Зверь снаружи, Зверь внутри
Заповедник – источник огромных возможностей для питания. Здесь Дженни научилась очередным азам жизни сородичей, не без упрямства и непонимания, свойственного новичку в этой непростой ситуации.
Здесь Инсомния надеялась завершить своё обучение, подняться на ступеньку выше, на шаг ближе к звериному совершенству Сородичей своего клана.
Простой олень или косуля не подходили для этой цели – только прокормиться, да научить ту же Дженни перебиваться звериной кровью вместо человеческой хотя бы какое-то время.
Нужно искать что-то крупнее и опаснее. Пума, рысь, волк, медведь, да хоть бы и огромный барсук – что-то хоть сколько-то близко стоящее к Зверю внутри каждого Сородича.
Инсомнию слегка передернуло, а побрякушка из волчьих зубов на запястье тихонько забренчала. Совсем тихо, внимания привлечь не должна.
Искать норных хищников было бессмысленно – ночь кончится раньше, чем вампирша сможет нормально разрыть хотя бы одну из траншей-нор.
Столь странные и не особо нужные размышления завели девушку на почти открытую местность. Здесь среди леса открылась довольно просторная поляна с огромной скалой, торчавшей словно нож из развороченной грудины.
- Вот это махина, - вновь пробормотала Инсомния, оглядываясь.
Её внимание привлекли звуки возни, пусть и достаточно тихие.
Осторожно, на корточках, она подкралась к источнику звука и невольно сглотнула подступившую слюну.
Неподалеку за рядом каменных валунов – один другого больше – спала пума с детенышем.
«Этой ночью мне что, везет на будущих сирот? Волчица, эти… Черт…» - мелькнуло в ее голове.
Однако взрослая пума лишь дремала – хвост животного легонько подергивался от какого-то одной пуме ведомого ветерка.
«Нужен план, чтобы все было не как с волчицей»
Раненое плечо все еще ныло, несмотря на все попытки вылечить его с помощью поглощенной крови.
«Сменить место»
Девушка, повинуясь инстинктам, притаилась под тенью скалы, против ветра – все, как полагается настоящему охотнику, пусть и довольно юному.
«Собраться. Вдох. До 4-х. Выдох»
Инсомния вобрала воздух в легкие, и запахи зверей и крови в них почти сразу ударили ей по мозгам, взыграв на охотничьих струнках души.
Зверь внутри пошевелился, ему всегда было мало. Мало крови, мало азарта, мало Силы. И вот она – очередная порция прямо перед ним.
Инсомния вцепилась руками в свод скалы, словно удерживая себя от ужасной ошибки. Но ошибка уже была над нею.
- Мрау, - угрожающе раздалось сверху, над самой головой вампирши, а следом сверху свалилась и коричнево-золотистая пушистая тень.
Инсомния оплошала. Опять. Будь здесь Билл или кто-то из молодняка – подняли бы на смех сильнее, чем от чертовой волчьей побрякушки.
Но думать вампирше было откровенно некогда. Оцепенение от неожиданности спало почти мгновенно, как и пришедшая боль от когтей хищника на ее боку.
Из груди хищника раздавалось утробное рычание, и Инсомния сама невольно вторила этому звуку ворча и шипя, нанося удары пуме по морде, лапам и шее.
Это было глупо. Как Сородич, как Гангрел Инсомния не была чем-то особенным. Ее ловкость оставляла желать лучшего, сила – и вовсе предмет для стыда. И здесь, сейчас, подмятая чертовой кошкой-переростком, вываленная в пыли и каменной пыли, вампирша ощущала негодование. Сдохнуть сейчас – паскудное дело, ее еще ждут Дженни и Филипп для очередного урока истории.
Терзаемая когтями и пастью зверя, девушка защищалась сомкнутыми израненными руками, словно тоненьким, но стойким щитом.
Внутри нарастали раздражение и злость, а Зверь лишь раздосадовано бился о стены своей обтекаемой клетки.
«Твоя жизнь дешевле моей. Я должна победить, ради себя самой»
Злость придала вампирше сил, вселила некоторую сверхъестественную уверенность. Выудив хоть сколько-то удобный момент, Инсомния ухватилась пуме за челюсть, не позволяя острым клыкам толком ее укусить.
- Выживает сильнейший, - лишь прошипела она и с неимоверным усилием начала разводить руками челюсти кошки.
Если в первую пару секунд животное еще ничего не понимало, то затем неистово забилось, стараясь вырваться. Но было поздно – стальную хватку вампирши было не разомкнуть и вот челюсть животного трещит с кровавым фонтаном из глотки. Животное выло, корчилось и билось, а затем пало, выпитое подчистую распаленной азартом вампиршей.
Все было кончено так же быстро, как и начато – за секунды. Инсомния еще немного посидела, словно в трансе, слизывая еще горячу кровь с губ. Сердце пумы еще било, хотя жизнь точно покинула гордого хищника.
Ни самка, ни детёныш Инсомнию уже не волновали, она рухнула рядом с телом своей жертвы, вцепившись в коричнево-золотистый мех.
Когда Инсомния познала самое начало пути Превращения – способность видеть в темноте и неярком свете – она молила всех богов, чтобы ей выкололи глаза – такими нестерпимыми были боль и жар, что пульсировали в них. Она молила Сира и своих собратьев, чтобы те убили ее, раз не сделали этого еще до обращения. И сейчас боль нарастала, но уже в руках, на кончиках пальцев. На коже, буквально, проступил ледяной пот, а руки тряслись, как у прожжённой наркоманки.
Девушка словно теряла сознание и возвращалась вновь, как лампочка: включить-выключить. Она лишь закрыла глаза, чтобы оказаться в уютной тьме и хоть сколько-то легче переносить это безумие.
Это длилось мучительно долго, словно секунда растянулась в вечность и не хотела сжиматься обратно. В какой-то момент Инсомнии хотелось закричать, завыть, как пуме в предсмертной
агонии, но горло будто сдавило, не давая остаткам воздуха выйти. Она начала перебирать руками, пальцы, словно чужие, врывались в пушистый мех пумы, разрывая его на лоскуты.
Постепенно, в какую-то из долгих секунд, пожар начал утихать. Через какое-то время Инсомния смогла подняться с земли на колени, пошатываясь и трясясь. Еще через несколько минут она взглянула на свои руки. Там не было обугленной плоти, разорванных и отпавших пальцев, вместо этого ногти вампирши изменились, став более схожими с когтями.
Превращение было завершено, Инсомния стала чуть ближе к звериному идеалу.