Германия против всех. Часть 2
1-я часть, в которой говорится о появлении немцев в Пруссии, о рождении современных государств, о превращении Пруссии в страну-казарму и о ее первой схватке против всех.
В следующие сорок лет после Семилетней войны Пруссия пожинала плоды своего успеха. За это время она без всякой войны поучаствовала в разделе Польши – так исполнилась давняя мечта Гогенцоллернов объединить большую часть своих владений собственно с Пруссией.
В конце 1780-х сторонники Орлеанского дома решили провернуть маленький переворот, чтобы посадить на французский престол своего претендента, но этот пранк зашел слишком далеко, и случилась революция.
Против революционных психопатов объединились все, ведь это вполне ложилось в отработанный сценарий – большой игрок в изоляции против всех остальных.
Пруссия на этот раз была не против всех, а со всеми. Однако французская армия, реформированная при Людовике XVI, оказалась настолько могучей силой, что даже в условиях полного хаоса и разрухи смогла отбить притязания сверхдержав, да еще и выделила из своей среды крепко сбитого корсиканского артиллериста, наведшего относительный порядок после кровавых вакханалий всяких робеспьеров, маратов и дантонов.
Обычно, когда говорят о Фридрихе-Вильгельме III – короле Пруссии с 1797-го по 1840-й, употребляют эпитеты «зажатый», «сдержанный», «скромный», «безынициативный». Однако в пантеоне германской славы этот государь должен бы стоять повыше своего прославленного предка Фридриха II и в одном ряду с Бисмарком и Коллем.
Пруссия провела Наполеоновскую эпоху великолепно! Пожалуй, только Россия и Великобритания смогли извлечь из борьбы с Французской империей столько же пользы, сколько извлек Бранденбургский дом.
Отношения сверхдержав в альянсе, направленном против одного противника, «на бумаге» всегда выглядят гармоничным взаимодействием, наполненным искренностью. Прямо мушкетеры или могучие рейнджеры. В действительности же отношения в таких союзах больше напоминают альянс главных героев фильма «Хороший, плохой, злой» – никто никого не любит, никто никому не нравится, никто никому не верит, просто у всех общий интерес.
Более того, для любого из серьезных игроков большая война имеет две цели – победить общего врага и навтыкать столько ножей в спины своих «союзников», сколько получится.
Когда стало понятно, что Францию не получится разбить наскоком, Пруссия приняла выжидательную позицию. В эти годы опять же без всяких войн Гогенцоллерны поучаствовали еще в двух разделах Польши.
В 1805-м году пруссаки наблюдали за разгромом формально союзных австрийцев. Уже в следующем году разгромлена была сама Пруссия, но Фридриху-Вильгельму удалось удержаться в игре.
Получив от наполеоновской военной махины по голове, король стал проводить глубокие реформы, понимая, что вообще-то его положение стабильно и безопасно – французы больше не считали Пруссию соперником, а старые противники австрийцы сами оправлялись после поражения.
В итоге в 1814-м прусские солдаты прошли парадом по Парижу в составе войск шестой коалиции. За год до этого произошло событие, обозначившее новые притязания Пруссии – в марте 1813-го Фридрих-Вильгельм III обратился к народу Пруссии с призывом восстать против французской оккупации и объявил войну Франции.
Формально прусский король обращался лишь к жителям Пруссии, но его призыв к борьбе явно был обращен ко всем немцам, и именно Пруссия намеревалась возглавить эту борьбу.
Так в прусско-австрийской игре начался новый раунд – теперь Гогенцоллерны и Габсбурги боролись за общегерманскую корону.
История вновь благоволила Бранденбургскому дому. В 1804-м году Франц II Габсбург принял титул «император Австрии», отвечая Наполеону, провозгласившему себя «императором французов». Именно Австрии, а не Германии. В 1805-м году австрийцы проиграли в сражении под Аустерлицем, чем было предопределено их общее поражение в Войне третьей коалиции. Наконец, в 1806-м после того, как Наполеон поддержал создание Рейнского союза, Франц II отрекся от короны императора Священной Римской империи германской нации и распустил этот аморфный политический конструкт, потерявший остатки актуальности.
Больше не было формальной организации, объединяющей германские государства. У молодого прусского орла появилось пространство для маневра.
В 1815-м году на Венском конгрессе был образован преемник Священной Римской империи – Германский союз. Формально все участники союза были равны, но в действительности доминирующее положение сразу же заняли два мощнейших германских государства – Австрийская империя и королевство Пруссия. Однако декларативное равенство было безусловным успехом прусской политики – теперь Габсбурги не имели даже формального верховенства в германских землях.
Когда в 1840-м Фридрих-Вильгельм III умер, Пруссия была сверхдержавой и одним из двух лидеров германского мира.
Однако вскоре Пруссия стала проигрывать Австрии подковерную борьбу за первенство в Германском союзе. Усилиями австрийского министра иностранных дел Меттерниха, раскормившего революционную угрозу в глазах берлинского двора, Пруссия стала проводить консервативную политику. Причем, если политика Австрии была просто консервативной, то политика Пруссии была реакционно-консервативной. В итоге, в борьбе за сердца и умы остальных германских государств, Пруссии было нечего предложить в сравнении со своим конкурентом.
Даже в Германский таможенный союз, созданный Пруссией для отсечения Австрии от общегерманского рынка, австрийцы в итоге смогли пробиться. В общем и целом, единственным, в чем Пруссия превосходила Австрию к середине XIX-го века, являлось состояние вооруженных сил.
Однако воспользоваться этим превосходством напрямую Пруссия не могла – пускай вокруг Австрии больше не было полноценной анти-прусской коалиции, в случае выступления Пруссии, на сторону Габсбургов встала бы Россия, а возможно и Франция. Надеяться на повторение «Чуда Бранденбургского дома» времен Семилетней войны теперь не приходилось, поэтому исход этой войны мог быть для Пруссии только один.
Европейский мир, сконструированный Меттернихом в 1815-м году, был восхитительно австрийским и с каждым днем становился все менее прусским. Даже события 1848-го года, когда по Европе прокатилась волна романтического революционного психоза, не смогли сокрушить Венскую систему.
Однако любому миру выходит срок. По старому сценарию случилась еще одна европейская война. В 1854-м году очередной боксерский спарринг России с Турцией обернулся молниеносной французской интригой, и в итоге теперь уже Россия оказалась одна против всех.
Часто говорится о британско-французском влиянии на венский двор в преддверии и во время Крымской войны. Упоминается даже давление неких финансовых кругов на молодого императора Франца-Иосифа. Напугали ежа голым задом! Проще найти праведника в борделе, чем Габсбурга, который не был бы по уши в долгах.
Если венский двор сделал вид, что поддался давлению Франции и Британии, то лишь для того, чтобы укрыть главную причину предательства старого русско-австрийского союза – Балканы.
Предательство Австрии спровоцировало новую дипломатическую революцию. Иллюзии времен царствования Николая I разбились о жестокую реальность, и Россия стала искать новых союзников.
До сих пор не до конца понятна роль России в новом возвышении Пруссии. Встречаются самые разные оценки – от того, что князь Горчаков лично создал Германскую империю до полного отрицания нашей роли в этом событии.
Истина, как кажется, где-то посередине. Для Пруссии перетягивание России на свою сторону в игре с Австрией было важнейшей дипломатической задачей. Когда после Крымской войны Австрия перестала быть союзником России, она естественным образом превратилась для России в опаснейшего конкурента. Кроме того, мы искали возможности для мести. Так сходные интересы России и Пруссии привели их к сближению.
Был у России и еще один интерес в том, чтобы Пруссия еще более усилилась в военно-политическом плане. Мышеловка Крымской войны оказалась не только болезненной, но и поучительной. Стало понятно, что наши начинания в Восточном вопросе теперь все время будут оборачиваться против нас, если не выставить вместо себя другое пугало.
Франция долго исполнять роль пугала не стала бы – элиты этой страны имеют слишком долгую память, чтобы вновь позволить сделать из себя общего врага. Англичане слишком искусны в вопросах пропаганды и эффективная борьба с ними возможна только в альянсе с ними же. Австрийцы, в свою очередь, слишком искусны в вопросах дипломатии и просто вывернутся из мышеловки, подставив вместо себя кого-нибудь другого – они уже так делали в XVIII-м веке.
Оставались пруссаки. Утомленные затяжной и неудачной борьбой с Австрией за доминирование в Германском мире. Всегда жадные до войны. Всегда неаккуратные в дипломатических играх.
И мы поставили именно на них.
В 1862-м году прусский первый министр фон Бисмарк, выступая перед бюджетной комиссией, среди прочего произнес следующее:
«Границы Пруссии в соответствии с Венскими соглашениями не благоприятствуют нормальной жизни государства; не речами и высочайшими постановлениями решаются важные вопросы современности — это была крупная ошибка 1848 и 1849 годов, — а железом и кровью»
В 1864-м году пруссаки совместно с австрийцами заняли Шлезвиг и Гольштейн, находившиеся прежде в личной унии с датским королем. В Шлезвиге была установлена прусская администрация, а в Гольштейне австрийская.
Попытки Франца-Иосифа отказаться от Гольштейна (очень удаленного от Австрии) в обмен на ряд пограничных с Пруссией территорий закончились безрезультатно. Вскоре Бисмарк обвинил австрийскую администрацию Гольштейна в неисполнении взаимных обязательств – австрийцы якобы не боролись с анти-прусской агитацией в Гольштейне.
Австрия попыталась разрешить это противоречие в Сейме Германского союза, но Бисмарк абсолютно в прусской манере заявил, что этот спор должен решаться только Пруссией и Австрией. Когда Сейм продолжил разбирательство по сути дела, Бисмарк внес в него проект переустройства Германского союза с исключением из него Австрии.
Зимой 1865-го года завершился срок договора об участии Австрии в Германском таможенном союзе – пролонгирован он не был.
В июне 1866-го года Бисмарк объявил Германский союз недействительным. В результате Пруссия вновь оказалась против всех – ей противостояли почти все остальные государства союза во главе с Австрией. Но теперь пруссаков это не пугало, ведь на сторону Австрии не встала ни одна сверхдержава.
В последовавшей короткой войне пруссаки уверенно победили австрийцев и организовали Северогерманский союз, к которому, в том или ином виде, присоединились все германские государства, кроме Австрии.
Так объединение Германии произошло «железом и кровью» и при этом, Австрия в новом проекте не участвовала. Предательство России в Крымскую войну обошлось Австрии в крушение ее многовековой мечты о едином германском государстве с династией Габсбургов на престоле.
Из всех вариантов «Стражи на Рейне» больше всего мне нравится вот этот лихой марш, созданный для альтернативной вселенной, в которой Германия победила в Первой Мировой войне. Что же – во второй половине XIX-го века действительно казалось, что Германия теперь будет побеждать всех и всегда.
***
Для желающих поддержать меня монетой номер карты Сбербанка: 4276 6300 1771 2483.
Также я пишу художественные произведения и публикуюсь на Litres. Моя авторская страничка для интересующихся.