли общего врага был именно тот, кому эту роль так долго готовили.
После Битвы на Марне Бранденбургскому дому могло помочь только чудо – опять. Но чудеса слишком непостоянная вещь, чтобы опирать на них свою внешнюю политику. Каждый новый день войны отдалял Германию не то, что от победы, но даже от достойного поражения.
Немцы сражались, как настоящие античные герои и снова смогли затянуть противников в тяжелейшие вязкие сражения, но исход войны был ясен даже в Берлине.
После того, как в ноябре 1916-го года в Вене умер правивший целую эпоху Франц-Иосиф, молодой император Карл I начал вести интенсивные переговоры с Антантой о перспективах сепаратного мира. Разумеется, втайне от своих «союзников». В итоге отчаянная игра Габсбургов не удалась французскими усилиями – к старым противоречиям, уходившим корнями еще в Средневековье, добавились претензии Франции на зоны австрийского влияния в Восточной Европе.
Если бы Карл I успел выскочить из Первой Мировой войны в самом конце, ситуация и вовсе напоминала бы трагикомедию – Германия проиграла бы в войне, в которую вступила, прикрываясь защитой австрийских интересов.
Правда, России бы это уже не помогло.
Когда после блистательной кампании 1916-го года стало понятно, что русская армия может закончить 1917-й в Константинополе, а то и в Берлине, британцы приняли живейшее участие в организации Февральского переворота. Для них уверенная победа России была крайне невыгодна. После свержения монархии последовал методичный развал армии до состояния, когда единственным, на что она оставалась способна, было удержание позиций.
Даже в таком виде Россия все еще была в числе победителей, пусть наверняка и не смогла бы в итоге претендовать на все, что ей полагалось. Однако сыграл один из джокеров германской разведки, и взявшие власть большевики совершили один из самых феноменальных актов предательства национальных интересов во всей человеческой истории.
Так Россия проиграла, по сути, уже выиграв – почти как в Семилетнюю войну, только намного-намного катастрофичнее.
Однако даже это безусловное чудо не спасло Бранденбургский дом от падения, хотя, скорее всего, спасло Германию от разгрома и раздела.
Британцы, устраивая свержение Николая II, играли не только против нас, но и против французов, на плечи которых легла основная тяжесть войны. Франция не добилась раздела Германии, получив лишь Эльзас и Лотарингию. В итоге германская угроза для Франции сохранилась, а значит, сохранилась и потребность французов в союзниках против Германии. России больше не было, поэтому Франция окончательно подпала под британское влияние.
Так завершилась самая важная война XX-го века, и родился в муках мир, в котором мы живем. Франция под британским влиянием. Ключевая экономическая, да и политическая роль принадлежит США. Германия под контролем (и оккупацией) Британии, США и Франции. Двойственное положение Турции. Максимально распыленная и децентрализованная Восточная Европа. Польский лимитроф между Россией и Германией. Положение России, как сырьевого эмирата.
Все это родилось в полях Фландрии и в белорусских болотах, в штабных вагонах и в плохо защищенных дворцах, а закреплено было в Версале в 1919-м году.
Уже после войны, удалившись в эмиграцию, Вильгельм II возродил еще одну славную традицию времен Фридриха Великого – отрекшийся кайзер продемонстрировал упорное непонимание того, как его страну сделали всеобщим врагом. Фридрих винил во всем женскую солидарность, а Вильгельм евреев – как-то даже трудно подобрать более яркую иллюстрацию смысловой разницы между эпохой Просвещения и эпохой Романтизма.
В 1848-м году Европа чуть не улетела в пропасть, но тогда Луи-Наполеон Бонапарт (будущий Наполеон III), Иван Паскевич и Йозеф Радецкий удержали ее от гибели. В честь последнего из них Иоганом Штраусом-отцом был написан торжественный марш. Я не знаю лучшей музыки для Апокалипсиса Первой Мировой войны.
***
Для желающих поддержать меня монетой номер карты Сбербанка: 4276 6300 1771 2483.
Также я пишу художественные произведения и публикуюсь на Litres. Моя авторская страничка для интересующихся.