10-12. Положение женщины в эволюции хозяйства. Александра Михайловна Коллонтай.
Лекция десятая.
Эпоха диктатуры.
А. Организация труда.
Война создала все предпосылки для раскрепощения женщины. Женский труд вошел, как составная часть производительных сил, в учет народного хозяйства. Большинство взрослых женщин в трудоспособном возрасте оказались втянутыми в общеполезную работу. И все же в пределах буржуазно-капиталистического мира — раскрепощение женщины не могло совершиться.
Оставим же буржуазно-капиталистический мир с его запутанными социальными проблемами и перенесемся в совершенно новую, небывалую в истории человечества обстановку, в страну, где восставший рабочий класс, взяв власть в свой руки, провозгласил свою диктатуру.
Перед нами — революционная Россия, — первая в мире советская трудовая республика. Власть в государстве в руках трудящихся, рабочих и крестьян. Буржуазия, впервые в мире, низвергнута, лишена всех прав и привилегий. Она даже не имеет права голоса в Советах; классу тунеядцев, собственников, хищников нет места в трудовой республике. Частная собственность отменена, нет торговли, нет накопления капитала в частных руках, нет эксплуатации человека человеком. Советская Республика, возглавляемая коммунистами, этим авангардом рабочего класса, перестраивает жизнь до основания. Она добирается до корней буржуазно-капиталистического общества. Она ломает и рушит старое, но и создает, творит, строит новое, небывалое, смелое и великое. За какие-нибудь три года революции возникают основы совершенно нового хозяйственного строя. Взамен капитализма, построенного на началах частной собственности и эксплуатации чужого труда, вырастает остов новой системы общественного производства, формируются, складываются начала коммунистического хозяйства. Земля, фабрики, рудники, транспорт — все в руках самих трудящихся, все регулируется центральным государственным аппаратом. Еще остается наемный труд, но вся прибавочная ценность, сработанная руками трудящихся, уплывает не в карманы частных предпринимателей, а идет на покрытие общественных нужд и потребностей, на дальнейшее развитие производства, на создание нового быта, на поддержку Красной Армии, — этой неотъемлемой части революционного пролетариата в период его диктатуры. Спешно устанавливает пролетариат вехи, в лице хозяйственных аппаратов, которые должны регулировать производство и обмен, служить распределителями целесообразно-организованного потребления. Все эти невиданные по смелости мысли и мощи размаха начинания, еще находятся в процессе кристаллизации, оформления. Нет ничего твердо установленного, законченного; все в процессе спешного строительства, создания, выявления, творчества. Всюду новые искания, смелые взлеты мысли, юные побеги революционной практики. Рабочий класс ищет, нащупывает и созидает основы новой формы производства, беспощадно ломает, рушит, упраздняет все препоны, пережитки буржуазного строя, ставившие предел развитию производительных сил. Основная задача нового хозяйственного строительства: раскрыть широкий простор для неограниченных успехов дальнейшего воспроизводства.
Работа трудная, сложная, ответственная. Мир еще не видал подобного напряжения сил и единства воли у столь огромного по численности коллектива. Трещат и рушатся устои капитализма, низвергнут священный принцип частной собственности, растерявшаяся буржуазия бежит за рубеж, чтобы оттуда со штыком нападать на восставшего непокорного раба... Атмосфера насыщена борьбою, жаркими схватками на фронте и в тылу двух враждебных миров, озлобленными выкриками власти прошлого, боевым призывом молодых голосов, созидающего будущего...
Мир — в смятении. Красный призрак витает над землей. Жизнь окрашена в пурпуровый цвет, зловещий для одних, ласковый, как утренняя заря, для других...
Характерной чертой новой, созидающейся в пределах Советской России, системы хозяйства является регулировка производства и потребления из государственного центра. Все богатства народа, мертвый капитал взят на учет; на учете каждый член республики, как потребитель, и как живая рабочая сила. Для анархии производства, конкуренции, кризисов и безработицы нет места. B самом деле, мы видим, как безработица постепенно исчезает, и как на третий год революции ощущается не переполнение рынка свободными рабочими руками, а недостаток в живой трудовой силе.
Уничтожение частной собственности влечет за собою и упразднение класса тунеядцев, того слоя, который только потреблял, ничего не созидая и не прибавляя своим трудом ценностей в общую сокровищницу народных богатств. „Кто не трудится — тот не ест“ таков девиз Советской Трудовой России.
Спекулянтов, лиц живущих не на трудовой доход, трудовых дезертиров — преследует Ч. К. и закон Советской Республики. Государство требует высшего напряжения трудовой энергии всего своего населения, чтобы удовлетворить даже минимальные его нужды, чтобы справиться с, разрушенной войной и неумелым хозяйничаньем царских чиновников, промышленностью, чтобы обслуживать Красную Армию, защитницу революции.
В этом ново-формирующемся мире труда — нет места для женщин паразиток, для благополучных содержанок своих мужей и любовников, для профессиональных проституток. „Кто не трудится — тот не ест“. — Потребление, по крайней мере, в городах, совершается по строгому учету; паек же получает лишь тот, кто сам трудится. На жену, на „милую“, на взрослую дочку пайка не получишь. Новая политика и новые хозяйственные отношения в области потребления создают и новые взаимоотношения между полами. Женщина, силой вещей, перестает смотреть из рук мужа-кормильца, она заботится о том, чтобы обеспечить за собой какое-либо занятие, работу, службу, чтобы получить трудовую книжку, а с ней и желанную продовольственную карточку. И муж уже не чувствует себя „господином“ в семье, хозяином, главою. Какой там глава, если у жены есть своя продовольственная карточка, да еще на её карточку (на карточку матери) вписаны дети!
Женщина, перестает зависеть от частного предпринимателя, от мужа-кормильца. В Советской Трудовой России есть только один хозяин, от которого одинаково зависят и рабочий, и работница; это — Советская Трудовая Республика. Женский труд, соучастие женщин в строительстве Советской России, приобретает то значение в общем учете народного хозяйства, какое он не может иметь ни в одном буржуазно-капиталистическом государстве, где весь уклад жизни построен на неравноправности и подчинения женщины, и где народное хозяйство покоится на распыленных частных хозяйствах производственного или потребительского типа.
Введение всеобщей трудовой повинности, распространяющейся в одинаковой мере на взрослое, трудоспособное мужское и женское население, внесло небывалый переворот в судьбу женщины, явилось величайшим актом революции. По своему значению на дальнейшие судьбы женщины и на коренное изменение ее положения в государстве, семье и обществе трудповинность сыграла роль, далеко оставляющую позади признание политической и гражданской равноправности женщин, провозглашенной Октябрьской революцией. Утверждение за женским трудовым населением России, за работницами и крестьянками права выборности в советы и все остальные выборные органы, так же, как и урегулирование семейно-брачных отношений декретами от 18 и 19 декабря 1917 г., в духе равноправности брачной пары, устанавливали лишь формальное равенство женщин перед законом. Практически, в жизни, на деле женщина оставалась подчиненной, зависимой и неравноправной, поскольку над ней продолжали тяготеть пережитки буржуазного прошлого, весь уклад жизни, быт, нравы, воззрения и привычки. Всеобщая трудовая повинность в корне изменяет роль женщины в народном хозяйстве, делает женщину признанной трудовой единицей, несущей долю полного и полезного труда на коллектив.
Дальнейшее следствие — постепенное утверждение равноправности за женщиной и во всех других областях проистекает отсюда само собой. Мы уже твердо знаем с вами, что положение женщины в обществе, в государстве, так же, как взаимоотношения полов, определяются ролью женщины в народном хозяйстве. Надо лишь ясно уяснить себе ту великую революционную роль, какую всеобщая трудовая повинность играет в деле раскрепощения женщины.
Система производства в Советской России покоится на трех основах: 1) на точном учете и целесообразном использовании всех наличных трудовых сил, включая женщин, 2) на переходе от индивидуальных хозяйств и частно-семейного потребления к планомерно-объединяемому общественному хозяйству и коллективному потреблению, 3) на проведении единого хозяйственного плана. Затяжная война, сначала империалистическая, затем гражданская в корне подорвала хозяйство России, разрушила транспорт, замедлила, приостановила развитие техники. Добыча богатств пала. Перед трудовой Россией, во всей остроте стоит задача восстановления хозяйства, поднятия производительных сил. Капиталистические страны переживают также период разложения и упадка хозяйства. Крах всей капиталистической системы хозяйства в мировом масштабе неизбежен. Но в то время, как в буржуазных странах капиталисты и финансисты мечутся в поисках паллиативных, т. е. половинчатых, мер восстановления производства, стиснутые рамками всей капиталистической системы хозяйства, и от этого неизбежно после краткого подъема промышленности наступает быстрое ее падение, кризис, застой, пролетариат России в корне разрешил задачу дальнейшего роста производительных сил. Он понял, что спасти хозяйство от полного упадка и разложения, ввергающего человечество в состояние варварства, возможно лишь переходом к новым формам производства. И Советская Россия эти формы производства налаживает и строит. Пока рабочему классу приходится опираться па технику, унаследованную от капиталистического хозяйства и пока при мировой разрухе нет возможности быстрым темпом двинуть вперед ее развитие, связанное с расцветом физических и химических наук, борьба за поднятие производительности сил в России может вестись, главным образом, путем организации живых трудовых сил.
Сейчас в Советской России задача воссоздания хозяйства и спешного поднятия производства выдвигает на первый план вопрос о поднятии производительности труда каждого рабочего и каждой работницы. Между тем, быт наш еще далеко не преобразован, в своем большинстве рабочий класс, значит и работница, продолжает жить в обстановке, унаследованной от буржуазного мира. Трудовая энергия работниц идет не целиком на создание новых благ, новых ценностей, а растрачивается непроизводительно на единоличное хозяйство, на обслуживание семьи. Лишь часть своей трудовой энергии работница отдает процессу труда в мастерской, и потому работа её носит во многих случаях характер менее доброкачественный и менее квалифицированный. На квалификацию труда у ней нет досуга. Естественно также, что чем больше женщины расходуют свои силы на работу, лежащую вне производства, тем ниже качество её работы в мастерской. Работница-мать, провозившись ночь над колыбелью младенца, принужденная все часы своего досуга вне мастерской отдавать кухне, дому семье, будет худшим, менее внимательным, работником, чем ее муж, который пользуется сколько-нибудь нормальным отдыхом на ночь и не несет неотвязные, кропотливые обязанности по обслуживанию семьи.
Организация быта, т. е. постепенное, но неуклонное внедрение начал коллективизма в жизненный обиход, начиная от широко развитой сети домов коммун и кончая яслями и починочными мастерскими, — самый верный способ поднять производительность труда рабочих и в особенности работниц. Только тогда смогут союзы и хозяйственные органы Республики требовать всей нормы выработки от работниц, преследовать за прогулы и подвергать строгому осуждению за небрежный труд в мастерской, если вне мастерской все эти сотни тысяч, миллионы женщин-производительниц будут поставлены в условия, когда их трудовая энергия не будет расходоваться на побочные частно-хозяйственные нужды.
Это очевидно, но тем необходимее прекратить подобную нецелесообразную растрату женских трудовых сил на борьбу с житейскими заботами, и тем важнее хозяйственным органам Республики учесть тот ущерб, который этим наносится народному хозяйству.
Вопрос о поднятии производительности труда: связан неразрывно не просто с вопросом увеличения живой трудовой силы, а с организацией условий жизни рабочего класса на таких началах, при которых самообслуживание индивидуальных хозяйств постепенно, но неуклонно заменялось бы более экономическими и поглощающими меньшее количество труда коллективными хозяйствами, при целесообразном использовании женских сил. Производственная политика нашей трудовой республики покоится в значительной мере на применении и использовании живой силы, в первую очередь — на поднятии числа лиц, занятых производительным трудом и на уменьшении до минимума тех, кто живет за счет республики, не внося в созданное богатство и свою лепту.
Отмена частной собственности на орудия производства в трудовой республике уже сама по себе создает благоприятную почву для поднятия производительных сил страны. Вся та часть новосозданных ценностей, которая при капитализме шла на непроизводительное единоличное потребление богачей, теперь становится достоянием народного хозяйства и идет на покрытие непосредственных нужд трудового населения или на дальнейшее воспроизводство. Этого мало, при господстве буржуазии лишь одна часть населения, городской или сельский пролетариат, была занята созданием и добыванием ценности. Другая часть, т. е, весь имущий класс, участвовал лишь в потреблении. По мере расцвета буржуазного господства возрастало число лиц, занятых непроизводительным трудом, обслуживанием единоличных потребностей богачей, ублажением их прихотей. Штат прислуги, производителей предметов роскоши, доступной лишь богачам, кадры артистов легкого типа развлечений, шарлатанов искусства и науки, проституток и содержанок увеличивался по мере возрастания той доли народных богатств, которую присваивали себе капиталисты, чтобы затем беспощадно и преступно расточать её на свои собственные прихоти. Количество непроизводительного населения в буржуазно-капиталистических странах пополнялось также значительным кадром женщин, проживающих на заработок мужчины. До войны больше половины женского населения в буржуазных государствах жили при кормильце-муже или отце. Все эти явления, тесно связанные с системой капиталистического хозяйства, замедляя прирост живых единиц труда, естественно задерживают и сейчас в буржуазных странах развитие производительных сил и затрудняют в настоящий острый момент борьбу с разрухой.
Иное дело — коммунистическая система хозяйства. При коммунизме основой хозяйства является всеобщий, планомерно, т. е. по общему плану, исходящему из центра, организованный труд, направленный не на единоличное обслуживание, а на удовлетворение общественных потребностей и нужд народного хозяйства, с помощью которого только и возможно поднять производительные силы страны и этим одержать победу над отжившей, бессильной перед мировой разрухой системой капиталистического производства.
Прежде всего: учет и правильное распределение живых трудовых сил. При капитализме па рынке труда царила анархия, вызванная системой соревнования и конкуренции. В одном месте — безработица, в другом — недохват рабочих рук. В одной отрасли промышленности рабочий изнемогает от напряженного труда, чрезмерного, в другой — работа идет вяло, малопродуктивно, т. к. низкая оплата рабочих рук и без высокой техники производства обеспечивает капиталисту достаточную прибыль. Учет и правильное распределение сил пролетариата обоего пола в коммунистическом и народном хозяйстве избавляет работницу и рабочего, прежде всего, от жуткого призрака безработицы. В Советской России, фактически, безработицы уже не существует. Следовательно, от учета сил и правильного распределения в выигрыше остается рабочий класс в целом, а значит, и работницы.
Второе положение, с помощью которого Советская Республика увеличивает свои трудовые ресурсы, это — переход к коллективному потреблению. Огромное количество женских сил (в России женское население превышает мужское на несколько миллионов), которые при индивидуальном семейном потреблении растрачивались непроизводительно, при организации общественного потребления сразу освобождаются. Советские столовые, ясли, детские дома, дома коммуны снимают непродуктивную — работу преимущественно с женщин. Освободившись от домоводства и других семейных дел, женские рабочие руки могут быть с наибольшей пользой употреблены на общественное хозяйство. Трудовая повинность тесно и неразрывно сплетается с вопросом о коренной реформе быта, об организации условий жизни на новых, коммунистических началах.
Трудовая повинность без реформы быта — мероприятие, ведущее лишь к еще большему обременению женских сил, к окончательному ее ослаблению, к безрассудному изнашиванию её жизни и здоровья. Поэтому-то трудовая повинность при капиталистическом строе была бы мерой наиреакционнейшей. В трудовой республике, где трудовая повинность согласуется с одновременным введением коллективного потребления и коренной реформой всего быта, она служит, наоборот, единственно прочным фундаментом, способствующим раскрепощению женщины.
Пережитки буржуазного строя еще крепко держатся в наших нравах, их питают мелкобуржуазные навыки крестьянства, этого основного населения труд-республики. Но тяжесть такого положения вещей в эпоху диктатуры прежде всего отражается на женщине, Рабочие гораздо меньше страдают от несовершенства и пережитков нашего быта, т. к. неналаженность жизни обычно сглаживается в рабочей семье усилиями жены, сестры, матери. Но до чего эта двойная затрата рабочей энергии отражается на женщине! Как она изнашивает ее силы, здоровье! Дело организации быта должно именно поэтому стать делом работниц по преимуществу. Как привычные, извечные хозяйки, с зорким хозяйским глазом и сноровкой, работницы, если только пробуждать их самодеятельность в этой области и дать им соответствующий простор, сумеют проявить в деле налаживания бытовой стороны гораздо больше инициативы, гораздо больше почина, чем даже рабочие. Женщина рабочего класса, пролетарка, привыкла „из ничего" создавать свое домашнее хозяйство, налаживать семейный обиход при самом минимальном запасе материальных возможностей. Если дать толчок мысли и если направить внимание работниц в русло коллективной организации быта, то эти крепко укоренившиеся в женщинах свойства смогут быть с пользой для народного хозяйства и для них самих направлены по пути преобразования уклада жизни на основах коммунизма.
Надо суметь не только заинтересовать работниц в реформе быта, не только разбудить их самодеятельность, но и настоять на включении работниц во все местные органы, работающие по улучшению быта рабочего класса.
Без коренной реформы быта всякие меры к поднятию производительности труда будут висеть в воздухе. Задача высших хозяйственных органов поэтому должна быть такова, чтобы, вырабатывая схему организации труда, так распределить труд, что часть рабочих часов, определенная доля этих часов, шла бы на непосредственную работу по улучшению быта на данных предприятиях. Другими словами, чтобы часы, потраченные работницами или рабочими на улучшение условий жизни, на организацию коммунистического быта (устройство столовых, яслей и т. д.), засчитывались бы работнице в число ее обязательного трудового времени. Только таким путем можно дать толчок широкой реформе быта.
Задача женотделов — совместно с производственными органами обдумать и набросать план использования женских сил в области организации быта, не перегружая при этом работницу работой сверх положенных часов и гарантируя ей и так минимальный досуг. Работа по организации коммунистического быта — это такой же труд на народное хозяйство, как работа по непосредственному производству. Создание условий, которые повышают производительность труда, — это практическая предпосылка к развитию производительных сил и потому-то крайне важно, чтобы в схему, организации труда были приняты во внимание те работы, которые должны сопутствовать производству, улучшая и реорганизуя быт в целях сбережения рабочей силы, и устранению факта бесполезной, непроизводительной растраты трудовой энергии женщины.
Таким образом, преобразование быта должно сопутствовать трудповинности, расширяя и углубляя мероприятия, устанавливающие принцип коллективного потребления. При таких условиях, система народного хозяйства, осуществляемая при диктатуре пролетариата, и построенная на участии всего населения в производительном труде, вносит в положение женщины величайшую в истории человечества ломку. В труд-республике все совершеннолетние женщины от 16 до 40 лет обязаны отдать часть своих трудовых сих на служение государству, на восстановление производства, на борьбу с разрухой. Трудовая повинность охватывает жительницу города и деревни. Она вовлекает и крестьянку в общественно-полезный труд, извлекая ее из избы. Крестьянка, наравне с крестьянином, обязана выполнять гужевую повинность, их привлекают на заготовку дров, расчистку железнодорожного пути, починку дорог, древонасаждение, пошивку белья для армии и т. д. Как ни тяжело ложится эта повинность сейчас на крестьянок (уклад жизни в деревне, ведь, остался прежний: мало яслей, нет общественного питания, все домоводство лежит на плечах крестьянки), все же вовлечение крестьянки в общественную, признанную, продуктивную работу, ставит крестьянку в новые условия, она становится на ином счету в деревне. Если уж государство берет на учет ее трудовую силу, даже тогда, когда на лицо „хозяин“ — муж, следовательно, „бабы“ все же представляют собой полезную величину, рассуждают мужички. И прежнее беспредельное презрение „к бабе“ сменяется, если не признанием и уважением, то все же некоторым сдвигом во взаимоотношениях между полами.
В городах трудповинность, распространяющаяся на всех лиц женского пола, не имеющих трудовой книжки, т.-е. не прикрепленных к какой-либо мастерской, фабрике, службе, партийной работе, выливается в форме подсобных работ в деле санитарии города, колке снега, уборке дворов и лестниц, или выгрузке дров, пошивке белья для армии, облуживании больниц и т. д.
Всеобщая трудповинность является основным стимулом к полному социальному раскрепощению женщин. Она переворачивает всю привычную картину жизни и взаимоотношений полов. Но, тем не менее, было бы близоруко воображать, что трудповинностью исчерпывается разрешение вопроса о женском труде. Нельзя забывать, что женщина не только трудовая сила в народном хозяйстве, но и мать, и носительница будущего. Эту ее вторую задачу, особенно важную в трудовом государстве, никогда не следует упускать из виду. За последний год, в значительной мере при соучастии и под влиянием женотделов нашей партии, издан был ряд постановлений, охраняющих труд и здоровье трудящейся женщины, учитывающих бытовые особенности жизни нашего переходного периода и принимающих во внимание интересы матерей и домашних хозяек. К всеобщему труду привлекаются все жители Советской России, но для женщин делается ряд исключений и разумных послаблений. К трудовой повинности привлекаются мужчины от 16 до 50, женщины лишь до 40 лет. Все больные, имеющие о том свидетельство, и все женщины, потерявшие 45% трудовой способности, трудповинности не подлежат; разумеется, не привлекаются к труду все беременные (за 8 недель до родов) и все матери с детьми до 8-ми лет, если нет в семье лица, смотрящего за детьми. Женщины после родов, даже если ребенок умер, не привлекаются к трудовой повинности до 8-ми недель со дня родов. От обязательного труда освобождаются также женщины, обслуживающие семью из 5-ти человек, включая себя. К выполнению тяжелых работ совершенно не привлекаются беременные, даже в первоначальный период беременности, а также женщины, потерявшие 30% трудоспособности. По дополнительным разъяснениям Главкомтруда женщин, вообще, ставят на более легкую работу.
Наконец, от трудовой мобилизации, которая связана с переменой места жительства, освобождаются жительницы городов с детьми моложе 14-ти лет, крестьянки — с детьми моложе 12 лет.
Как далека такая постановка вопроса от защищаемого буржуазными феминистками голого и формального принципа равноправия полов! Равенство в правах, защита и охрана интересов женщины, насколько она является носительницей материнства — таков правильный подход к женскому труду и женскому вопросу со стороны нашей Советской Трудовой Республики.
Всеобщая трудовая повинность, дополняемая охраной сил, здоровья женщины, а, следовательно, и будущих поколений, является не только основой, на которой должна быть построена новая система, производства, но единственным способом коренного разрешения женского вопроса. С того момента, как в государстве власть в руках трудящихся, и женщина вовлекается снова, силой необходимости, в общественно-полезное производство, вековой её зависимости наступает конец.
Через диктатуру пролетариата — к полному освобождению женщины.
Пособия для слушателей по прочитанной лекции.
⦁ „Коммунистическая партия и организация работниц“ (сборник статей, инстр. и т. д.).
⦁ К. Самойлова „Работницы в Российской революции“.
⦁ Е. Блонина „Работница и организация производства“ („Коммунистка“ № 1-2).
⦁ А. Коллонтай „Трудовая повинность и охрана женского труда („Коммун.“ № 1-2).
⦁ К. Самойлова „Трудовой фронт и работница“ („Коммун.“ № 5).
⦁ Бюллетень У. О. Работниц № 4 и № 5.
⦁ Ленин: Речь на съезде работниц.
⦁ Трудовая повинность и задачи работниц и крестьянок.
Лекция одиннадцатая.
Эпоха диктатуры.
Б. Условия труда и его охрана.
В прошлой беседе, товарищи, мы успели только рассмотреть с вами основные характерные черты новой системы производства, складывающейся в период диктатуры рабочего класса, мы отметили с вами влияние всеобщей трудповинности на раскрепощение женщин в Советской России. Сегодня мы познакомимся поближе с условиями женского труда в трудовой республике, а в дальнейшем остановимся несколько подробнее на изменении быта в связи с переходом хозяйства на путь общественного питания, социального воспитания и государственного социального обеспечения материнства.
В дореволюционной России количество самостоятельно зарабатывающих женщин, будучи относительно довольно высоким (свыше 5 миллионов по последней царской переписи), относительно всей численности населения являлось сравнительно низким; оно составляло всего 8% всего женского населения России.
За время войны численность самостоятельно зарабатывающих женщин значительно возросла. Так, в 1914 году женский труд в царской России составлял около 32% всех сил, занятых в промышленности, к январю 1917 г. – уже 40%.
В 1918 году по переписи Советской России работницы и служащие составляли 40 проц. всех рабочих и служащих. К концу 1921 г. по далеко неполным данным ВЦСПС насчитывалось несколько более двух миллионов женщин, занятых в промышленности и транспорте (в эти два миллиона входят работницы, занятые в качестве наемной рабочей силы в сельском хозяйстве, но не одинокие крестьянки). В шести отраслях промышленности, а следовательно и в шести профсоюзах (вы же знаете, что каждый работник по нашим законам состоит членом союза того производства, в котором применяется его труд) число женщин превышает число мужчин; в народном питании женщины составляют 74,5% всех работников данной отрасли народного хозяйства; затем следует швейная промышленность, где женщины составляют 74,2%, дальше табачники – 73,5%, всерабис – 71,6%, медикосантруд – 62,6%, текстильщики – 58,8%, наконец, домашние служащие (прислуга) – 53,2%. В абсолютных числах всего больше женщин занято в текстильном производстве, в медикосанитарном деле, в транспорте, в металлообрабатывающей промышленности, в швейной промышленности, среди советских служащих, у работников искусства и народного просвещения.
Несмотря на то, что женский труд имеет широкое применение и подлежит государственному использованию по трудповинности, несмотря на то, что в шести отраслях работницы превышают число рабочих, а в десяти отраслях работницы составляют от ¼ до ½ всех занятых в данном производстве рабочих рук, все же до сих пор еще участие работниц в органах управления производства, фабрично-заводских комитетах, правлениях союзов, советских экономических аппаратов крайне незначительно.
Нравы и мышления отстают от перестраивающихся на наших глазах производственных отношений. Народное хозяйство втягивает, поглощает женский труд, нуждается в сотрудничестве женщин, чтобы поднять производство; вся система нашего хозяйства построена на том, что не должно остаться места паразитам всякого рода, в том числе содержанкам, будь то жены или проститутки. И тем не менее, так крепко въелось в умы представление о неравноценности женщин, что даже в Советской России, где женщины по закону признаны равноправными, где они участвуют во всех областях строительства жизни, где они являются активными работниками красного фронта, и тут старые предрассудки довлеют над умами...
Приведу для примера несколько характерных данных.
Процент участия женщин:
Название союза Процент женщин среди членов союзов Процент женщин в правлении союза
Народное питание 73,5 30,9
Швейники 69,1 25,7
Табачники 67,8 36,6
Работн. просв. 65,2 37,7
Текстильщики 60,2 9,3
Медикосантруд 52,7 20,2
Рабис 39,3 9,2
Химики 35,6 8,6
Писчебумажники 34,3 10,1
Совработники 34,3 11,4
Печатники 33,3 9,6
Народная связь 32,5 13,2
Комхоз 22,5 8,1
Раб. землес 19,8 6,2
Пищевики 18,3 4,3
Металлисты 16,6 1,8
Деревообделочники 16,4 5,5
Транспорт 14,5 5,0
Кожевники 13,8 2,7
Строители 11,8 2,9
Вы видите, что в текстильной промышленности, и абсолютно, и относительно, высока численность работниц; тем не менее, в 38 губ. на 194 члена правления союза текстильщиков приходилось всего 10 работниц. В заводоуправлениях, особенно с переходом к единоличному управлению, женщины встречаются лишь в виде редкого исключения. В число членов правления женщины входят только лишь в отдельных групповых текстильных фабриках и швейных мастерских. Еще реже можно найти женщину членом коллегии главка или производственного центра. Такое ненормальное положение вещей заставило Женотдел ЦКРКП добиться принятия на 8-м Съезде Советов специального постановления о вовлечении работниц и крестьянок в органы хозяйственного строительства и о проведении женщин во все органы, управляющие производством. Вы помните, конечно, что это постановление прошло только под упорным натиском с нашей стороны. Немало постановление это стоило нам с тов. Самойловой затраты энергии, терпения и упорства!..
Но чтобы выдержать научную беспристрастность, надо признать, что вина за то, что женщины еще слабо представлены в наших руководящих хозяйственных органах, лежит до известной степени и на нас самих. Женотделы свое главное внимание в первые годы революции обращали на то, чтобы вовлекать работниц в Советы и в те отрасли советского строительства, которые непосредственно влекли за собою раскрепощение или облегчение положения женщины (отделы социального воспитания, охраны материнства, общественного питания). Сейчас, когда с осени 20 г. центр работы переносится Женотделами в область производственной пропаганды и вовлечения женщин в хозяйственное строительство республики, есть все основания надеяться, что число работниц и крестьянок, активных строительниц новых форм производства, будет быстро возрастать.
Но вернемся к вопросу женского труда в Советской России. Как же обставлен труд в этой первой в мире трудовой республике, этом опытном поле, где взращиваются ростки коммунизма? Первый, основной вопрос – оплата женского труда. С тех пор, как женщина, рядом с мужчиной, продает свою рабочую силу, т. е. с самых глубин средневековья, женский труд оплачивается ниже мужского. Со средины XIX столетия кличем не только феминисток, но и сознательного, организованного пролетариата является требование: „равную оплату за равный труд“. При капиталистическом хозяйстве это требование не может пустить корней: если даже в какой-либо отрасли труда, благодаря организованности рабочего класса и удается отстоять и провести в жизнь данное требование, то постоянный приток новых неорганизованных трудовых сил – женщин, понижает среднюю оплату женского труда в общенациональном масштабе. В Советской России этот неразрешимый при капитализме вопрос разрублен четким ударом революции. Заработок перестает определяться по половому признаку. Его регулируют другие принципы, другие хозяйственные соображения. Во всех видах труда: промышленности, транспорте, земледелии, государственной или частной службе, оплата труда регулируется единым тарифом, разработанным соответствующим профсоюзом и утвержденным ВЦСПС. Оплата установлена по категориям труда, расценивается безличный труд, его сложность, степень квалификации, трудность, опасность и т. д. Работница получает за свой труд в зависимости от категории труда, какую она выполняет. При этом не следует забывать, что высота заработной платы перестает определяться игрой случая – под давлением спроса и предложения, или борьбою профсоюза с работодателем за более приемлемый тариф, как это имеет место в буржуазных странах, а устанавливается волей самих рабочих, через свои профессиональные органы. Тариф, принятый ВЦСПС, становится обязательным для всех предприятий данной отрасли хозяйства во всей трудовой республике.
Данные по анкете московских рабочих (20 г.) показывают, что средний тарифный заработок несовершеннолетних работниц (до 18 лет) в целом ряде отраслей равняется заработку несовершеннолетнего рабочего или же превышает его. Так, напр.:
В отрасли производства Средний тарифный разряд
рабочего работницы
Химической 6,2 7,1
Табачной 4,3 5,7
В коммун. хоз. 6,3 5,0
Медикосантруд 2,8 5,1
Текстильной 3,7 4,1
Обществен. питания 3,5 3,2
Но если мы возьмем среднюю тарифную расценку труда рабочих и работниц, то соотношение окажется много неблагоприятнее для женщин. По той же анкете видно, что средний тарифный разряд оплаты женского труда почти вдвое ниже среднего разряда рабочих. Средний тарифный разряд химиков – 10,6, у работниц химического производства – 6,8, у пищевиков – 8,9, у работниц народного питания – 5, у табачников – 11,7, у табачниц – 8, у металлистов – 9,1, у работниц этой отрасли производства всего 2,7.
Явление это объясняется тем, что и в Советской России женский труд – обычно труд неквалифицированного, не обученного работника. Поэтому пока техническое и профессиональное образование женщин не будет поставлено в Советской России на должную высоту, ценный принцип „равная оплата за равный труд“, провозглашенный и усвоенный трудовой республикой, останется лишь формальным завоеванием.
Как вы знаете, с первых же месяцев революции, Советская власть стремилась перевести денежную оплату труда на натуральное довольствие. К денежной оплате добавляется не только обязательный хлебный паек (каждый гражданин или гражданка трудовой России, имеющий трудовую книжку, получает право на хлебный паек), но и квартира, керосин, топливо, прозодежда, право на бесплатный или по советскому тарифу обед и т. д.
Сейчас, с поворотом советской экономической политики на новые рельсы, вводится новый принцип оплаты труда, покоящийся на натурпремировании и коллективном снабжении. Я не буду останавливаться на этих разновидностях заработной платы работниц и рабочих, так как об этом вам читаются специальные лекции, отмечу лишь, что оплата натурою, проводившаяся в первые годы революции в России – один из интереснейших опытов связать живой связью производство и потребление, уничтожить тот разрыв, который создала система капиталистического производства и который сделал необходимым создание третьего фактора народного хозяйства – обмен. При дальнейшем развитии оплаты натурою обмен, торговля делается излишней, ей не остается места, она обречена на вымирание.
К сожалению, великая хозяйственная разруха России, наша бедность в связи с полной изолированностью от мирового рынка, ставит преграды продолжению начатого смелого и ценного опыта реорганизации самых основ народного хозяйства. Натурпремирование же и коллективное снабжение представляют собою форму оплаты, которая вполне умещается в рамках капиталистического хозяйства, и потому строительству новой системы производства она помощи не окажет, хотя и может способствовать временному подъёму производительности труда.
Удовлетворяет ли работниц существующая у нас норма оплаты труда? Разумеется нет. Снабжение в Советской России еще сильно хромает, пайки получаются не полностью, с опозданием, с задержками. Прозодежды не хватает, топливо, керосин растекаются по частным рукам раньше, чем попасть в органы снабжения фабрик и заводов. Постоянное вздорожание всех тех продуктов, которые приходится докупать рабочему люду на вольном рынке, ставит работницу в крайне безвыходное положение. Тяжести жизни современного момента заслоняют в глазах работниц великие завоевания революции. И все же эти завоевания на лицо. И еслиб предложить рабочему люду повернуть колесо истории обратно к капитализму, едва ли бы нашлось много охотников такого возвращения из „царства строительства будущего“ во власть буржуазного прошлого.
Чтобы получить более точное представление о положении женщин при диктатуре, бросим беглый взгляд на советское законодательство по охране труда. Основное завоевание революции для взрослых рабочих обоего пола – это восьмичасовой рабочий день; если условия производства препятствуют установлению 3-х смен, общее число часов рабочего и работницы в неделю не должно превышать 48 часов. В ряде особо вредных производств (напр., табачном, фаянсовом, некоторых отдельных химических работ) установлен 6-ти и 7-ми часовой рабочий день. Ночной труд для рабочих ограничен 7 часами, для женщин – воспрещён. Для работников умственного и конторского труда – установлен 6-ти часовой рабочий день.
Обеденный перерыв длится от ½ до 2 часов. Каждый трудящийся пользуется перерывом в 42 часа еженедельно. Установлен ежегодный месячный отпуск или двухнедельный после каждых шести месяцев работы.
Дети моложе 16 лет на наемный труд не допускаются. Подростки 16-18 лет работают 6 часов.
Постановления эти, однако, на практике применялись не с особенной точностью. Нервная атмосфера гражданской войны, связанная с необходимостью напряженной работы тыла, заставляла нередко отступать на практике от установленных норм. Так, напр., месячные отпуска сведены на двухнедельные за год, введен 4-х часовой труд детей от 14 до 16 лет, ночная и сверхурочная работа имеет широкое распространение. Особым постановлением Наркомтруда от 4-го октября 19 года ночной труд женщин разрешается, как временное явление, в отдельных отраслях хозяйства, с согласия местной комиссии по охране труда, профсоюза и трудовой инспекции. Однако, беременным и кормящим ночной труд по-прежнему запрещен (закон от октября 20 года).
Специально по охране женского труда советское законодательство воспрещает ночную, сверхурочную и подземную работу. Практически, однако, эти постановления не соблюдались ввиду недостатка в рабочих руках и необходимости при общей разрухе максимального использования всех наличных трудовых сил.
В особо вредных производствах труд женщин воспрещен. В специальных инструкциях предписывается предоставлять „женщинам посильную работу“. Имеется специальное постановление, ограничивающее передвижение и переноску тяжести женщинами (не свыше 10 ф. – 4,1 килограмм).
На практике, разумеется, постановление законов, охраняющих труд рабочего и работницы, соблюдается далеко не полностью.
Осуществлению всех, намеченных рабоче-крестьянской властью, мероприятий мешают прежде всего общие экономические условия хозяйственной разрухи и, в частности, недостаток в рабочих руках. Капиталистические государства страдают болезнью повторной безработицы, трудовая республика, наоборот, ощущает острый недостаток в рабочих силах. О безработице все эти годы не могло быть и речи в Советской России. Целесообразно поставленная охрана труда требует, чтобы мастерские обставлены были гигиенично, чтобы на предприятиях соблюдены были все правила санитарии. Но это возможно лишь тогда, когда на лицо есть запасные рабочие силы и строительный материал и в запасе все технические приспособления, вытяжки, канализация, центральное отопление и т. д. Всего этого в разоренной трудовой республике нет, как нет и свободных рабочих сил. Разумеется, пока труд рабочих и работниц протекает в условиях, не допустимых с санитарной и гигиенической точки зрения, требующих глубоких изменений в интересах охраны жизни и здоровья пролетариата обоего пола, трудно добиться его интенсификации. Но, если в области общей охраны труда трудовой республикой пока еще не достигнуты значительные результаты, то имеется одна область социального законодательства, которой Советская власть может по праву гордиться: это социальное обеспечение материнства и охрана младенчества.
В области обеспечения материнства Советская Россия не только намного опередила самые передовые в этом отношении страны, но и превзошла своими практическими мероприятиями самые смелые требования социалисток, выраженные на международных съездах. В основу мероприятий по охране материнства положена подробно разработанная, разбитая на пункты, резолюция первой конференции работниц в России, состоявшаяся немедленно после октябрьского переворота.
В основу обеспечения материнства в России положен новый принцип; не все без изъятия гражданки, а лишь женщины трудового класса, т. е. лица, не эксплуатирующие чужой труд, подлежат государственному обеспечению. Все женщины, занятые физическим трудом, пользуются обеспечением государства в течение 16 недель родового периода; лица, занятые другими видами труда – отпуском и пособием на 12 недель. Пособие равняется полному заработку с сохранением премиальных и сверхурочных, взятых в среднем. Жены рабочих, разумеется, также пользуются обеспечением государства, по расчету среднего заработка данной местности. По постановлению Наркомата труда (ноябрь 20 г.) лица интеллигентного труда, условия работы которых являются особенно утомительными (напр., телефонистки, телеграфистки, машинистки, врачи и т. д.) пользуются 16-ти недельным отпуском в родовой период. За все время отпуска (закон ноября 20 г.) беременные и роженицы пользуются всеми пайками, на которые они имеют право.
Кормящие грудью матери получают еще особое пособие в размере ½ наименьшей тарифной ставки данной местности на 9 месяцев кормления. Этого мало. Каждая мать имеет право на натуральное пособие в виде предметов ухода за новорожденным. Несмотря на скудость своих запасов, Советская Россия в первую очередь обеспечивает матерей и младенцев. По закону каждая мать имеет право на получение 15 арш. мануфактуры, которые в последнее время Отдел Охраны Материнства стал выдавать в готовом, пошитом виде, как детское приданое.
Кормящая мать по нашему закону может потребовать, чтобы ее перевели на работу, отстающую не более двух верст от ее квартиры.
Вы знаете, что у нас введен единый трудовой паек, т. е. что все запасы страны взяты на учет и распределяются по установленным нормам между всеми трудящимися. Беременные и кормящие матери выделены в особую категорию. Со второй половины беременности, и пока они кормят младенца грудью, матери получают, кроме трудового пайка, еще добавочное питание – муку, крупу, масло, сахар. На младенца выдается сверх того мыло и керосин.
При посадке в трамваи и на железные дороги, при получении пропусков, справок и т. д. беременные пользуются правом, которое приравнивает их к членам ВЦИК и которого они не имеют ни в одной стране мира – они проходят вне всякой очереди.
Расходы государства на выдачу пособий матерям исчисляются миллиардами. За 20 год пособие матерям обошлось трудреспублике в 34 миллиарда. „На такое распределение государственных средств в деле обеспечения материнства может решиться только правящий класс, который кровно заинтересован в деле сохранения новых поколений, как будущих строителей коммунистического общества, т. е. пролетариат“, правильно отмечает тов. Лебедева.
Охрана и обеспечение материнства – самое крупное социальное завоевание нашей революции, мероприятие, которое несомненно облегчает женщине совмещение труда на коллектив и выполнение своей природной задачи – материнства. Постановка охраны материнства – дело, которым может гордиться трудреспублика.
Таковы законы и общие условия, в которых протекает женский труд в Советской России. Подведем же итог сегодняшней нашей беседе.
Женский труд получил в Советской России прочное признание с введением всеобщей трудповинности. В индустрии женский труд играет значительную роль; на, приблизительно, 6 миллионов рабочих рук насчитывается около 2-х мил. работниц, другими словами, женщины составляют ⅓ всех трудовых сил, занятых в промышленности и транспорте, в наемном труде по сельскому хозяйству и на службе по многообразным советским аппаратам. В области оплаты труда в Советской России проводится принцип „равной оплаты за равный труд“. Но отсутствие квалификации у большинства работниц ведет к тому, что женщины в трудовой республике, по крайней мере в первые годы революции, работают на хуже оплачиваемых категориях труда. На этот факт следует обратить серьезное внимание коммунистическим партиям и их женотделам всех капиталистических стран, чтобы уже сейчас, не дожидаясь момента социальной революции, двинуть дело профессионального образования рабочей молодежи обоего пола. В момент диктатуры от этого выиграют не только сами работницы, но и народное хозяйство трудовой республики, у которой в наличии окажется больше подготовленных рабочих рук.
Законодательство по охране труда в советской республике еще слабо развито, тем не менее советское охранительное строительство твердо придерживается принципа специальной охраны женского труда и особой защиты материнства.
Революционной мерой являлась попытка перевести оплату труда на натуральное довольствие. Сейчас эта мера прекращена, приостановлена. Тем не менее, она дает возможность на живом опыте первых лет революции убедиться в осуществимости подобной меры при иных хозяйственных и политических условиях.
На этом мы пока остановимся.
Пособия к прочитанной лекции:
⦁ Советская власть и раскрепощение женщины (сборник декретов и постановлений РСФСР).
⦁ Каплун „Женский труд и его охрана“.
⦁ В. Лебедева „Охрана материнства и младенчества в советской трудовой республике“.
⦁ А. Коллонтай „Производство и быт“ („Коммун. “ № 10-11).
⦁ Лернер „Экономическое и правовое положение работниц в России“ („Коммун.“ 12-13).
⦁ Рязанова „Профдвижения и работница“ („Коммун.“ 8-9).
⦁ Л. Троцкий „Наши производственные задачи“ („Коммун.“ 7).
Лекция двенадцатая.
Эпоха диктатуры.
В. Революция быта.
В двух предыдущих беседах мы познакомились с вами с основами той новой системы хозяйства, которую начал строить рабочий класс в России с момента взятия власти в свои руки. Одним из основных факторов этой новой складывающейся системы производства являлась трудповинность. Мы указали, что трудповинность внесла коренную ломку в положение женщины. Теперь мы рассмотрим с вами, как изменявшийся строй хозяйства, отмена частной собственности, организация хозяйства по единому хозяйственному плану, трудповинность, введение оплаты труда натурою, долженствовавший свести на нет обмен, организация потребления, одним словом, вся совокупность новой системы производства повлияла на изменение быта, нравов, мышления, взглядов людей, как строилась новая форма народного хозяйства, закладывавшая фундамент коммунизму.
Что быт меняется на наших глазах, признает каждый, кто умеет видеть и наблюдать. За четыре года хозяйничанья рабочих подорваны самые корни векового бесправия женщин. С одной стороны, трудреспублика мобилизует женщину на производительный труд, с другой – она организует быт на новых началах, закладывающих фундамент коммунизму, воспитывает коллективистические навыки, привычки, понятия и взгляды.
Мы знаем, что одна из основ новой системы производства при рабочей диктатуре это организация потребления. Но регулировка потребления означает не только учет потребителей, не только равномерность распределения продуктов, но и организацию потребления на новых коммунистических началах. Начиная с весны 1918 года повсеместно в городах трудовая республика переходит к принципу общественного питания. Советские столовые, даровые обеды для малолетних вытесняют семейное домоводство. Развитию и широкой постановке дела общественного питания мешает наша бедность, ограниченность продуктами. Аппараты созданы, каналы, по которым из общего центра должны растекаться продукты народного питания, готовы, но нечего через них пропускать...
Страна обнищала, страна бедна продуктами. А блокада, упорно-злобная блокада империалистических держав не дает просачиваться в центральные общенародные склады товарам других стран. Тем не менее, при всей своей неудовлетворительности, при том, что наши столовые из рук вон плохи, что продуктов нет, а те, какие есть, неумело используются, общественное питание въедается в представление городского населения, как необходимый фактор бытия. В Петрограде в 19-20 году почти 90% всего населения числится на общественном питании. В Москве свыше 60% населения приписаны к столовым; в 20 г. 12 мил. городского населения, включая детей, так или иначе обслуживались органами общественного питания. Само собой разумеется, что уже один этот факт влечет за собой значительное изменение в „быте“, в условиях существования женщины. Кухня, закабалявшая женщину еще в значительно большей мере, чем материнство, перестает быть необходимым условием существования семьи. Правда, она играет еще значительную роль в переходный период, пока идет только разверстка вех на пути к коммунизму, пока еще не изжиты буржуазные формы общежития и не изменены в корне основы народного хозяйства. Но все же и в этот переходный период домашний очаг начинает оттесняться на второй план, он превращается лишь в подспорье, в дополнение к общественному питанию, постольку, поскольку наша бедность, разруха, голод не позволяют нам поднять советские столовые на должную высоту. Каждая работница начинает сознавать, сколько часов сберегает ей готовый советский обед и ропщет лишь на столовые за то, что обеды эти недостаточно сытны и питательны, что хочешь – не хочешь, а приходится добавлять, „приваривать“. Будь общественное питание лучше, едва ли бы нашлось много любительниц стоять над плитою. Ведь если при буржуазном строе женщина так хлопотала о том, чтобы угодить своей готовкой кормильцу-мужу, то именно потому, что муж являлся в самом деле кормильцем. В трудовом же государстве, где женщина признана самостоятельной единицей и гражданкой, едва ли найдется много любительниц возиться часами над плитою, чтобы заслужить благорасположение супруга. Пусть мужчины научаются ценить и любить женщину не за то, что она хорошо месит тесто, а за то, что в ней есть привлекательного, за её личные свойства, за ее человеческое „я“... „Отделение кухни от брака“ – великая реформа, не менее важная, чем отделение церкви от государства, по крайней мере в исторической судьбе женщины. Разумеется, что отделение это еще далеко незаконченный факт, но важно уже и то, что трудовая республика, намечая на опыте линию развития своих хозяйственных форм, должна была прибегнуть к общественному питанию, как форме потребления наиболее экономичной и целесообразной, требующей наименьшей затраты живого труда, топлива и продуктов, с первых месяцев революции. Чем затруднительнее было хозяйственное положение республики, тем настоятельнее вставала необходимость организации общественного питания.
На изменение быта, а следовательно и условий существования женщины, оказывают влияние также созданные трудовой республикой новые жилищные условия. Общежития, дома коммуны для семейных и, особенно, для одиноких получают широкое распространение. Ни в одной другой стране нет такого количества общежитий, как в трудовой республике. И заметьте, каждый стремится поселиться в доме коммуны. Не из „принципа“, разумеется, не из убеждения, как это делали утописты в первой половине XIX века, следуя учению Фурье, организуя нежизнеспособные, искусственные „фаланстеры", а потому, что жить в доме коммуны много удобнее, сподручнее. Дома коммуны всегда лучше оборудованы, чем частные квартиры; они обеспечены топливом, освещением. В них нередко имеется куб с кипятком, центральная кухня. Уборка производится профессиональными уборщицами. При некоторых домах имеется центральная прачечная, при других ясли или детский сад. Чем острее дает себя чувствовать разруха хозяйства, недостаток топлива, плохо действующие водопроводы, отсутствие керосина, тем настойчивее стремление поселиться в доме коммуна, в общежитии. Обитателям домов-коммун завидуют все, кто живет на частных квартирах. Список кандидатов в общежития постоянно удлиняется.
Разумеется, дома-коммуны еще далеко не вытеснили частные квартиры; подавляющее большинство городского населения все еще довольствуется жизнью при условии индивидуального хозяйства и семейного домоводства. Но великий шаг вперед то, что семейное домоводство перестает быть нормой жизни. Пусть даже под давлением тяжелых хозяйственных условий стремятся семьи и одинокие люди селиться в общежитиях; важно само по себе сознание, что если даже при самых неблагоприятных условиях дом-коммуна имеет ряд преимуществ, то естественно, что при расцвете производства, когда будет возможность поставить общежития на высоту, они будут выдерживать конкуренцию с неэкономичными, требующими большей затраты женского труда, частно-семейными хозяйствами. Сознанием преимуществ общежитий особенно проникаются женщины; вся та часть, которой приходится совместить семью и работу. Для этих трудящихся женщин дом-коммуна – величайшее благодеяние, спасение. Силы женщины сберегаются профессиональной уборщицей, общей кухней, центральной прачечной, тем, что дом снабжен светом, топливом, кипятком. Каждая трудящаяся женщина желала бы сейчас одного – чтобы таких домов было как можно больше и чтобы они полнее исчерпывали все стороны бесплодного, съедающего силы женщины, домоводства. Конечно, и сейчас еще есть женщины, упорно цепляющиеся за прошлое; это обычный тип „жен“, для которых вся жизнь сосредоточена вокруг плиты. Эти законные содержанки своих мужей (нередко жены ответственных работников) и сейчас даже в домах-коммунах ухитряются обращать свою жизнь в служение печному горшку... Но не за ними будущее. Эти бесполезные для трудового коллектива существа обречены историей на неизбежное вымирание, по мере того, как по всему хозяйственному фронту будет утверждаться строительство коммунистического быта. Дома же коммуны, что подтверждает опыт нашей революции, не только разрешают наиболее целесообразно, с точки зрения городского хозяйства, жилищный вопрос, но бесспорно облегчают жизнь трудящихся женщин, создавая условия, при которых женщина может, в современный переходный момент, совмещать семью и профессиональную работу. С ростом числа общежитий разнообразного типа и на различные потребности и вкусы, неизбежно и естественно будет отмирать семейное домоводство; с отмиранием же индивидуального хозяйства, замкнутого в рамках обособленной квартиры, ослабеют основные скрепы современной буржуазной семьи. Перестав быть потребительной единицей, семья в современном её виде не сможет существовать... Она распадется, упразднится. Но пусть это утверждение не пугает приверженцев буржуазной семьи с ее индивидуальным хозяйством, её эгоистически-замкнутым мирком. В переходный период от капитализма к коммунизму, в эпоху диктатуры рабочего класса идет еще ожесточенная борьба между формами общественного потребления и частно-семейными хозяйствами. До победы первого еще, к сожалению, далеко. Ускорить эту победу может лишь сознательное отношение к данному вопросу со стороны наиболее заинтересованной части населения – трудящихся женщин.
Статистика Советской России пока еще очень бедна данными в области жилищного вопроса и его разрешения. Однако, сведения, имеющиеся по Москве, свидетельствуют, что дома-коммуны играют сейчас уже значительную роль в нашем городском хозяйстве, по крайней мере в больших городах. Так, на 23 тысячи домов в Москве насчитывалось в 20 году свыше 8000 домов-коммун и общежитий, т. е. почти 40% домов представляли собой общежития. Таким образом, с первых же лет своего существования трудовая республика, преобразовывая в корне систему производства и хозяйства, ведет к созданию условий, при которых совершается постепенное, но неуклонное раскрепощение женщины от непроизводительного домоводства.
Но сокращение непроизводительного труда женщин на домашнее хозяйство – это лишь одна сторона вопроса раскрепощения женщины. Не меньшим бременем, приковывающим её к дому, закабаляющим в семье, являлась забота о детях и их воспитании. Это бремя Советская власть, своей коммунистической политикой в области обеспечения материнства и социального воспитания, решительно снимает с женщины, перекладывая его на социальный коллектив, на трудовое государство.
В своем искании новых форм хозяйства и быта, отвечающих интересам пролетариата, советская республика неизбежно делала ряд ошибок, не раз изменяла и выправляла свою линию. Но в области социального воспитания и охраны материнства трудреспублика сразу наметила правильный путь. И именно в этой области совершается сейчас величайшая и глубочайшая революция нравов и воззрений. Неразрешимые при буржуазном строе проблемы решаются естественно и просто в стране, где отменена частная собственность, и где политика диктуется стремлением поднять общенародное хозяйство.
К вопросу обеспечения материнства Советская Россия подошла с точки зрения основной задачи трудреспублики: развития производительных сил страны, подъема и восстановления производства. Чтобы задачу эту осуществить, надо, во-первых, освободить возможно большее число трудовых сил от непроизводительного труда, умело использовать в целях хозяйственного воспроизводства все наличие рабочих рук, во-вторых, обеспечить трудовой республике непрерывный приток свежих работников в будущем, т. е. обеспечить нормальный прирост населения.
Как только встать на эту точку зрения, вопрос о раскрепощении женщины от бремени материнства разрешается сам собой. Трудовое государство устанавливает совершенно новый принцип: заботу о подрастающем поколении, о детях – это задача не частно-семейная, а общественная, государственная. Материнство подлежит охране и обеспечению не только в интересах самой женщины, но еще больше исходя из задач народного хозяйства при переходе к трудовому строю: надо сберечь силы женщины от непроизводительной затраты на семью, чтобы разумнее использовать их для коллектива; надо охранить ее здоровье, чтобы этим самым обеспечить трудреспублике приток здоровых работников в будущем. В буржуазном государстве такая постановка проблемы материнства невозможна; этому препятствуют классовые противоречия, отсутствие единства между интересами частных хозяйств и хозяйством народным. Наоборот, в трудреспублике, где индивидуальное хозяйство растворяется в общенародном хозяйстве, и где классы распадаются, исчезают, подобное решение материнского вопроса диктуется жизнью и необходимостью. Трудовая республика подходит к женщине, прежде всего, как к трудовой силе, единице живого труда; функцию материнства она рассматривает, как весьма важную, но дополнительную, задачу, при том задачу не частно-семейную, а также социальную.
„Наша политика по охране материнства и младенчества, справедливо говорит т. Вера Павловна Лебедева, направляется тем, что мы всегда имеем перед глазами женщину в процессе труда“.
Но чтобы дать женщине возможность участия в производительном труде, не насилуя своей природы, не порывая с материнством, нужно было сделать второй шаг: снять все заботы, связанные с материнством, с плеч женщины и передать их коллективу, признав тем самым, что воспитание детей выходит из рамок частно-семейного уклада и становится институтом социальным, частно-государственным.
Материнство начинает рассматриваться под новым углом зрения; Советская власть признает её за задачу социальную. Советская власть, исходя из этого принципа, намечает ряд мероприятий, снимающих бремя материнства с плеч женщины и перекладывающих их на государство. Забота о младенце, материальное обеспечение детей, правильная постановка социального воспитания, все это берет на себя Советская власть в лице подотдела Охраны Материнства и Младенчества (во главе с т. В. П. Лебедевой) и сектором социального воспитания Наркомпроса.
Снять с матерей крест материнства и оставить лишь улыбку радости, что рождает общение женщины с ее ребенком – таков принцип Советской власти в разрешении проблемы материнства. Разумеется, принцип этот далек от осуществления. На практике мы отстаем от наших намерений. В строительстве новых форм жизни и быта, раскрепощающего трудящуюся женщину от семейных обязанностей, мы наталкиваемся все на то же постоянное препятствие – нашу бедность, разорение хозяйства. Но фундамент заложен, вехи, означающие путь, который ведет к разрешению проблемы материнства, поставлены, остается твердо и решительно следовать по намеченному пути.
Трудовая республика не ограничивается денежным обеспечением материнства и выдачей тех пособий на руки матери, о которых мы говорили с вами в прошлой беседе. Она стремится, прежде всего, изменить быт, преобразовать так условия жизни, чтобы дать полную возможность женщине совмещать и материнство и при этом сохранить младенца для республики, окружить его нужной заботой и уходом.
С первых месяцев существования диктатуры пролетариата в России, рабоче-крестьянская власть занята была тем, чтобы покрыть трудовую Россию сетью учреждений по охране материнства и социального воспитания. Мать и младенец сделались специальным предметом заботы советской политики. В бытность мою наркомом социального обеспечения в первые месяцы революции, моя первая задача была наметить тот путь, по которому должна развиваться политика трудреспублики в области охраны интересов женщины, как трудовой единицы и всё же матери.
Тогда же образована была коллегия по охране материнства и приступлено к организации показательного „дворца материнства“. С тех пор под руководством умелого и энергичного работника тов. Веры Павловны Лебедевой дело охраны материнства разрослось и пустило прочные корни.
Советская власть спешит на помощь трудящимся женщинам с момента их беременности. Консультации для беременных и кормящих раскинуты по всей России. В царской России насчитывалось всего 6 консультаций, сейчас консультаций у нас около 200, молочных кухонь – 138.
Но, разумеется, главная задача – разгрузить трудящуюся мать от непроизводительной заботы по физическому уходу за младенцем. Материнство вовсе не состоит в том, чтобы обязательно самой менять пеленки, обмывать младенца, быть прикованной к его колыбели. Социальная обязанность материнства заключается в том, чтобы, прежде всего, родить здорового и жизнеспособного младенца. Для этого трудовое общество должно поставить беременную женщину в наиболее благоприятные условия, женщина же, со своей стороны, должна соблюдать все предписания гигиены в период беременности, помня, что в эти месяцы она перестает принадлежать себе – она на службе у коллектива – она „производит“ из собственной плоти и крови новую единицу труда, нового члена трудреспублики. Вторая обязанность женщины, с точки зрения социальной задачи материнства, самой выкормить грудью младенца. Только выкормив собственной грудью младенца, имеет право женщина, член трудового коллектива, сказать, что её социальная обязанность по отношению к младенцу выполнена. Остальные заботы о подрастающем поколении можно переложить уже на коллектив. Разумеется, инстинкт материнства силен, и ему не надо дать заглохнуть. Но почему инстинкт этот должен ограничиваться узкой любовью и заботой только о своем ребенке? Почему не дать этому ценному для трудового человечества инстинкту возможности пустить пышные всходы и дорасти до высшей своей стадии: заботы о других таких же беспомощных, но не своих младенцах, нежной ласки и любви к другим детям?
Лозунг, брошенный в широкие женские массы трудовой республикой „Будь матерью не только для своего ребенка, но и для всех детей рабочих и крестьян“ должен научить трудящихся женщин по-новому подходить к материнству. Допустимо ли, например, чтобы мать, нередко даже коммунистка, отказывала в своей груди чужому младенцу, хиреющему за недостатком молока только потому, что это не ее ребенок? Будущее человечество, коммунистическое по чувствованиям и понятиям, будет также изумляться на такой акт эгоизма и противо-социальности, как мы удивляемся, читая о том, что дикарка, нежно любящая своего малыша, с аппетитом съедала ребенка женщин чужого племени.
Или другое извращение: допустимо ли, чтобы мать лишала младенца молока из своей груди, чтобы не обременять себя заботой о ребенке? Факт на лицо, число подкидышей в Советской России растет с недопустимой быстротой. Правда, явление это вызывается тем, что проблема материнства у нас на пути к разрешению, но еще не разрешена. Сотни тысяч женщин в этот трудный переходный период изнемогают под двойным бременем наемного труда и материнства. Нет достаточного числа яслей, детских домов, домов материнства, обеспечение денежное не поспевает за ростом цен на предметы вольного рынка, все это заставляет работницу и служащую бояться бремени материнства, заставляет матерей „подкидывать“ государству младенцев. Но этот рост числа подкидышей свидетельствует также, что у женщин трудовой республики еще не окрепло сознание, что материнство – не частное дело, а социальная обязанность.
Вам, работникам среди женщин, придется остановить ваше внимание на этом вопросе, вам придется разъяснить работницам, крестьянкам и служащим, каковы обязанности материнства в новой обстановке трудреспублики. Но, вместе с тем, нам придется усилить работу по развитию сети охраны материнства и социального воспитания. Чем легче будет матерям совмещать работу и материнство, тем меньше будет подкидышей.
Мы указали уже, что материнство вовсе не состоит в том, чтобы ребенок безотлучно находился при матери, чтобы именно мать отдавалась делу его физического и морального воспитания. Правильно понятая обязанность матери по отношению к её детям – это поставить детей в наиболее здоровую и нормальную для их роста и развития обстановку.
Посмотрите на буржуазное общество, в каком классе мы находим самых здоровых, цветущих детей? В классе обеспеченном, но ни в коем случае не среди бедноты. Чем это вызывается? Тем, что буржуазные матери целиком отдавали себя воспитанию детей? Ничего подобного. Буржуазные маменьки очень охотно перекладывали уход за детьми на наемную трудовую силу: нянек, мамок, гувернанток. Только в необеспеченных семьях матери несут сами всю тяготу материнства, но тогда, обычно, дети запускались, детей воспитывал случай и улица. В рабочем классе, и вообще среди необеспеченных слоев населения буржуазных стран, дети находятся при матерях, а гибнут, как мухи; о нормальном воспитании нет и речи. Каждая мать в буржуазном обществе спешит переложить хотя бы часть заботы о ребенке на общество: посылает в детский сад, в школу, в летнюю колонию. Сознательная мать понимает, что общественное воспитание даст ребенку то, чего не даст самая исключительная материнская любовь.
В обеспеченных слоях буржуазного общества, где нормальному воспитанию детей, конечно, в буржуазном духе, придается важное значение, родители сдавали детей на руки подготовленных нянь, фребеличек, врача, педагога-гигиениста. Наемные люди заменяли мать в деле физического ухода и морального воспитания ребенка; за матерями фактически оставалась одна обязанность, естественная и неотъемлемая – родить младенца.
Трудовая республика не отнимает насильно детей от матерей, как это в свое время изображали буржуазные страны, рисуя ужасы „большевистского режима“, а стремится создать такие учреждения, которые дали бы не одним богатым женщинам, а и всем матерям возможность воспитывать детей в здоровой, нормальной, радостной для детей обстановке. Вместо того, чтобы заботу о ребенке мать сбрасывала на наемную няню, Советская Россия хочет, чтобы каждая мать, работница, крестьянка могла бы со спокойным сердцем идти на работу, зная, что её ребенок находится в яслях, в детском саду, в детском доме.
В здоровой обстановке этих учреждений социального воспитания, проводимого в Советской России с младенчества и до 16 лет под руководством педагогов и врачей, под контролем матерей (обязательные дежурства матерей в яслях), дети вырастают в той обстановке, какая нужна для создания нового человека. Маленьким людям нравы, обстановка детских домов, яслей, детских садов прививают те черты и те навыки, которые нужны будут для строителей коммунизма. Человек, воспитанный в воспитательных учреждениях трудреспублики, будет значительно более приспособлен для жизни в трудовой коммуне, чем человек, детство которого прошло в замкнутой сфере эгоистических привычек семьи.
Посмотрите сами на наших малышей, которые в первые же годы революции попали в ясли и детские дома. Они не похожи на детей, которых воспитывают любвеобильные маменьки-индивидуалистки. В них крепки коллективистические навыки, они, прежде всего, люди „группового“ склада мысли. Сценка из детского дома: новенькая отказывается делать то, что делает вся та группа, к которой она отнесена. Группа обступает „новенькую“, доказывает, волнуется. Можно ли не идти на прогулку, когда идет „наша группа"? Можно ли не заниматься уборкой дома, когда „наша группа“ дежурит? Можно ли шуметь, когда „наша группа“ занимается? Чувство собственности у них не развивается, глохнет. „У нас нет моих и твоих, у нас все – всех“ деловито объясняет четырехлетний карапуз. За то бережное отношение к „групповой“ собственности – основное правило жизни ребят. И дети сами преследуют тех, кто портит „наше“ добро – добро детского дома.
Но вернемся к матерям. В целях охраны женщины, как воспроизводительницы рода, трудреспублика создала „дома материнства“, основывая их повсюду, где в них ощущалась острая нужда. В 1921 г. таких домов у нас насчитывалось 135. Дома материнства дают возможность не только одинокой женщине найти приют в наиболее серьезный период её жизни, но и позволяют семейным женщинам временно, в последние месяцы беременности и первые месяцы жизни младенца оторваться от дома, от семьи с её неизбежными мелкими заботами и всецело отдаться восстановлению своих сил и наблюдению за ребенком в первые, наиболее ответственные, недели его жизни. Позднее глаз матери уже не важен, но в первые недели между матерью и младенцем существует еще как бы физиологическая связь, в этот период нецелесообразно отдаление матери от младенца.
Вы знаете сами, товарищи, как охотно работницы и даже жены наших ответственных работников идут в дома материнства; здесь они находят нежный уход и покой. Нам не приходится агитировать за то, чтобы женщина шла в „дом матери“. Вся наша беда, наше горе, что материальные запасы России, наша бедность, разруха мешает нам, вместо 135 домов, покрыть всю трудовую Россию такими „спасательными станциями“ для трудящейся женщины, для работницы и крестьянки. К сожалению, по волостям у нас еще совершенно нет домов материнства и, вообще, мы до сих пор меньше всего пришли на помощь матерям-крестьянкам. Все, что сделано для них – это организация летних яслей. Этим облегчается крестьянке-матери несение полевых работ без ущерба для младенца. За 21 год открыто 689 на 32.180 младенцев.
Для матерей работниц и служащих имеются ясли при предприятиях, при учреждениях и просто районные, городские. О том, что ясли представляют громадное облегчение для трудящихся женщин, говорить не приходится. Горе наше в том, что ясель у нас недостаточно. Что мы не удовлетворяем и десятой доли спроса матерей на подобные вспомогательные учреждения.
Вслед за яслями, домами младенцев, где растут сироты и подкидыши до 3-х лет, в сеть социального воспитания, разгружающего матерей от непосильной заботы о детях, входят: детские сады для 3-7 лет, детские очаги для детей школьного возраста, детские клубы и, наконец, детские дома-коммуны и детские трудовые колонии. В сеть социального воспитания, перекладывающего заботу о детях с родителей на государство, входит также бесплатное детское питание для школьников и дошкольников, душой которого являлась тов. Вера Величкина (Бонч-Бруевич), погибшая на своем революционном посту. Эта мера, как вы знаете, много помогла нам в тяжелые годы острой гражданской войны и спасла немало детей пролетариата от гибели и истощения. Забота государства о детях дополняется еще обеспечением детей бесплатным молоком, выдачей добавочного питания младенцам, снабжением одеждой и обувью наиболее нуждающихся.
Разумеется, все эти начинания далеки от совершенства; практически мы охватили до сих пор слишком узкий круг населения. Но наш главный недостаток не в том, что в деле разгрузки брачной пары от всей тяготы по воспитанию детей мы наметили неправильный путь, а в том, что мы не в состоянии, вследствие обнищания России, выполнить всё то, что намечено Советской властью. Линия, взятая трудовой республикой в деле разрешения вопроса материнства, правильна. Но состояние наших ресурсов мешает ее осуществлению. Пока все это лишь скромные по размерам опыты. И все же они уже дали свои результаты. И все же эти мероприятия революционизировали семейный быт и внесли коренное изменение во взаимоотношениях между полами. Но об этом – в следующей беседе.
Итак, задача Советской власти заключается в том, чтобы поставить женщину в такие условия, когда бы её труд уходил бы не на непроизводительную работу по дому и уходу за детьми, а шел бы на создание новых благ на государство, на трудовой коллектив. Одновременно, важно было охранить интересы женщины и жизнь младенцев, дав возможность женщине совместить труд и материнство. Советская власть пытается создать такие условия жизни, при которых женщина не будет цепляться за опостылевшего мужа только потому, что ей некуда деваться с детьми на руках, а одинокая женщина-мать не будет бояться погибнуть сама и загубить ребенка, не зная, куда голову преклонить. Не филантропы, не унизительная благотворительность спешит на помощь трудящейся женщине в трудреспублике, а соратники по созданию нового общества, рабочие и крестьяне стремятся облегчить женщине бремя материнства. И женщина, несущая, наравне с мужчиной, все тяготы по воссозданию хозяйства, участвующая в гражданской войне, по праву требует от трудовой республики, чтобы в ответственнейший час её жизни, – в момент, когда она дарит обществу нового члена, коллектив взял на себя заботу о ней и о будущем своем гражданине.
Сейчас в России 524 Отдела охраны материнства и отделов сектора Социального воспитания. И все-таки, этого недостаточно. Переходный момент диктатуры ставит женщину в особенно тяжелые условия: старое разрушено, новое еще только созидается. Нужно удвоенное внимание партии и Советской власти к проблеме материнства и способам её разрешения. От правильного разрешения её выиграет не только женщина, но и производство республики, ее народное хозяйство. Остается еще сказать несколько слов о вопросе, тесно связанном с проблемой материнства, а именно – об отношении Советской России к аборту. Трудовая республика законом 20-го ноября 1920 г. признала ненаказуемость аборта. Чем вызывается такое отношение к данному вопросу? Мы признаем, что Россия страдает не от перепроизводства живой трудовой силы, а, скорее, от её недостатка. Россия – страна слабо, а не густо, населенная. Трудовые силы у нас на учете. Как же можно было признать ненаказуемость аборта? Пролетариат в своей политике не любит лицемерия и ханжества. Аборт – явление, связанное с проблемой материнства, вытекающее из необеспеченного положения женщин (мы не говорим о буржуазном классе, где аборт имеет другие причины: нежелание „дробить наследство“, нежелание у женщин, падких до беззаботной жизни, пережить муки материнства, испортить фигуру, вычеркнуть несколько месяцев из „веселого сезона“ и т. д).
Аборт существует и процветает во всех странах и никакими законами и карательными мерами вы его не искорените. Всегда найдется способ обойти закон. Но „тайная помощь“ беременным лишь калечит женщину, делает ее надолго обузой для трудового государства, уменьшает количество трудовых сил. Аборт, сделанный при нормальном хирургическом вмешательстве, менее вреден и опасен. Женщина после него скорее встает на работу. И Советская власть, сознавая, что аборт прекратится только тогда, когда, с одной стороны, Россия будет иметь широко развитую сеть учреждений охраны материнства и социального воспитания, с другой, когда крепко укрепится в женщинах, что рождение ребенка – социальная обязанность женщины – допустила производство аборта в открытую, в здоровой клинической обстановке.
Задача трудовой России широким развитием дела охраны материнства укрепить в женщинах здоровый инстинкт материнства, сделать материнство совместимым с трудом на коллектив и этим упразднить необходимость аборта. Так подошла трудовая республика к разрешению этой проблемы, все еще стоящей перед женщинами буржуазных стран во всем своем объёме.
Женщины буржуазных государств, в тяжелой обстановке мирового разорения, бьются, изнемогая под двойным бременем – наемного труда на капитал и материнства. В трудовой же России работница и крестьянка, помогая компартии строить новые основы хозяйства, подрывает и старый быт, закабалявший женщину.
Как только женщина становится, с точки зрения народного хозяйства, необходимой трудовой единицей, находится ключ к разрешению основных, запутанных вопросов ее существования. В буржуазном обществе, где домоводство дополняет систему капиталистического хозяйства, где частная собственность создает устойчивость замкнутой формы семьи, – для трудящихся женщин не найти исхода.
Раскрепощение женщины совершается лишь с коренным преобразованием быта; быт же изменяется лишь с коренной перестройкой всего производства на новых началах коммунистического хозяйства.
На наших глазах идет, разрастаясь в глубь и в ширь, революция быта, а с ней внедряется в жизнь и практическое раскрепощение женщины.
Пособия для слушателей по прочитанной лекции.
⦁ „Кодекс законов об актах гражданского состояния“.
⦁ Н. Крупская „Брачное и семейное право в Советской России“ („Коммун.“ № 3-4).
⦁ А. Коллонтай „Семья и коммун. общество“.
⦁ З. Лилина „Социальное воспитание" („Коммун.“ № 12-13).
⦁ В. Дюшен „Проблемы социального воспитания“ („Ком.“ № 12-13).
⦁ К. Николаева „О социальном воспитании“ („Коммун." № 5).
⦁ С. Свидерский „Продовольственная работа“ („Коммун." № 6).
⦁ З. Лилина „Роль общественного питания в жизни работниц“ („Коммун.“ № 7).
⦁ Е. Блонина „Условия полного освобождения работниц и крестьянок“ („Коммун.“ 3-4).
⦁ З. Лилина „От коммунистической семьи к коммунистическому обществу“.