Окоучи: Поведенческий подход к ощущениям

По мотивам главы «Como você se sente?» из сборника «Experimentos Clássicos em Análise do Comportamento» про классические эксперименты поведенческих аналитиков.

Поведенческий подход к сознанию

Анализ поведения предполагает уникальный взгляд на феномены сознания, основанный на радикальном бихевиоризме. Гипотетическая сущность, которую принято называть «разумом», связана с одним из поведенческих понятий — приватными событиями.

Приватные события структурно определяются как события, происходящие под кожей организма, а функционально — как события, доступные для наблюдения только с одной позиции. Переживания вроде «депрессии» и «энтузиазма» являются приватными событиями не только структурно, но и функционально, так как они возникают под кожей человека и непосредственно доступны только ему.

На контрасте с приватными событиями, события, происходящие вне человека, и/или события, доступные для наблюдения более чем одному наблюдателю, можно назвать публичными. Типичными примерами публичных событий являются нажатие крысой на рычаг, которое приводит к получению еды в ходе оперантного эксперимента.

Анализ поведения исходит из гипотезы, что приватные и публичные события подчиняются одним поведенческим принципам, то есть, даже описание собственных чувств является результатом истории подкрепления определённых реплик в некоторых обстоятельствах. Беррес Скиннер (1945) утверждал, что вербальные реакции под контролем приватных стимулов устанавливаются и поддерживаются в основном за счет подкрепления от других людей.

Допустим, «депрессивный» человек (говорящий) произносит: «У меня депрессия». Если кто-то (слушатель) услышал и понял его жалобу (то есть, если слушатель принадлежит к тому же речевому сообществу, что и говорящий, и адекватно реагирует на его слова), и если слушатель знает, что говорящий пережил событие, которое обычно вызывает чувство депрессии (например, потерю близкого человека), то слушатель может сказать: «Я прекрасно понимаю твои чувства».

С поведенческой точки зрения ощущение депрессии, жалоба и слова утешения являются, соответственно, дискриминативным стимулом, реакцией и подкреплением вербального поведения говорящего, что повторяет схему формирования и поддержания отчетов о публичных событиях. Вербальную реакцию (например, сказать слово «красный») на публичный стимул (например, красную карточку) можно закрепить социальным подкреплением (например, отреагировать: «Верно, это цвет карточки»).

Скиннер предположил, что формирование самоотчетов о приватных стимулах может происходить не через прямое подкрепление, а через генерализацию. Человек может назвать свое новое ощущение «подавленностью» (или депрессией), если он усвоил, что слово «надавить» используется, когда что-то (например, рычаг) толкают вниз (генерализация публичных событий на приватные), или это слово используется для описания чего-то похожего на новое ощущение (то есть генерализация от известных к неизвестным приватным событиям).

Статья Скиннера об анализе приватных событий 1945 года дала толчок парадигме интерпретативного анализа поведения (например, Leigland, 2014; Schlinger, 2011) — анализ предположительной истории подкрепления разговора о тех или иных кажущихся субъективными переживаниями. В силу понятных практических причин, экспериментальный анализ приватных событий встретить сложнее, тем примечательнее эксперимент с формированием самоотчетов об ощущениях у голубей, проведенный Дэвидом Любински и Трэвисом Томпсоном в 1987 году.

Самоотчет об ощущениях как вербальное поведение

В своей работе Любински и Томпсон проверяли гипотезу Скиннера, что самоотчету о приватных событиях можно обучить той же процедурой, которой формируется вербальное поведение под контролем событий публичных.

В качестве испытуемых использовали пять самок белых голубей карно, ранее не участвовавших в экспериментах. Их разделили на две группы — «мандеры» (два голубя) и «тактеры» (три голубя). Названия групп происходят от терминов «такт» и «манд», двух основных классов вербального поведения.

В основной фазе использовались две смежные экспериментальные камеры, разделенных перегородкой из плексигласа, что позволяло голубям видеть друг друга (см. рис. 1 и 2). Мандеры обучались в левой камере, тактеры — в правом. До помещения в камеры каждый голубь обучался отдельно.

Тактеры, подвергшиеся на время эксперимента депривации пищи и воды, обучались по двухкомпонентной поведенческой цепочке, первый компонент которой состоял из задания на сопоставление с образцом (matching-to-sample, MTS). В случае успешного прохождения MTS включался второй компонент — непрерывное подкрепление клевков на соответствующие клавиши доступом к еде и воде.

Полная поведенческая цепочка выглядела следующим образом: (а) тактеру вводили депрессант (пентобарбитал), стимулятор (кокаин) или физраствор; (б) подсвечивали клавиши для ответа, помеченные буквами «D», «N» или «Σ» (рис. 1); (в) после нажатия на клавишу, соответствующую вводимому веществу, где «D» — пентобарбитал, «Σ» — кокаин, «N» — физраствор, над клавишами загорался мигающий синий свет; (г) нажатия на расположенные над кормушкой и поилкой клавиши во время мигания синей лампочки подкреплялись доступом к еде и воде соответственно.

Первый компонент в эксперименте Любински и Томпсона известен как процедура дискриминации медикаментозных препаратов: подкрепление одного типа поведения после введения препарата и подкрепление другого поведения в его отсутствие или инъекцию другого вещества. Они выбрали эту процедуру потому, что в ней отсутствует какой-либо дифференцированный экстероцептивный стимул, коррелирующий с каким-либо поведением, поэтому неслучайный выбор возможен только если ориентироваться на интероцептивные стимулы. Таким образом дискриминация препаратов получается идеальным дизайном для экспериментального формирования самоотчетов о приватных событиях. На формирование дискриминации у тактеров ушло 7 месяц, после которых они научились правильно давать не менее 80% правильных ответов.

Помимо формирования дискриминации приватных событий, авторам требовалось удостовериться, что получившаяся дискриминация работает как вербальное поведение. Для этого вспомним скиннеровские определения классов вербального поведения по книге 1957 года. Одна из выделенных им реакций — такт. Такт определяется как «вербальный оперант, в котором реакция определенной формы вызывается (или, по крайней мере, усиливается) определенным объектом или событием, или свойством объекта или события».

По определению Скиннера, такты поддерживаются генерализованными условными подкреплениями (например, произнесением слова «правильно», когда кто-то точно называет цвет красной карточки, произнося «красный»), а не специфическими подкреплениями (например, то есть доступом к еде или воде), то есть на такты не влияет состояние депривации.

Для проверки принадлежности поведения голубей классу тактов Любински и Томпсон проверили, что активность тактеров поддерживается мигающим синим цветом, а не конкретным связанным с ним ресурсом. Для этого они варьировали депривацию пищи и воды. В один день тактеров лишали пищи на 28 ч., воды — на 4 ч., а в другой день — наоборот, то есть они попадали в экспериментальную камеру будучи голодными 4 часа и лишенными воды на 28 часов. Чередуя эти два условия по реверсивному дизайну A-B-A-B, авторы продемонстрировали, что включение синей лампочки можно рассматривать как генерализованное условное подкрепление, потому что вне зависимости от фазы эксперимента распределение активности между пищей и водой было одинаковым.

Манд, еще один из выделенных Скиннеров классов вербального поведения, представляет собой «вербальный оперант, в котором ответ подкрепляется определенным последствием и, следовательно, находится под функциональным контролем соответствующих условий депривации или аверсивной стимуляции». Примером манда может служить произнесение слова «сладкое», когда оно подкрепляется доступом к сладостям — вероятность услышать это слово вырастет в контексте общей пищевой депривации или ограничения доступа конкретно к сладкому на какое-то время.

Мандеры, содержавшиеся в условиях пищевой депривации на уровне 85% от своего веса при свободном доступе к пище, обучались по трехкомпонентной поведенческой цепочке, в которой MTS являлась третьим компонентом. Цепочка мандера: (а) подсвечивалась клавиша с английскими буквами, образовывающими слова (рис. 1); «Как ты себя чувствуешь?»; (б) после нажатия на клавишу с надписью «Как ты себя чувствуешь?» загоралась клавиша с надписью «Спасибо»; (в) после нажатия на клавишу «Спасибо» на модельную клавишу проецируется буква «D», «N» или «Σ»; (d) при нажатии на модельную клавишу и последующем нажатии на клавишу сопоставления, содержащую ответ с правильным соответствием (клавиша «P» для буквы «D», клавиша «C» для буквы «Σ» и клавиша «S» для буквы «N»), мандеры получали пищу.

После того как мандеры и тактеры независимо друг от друга достигали уровня в 80% правильных ответов, мандеров и тактеров собирали в пары и помещали в камеры одновременно. Как показано на рис. 2, требуемое поведенческое взаимодействие каждой пары мандер-тактер заключалось в следующем: (а) у мандера загоралась клавиша «Как ты себя чувствуешь?» и мандер её клевал; (b) подсвечивались клавиши сопоставления (т.е. клавиши «D», «N» и «Σ») и тактер клевал ту, которая соответствует вводимому веществу (собственным «ощущениями» тактера); (c) загоралась клавиша «Спасибо» в камере мандера, которую он затем клевал; (d) загоралась буква («D», «N», или «Σ», то есть название наркотика или рассказ тактера о своих «ощущениях»), которую ранее клевал тактер; в ящике тактера включалась синяя лампочка и тактер получал доступ к еде и воде; (e) мандер параллельно проходил свою MTS и в конце получал пищу. Если тактер выбирал не совпадающую со вводимым веществом клавишу сопоставления, то свет в камере гасился на 4 секунды и цепочка начиналась заново. Таким образом, модельный стимул, предъявляемый мандеру, всегда был правильным. Оба мандера работали с каждым из тактеров. Голубей тестировали таком образом в течение 40 экспериментальных сессий.

Помимо основной фазы, Любимски и Томпсон провели тесты на генерализацию результатов с новыми препаратами — хлордиазепоксидом (депрессант) и d-амфетамином (стимулятором), которые по своим фармакологическим свойствам сходны с пентобарбиталом и кокаином соответственно. На третьей фазе авторы дополнительно продемонстрировали, что реакции тактеров на приватные события функционируют как такты. Они помещали тактеров в экспериментальную камеру после 24 часов свободного доступа к пище и воде (тактеры получали пищу и воду), В этой фазе правильные ответы тактеров вызывали только мигающий синий свет, без пищи и воды, то есть только условное подкрепление.

Поскольку перед каждой сессией вводилось только одно вещество (пентобарбитал, кокаин или физраствор), для тактера правильный выбор был одинаковым для всех повторений в цепочке, поэтому в качестве зависимой переменной было важно, как тактеры справятся с первым MTS. Мандеры и тактеры реагировали правильно (например, тактер, получивший пентобарбитал, клевал клавишу «D», а мандер — клавишу «P») с первой попытки в 70–100% сессий, процент случайного правильного различения составлял примерно 11%, который считается как произведение двух случайных индивидуальных реакций, т.е. 0.33×0.33. Таким образом, экспериментаторам действительно получилось обучить голубей коммуницировать под влиянием приватных событий.

Показатели первой фазы эксперимента сохранялись и при замене препаратов на хлордиазепоксид / d-амфетамин, что свидетельствовало не только о возможности в принципе сформировать вербальное поведение под контролем приватных стимулов, но и о генерализации этого поведения на похожие, но новые стимулы — важная деталь в проведении аналогии приватных и публичных событий. Процент корректных дискриминаций сохранялся и при переходе на условное подкрепление, то есть реакции тактеров на приватные события постепенно перешли на генерализованное подкрепление, а не поддерживались специфическими подкреплениями (пищей или водой) и не зависели от состояния депривации тактеров.

Приватные и публичные события

Проведенный эксперимент привлек к себе большое внимание. Например, 1993 журнал Behavioral and Brain Sciences посвятил его обсуждению целый номер 1993 года. Тем не менее, эксперимент Любински и Томпсона с тех пор не воспроизводился, буквально или систематически. Возможно, это объясняется практическими причинами. Оборудование, использованное Любинским и Томпсоном, сильно отличалось от стандартных оперантных камер. Психоактивные препараты доступны не всем исследователям. Кроме того, эксперименты такого типа занимают много времени. Как было отмечено ранее, авторы семь месяцев учили тактеров различать наркотики.

Два исследования можно считать преемниками Любински и Томпсона. Одно из них было проведено ДеГрандпре, Бикель и Хиггинс в 1992 году. Они также использовали процедуру различения наркотиков, как и Любински и Томпсон, и изучали, могут ли возникать отношения эквивалентности между интероцептивными стимулами (активируемыми наркотиками) и экстероцептивными стимулами.

Взрослых людей обучали различать наркотики в формате MTS, используя в качестве модельных стимулов триазолам (препарат от тревоги) и плацебо (капсулы с лактозой), а в качестве стимулов сопоставления — зрительные стимулы. При предъявлении триазолама (А1) выбор визуального стимула В1 был правильным, а выбор визуальных стимулов В2 и А0 — неправильным; или при выборе визуального стимула С1 выбор был правильным, а выбор визуальных стимулов С2 и С0 — неправильным.

Аналогично, когда в качестве модели выступало плацебо (А2), правильными сравнениями были В2 и С2. После установления условных отношений A1B1, A1C1, A2B2, A2C2 в результате такого обучения различения лекарств появились необучаемые отношения B1C1 и B2C2, то есть испытуемые без дополнительной подготовки начинали реагировать в контексте модельного стимула B1 (визуального стимула) выбором стимула C1 как сопоставления.

Работа ДеГрандпре, Бикель и Хиггинс продемонстрировала, что приватные события могут участвовать в отношениях эквивалентности, как это происходит с публичными стимулами (см. Sidman & Tailby, 1982), то есть поведенческие принципы для публичных событий работают и в отношении событий приватных.

Другим показательным примером является эксперимент, проведенный Окоучи в 2006 году. Как и в эксперименте Лубински и Томпсона, в эксперименте Окоучи реакция на приватные стимулы одного индивида создает модельные стимулы для другого индивида. Однако, в отличие от эксперимента Любинского и Томпсона, приватные стимулы были не интероцептивными, а экстероцептивными, т.е. визуальными стимулами, которые мог видеть только один человек из пары студентов. Согласно функциональному определению приватных событий как событий, доступных непосредственно одному человеку, приватными могут быть события, происходящие вне человека. Говард Рахлин в статье 2003 года назвал этот тип приватных событий Privacy B и отличил его от Privacy A, то есть событий, происходящих под кожей человека.

Используя функциональное определение приватных событий, Окоучи рассмотрел одну из интерпретаций Скиннера, как формируются вербальные реакции под контролем приватного стимула: сообщение о приватном стимуле (например, о боли) может быть усвоено через подкрепление, получаемое от других людей, которые делают вывод о приватном стимуле по сопутствующим публичным реакциям (например, рука на подбородке, выражение лица, стоны) на стимул.

Восемь из 16 участников, названных инструкторами, сначала обучались условной дискриминации BC со стимулами B в качестве модельных и стимулами C в качестве сопоставления. Затем ещё восемь участников, названных учениками, подвергались процедуре сопоставления с модифицированной моделью, в которой реакции обучаемых подкреплялись или наказывались не реакциями экспериментатора, а реакциями инструктора.

Для обучаемых устанавливалась условная дискриминация AC, при которой модельные стимулы A предъявлялись одновременно со стимулами B так, что инструкторы видели B, но не A. Согласно функциональному определению приватных событий, стимулы A были приватными для инструкторов, то есть модельные стимулы A и коррелирующие с ними модельные стимулы B соответствовали, соответственно, приватным стимулам и их сопутствующим публичным реакциям в интерпретации Скиннера. Окоучи исследовал, будут ли отчеты (C) обучающихся о собственных стимулах (A) устанавливаться дифференцированным подкреплением со стороны других людей (инструкторов), которые могли иметь доступ только к сопутствующим стимулам (B) и отчетам (C).

В эксперименте Окоучи (2006) две из восьми пар участников смогли показать предсказанные результаты, обучиться условной дискриминации AC у инструкторов, не имевших доступа к стимулам A. Впоследствии Сонода и Окоучи (2012) воспроизвели результаты Окоучи, используя модифицированную процедуру. Например, они использовали абстрактные стимулы и компьютер, в то время как Окоучи использовал геометрические стимулы, бессмысленные слоги, цветные стимулы и управлял их предъявлением в эксперименте вручную. Сонода и Окоучи смогли добиться надежной дискриминации во всех 26 парах.

Моделирование самоотчета о приватных событиях у животных стало прорывов в анализе поведения. Роберт Эпштейн (1984) настаивал, что имитация поведения животных или экспериментальные модели, синтезирующие так называемое «сложное» поведение человека у животных, могут дать представление о том, из каких переменных состоят некоторые из этих «сложных» форм поведения у человека.

Эпштейн перечислил четыре класса поведения, которые не поддавались лабораторному анализу и поэтому считались «сложными»: (а) приватное поведение («мысли», «чувства» и «воображение»); (б) типично человеческое поведение (язык, поведение, описываемое под рубрикой «селф», и поведение при решении проблем); (в) поведение, контролируемое временными стимулами («память»); и (г) новое поведение («творчество» и «продуктивное мышление»).

За исключением класса приватного поведения, некоторые виды поведения из каждого из этих классов были смоделированы и изучены экспериментально (например, Epstein, 1981; Epstein, Lanza, & Skinner, 1980; Epstein & Skinner, 1981). Работу Лубински и Томпсона можно считать успешным примером симуляции животными приватного поведения, «чувств».

Список литературы

1. DeGrandpre, R. J., Bickel, W. K., & Higgins, S. T. (1992). Emergent equivalence relations between interoceptive (drug) and exteroceptive (visual) stimuli. Journal of the Experimental Analysis of Behavior, 58, 9-18.
2. Epstein, R. (1981). On pigeons and people: A preliminary look at the columban simulation project. The Behavior Analyst, 4, 43-55.
3. Epstein, R. (1984). Simulation research in the analysis of behavior. Behaviorism, 12, 41-59.
4. Epstein, R., Lanza, R. P., & Skinner, B. F. (1980). Symbolic communication between two pigeons (Columba livia domestica). Science, 207, 543-545.
5. Epstein, R., & Skinner, B. F. (1981). The spontaneous use of memoranda by pigeons. Behavior Analysis Letters, 1, 241-246.
6. Leigland, S. (2014). Contingency horizon: On private events and the analysis of behavior. The Behavior Analyst, 37, 13-24.
7. Lubinski, D., & Thompson, T. (1987). Ananimal model of the interpersonal communication of interoceptive (private) states. Journal of the Experimental Analysis of Behavior, 48, 1-15.
8. Okouchi, H. (2006). An experimental analysis of another privacy. The Psychological Record, 56, 245-257.
9. Rachlin, H. (2003). Privacy. In K. A. Lattal, & P. N. Chase (Eds.), Behavior theory and philosophy (pp.187-201). New York: Kluwer Academic/Plenum Publishers.
10. Schlinger, H. D. (2011). Introduction: Private events in a natural science of behavior. The Behavior Analyst, 34, 181-184.
11. Sidman, M., & Tailby, W. (1982). Conditional discrimination vs. matching to sample: An expansion of the testing paradigm. Journal of the Experimental Analysis of Behavior, 37, 5-22.
12. Skinner, B. F. (1945). The operational analysis of psychological terms. Psychological Review, 52, 270-277.
13. Skinner, B. F. (1957). Verbal behavior. New York: Appleton-Century-Crofts.
14. Sonoda, A., & Okouchi, H. (2012). A revised procedure for analyzing private events. The Psychological Record, 62, 645-661. The Oxford English Dictionary (2nd. ed.). (2004). Oxford: Clarendon Press.

Автор перевода Артем Ефремов, редакция Иван Чистяков, иллюстрация и обложка — Вероника Романова. Подписывайтесь на не.психологию, чтобы не пропустить новые материалы!