История РРП 2014-2024

Период общественной деморализации есть прекрасный момент, чтобы проанализировать собственный опыт. Он крайне богат у нашей партии, и его можно разделить на несколько крупных эпох, последней из которых стал промежуток между 2014 и 2024 годами.

2021-2022 стали условным пиком для нашей организации за всю ее более, чем тридцатилетнюю историю: именно в эти годы она обладала максимальными численностью, грамотностью и известностью. К сожалению, последующие события, ставшие роковыми для большей части российского левого движения, нанесли серьезный удар и по нам. Но приобретенных за это время знаний, умений, числа активистов и совокупного политического капитала было настолько много, что даже сейчас мы остаемся вполне жизнеспособным политическим субъектом. И самое время попытаться осознать, благодаря чему нам удалось всего этого добиться.

Энтризм в ОКП (2014-2015)

2014 год взят за отправную точку потому, что именно тогда РРП воплотила в жизнь одно из самых важных тактических решений в своей истории и приняла участие в создании Объединенной Коммунистической Партии, учредительный съезд которой прошел 15 марта 2014 года.

К этому моменту РРП подошла с одной стороны весьма малочисленной (нас было не более 15 человек по всей стране), но с другой – крайне влиятельной структурой, организовавшей больше успешных рабочих кампаний, нежели любая из сталинистских партий, некоторые из которых даже к началу 10-х численно оставались в несколько десятков раз больше.

Это стало закономерным результатом нашей тактики, принятой в соответствии с верным анализом реалий 00-х: бурный экономический рост, последовавший за тяжелыми поражениями коммунистического движения, обеспечил низкий уровень политизации масс при их готовности активно бороться за экономические требования. Разумеется, в таких условиях мы не имели возможности многократно увеличить собственную численность, и нам приходилось довольствоваться лишь отдельно взятыми активистами, перевербованными из других левых организаций. Но потенциал рабочей борьбы имел куда большие масштабы, и успешную работу на этом поле нам удалось конвертировать в весьма внушительный политический капитал.

Благодаря ему на съезде ОКП, представлявшем тогда порядка 2000 человек, отколовшихся от КПРФ, нам удалось получить 2 места в ЦК. Более того, Сергею Бийцу досталась должность ответственного за рабочее движение, а “Рабочая демократия” стала официальным печатным органом ОКП.

Наш политический вес в глазах вчерашних КПРФных бюрократов оказался значительным отнюдь не только благодаря нашей общей репутации в левом движении. Тактика критической поддержки КПРФ, которой мы придерживались с 2002 года, полностью оправдала себя, пускай и не сразу.

Разумеется, определенный выхлоп от нее имелся и непосредственно в 00-е годы: комсомольцы активно участвовали в наших рабочих кампаниях, а ресурсы компартии распространяли информацию о них. Однако тогда мы всё-таки не смогли конвертировать это в десятикратный численный прирост.

При этом, отношения с КПРФными бюрократами оставались у нас достаточно теплыми. Главной причиной этого стал тот политический вес, который мы успели приобрести по ходу крайне тесной работы в 00-е, и который долгие годы давал нам серьезный авторитет в их глазах. В те времена мы постоянно сотрудничали как по трудовым, так и по социальным конфликтам.

Когда в 2011-12 годах начались массовые протесты, крайне раздробленное к тому моменту левое движение оказалось неспособным представить хоть сколько-нибудь внятный противовес либералам, несмотря на активные попытки организовать альтернативный центр протеста под красными флагами и за пролетарскую классовую повестку. Это подтолкнуло левых искать пути к организационному единству, и бывшие члены КПРФ не были исключением. Всё это привело к тому, что мы стали одной из политических сил, которым предложили войти в оргкомитет Объединенной Коммунистической Партии.

Серьезные расхождения между нами и остальным руководством ОКП начались практически сразу, и причиной этого стала абсолютно неадекватная позиция бывших КПРФных бюрократов по отношению к “русской весне”. Они начали столь некритично заигрывать с шовинистическими настроениями, что без всяких членов РРП настроили против себя подавляющее большинство собственной молодежи и некоторую часть более взрослого поколения.

Разумеется, этим не преминули воспользоваться наши товарищи, которым всегда было чуждо заигрывание с правыми настроениями. Благодаря этому 90% Союза Коммунистической Молодежи уже к концу 2014 года стало ориентироваться именно на Сергея Бийца, контролировав первички ВАО и ЮАО в Москве (2 из 3 действительно живых округов и крупнейшие из них).

Оставшиеся ничтожные 10%, пытавшиеся ориентироваться на Лакеева и Довгаля, беспомощно устраивали всевозможные провокации, борясь привычными себе бюрократическими методами.

Возвращаясь к вопросам политическим, стоит сделать оговорку, что ретроспективный анализ украинских событий, разумеется, не дает нам права приравнивать Антимайдан к Майдану. Последний был по определению реакционен (что прогрессивного вообще может родиться на почве требований сделать страну рабом империалистического центра?), а вокруг антимайдана сплачивались в том числе и вполне прогрессивные элементы, например, члены украинской компартии и организации “Боротьба”.

Но Антимайдан не был по определению прогрессивен: он лишь имел нереализованную возможность им стать. Сама по себе победа данного фланга, нередко выступавшего под имперками и с триедино-националистическими лозунгами, не таила в себе ничего хорошего для простых рабочих. Это прекрасно понимало большинство СКМ и немалая часть самой ОКП.

Но позиция ЦК партии, пытавшегося получить максимальный гешефт от поддержки Донбасса, оставалась неприемлемой для вышеупомянутых партийных масс. Непоколебимость партийного руководства в оппортунизме продиктовывалась не столько его идейной правизной, сколько общим восприятием политики не как поля реальной классовой борьбы, а как поля для организации разной степени мутности политических ходов. Бюрократы всё пытались воспроизвести КПРФ без реального наличия соответствующих ресурсов (им не удалось даже получить гос.регистрацию), что не просто обрекло их на неминуемое политическое забвение, но и отвернуло от них большинство наиболее идейных кадров.

Окончательное разделение партии на 2 части оформилось к осени 2015 года, и 6 сентября 2015 года на Дубровке прошла восстановительная конференция РРП, представлявшая 180 человек. Неизбежный раскол наконец случился.

Выжав из ОКП буквально всё, что можно было, РРП начала свой независимый путь. Но, к сожалению, это отнюдь не уменьшило число проблем, а лишь увеличило его. Люди, ощутившие себя победителями социал-шовинизма, наконец всерьез задумались о внутренних вопросах, и начали искать на них ответы.

Первые новейшие шаги (2015-2016)

Если говорить о предпосылках мини-откола 2017 года и “Великого Раскола”, который случился годом позже, то их можно проследить с самого момента восстановительной конференции, и на это есть вполне рациональные причины. Вышедших из ОКП людей объединяла, в первую очередь, левая позиция относительно “Майдана” и “Русской весны”, но не единая система взглядов по множеству фундаментальных вопросов.

В Центральный Комитет вошли в том числе люди, не позиционировавшие себя троцкистами, постоянно пытавшиеся тащить организацию в разные стороны как лебедь, рак и щука. К сожалению, номинальное следование троцкизму точно так же не обуславливало реальную приверженность нашей традиции, и уж тем более политическую принципиальность в ее отстаивании. Именно поэтому принятие названия существовавшей до этого организации отнюдь не означало автоматического полного принятия ее традиции для большинства новых членов.

Так что XI съезд РРП, прошедший 8 мая 2016 года, заново принял написанные с нуля программу и устав, хоть они и не содержали ничего принципиально нового. Вообще он был одним из самых нудных и посредственных в новейшей истории партии: состав руководящих органов голосовался не поименно, а списочно, а соотношение политической дискуссии к формалистским моментам было чуть ли не наихудшим за всю партийную историю. Революционная Рабочая Партия в тот период являла собой не сильную организацию, объединявшую людей вокруг общих стройных идей, а скорее поле компромисса между различными левыми (относительно ОКПшного социал-шовинизма) и околотроцкистскими (включая широколевых, акционистов, левых сталинистов, левкомов, неонародников и многую другую шушеру) элементами.

На это также накладываются попытки наших товарищей “поглотить” остатки Левого Фронта. Данное решение оказалось полностью ошибочным, что продемонстрировало дальнейшее развитие событий.

Именно поэтому главной задачей в ту эпоху Биец видел выстраивание смычки между традицией РРП и партийной молодежью, прививая ей одну классическую партийную позицию за другой.

Стоит также упомянуть, что традиционные институты РРП, прекрасно работавшие в 00-е при небольшой численности, оказались непригодны для качественно более крупной организации. Собрания на квартире на Октябрьском Поле не могли обеспечить достаточно качественную работу с большим количеством людей, а внешние кружки (члены СКМ ходили образовываться в МУСС в стенах МГУ) не удовлетворяли полностью потребностям политического воспитания. Первые регулярные независимые кружки (не считая неудачной попытки философского кружка на Новокузнецкой) РРП проводились в штабе ЛБ на Волжской, пока в 2017 не было найдено очень удобное по местоположению и недорогое помещение на Автозаводской. По сути, то самое помещение на улице Малышева стало единственным значительным приобретением от сотрудничества Революционной Рабочей Партии и Левого Блока.

Не успела организация окончательно оформиться, как она уже стала ареной политического противостояния. Первый крупный конфликт той эпохи происходил между старыми членами РРП и старыми членами АКМ (акционисткой организации, появившейся как откол от молодежной организации Трудовой России в 00-е годы), хоть и имел скорее внешний, нежели внутренний характер.

Дело в том, что бывшие АКМовцы изначально заявили о попытке создать параллельную организацию, объединяющую более широкие, нежели РРП, слои молодежи, которая должна была стать (по их собственным словам) “кузницей кадров” для Революционной Рабочей Партии. Мне не до конца ясно, почему наши товарищи согласились на это. По всей видимости, анализируя предшествовавший опыт, они видели серьезный потенциал в бывших членах АКМ, которые были способны аккумулировать вокруг себя значительное число молодых людей (по крайней мере, относительно реалий 00-х). Но практика показала, что бийцистский костяк умел делать это значительно лучше любых ЛБшников.

С самого начала Левый блок был отдельной структурой с заметно отличной от нас аудиторией. Несмотря на постоянное совместное времяпрепровождение, а также то, что большинство членов РРП и ЛБ были ровесниками, членский состав двух организаций практически не пересекался. К нам приходили люди, которые были готовы (или, по крайней мере, заявляли о собственной готовности) подчиняться строгой партийной дисциплине. Это, в свою очередь, не только налагало определенные практические обязательства, но и предполагало приверженность весьма конкретной системе взглядов. Другой вопрос, что эта система в те времена ещё не была полноценно выработана.

Левый Блок же изначально пытался продолжить традицию АКМ: у них не было института членства (его попытались ввести, но достаточно криво и сильно позже), а система взглядов варьировалась от классического анархизма до маоизма. Деятельность же упиралась в голый акционизм и не предполагала реальную организацию рабочего класса в принципе. Отдельным важным вопросом было отношение к выборам, которое у ЛБшников (как, в прочем, и у подавляющего большинства акционистов) было бойкотистским.

Первой крупной электоральной кампанией в новейшей истории РРП стала кампания Алексея Куринного одновременно в губернаторы Ульяновской области и Государственную Думу. Участие в ней не вызвало серьезных дискуссий внутри РРП, ведь сам кандидат воспринимался как один из наиболее боевых и левых кадров внутри КПРФ. РРП внесла значительный вклад в его победу, мобилизовав на предвыборную кампанию в другой регион почти десяток собственных активистов. Куринный был избран депутатом с перевесом всего в несколько сот голосов. С немного более крупным отрывом он параллельно проиграл губернаторские выборы.

РРП же смогла не просто получить “своего человека” в Государственной Думе, но и создать собственное отделение в Ульяновской области. Именно оно встанет в эпицентре будущего внутреннего конфликта в следующем году.

Куринный же, поиспользовав нашу партию для победы, выдал нам 2 корочки помощников на общественных началах, после чего стал сторониться нашей партии.

Разумеется, говоря о партийной истории, нельзя обойти стороной наше участие в трудовых конфликтах. Середина 10-х ознаменовалась воплощением в жизнь грандиозных строительных проектов московской мэрией. МЦК, БКЛ, а также Солнцевская линия метро стали не только транспортным спасением для миллионов московских рабочих, но также и ареной распила многомиллиардных тендеров, в том числе и за счет рабочих иностранных. Используя в качестве субподрядчиков “компании-однодневки”, буржуи активно обирали гастарбайтеров, приехавших работать и так за крайне скромную зарплату.

Их борьбу возглавила именно Революционная Рабочая Партия. В результате наших активных действий задолженности по зарплате были погашены перед почти двумястами бывшими строителями объектов метрополитена. В результате более 10 рабочих вышло с нами на первомай 2017 года, и один даже стал полноценным партийным активистом. Наше влияние в мигрантской среде оставалось неоспоримо самым высоким во всем левом движении.

Активизация политической дискуссии и мини-раскол 2017 года

Активизация политической дискуссии внутри РРП стала следствием общего политического подъема в 2017 году. Как и в 2011-2012 годах, во главе протеста стояли либералы, пытавшиеся мобилизовать массы на борьбу за общедемократические лозунги. Однако имелись и значительные отличия, которые не замечали (или не хотели замечать) отколовшиеся в том году товарищи.

Главной причиной данных различий стала значительная разница в экономическом положении страны. Если в начале десятилетия высокие цены на нефть оставались залогом экономического развития, несмотря на последствия кризиса 2008 года, то после 2014 экономические перспективы российского капитализма стали куда более туманными.

Отличной демонстрацией этого стала ситуация на рынке недвижимости в Москве. Сама по себе строительная отрасль является ключевым сектором московской экономики, давая порядка 20% ВРП. И в 2016 году она оказалась на грани катастрофы: за год спрос на вторичном рынке московских квартир снизился на 30%, а на рынке новостроек — на 18%.

Именно этот факт стал ключевым для запуска московской мэрией кампании по реновации. Ее суть сводилась к тому, что москвичам, проживавшим в ветхом жилье, давали возможность переселиться в новостройки по стоимости не ниже их текущего жилья полностью за счет столичного бюджета.

В чем смысл такой, казалось бы, невиданной щедрости?? Многие левые называли главной причиной появление поля для многомиллионных распилов. И…были в корне неправы. Да, распилы, разумеется, были (куда без них при капитализме?), но они играли третьестепенную роль в данном процессе.

На самом деле, реновация была актом классического кейнсианства: государство стимулировало спрос во избежание кризиса перепроизводства. Переселяя людей полностью за свой счет, мэрия, по сути, накачивала деньгами строительные компании через выкуп непроданного жилья. В противном случае московскую экономику ожидал бы неизбежный коллапс.

Тем не менее, многие москвичи выступили против: их не устраивало, к примеру, что варианты переселиться были в большинстве случаев дальше как от центра, так и от метро, нежели их текущее жилье. Также под реновацию попал крайне качественный пятиэтажный сталинский жилой фонд, жители которого были куда в большей степени довольны своим жильем, нежели жители хрущевок.

Разумеется, члены РРП приняли участие в данных протестах в мае-июне 2017 года, поддержав законные требования москвичей самостоятельно решать их жилищную судьбу.

В результате протестов мэрия Москвы, изначально самостоятельно выбравшая, какие дома сносить, а какие – нет, организовала прозрачную систему голосований собственников жилья домов из первоначального списка.

Сама способность населения покупать квартиры является отличным показателем благосостояния. Переходя от частного к общему, отмечу, что проведенный Левада-центром в 2016 году опрос показал, что 60% россиян считают, что уровень жизни в стране ухудшился.

Именно поэтому выходившие на либеральные митинги массы оказались представителями куда более пролетаризированной социальной группы, восприимчивыми к левой повестке, а сами либералы стали куда чаще использовать левопопулистские лозунги, нежели в начале десятилетия. Это осознала и наша партия, эмпирически проверившая эффективность левой агитации как на самих митингах, так и в других местах скопления молодежи по ходу 2017 года.

Тем не менее, некоторые члены партии отнеслись к этому скептически. Это привело к разрастанию внутреннего конфликта, в результате которого решением Московского комитета был исключен самый буйный критик буквально всех сторон партийной деятельности Вадим Воронцов, а вслед за ним вышли ульяновское и рязанское отделения, а также порядка 7 человек в Москве.

Они образовали Рабочую Коммунистическую Партию, красную эмблему которой украшали черные серп, молот и меч(?!). Ее история была абсолютно бесславной и продлилась недолго: буквально за год эта и так не столь крупная структура развалилась на 3(!) части, потому что некоторым из отколовшихся товарищей было тесно в организации с кем-то, кто обладал соизмеримым политическим весом. Единственный примечательный момент в ее истории свелся к тому, что на ее съезд приехал ещё никому тогда не известный Алексей Поднебесный. Но он оказался слишком странными даже для РКПшников, из-за чего его послали далеко и надолго.

Также именно в 2017 году партия получила свой первый независимый электоральный опыт, выставив 5 кандидатов на муниципальных выборах в Москве. Через данную кампанию Биец пытался привить не только неприятие бойкотизма как такового, но и тактику критической поддержки КПРФ. Все кандидаты попытались выдвинуться по спискам компартии, и это не удалось лишь вашему покорному слуге, так как в Южнопортовом районе все места были превентивно заняты. Тем не менее, именно у меня получилось набрать наибольшее количество голосов из всех кандидатов от РРП, а также превзойти средний результат кандидатов от КПРФ в Южнопортовом районе. И хоть ни один кандидат не прошел, те выборы подарили нам массу ценных знаний о предвыборном процессе.

Кроме того, отмечу, что именно в 2017 году нам удалось создать первые устойчивые ячейки в Подмосковье, включая первичку рязанского направления (с центром в Жуковском), курского направления (с центрами в Серпухове и Подольске), а также в являвшимся официально частью Москвы Троицке. Наша нацеленность на Подмосковье, которая исходила от Бийца, была продиктована двумя важными моментами:

1) Сергей, наблюдая практику КПРФ по мобилизации людей из ближайших регионов на массовые мероприятия в Москве, очень хотел перенять данный опыт. Окончательная судьба революции с огромной вероятностью решится именно в столице, и члены партии из условной Коломны имеют куда больший шанс обеспечить ее успешный исход, нежели товарищи из условного Уссурийска.

2) Сергей понимал, что условия труда на подмосковных предприятиях сильно отличны от московских и отнюдь не в лучшую сторону. Более того, общая степень индустриализации после развала СССР в области оказалась значительно выше. Это легло в основу крупных подмосковных рабочих кампаний, начиная от Серпуховского лифтостроительного завода в 2017-2018 и заканчивая Коломзаводом в 2022 году.

Также крайне полезным опытом стали попытки организации протестов в тех городах, где не нашлось собственных либералов. Нам всерьез удалось это сделать в Минеральных Водах, на митинг в которых на наше мероприятие вышло более тысячи человек (что крайне значительно для города с населением менее 100 тысяч). Молодые люди были крайне удивлены, услышав с трибуны левую риторику, однако немалая часть отнеслась к ней благосклонно, и в результате более трех десятков человек записалось в нашу партию, хоть большинство из них и пробыло в ней не очень долго. Также имелась мысль организовать нечто подобное в Биробиджане, однако наши хабаровские товарищи решили, что куда важнее мобилизоваться на митинг в самой столице Дальнего Востока (до избирательной кампании Ищенко это был отнюдь не Владивосток).

Разумеется, политические успехи шли рука об руку с нашей активной работой внутри рабочего движения: крупнейшей предраскольной победой стала кампания по Серпуховскому Лифтостроительному Заводу. Владелец завода, проведя липовое банкротство, открыл другое предприятие в Марий Эл, оставив перед бывшими работниками задолженности в размере более 300 миллионов рублей. Уголовное дело на него было уже давно заведено, но это не помешало продолжению его бурной экономической деятельности. Походы представителей коллектива в различные инстанции заканчивались лишь стандартными отговорками.

Но после привлечения внимания через СМИ, а также массовые легальные мероприятия прямого действия (поход в администрацию сразу 40 человек или митинг в поселке “Большевик” на 300 человек) дело закрутилось, и люди начали по частям получать средства по имевшимся задолженностям. Конечно, они уже не представляли собой единого целого: банкротство завода так и не удалось повернуть вспять. Но в Серпухове популярность нашей партии значительно возросла. В дальнейшем ее закрепила организация протестов против мусорного полигона по дороге в Протвино.

В целом по ходу 2017 года наша партия значительно увеличила свои численность и влияние (например, на столетие революции мы впервые в своей истории вывели на шествие более 100 человек), но, что важнее, приобрела множество знаний и умений, попытавшись обуздать начавшийся в том году подъем. В следующем году подъем продолжился, а настроения стали ещё значительно левее.

На пути к “Великому расколу”

Партия имела все шансы поколоться ещё в самом начале 2018 года, но Биец тогда сознательно на это не пошел. Выдвинутый кандидатом в президенты от КПРФ Павел Николаевич Грудинин официально обратился к Революционной Рабочей Партии, РКРП, Трудовой России и некоторым другим левым силам с просьбой его поддержать.

Но при отсутствии Ивана Антохина (его в самом конце 2017 года похитили прямо у дома и силой отправили в армию) и отъезде в Хабаровск Владимира Писарева Биец чувствовал неуверенность в собственных силах и сознательно пошел на компромисс. Политическая позиция “хотите – голосуйте за Грудинина, хотите – не ходите на выборы” была плоха буквально во всём: попытка объединить необъединимое по определению не может таить в себе ничего хорошего. Более того, были потеряны все возможности использовать президентскую кампанию на благо нашей партии, как это сделал возрожденный незадолго до этого Левый Фронт. По итогам кампании ЛФ, фактически не существовавший за год до этого, практически догнал нас по численности, аккумулировав большинство участвовавших в кампании неКПРФных элементов. Этот горький урок помог осознать роль КПРФ многим колебавшимся тогда членам партии, толкнув их в ряды сторонников “критической поддержки”.

Если рассматривать, чем реалии 2018 года отличались от обстоятельств года предшествовавшего, то стоит отметить отнюдь не только численность вовлеченных в политическую борьбу масс, но также и их серьезное полевение.

Первой причиной этого стал недопуск основной либеральной фигуры до президентских выборов, в силу чего главным протестным кандидатом стал Грудинин. Его выдвижение, как показали дальнейшие события, стало удачном ходом для КПРФ. Эта кампания помогла компартии выстроить смычку со многими потенциальными активистами, которые не были готовы включаться в борьбу из-за неприятия засевшего уже к тому моменту глубоко в печенках “дедушки Гены”.

Когда левая повестка, персонифицированная в фигуре Павла Николаевича, проиграла, власть решилась на ряд правых экономических реформ. Главной из них стала реформа пенсионная. Это толкнуло массы ещё сильнее влево. Дошло до абсурдного: либертарианцам и иным представителям праволиберального фланга, традиционно выступавшим за повышение пенсионного возраста, пришлось выворачивать собственную программу буквально наизнанку.

Правительство специально медлило до инаугурации президента, пытаясь не допустить смычки между борьбой против пенсионной реформы и президентской электоральной кампанией.

Однако ими не были учтены электоральные кампании регионального уровня, основной задачей которых стало выстраивание вышеобозначенной смычки. В Москве ей стала мэрская предвыборная кампания Вадима Кумина.

К моменту ее начала (июнь 2018 года) расклад сил в партии заметно изменился относительно ситуации, имевшейся в начале года. Главной причиной этого стало отнюдь не возвращение комиссованного Ивана Антохина, а горькие уроки неучастия в кампании Грудинина.

Также весной 2018 года по инициативе ленинградского отделения была проведена попытка объединения с РСД (опирающейся на интеллигенцию леволиберальной организацией, появившейся в результате объединения различных групп евролевой направленности), активисты которого были впечатлены успехами работы РРП за последние годы. Однако неприятие нашими товарищами евролевой повестки заставило их самостоятельно снять данный вопрос с повестки дня.

Но как показали дальнейшие события, достаточных для нахождения в разных организациях противоречий с лихвой хватало и внутри партии.

“Великий раскол”

Стоит понимать, что хоть КПРФ и стала главной аккумулирующей левонастроенные массы силой, она была отнюдь не единственной из них. Активизация кружкового движения, попытки возродить левое крыло внутри Справедливой России, а также набор популярности множества левых блоггеров казались многим потенциально привлекательным полем для работы. Разумеется, это шло вразрез с критической поддержкой КПРФ, потому что одно лишь упоминание компартии зачастую вызывало рвотный рефлекс у вышеупомянутых элементов.

Пытаясь не терять смычку с ними, уже сформировавшаяся к XII съезду внутрипартийная оппозиция начала организованную борьбу с бийцистским ядром. Центральным пунктом противостояния на съезде, прошедшем 12 мая, стал вопрос подтверждения приверженности тактике “критической поддержки КПРФ”, принятой на X съезде партии в 2002 году.

Проиграв голосование по данному вопросу, “оппозиция” не оставила попыток продавить собственную позицию по нему. В первую очередь, она настаивала на том, что формулировка “критическая поддержка” подразумевала под собой поддержку лишь “незашкварных” кандидатов типа Куринного, но не буржуев Грудинина и Кумина. То есть, что данное решение съезда на практике не означает буквально ничего конкретного, а лишь общие слова. В дополнение к этому велась активная пропаганда позиции, что Биец узурпирует власть в партии, и что идет самое настоящее противостояние между свободомыслием и тиранией.

Стоит понимать, что сама по себе “оппозиция” представляла из себя весьма пестрое сборище, объединенное сугубо по принципу неприятия тактики “критической поддержки”. Спектр взглядов людей в ней варьировался от признания КПРФ фашистской партией до позиции, что каждый регион должен анализировать ситуацию с КПРФ самостоятельно и принимать решение, работать с ней или нет.

Раскол начался с собрания МК, проходившего 22 июня 2018 года, и был очень хорошо спланирован противоположной стороной. Приведя даже тех членов МК, которые до этого заявляли о собственном выходе из организации, антибийцисты крайне ловко смогли поставить на голосование перед принципиальными вопросами вопрос приема сторонников их линии в ряды партии, чтобы получить большинство среди рядовых членов.

К сожалению, уровень сознательности множества состоявших в руководстве товарищей оставлял желать лучшего, и именно поэтому голосовавшие сугубо по личным причинам против поддержки Кумина двое человек в МК и один человек в ЦК обеспечили большинство оппозиции в обоих органах. Проиграв голосование на московском комитете 5 на 6, бийцистское ядро собрало ЦК по данному вопросу. На нем в очередной раз победа ускользнула из наших рук: 6 против 5 отсутствовавших одержали верх противники “критической поддержки”.

При этом, заседания МК и ЦК имели тон хорошо подготовленного фарса, на котором лицемерно развивалась как будто бы крайне демократичная и доброжелательная дискуссия, хотя о результате большинство участников договорились заранее, и ее исход был предопределен.

Разумеется, ни одна бюрократическая позиция не может устоять, если она не находит отклик среди масс. И именно поэтому центральное поле битвы перенеслось на московскую конференцию, основной темой которой являлась тактика нашей партии на предстоящих мэрских выборах.

Несмотря на относительную популярность нашей позиции, мы куда хуже в чисто техническом плане подготовились к предстоящему мероприятию (к примеру, так и не провели ни одной кулуарной встречи с неопределившимися членами), в силу чего с перевесом в 4 голоса опять же победила оппозиция, после чего нам пришлось демонстративно покинуть конференцию.

Потеряв все возможные внутрипартийные инструменты для отстаивания собственной позиции, мы столкнулись с суровой реальностью, диктовавшей необходимость скорейшим и наиболее эффективным образом организовать уличную работу. К тому моменту в Москве уже существовало два временных московских комитета: один был назначен “пятеркой ЦК”, а другой – “шестеркой ЦК” (из-за срыва кворума оппозиции не удалось принять официальных решений на московской конференции).

Острая борьба за членский состав ещё до конференции перенеслась на поле первичек, и их позиция заметно разделилась: за нас были рязанское направление, курское направление, ЮВАО-ЮАО и САО-ЦАО. За оппозицию большинством выступили ВАО-СВАО и СЗАО. ЗАО-ЮЗАО при этом разделилась примерно 50/50.

Кроме необходимости агитации на митинги против пенсионной реформы (с нашей стороны проходило порядка двух раздач в день), нам примерно дважды в неделю также приходилось мобилизовываться на регулярные “кумининги”: встречи команды Кумина с жителями разных районов Москвы, где имелись те или иные социальные проблемы. Мы старались выступать на большинстве из них, а также обмениваться контактами с местными активистами.

Моральных сил придавал тот факт, что мы с товарищами никогда в своей жизни не видели такой благосклонности к левой агитации среди населения. Из показательных случаев вспоминается, как на митинге в Раменском нас горячо поддержал и даже стал сторонником партии…настоятель томилинского храма.

Пока мы ходили на кумининги, оппозиция пыталась выехать на лояльности со стороны левого движа, ненавидевшего Бийца и нашу политическую линию. Они самодовольно выступали на Рабкоре, заручились поддержкой со стороны Рот-Фронта, РСД и ЛБ, с которыми совместно строили колонны на митингах (которые даже совместными усилиями четырех организаций были чуть меньше наших). Но это возымело минимальный эффект.

Нельзя не вспомнить о попытках заигрывания со Справедливой Россией, через которые они пытались продемонстрировать неэффективность нашего курса на работу исключительно через компартию. Наиболее одиозным можно считать случай, что, узнав о серьезных проблемах на ГКНПЦ им. М.В. Хруничева (второго на тот момент по размерам предприятия города Москвы), они решили провести сход с рабочими через кандидата от Справедливой России Илью Свиридова.

Тем временем, по той же самой проблеме мы договорились с Вадимом Куминым, и наша встреча должна была состояться на несколько дней раньше. Она прошла успешно, и после этого оппозиция отменила свою встречу по распоряжению “шестерки ЦК”, посчитавшей подобные действия своих товарищей по фракции порочащими Революционную Рабочую Партию.

При этом, оппозиция постоянно проводила провокации, направленные на нашу дискредитацию. Например, к первому митингу против пенсионной реформы они изготовили свои собственные флаги, но при этом подошли к нам с камерой и демонстративно начали просить дать им наши флаги. Когда мы отказали, они закончили съемку и достали свои, разослав видео всем регионалам, как будто никаких знамен у них изначально не было, и мы их обделили.

То же самое произошло на проигранной нами Московской Конференции: первую часть, выставляющую нас упрямыми и недоговороспособными, разослали всем регионалам. А вторая часть, на которой они обсуждали дальнейшую тактику работы Московского отделения, “где-то потерялась”.

Понимая, что этого мало для убеждения регионов, представители оппозиции отправились в турне, что возымело эффект в отношении не понимавших происходившего в Москве членов партии. После этого с нами остались только Воронеж, Ярославль и по два человека в Обнинске и Нижнем Новгороде.

Другим важным прецедентом лицемерия стало их публичное отмежевывание от переговоров с ММТ. Понимая, что отнюдь не вся оппозиция поддержит сближение с группой Лоха (человека, возглавлявшего петербургский откол от нашей партии в 2002 году; именно ей досталось наше место в интернационале), они проводили тайные переговоры. Об этом мы узнали чисто случайно: когда двое наших товарищей приехали в Питер, Петров, по ошибке приняв их за проММТшных элементов, начал рассказывать их внутреннюю кухню. Но оппозиционерам удалось выкрутиться, и в конце года большинство их организации поддержало объединение с людьми, отколовшимися от РРП по тому же самому вопросу на 16 лет раньше.

Последним серьезным ударом стало то, что борцам с бийцистской линией удалось обманом выкрасть флаги из партийного штаба. Крайне символично, что этот случай в точности повторился в 2024 году по ходу “невеликого раскола”.

Официально раскол завершился 26 августа: мы провели чрезвычайную конференцию, не пустив на нее оппозицию (прекрасно понимавшую, что без предварительных договоренностей они не смогут пройти, но имевшую необходимость снять очередную провокацию на камеру). Наша агитация оказалась столь эффективна, что на ней собралось уже больше людей, нежели на предыдущей совместной с противниками критической поддержки КПРФ. Воодушевленные собственными успехами, участники единогласно приняли позицию поддержки кандидата от КПРФ Вадима Кумина на предстоящих выборах.

В результате “шестерка ЦК” издала указ об антиуставном исключении нашей “пятерки”, а также нескольких других наиболее активных сторонников критической поддержки КПРФ. Неизбежный раскол наконец случился и дал Революционной Рабочей Партии тот важный козырь, которого у нее не было с самого момента раскола с ОКП: полного идейного единства по всем ключевым вопросам.

Пиком триумфа можно считать осень 2018, когда Ленинградское отделение, осознав всю ошибочность тактики отказа от критической поддержки КПРФ, в полном составе вернулось в лоно родной организации.

Что же стало главной причиной нашей победы в расколе, хотя на момент размежевания нас осталось всего лишь порядка 45 членов на всю страну? Ответ сводится к верному анализу движения масс. Сам по себе подъем в том году был настолько значительным, что буквально за год активной агитации наше московское отделение стало приблизительно в 3 раза больше всё сильнее сужавшейся антибийцистской РРП: организовав максимально широкий оппозиционный фронт, они обрекли себя на длительную внутриорганизационную борьбу, в результате которой многие покинули организацию.

Но дело не свелось исключительно к самой констатации подъема как такого. Не менее важным элементом стало верное определение точки аккумуляции масс и грамотное выстраивание работы с ними. Именно так Революционная Рабочая Партия смогла достичь пика своего развития.

Достижение пика и новые цели

2019 можно считать началом пика нашей организации, хоть и начался он с весьма печальных событий. Неизлечимо заболевший Сергей Биец был уже неспособен продолжать активную политическую деятельность. Он скончался от рака мозга 24 марта, оставив организацию на плечах остальных членов Центрального Комитета. Штаб партии переехал с Октябрьского поля на Дубровку. Туда же была транспортирована большая часть партийного имущества.

В этот момент немалая часть левого движения нас в очередной раз похоронила, так как не представляла нашу партию в отрыве от своего лидера. Наша организация действительно была немыслима без Сергея в 90-е и 00-е годы, однако во второй половине 10-х ситуация значительно изменилась из-за появления новых талантливых кадров.

Потеря самого опытного товарища действительно осложнила нам жизнь: политический уровень руководящих органов понизился, но это не стало критичным. Ключом к преодолению столь непростой ситуации стало обращение к своему собственному опыту и традициям. Их сохранение и передача новым товарищам обусловили продолжение верной политической линии. Также заметную положительную роль сыграло появление института максимально демократических политических дискуссий, которые вначале проходили внутри дораскольного ядра, а в результате внутрипартийного конфликта 2020 года вышли на общепартийный уровень.

Ещё при жизни Сергея крайне остро встал вопрос политического образования кадров. Партия в то время всё сильнее начала походить на федерацию “армий без генералов”. Имелись чаты местных отделений на несколько десятков человек, по особо крупным городам они переваливали за пол сотни. Однако никто не вызывался организовывать отделение, а если и вызывался, то был обречен наступать на грабли в силу собственной неопытности и территориальной отдаленности. Регулярные межрайсозвоны, интернет-кружки, постоянные поездки как членов ЦК в регионы, так и региональных активистов в Москву – лишь малая часть тех инициатив, которые мы пытались воплотить в жизнь. Несмотря на достаточно высокую степень кустарности и отдельные промахи, в целом данную работу можно определить как успешную.

Даже в Москве нам не хватало рук, чтобы организовывать первички: именно поэтому некоторые округа (например, ВАО и СЗАО-ЦАО) были отданы на организацию новичкам. Спустя годы можно констатировать, что данная рискованная ставка большей частью сыграла.

Подъем 2019 года был столь значительным, что были случаи, когда нам де-факто сообщали с мест о создании местных ячеек. Например, один раз 8-классиники из Тихвина Ленинградской Области написали нам в личку, что провели собрание и избрали местный районный комитет (мы не были знакомы с ними до этого). На региональных собраниях в городах-миллионниках без серьезной предварительной подготовки регулярно собиралось более десятка человек, в полумилионниках – более пяти.

Наша популярность среди молодежи была столь высокой, что в 2017-2019 годах с Бийцом фотографировались случайно встреченные в метро люди, а по приезде в Ярославль у него взяли автограф.

Именно в это время ЦК стал восприниматься в большей степени как организационный орган, нежели как орган политический. Это стало следствием неизбежного повышения организационной нагрузки в результате общенационального политического подъема. Проблему усугубляла также пропасть в политическом уровне между ЦК и рядовым активом: не находилось кадров, которых серьезно можно было бы воспринимать в качестве потенциальных членов Центрального комитета.

Полезнейшим электоральным опытом для московских новичков стала наша предвыборная кампания в Раменском, когда ваш покорный слуга, будучи выдвинутым в округе против лидера местной Единой России, занял второе место с 20% голосов. По сути, этот результат заслуга не столько моя, сколько активно работавших в поле товарищей.

Волна подъема активно продолжалась весь 2019, но в 2020 наткнулась на неожиданную для всего мира пандемию Covid-19.

Внутрипартийный конфликт 2020 года

Крупный конфликт, возникший в феврале 2020 года, имел в своем корне сохранение серьезных диспропорций в противовес происходившему в те времена развитию. Сама модель функционирования партии в тот период необратимо устарела: она опиралась на принятие решений небольшим ядром без проведения широкой дискуссии, после чего решения доносились до простых членов. При этом, подобные обсуждения отнюдь не были закрытыми. Просто разрыв в политическом уровне между “ядром” и рядовыми членами организации в первый год после раскола был столь значителен, а численность “зеленых” товарищей столь превышала численность костяка, что рядовых членов массово на них не звали.

Причиной появления подобной системы стал образовавшийся во второй половине 18-го года колоссальнейший разрыв в политическом уровне между меньшинством из более опытного ядра, члены которого понимали друг друга буквально с полуслова, и широкими партийными массами. Тем не менее, внутри партии происходил стремительный рост политического уровня, на что члены ЦК не обратили вовремя внимания. При этом, отсутствие адекватного диалога привело к тому, что сам конфликт зачастую принимал крайне уродливые формы.

Предметом конфликта изначально стали поправки в конституцию, голосование по которым планировалось в марте 2020 года и было перенесено из-за ковида. Перегруженный организационной работой Центральный Комитет наспех занял позицию протестного голосования, что вызвало неожиданное недовольство среди рядового состава. Причем, недовольство было вызвано не столько самой позицией, сколько методом ее принятия. Ситуацию можно было бы разрешить проще, если бы не непробиваемая дуболомность, имевшаяся среди обеих сторон.

К примеру, члены оппозиции принципиально (не считая одного единственного товарища) не пришли на кружок, в обсуждении которого планировалось также затронуть позицию партии по поправкам. Точно так же, когда ваш покорный слуга взял и дополнительно арендовал за свой счет помещение для дискуссии, один оппозиционер пришел и...отказался представить свой текст массам. Когда же я после непродолжительного замешательства начал зачитывать свою наспех набросанную ответку на его текст, единственным ответом на него было: “я вообще не это имел в виду. Но участвовать в дискуссии отказываюсь”.

Неспособность решить конфликт привела к парализации деятельности партии, которая также неожиданно была скована введенной самоизоляцией. Так и не обретя конкретные политические очертания, противостояние тем не менее сохраняло весьма острые формы. Члены оппозиции занимались откровенным саботажем, а члены ЦК замораживали отдельные институты (например, вербовку в нелояльные первички).

Паранойя достигла пика, когда вскрылось, что организаторы первичной организации юго-восточного административного округа призывали к срыву партийных раздач. После этого один из членов ЦК поставил вопрос ребром: либо комитет своим решением исключает этих двоих активистов, либо он выходит из партии.

Попытки оставшейся части ЦК предотвратить негативные последствия шантажа не привели ни к чему. ЦК пошел на поводу у шантажиста, исключив вышеупомянутых товарищей, что привело к ещё большей деморализации и так весьма апатичного рядового состава.

Раскол бы мог пойти куда дальше: на фоне данных событий один из ключевых подмосковных организаторов официально заявил о неподчинении центральным органам. Но несмотря на кровожадный настрой определенных личностей в руководстве, после 1,5 часов уговаривания вашим покорным слугой одного из сомневающихся членов ЦК, комитет с перевесом в один голос решил не продолжать чистку, и ситуация была урегулирована.

Несмотря на ощутимые потери от приостановки деятельности и временную потерю организационного единства, тот конфликт сыграл крайне позитивную роль, привнеся в партийную жизнь традицию более широких общепартийных дискуссий, обеспечивших значительный политический рост активистов.

Тот же нарратив был присущ также и прошедшему 27 сентября XIII съезду РРП. Уровень политической дискуссии на нем оказался выше, нежели на конференциях 2019 года, а также на нем и в ближайшие месяцы Центральным Комитетом были приняты некоторые принципиально важные фундаментальные документы. В первую очередь, это “Проблемы тактики”, а также международная резолюция съезда. Первый собрал воедино все наши многочисленные тактические наработки, а вторая обосновала четкую приверженность грантистской традиции и закрепила курс на кооперацию с “Левыми горизонтами” в Великобритании и “Ответом” во Франции.

Начало 20-х. Последний предвоенный подъем

2021 год был годом подъема, который, правда, был разбит на части высокой конкуренцией внутри российской оппозиции.

Протесты, вызванные фильмом про “Дворец Путина”, стали определенным “фальстартом” для масс. Они готовы были мобилизовываться, и на первый митинг тогда вышло порядка 40 тысяч человек в Москве, но данный и так лишь начавший раскрываться потенциал был слит настолько же быстро, насколько и бездарно.

Наиболее примечательным моментом стала наша успешная попытка перехватить протест в Ижевске. Более восьми тысяч вышедших на улицы протестующих последовали за антикапиталистическими лозунгами и требованиями, которые водрузили на знамя протеста РРП и РСД*. Представители органов задержали наших товарищей лишь на следующий день, и они отделались административным наказанием. Российскому Социалистическому Движению* повезло меньше: на их активистку Анастасию Понькину завели уголовное дело. Благо, она отделалась двумя годами условно.

В результате наиболее сектантски настроенные персонажи в левом движении по типу Константина Семина взяли и заткнулись в тряпочку: мы продемонстрировали всей стране, что либеральные протесты можно и нужно перехватывать, если они обезглавлены, а социально-экономическая ситуация толкает протестующих не останавливаться на борьбе сугубо за демократические требования. Важность данного урока для левого движения трудно переоценить, и именно это событие оставалось самым обсуждаемым в левой среде вплоть до момента, как либеральные протесты окончательно захлебнулись.

Второй митинг обернулся полной катастрофой в Москве: либеральное руководство “додумалось” объявить место проведения лишь за 3 часа до его начала. Ожидавшие это в партийном штабе на Дубровке активисты незамедлительно двинулись на место, прибыв раньше как основной части масс, так и основной части сотрудников правопорядка.

Но если последние беспрепятственно прибывали на место проведения, то простых людей задерживали без разбора прямо на выходе из метро Красные ворота (обычный пассажиропоток на ней столь мал, что более 90% выходивших людей действительно были участниками митинга). Единственное, что мы могли сделать – стремительно унести ноги переулками и дворами Красносельского района, прихватив с собой пару случайно встреченных школьников и в суматохе дав интервью журналистам России-1 под прикрытием.

Либеральное руководство изменило точку сбора на Комсомольскую, но было уже поздно: протест был разорван на небольшие части. Предвидя дальнейший спад протеста, РРП решила больше не выходить, и это оказалось верным решением: после деморализации от второго митинга на третий вышло заметно меньше людей, что привело к максимально жесткому подавлению со стороны правоохранительных органов. Подставив людей под полицейские дубинки, либералы не нашли ничего лучше, как…следующий митинг провести в формате флешмоба, когда люди просто светили в небо фонариками, не покидая своих дворов.

Все эти зигзаги могли бы вызывать улыбку, но имели крайне негативные последствия: несмотря на сохранявшееся недовольство, люди перестали массово участвовать в уличных мероприятиях. Пришедшие на смену либеральным протестам “рашкинги”, несмотря на вполне адекватную повестку и значительные организационные старания со стороны МГК КПРФ, набирали в среднем лишь не более тысячи участников.

Тем не менее, мы активно работали с тем, что было. Более того, деморализация от неэффективности уличного протеста отнюдь не нивелировала общее недовольство масс, проявившееся в протестном голосовании на выборах в Госдуму, на которых левая повестка в лице КПРФ стала основной альтернативой путинскому режиму.

Проведя достаточно сильную избирательную кампанию, компартия даже смогла занять первое место в регионах с наиболее сложным социально-экономическим положением. РРП по ходу нее наиболее тесно работала с кандидатом в Госдуму Сергеем Курганским, который сумел добиться отличного результата несмотря на то, что выдвигался в чужом для него Восточном Административном Округе. Но применение Дистанционного Электронного Голосования привело к тому, что во всех округах выиграла Единая Россия.

Тем не менее, это не помешало КПРФ значительно увеличить собственное присутствие в Госдуме, а также продолжать восприниматься основной альтернативой действующей власти также и после выборов. Кроме того, в результате данной кампании РРП попала в общефедеральный протестный штаб наряду с движением “За новый социализм” и Левым Фронтом. Однако все эти результаты продержались недолго: весь набранный за выборы политический капитал КПРФ был бездарно разбазарен с началом СВО, а нас перестали звать на протестный штаб практически сразу же за нашу принципиальную позицию по украинскому вопросу.

Стоит отметить, что перед началом Специальной Военной Операции состоялось также другое знаковое событие для постсоветского левого движения, а именно рабочие протесты в Казахстане.

Мангистауская область традиционно является одним из самых активных очагов рабочей борьбы на постсоветском пространстве. Но основная проблема сводилась к тому, что не имелось смычки не просто между данным регионом и всем остальным постсоветским пространством, но даже и другими регионами Республики Казахстан. Именно оторванность борьбы в Мангистауской области от остальных частей страны и стала главной причиной, почему назарбаевскому режиму сошел с рук расстрел рабочих в Жанаозене в 2011 году.

Однако в 2022 эта смычка появилась, и ситуация начала стремительно втягивать в борьбу также и остальные регионы. Фактически потеряв контроль над Мангистауской областью, а в последствии и над Алматой, Токаев решился на отчаянный шаг, а именно запрос ввода войск ОДКБ на территорию страны. Как только российские войска начали прибывать в Казахстан, протесты сошли на нет, а рабочие комитеты так и не успели выдвинуть политические требования. Однако их очаги в западных областях были столь сильны, что даже подавление протестов не уничтожило полностью ядра рабочей самоорганизации.

О рабочих кампаниях начала 20-х

Кроме того, в 2021-22 годах активизировалось участие нашей партии в рабочей борьбе. Значительно расширив хорошо подготовленное ядро за счет пришедших уже после раскола людей и решив большинство первостепенных проблем, партия решила плотнее и глубже заняться рабочим движением. Из крупнейших успешных кампаний можно назвать общефедеральные по курьерам и Вайлдберриз, московскую по Мосводоканалу, подмосковную по “Коломзаводу”, а также новосибирскую по Тяжстанкогидропрессу. В результате нам удалось создать первые в России полноценные профсоюзы курьеров и работников Вайлдберриз, переизбрать руководство профсоюзной ячейки ФНПР на Мосводоканале, спасти завод “Тяжстанкогидропресс” от закрытия, а также отменить бесплатные субботники и сместить генерального директора на крупнейшем предприятии Коломенского городского округа. На опыте работы по ним хотелось бы остановиться более подробно.

Самой скандальной в инфополе из них безусловно стала кампания по организации курьерской забастовки: по ходу нее интересы РРП и других левых организаций пересеклись наиболее остро.

Дело в том, что резкое развитие курьерского сектора во время пандемии COVID-19 привлекло внимание множества левых организаций, вполне справедливо заметивших, что прав у работников данной отрасли практически не имелось. С другой стороны, именно этот слой рабочих обладал крайне высокой социальной мобильностью, и сочетание этих двух факторов сделало работу в данной сфере крайне перспективной.

Сумев набрать не столь значительное ядро курьеров, они решили не регистрировать свой “профсоюз”, а лишь организовать широкую медийную кампанию без реальной работы “в поле”. Это привело к абсурдной ситуации: “леваков” в “профсоюзе” оказалось больше, нежели самих курьеров. Тем не менее, мы мирились с существованием данной структуры и вначале пытались работать именно через нее.

Во время этой попытки мы почти сразу наткнулись на острое неприятие нашего подключения к кампании по причине классических расхождений по тактике профсоюзной работы. Дело в том, что наша партия никогда не стеснялась идти к рабочим напрямую с политической повесткой, пытаясь с самого начала подключить их к нашей борьбе. Леваки же традиционно боятся напрямую говорить о политике, потому что это неизбежно оттолкнет аполитичную и реакционно настроенные части пролетариата. На это, в свою очередь, накладывалось, что диктовать политическую повестку неизбежно будет наиболее активная сила, а “в поле” мы были минимум раз в 5 активнее, нежели этот уродливый голем из разных левых организаций.

Именно поэтому нам было отказано в любой форме кооперации, в которой учитывались наши организационные интересы: никаких агитматериалов, где даже просто была упомянута РРП, никакой политической повестки, никакой регистрации профсоюза.

Разумеется, это отнюдь не остановило наших товарищей: курьерская кампания продолжилась с новой силой, но уже в обход “профсоюза” “Курьер”. И это дало свои плоды: мы нашли и сблизились с одной готовой бороться за свои права группой, которая имела возможность аккумулировать вокруг себя ещё более широкие курьерские массы. В очень сжатые сроки количество курьеров, ориентирующихся на РРП, стало приблизительно в 7 раз больше, нежели ориентировавшихся на аполитичного общелевацкого голема. И последовавший вскоре после нашего знакомства удар по правам со стороны Яндекса вынуждал их действовать.

Очередное понижение ставки и дополнительные штрафы привели в движение прекарные массы, и курьеры выразили готовность начать забастовку. Мы попытались скоординировать свои действия с так называемым “профсоюзом”, но их дуболомное непонимание азов рабочей борьбы сильно мешало делу. Говоря конкретнее, они настаивали на том, чтобы не объявлять о забастовке, а пытаться скрывать, что она планируется, до последнего.

Данная тактика имеет право на жизнь в том случае, если у нас есть критическая масса, достаточная для серьезного удара по производству: большинство рабочих в целом, либо какого-то жизненно важного цеха. Говоря конкретно о курьерах, у нас изначально не было влияния и на 1% от всей массы трудящихся, и в данной сфере всё работает донельзя просто: чем больше курьеров будет бастовать, тем сильнее будет удар по Яндексу. И именно поэтому две недели перед забастовкой было рационально не скрываться от руководства компании, а наоборот провести максимально широкую агитационную кампанию. Но леваки боялись этого и потому саботировали любые попытки начать масштабную агитацию. Крайне показательным моментом можно считать также тот факт, что немногочисленные оставшиеся в “профсоюзе” курьеры оказались куда благосклоннее к нашей позиции, нежели состоявшие там леваки.

В результате на их позицию пришлось наплевать и действовать своими силами. Как показала практика, мы от этого ничего не потеряли. Собственные агитационные мощности у оппортунистического руководства оказались мизерными. Проведя успешную забастовку (по разным данным бастовало до 5 тысяч курьеров), Яндекс пошел на умеренные уступки (срезал примерно половину штрафов и немного повысил ставку), после чего активность курьеров сошла на нет. Мы при поддержке Союза Профсоюзов России создали свой профсоюз, который стал первой официально зарегистрированной рабочей организацией курьеров. Несколько человек даже вступило в партию, но со временем потеряло активность.

Также хотелось бы отдельно рассказать про кампанию по Коломзаводу. Она стала одним из тех редких случаев, когда самым активным институтом борьбы за права трудящихся стал профсоюз, входящий в желтую “Федерацию Независимых Профсоюзов России”.

Как так вышло? Дело в том, что даже при максимальной пассивности желтые профсоюзы нередко пользуются своим правом заключать коллективные договоры с руководством предприятия, что предотвращает наиболее наглые попытки наступить на права рабочих. И чтобы претворить в жизнь собственные планы, начальство “Трансмашхолдинга” решило зарегистрировать собственный профсоюз, переведя часть рабочих туда. А потеряв отметку в 50%+1 работников предприятия, он лишается права на заключение коллективного договора от лица трудового коллектива.

При этом, даже наличие действовавшего коллективного договора отнюдь не пресекло попытки наступления на права рабочих: самым наглым прецедентом можно считать попытку ввода неоплачиваемых субботников.

Именно поэтому нашей основной стратегической целью стало увеличение числа рабочих в ФНПРовском профсоюзе. Тем более, что его председателем был идейно близкий к нам товарищ из Коломенского городского комитета КПРФ Илья Карташов. Тактическими задачами же стало максимально широкое освещение проблем трудового коллектива и предотвращение в соответствии с трудовым законодательством наступления на отдельные права рабочих.

Для достижения данной задачи нам удалось даже привлечь депутата Московской Городской Думы Евгения Ступина, который провел конференцию с наиболее активными представителями трудового коллектива о проблемах на предприятии.

Подобная активность, разумеется, была негативно встречена начальством, которое пыталось подключить местное отделение полиции для устрашения наших активистов. Буквально на каждой раздаче (раза приблизительно с пятого) они вызывали полицию, которая приезжала и задерживала наших товарищей. Но за отсутствием состава преступления их держали по 3 часа и отпускали без выдвижения обвинения.

Чтобы предотвратить дальнейшие задержания, мы решили перейти к иной тактике: ехать ночевать в Коломну, снимая на расстоянии не более километра от завода посуточно квартиру, и затем ранним утром оперативно проводить раздачу и покидать место агитации.

Также, находясь в участке и общаясь с районным центром Э, мы случайно узнали, но на нас пытались возбудить уголовное дело по экстремизму, но суд неоднократно отказывал. Разумеется, инициатором его выступил директор завода, который по словам рабочих постоянно был на нервах по ходу кампании, а затем и вовсе отправился в отставку.

Несмотря на то, что работа, по сути, так и не была до конца завершена (деморализация от начавшейся СВО давила всё сильнее как на наших активистов, так и на простых рабочих), мы по праву можем гордиться имевшимися теми локальными успехами, а также бесценным опытом, появившимся у десятков членов РРП.

Невеликий раскол и конец эпохи

С придыханием следя за событиями в Казахстане, российские рабочие также пристально наблюдали за эскалацией конфликта между Россией и странами империалистического ядра. Мало, кто верил, что данный конфликт перерастет в прямое военное противостояние, но ещё меньше людей предполагало, что вооруженный конфликт может затянуться на несколько лет.

Однако произошло именно это, и волна деморализации, усиленная новым жестким витком репрессий, нанесла критический удар по российской оппозиции. Установившийся после частичной мобилизации в России порядок всё сильнее походил на ремарковский “На западном фронте без перемен”. Отвлекая внимание простых рабочих от более мелких проблем, он помещал их в парадигму застывшего во времени статуса-кво, господствовавшую на фронте. При этом, российская экономика смогла выстоять против западных санкций, а действительно серьезной проблемой для нее стала разве что высокая инфляция.

Деморализацию усугубило также и предательство основных вождей рабочего класса: ЦК КПРФ не просто поддержал СВО, но слился в экстазе с руководством страны, заняв фактически ту же самую позицию, что и Единая Россия. Вместо того, чтобы попытаться поднять пролетариат на проведение независимой классовой политики, зюгановцы начали охоту на “бандеровских” ведьм в собственных рядах.

В результате ЦК КПРФ настолько стремительно просрал весь набранный за 21-й год политический капитал, что сложно было сделать даже целенаправленно. Кандидат в президенты на выборах 24-го года Харитонов впервые за многие десятилетия истории компартии в целом воспринимался как сугубо технический провластный кандидат. Даже измельчавший членский состав КПРФ отказывался тратить силы на агитацию за него. В результате впервые в истории кандидат-коммунист не набрал на президентских выборах и пяти процентов. Данная страничка без сомнения останется одной из наиболее позорных в истории компартии.

Разумеется, данные события не могли не отразиться также и на настроениях как рядовых членов, так и членов ЦК РРП. Продолжавшееся все предшествующие годы развитие было хоть и неравномерным, но вполне ощутимым. И именно это оставалось залогом уверенности в избранном политическом курсе.

Стремительный же общеполитический спад стал причиной неминуемого ухудшения положения дел в партии. Это, в свою очередь, деморализовало немалую часть даже наиболее сознательных товарищей, а остальных заставило куда серьезнее задуматься над многими фундаментальными вопросами.

К сожалению, простых ответов на них не имелось: субъективный фактор никогда не может выйти за рамки объективных обстоятельств. Но маргинальные элементы, пытавшиеся прийти к власти в партии, делали всё, чтобы запудрить мозги людей неправильными, но легкими ответами, которые подсознательно хотелось найти каждому. В результате образовалось два крыла, договорившихся за спинами остальных товарищей поделить партию между собой, выставляя лишь две собственные позиции как единственные варианты ответа. Они специально сделали всё, чтобы раскол произошел как можно скорее, избегая широкой политической дискуссии. Они понимали, что широкое обсуждение скорее всего сыграет на руку не имевшим к тому моменту внятной позиции товарищам из “центра”, и поэтому не гнушались устраивать откровенные провокации: захват кассы у ЦК, кража партийного имущества и, как венец вероломности, заявление, что они будут собирать съезд не от лица демократически избранных органов, но своего незадолго до этого учрежденного журнала под названием “Знамя”.

Их же политическая позиция была крайне непопулярна в партии, хоть анализ и оказался куда ближе к истине, нежели у противоположной стороны. И на этом вопросе хотелось бы остановиться более подробно.

Дело в том, что общественный спад безусловно повышает ценность теоретической работы относительно работы практической, но отнюдь не отменяет последнюю. Верно заявляя о скромности возможных достижений даже в случае самых решительных практических побед, партия обязана четко обозначить также наиболее перспективные направления практической деятельности и максимально умело их организовать. Кампания против школы Ильина (в РГГУ была создана “Высшая политическая школа имени Ивана Ильина”, а ее директором был назначен А.Г. Дугин, что возмутило множество студентов) и энтризм в САФ (Студенческий Антифашистский Фронт; изначально крупная студенческая организация, созданная по ходу кампании против Ильина, начавшая сразу после нее деградировать из-за неспособности расширить фронт борьбы за левую повестку, подключив более широкие социальные слои), избирательная кампания Воробьева (фельдшер скорой помощи, член Красногвардейского райкома КПРФ), кампания за введение льготного проезда для студентов Ростовской области – все они не могли дать такой же выхлоп, как кампания против пенсионной реформы, энтризм в ОКП или же избирательная кампания Курганского, но всё равно имели стратегическое значение.

И признавая скромность потенциального выхлопа, смерти подобно делать вывод о необходимости полностью сворачивать те или иные стороны практической деятельности, потому что это неизбежно приведет к деградации организации до уровня кружка. Даже сосредоточившись на теоретической работе, поддержание смычки между теорией и практикой является необходимой составляющей для сохранения партии в качестве политического субъекта.

Тезисы же “Знамени”, что практику можно в полной мере свернуть, а теоретический уровень костяка настолько низок, что можно будет даже “забить” на гипотетический подъем, не могли найти отклика у рядового партийца.

Дополнительное отторжение вызывали заявления о безусловной необходимости колоться для повышения политического уровня костяка, хотя воплощать в жизнь свои образовательные идеи никто им не мешал вплоть до самого конца. Люди чуяли, что за правильными словами (например, что сейчас период спада, а значит стоит сосредоточиться над повышением политического уровня актива) стоят отнюдь не политические эгоистичные мотивы честолюбивых неудачников, ощущавших себя недооцененными.

Тем не менее, мы совершили большую ошибку, поведясь на провокацию: даже самое вероломное свинство (как, например, заявление, что они теперь от лица своего самопровозглашенного “журнала” будут решать, на что можно тратить партийные деньги, а что – нет) не должно приводить к сворачиванию политической дискуссии. Но мы были действительно злыми и повелись на их попытку расколоть партию по неполитической линии. Но этого ждало не только “Знамя”: противостоящая ей группа, в будущем взявшая название КРДМС, так же с придыханием жаждала именно этого.

Но цели и анализ у них были куда менее марксистскими несмотря на то, что люди там были заметно более талантливыми в организационном плане. Дело в том, что их анализ буквально чуть ли не каждый второй месяц предрекал скорый общественный подъем, исходя из политтехнологических слухов, а не реального движения масс. Подтасовывая факты о настроениях населения, они не гнушались заявлять о недопустимости даже малейшего “организованного отступления” в практике.

Цель же деятельности органично проистекала из неадекватного анализа: участие во всевозможных политтехнологиях с целью оказаться хоть сколько-нибудь конкурентноспособными во время предстоящей революционной ситуации. Вся широкая аналитическая работа буквально проистекала из слухов, что Патрушев в союзе с Афониным вот-вот начнут вооруженное восстание в Москве, Лукашенко вот-вот вступит в войну и беларуские войска возьмут Киев, а Казахстан вот-вот откроет второй фронт, выступив на стороне Украины.

Разумеется, это привело к тому, что вокруг этой группы начали аккумулироваться кадры с наиболее низким политическим уровнем, которым спокойно можно затирать любой конспирологический бред. Раскол с ними стал стратегической задачей нашей партии, потому что именно эти кадры сумели войти в руководящие органы на XV съезде и начать организованно влиять на партийный курс, угрожая окончательно отправить в бездну и так упавший после первого раскола политический уровень.

Несмотря на то, что разница между нашими позициями сводилась в целом к методу, основной линией второго раскола стал вопрос о Китае. Конечно, дискуссия об одной из двух крупнейших экономик мира была очень важной темой для прояснения позиции, но отнюдь не самой главной. Но в результате крайне низкосортная позиция по КНР, озвученная представителем их фракции, и общая неадекватность их группы всё же оттолкнули абсолютное большинство партийных масс, что, по сути, спасло партию: из ощутимых потерь можно вспомнить разве что новосибирское, алтайское и набережночелнинское отделения, ну и человек 8-10 в Москве.

Спустя уже длительный промежуток времени можно сказать, что нам просто безумно повезло: совершив столько ошибок по ходу раскола, нам удалось собрать вокруг себя наиболее адекватные элементы. Разумеется, это отнюдь не отменяет значительные потери как в практическом плане, так и в вопросах общего политического уровня. Но подавляющее большинство не входящих в РРП по-настоящему ценных кадров оказались отнюдь не в остальных осколках, а на диване в результате общей деморализации.

Тем не менее, положительная динамика развития буквально во всех сферах партийной деятельности вызывает сдержанный, но уверенный оптимизм. Чтобы преодолеть потери от раскола при практически полном политическом штиле, нам потребуется немало времени. Но главное, что движение в правильном направлении неотвратимо идет. И Революционная Рабочая Партия растет как численно, так и теоретически, добиваясь новых побед и осваивая те ниши, которые остаются наиболее актуальными в текущей ситуации.

Вместо заключения

Я горд, что являюсь членом самой последовательной и яркой пролетарской партии страны. Несмотря на трудные времена, смерти подобно терять революционный оптимизм: не будем же терять его и мы. Тем более, что можно с уверенностью утверждать, что нам удалось как пережить все сложнейшие вызовы общественной деморализации, так и осознать наш собственный богатый опыт. По-настоящему крупные победы невозможны без преодоления серьезных трудностей. Оно закалит наш характер и подготовит нас к наиболее трудным из будущих сражений.

Заурядный постсоветский парнишка

*Признаны иноагентами