Когда у Warhammer были яйца

Первым делом, самое важное — я не переводчик. Я понимаю, чего там пишут на ангельском лангуаже, но я недостаточно подкован чтобы 1) переводить литературно и лаконично 2) не залезать раз в полтора абзаца в гуглопереводчик. А поскольку в статье хватает терминологии, я еще и на википедию часто залезал. Поэтому, в особенно сложных для себя местах, я оставляю за собой право сорваться на пересказ. Вас предупредили.
Естественно, если бы вы прочитали эту статью в оригинале было бы лучше — даже если бы вы сделали это через тот же гуглопереводчик. Но вы же все равно не станете, так что вот вам херовый перевод.

В своем текущем виде Warhammer - торговая марка которая издается уже 35 лет - в первую очередь ассоциируется с тупыми мемасиками о Боге-Императоре. (В оригинале статьи эти мемасы еще и назвали альт-райтовыми, я хер знает почему и чего там творится на Западе). В этой мрачной вселенной фан-сервисные фетиш-куклы шагают по полям сражений в бикини, чугунных лифчиках и блядских ботфортах (никакого слатшейминга, я не знаю как еще перевести kinky boots), чтобы вести вечную войну вместе с обезличенными, обесчеловеченными и сверхмужицкими машинами. Ультраправые считают Warhammer ярким примером художественного произведения, которое воплощает авторитарный тезис «сила рождает власть» (или, «кто сильнее, тот и прав») и скрывает в себе эксклюзивное мировоззрение, которое стремится оправдать нетерпимость и насилие по отношению к другому, обеспечивая при этом строгую социальную иерархию. Позиция явно противопоставленная эгалитарным ценностям и идеям социального прогресса. Но так было не всегда...

Доминирующий женский образ в фэнтези-играх в 1980-х, как и сейчас, в большинстве своим был адово сексуализированным. Бесчисленные журналы, такие как TSRs Dragon и White Dwarf из Games Workshop, изображали женщин сексуальными воинами в кольчужных бикини или пассивными жертвами, отчаянно нуждающимися в спасении каким-то мрачным, могущественным варваром. Одно из воплощений этого представления о женщинах - сексуальный, но опасный образ темных эльфов, или дроу, как их называли в Dungeons & Dragons - игре, которая доминировала в фэнтези-играх в начале 80-х и оказала существенное влияние на Warhammer. В качестве примера, можно привести модуль D&D «Vault of the Drow» (1978) с его прекрасной психоделической обложкой маэстро старой школы Эролом Отусом, изображающей жрицу дроу с плеткой в декоративной металлической броне, которая сильно подчеркивает грудь; на задней обложке, написанной пером Джеффа Ди, изображена обнаженная женщина-суккуб. Не менее знаковая и изображеная Отусом демоница Лолс в бикини из паутины в модуле «Queen of the Demonweb Pits» (1980). Опираясь на традиционные архетипы меча и магии, такие как Дея Торис из Марсианского цикла Берроуза, такие образы глубоко укоренились в фэнтези, от сладострастных женщин-воительниц Фрэнка Фразетты и Ивил-Лин из He-Man до ночных эльфов из Warcraft и современных воплощений дарк эльдарских вичек из сороковника. В то время как D&D описывает общество дроу как матриархальное, где женщины занимают доминирующие и руководящие позиции, образы темных эльфиек полностью определены мужским взглядом. Превращая женское тело в зрелище, этот взгляд сводит идею женской силы к мужской фантазии о доминатрикс.

Это кстати херня, с которой все время горит моя жена. Цитируя её: «Из мужчин очень хуевые рабы, они думают, что кому-то нужен их член, а нужно, чтобы они посуду за собой мыли».

В дополнении «Warhammer Forces of Fantasy» (1984), с другой стороны, мы видим темную эльфийку не как хитрую соблазнительницу, а как устрашающего воина, отрезающего голову чудовищной восьмиголовой гидре. Более того, одета она в этот момент в нормальную, подходящую для сражения (то есть полноразмерную, закрывающую все что нужно) кольчужную броню. Это поразительная черно-белая иллюстрация Тони Экленда, художника, создавшего большую часть внешнего вида раннего Warhammer. На развороте центральной страницы, который также образует обложку «The Book of Battalions», изображены темные эльфы-женщины - аналогично изображенные в полных доспехах - сражающиеся с орками вместе со своими коллегами-мужчинами, представленными также вооруженными и одетыми в доспехи. В тексте «Forces of Fantasy» ясно сказано: «Воины темных эльфов могут быть женщинами и мужчинами; эльфийские девы так же жестоки и кровожадны, как и их мужчины». Этот аспект гендерного равенства как в тексте, так и в изображении радикально подрывает устоявшиеся традиции жанра фэнтези. Хотя, безусловно, есть примеры чуть ли не пин-апных изображений, это, как правило, не персонажи-воины, а, например, волшебницы. В раннем Warhammer превращение темной эльфийки из сексуальной доминатрикс в серьезного бойца - это отклонение, которое в свою очередь устанавливает равенство с точки зрения репрезентации и возможностей.

В «The Legend of Kremlo the Slann» Ричарда Холливелла, опубликованной в First Citadel Compendium (1983), Вархаммер переходит от преднамеренного эгалитаризма к деконструкции мифов о колониализме. Главный герой Кремло - представитель расы человекоподобных людей-лягушек, называемых Сланн. Эти амфибии населяют Люстрию, континент в мире WHFB, которую можно грубо сравнить с Южной Америкой. Сланны не только не коренные жители, они вообще потомки древних пришельцев. Концепция инопланетного присутствия в доколониальной Южной Америке во многом обязана древним теориям Эриха фон Деникена, изложенным в его бестселлере «Колесницы богов» (1968). Но в то время как древняя теория инопланетян Дэникена служит для отстаивания фундаментально расистского идеала колониального превосходства, утверждая, что не белые, несовременные народы не могут развивать собственное искусство и архитектуру, вместо этого получая помощь от непознаваемых инопланетян, Warhammer заменяет колонизированных туземцев на самих инопланетян.

Другие подробности о жизни Сланнов опубликованы в первом сценарии второй редакции Warhammer — «The Magnificent Sven» (1985). Племя Сланнов, принадлежащее Гургглу Гринвэйку, со всем сочувствием описывается авторами как жертвы колониализма:

«Закончилась мирная жизнь их предков. Они выросли в опасном мире, где их друзья и родственники регулярно гибли. Многие из них были убиты в последнии десятилетия рейдерами-авантюристами. Они видели, как остатки их Империи были отброшены на крошечную часть ее бывших территорий. Теперь они вне закона и за ними охотятся на их же родине».

Сланны - это не безликие, невежественные монстры, похожие на лягушко-монстров Bullywugs в ацтекском модуле для D&D «The Hidden Shrine of Tamoachan» (1980), которые существуют только для того, чтобы быть убитыми и залутанными персонажами игроков. Вместо этого Warhammer поощряет игрока разглядеть в Slann живых существ с мотивацией, законными недовольствами, с пониманием того, что они являются жертвами колониальных амбиций. (Вероятно, не случайно, что «Слан», роман А.Э. Ван Фогта 1946 года, повествует о расе экстрасенсов, преследуемых расширяющим свои владения человечеством.)

Warhammer действительно использует Slann, чтобы сублимировать идентичность исторических южноамериканских народов. (Так, кажется мне нужно переводить не только с английского на русский, но еще и с современного левого диалекта, на общепринятый. Видимо имеется в виду, что используя сланнов в качестве метафоры для южноамерикансих народов, мы позволяем себе убрать из восприятия не приятный для западных европейцев момент колонизации Южной Америки, если я правильно понял автора).

На первый взгляд, это проблематично. Замена реальных исторических людей монстрами при сохранении материальных атрибутов, костюмов, доспехов и т.д. действительно похожа на худшие моменты дегуманизирующей пропаганды. Но Вархаммер, через «Kremlo the Slann» и «The Magnificent Sven», затем переходит к чему-то весьма прогрессивному для тех времен (за 26 лет до выхода Кэммероновского «Аватара»): изображает примитивных ацтекских инопланетных чудовищ-лягушек как симпатичных существ со своими мотивами, чувствами, историей и самовыражением. С одной стороны, мы можем видеть, что идентичность исторических южноамериканских народов полностью удалена из псевдоисторического фантастического мира, в отличие от европейских народов (хотя фентезийных немцев и британцев авторы оставили). С другой стороны, опыт порабощенных людей передается без соответствия редуктивным (то есть упрощающим, откатывающимся к более удобной и простой точке зрения) и эссенциалистским (то есть приписывающим объекту какие-то неизменные свойства) представлениям о расе и, таким образом, позволяет избежать «эпистемического насилия» о которой писала Гаятри Спивак, заменяя изображения туземцев фантастическими монстрами.

(Спивак разработала и применила термин «эпистемическое насилие» Фуко, чтобы описать разрушение незападных способов восприятия мира и, как следствие, доминирование западных способов восприятия мира.)— https://ru.qwe.wiki/wiki/Postcolonialism#Gayatri_Spivak

На контрасте со Сланнами (а также в конфликте с ними), у нас есть скандинавская, фантастическая варварская версия викингов 10-го века, с массивными бородищами и совершенно неисторическими рогатыми шлемами. Перенося европейское вторжение в Южную Америку Эрнана Кортеса 16 века с фантастическим переосмыслением высадки Лейфа Эриксона 10 века в Северной Америке, Люстрия предлагает провести параллели между колонизацией Южной Америки и периодом миграции в британской истории. «Скегги», название скандинавского поселения в «The Legend of Kremlo the Slann», это еще и жаргонное название северного приморского города Скегнесс. Название, как не сложно догадаться, происходит из норвежского языка. Люстрия проводит параллель между своими экзотическими коренными жителями - Сланнами - и древними британскими аборигенами и изображает викингов-норвежцев как обычных захватчиков, вызывающих сочувствие к двум коренным народами (британцам и коренными жителями Южной Америки). Вместо того, чтобы воспроизводить колониальный миф о том, что белые европейцы обладают благожелательным цивилизационным влиянием, такой подход позволяет рассмотреть в колонистах жестоких злодеев.

В «Legend of Kremlo the Slann» наш инопланетянин с выпученными глазами (Кремло) остался сиротой, и позже был усыновлен Гарольдом Стаутбеком, вождем норской деревни Скегги. Это действие призвано очеловечить норск, подняв их с уровня мужчин-агрессоров, безумных насильников и грабителей(весьма популярная в массовой культуре характеристика), до более разносторонних людей, способных проявлять заботу о ближних. Как писал известный персидский ученый X века Ахмад ибн Рустах: «Они [норманны] очень дружелюбно относятся к иностранцам и незнакомцам, ищущим убежища». Такая открытость к представителям других культур противоречит доктринам ультраправых теоретиков расы, таких как нацистский идеолог Ганс Ф. К. Гюнтер, который популяризировал полностью сфабрикованный образ нордической расы как идеализированный символ белого превосходства.

Вот здесь, мне кажется, автор или слишком наивен, или выдает желаемое за действительное. Начиная с того, что гостеприимство и открытость к чужакам никоим образом не запрещает насиловать и грабить, и заканчивая тем, что эта «открытость» якобы противоречит расовой теории Гюнтера. Но оставим это все на совести автора.

Одновременно с этим, факт усыновления Кремло Стаутбеком переворачивает и консервативные гендерные роли, из-за того, что вождь мужчина исполняет традиционную (для эпических произведений) женскую роль по уходу за младенцами (вспомните Библию, где дочь фараона находит и спасает младенца Моисея). Сейчас это может показаться не таким уж новым, поскольку такие продукты как сериал «Викинги» или последний God of War, еще больше расширили популярные концепции варварской маскулинности, но в 1983 году такие изображения северных варваров-викингов были практически неслыханными.

После смерти Стаутбека Кремло неохотно принимают в качестве лидера деревни. Только его приемные младшие братья открыто недовольны руководством Кремло, но это не выходит за рамки аристократического соперничества между равными братьями и сестрами. Мечта сторонников превосходства белой расы о гордом арийском нордическом герое, с его превосходными в расовом отношении природными способностями к лидерству, внезапно стирается кодексами чести, выходящими за рамки расовых границ. Затем Кремло устраивает геноцид своему же племени BlueSpineSpick Slann в отместку за убийство нескольких жен, принявших его культуру, демонстрируя лояльность своему приемному обществу, а не своей расе, отвергая таким образом идею расового эссенциализма.

В «The Magnificent Sven» в норской деревне собирается разношерстная банда авантюристов. В отличие от архетипического Братства Кольца Толкиена, набранного из высших эшелонов общества Средиземья и его верных слуг, собравшихся вместе во время великой нужды для совершения великих дел, состав Свена представляет собой кучку скромных бродяг, в которую входят: Джугго Джориксонн, дварф-берсерк-панк; Айгар, человек-волшебник-агорафоб; Райдокс Тимвилт, облажавшийся где-то вождь полуросликов; Карл Устракаттер, одноногий (!) норска, охотник за сокровищами; Риолта Сноу, морская эльфийка, профессиональная лучница, регулярно выступающая на турнирах (!!!), решившая отправиться на отдых в страну амазонок; и Карра Лакота, розоволосая лесбиянка амазонка. Однако, хотя авантюристы действительно представлены персонажами разного пола, класса, сексуальности, умственных и физических способностей, нет среди них тех, кого можно было бы визуально воспринять как «не европейцев».

Здесь, наверное, нужно еще раз напомнить: это не модуль для НРИ. Это сценарий для варгейма. Где под контролем у одного из игроков пачка героев, а не армия в ее современном понимании.

Амазонки из Warhammer были представлены в The Second Citadel Compendium(1984), на обложке которого изображены драматические образы Джона Бланша, чьи блестящие рисунки до сих пор создают визуальный образ сеттинга. На обложке красуются розоволосые, не сексуализированные, технологически продвинутые лесбиянки, защищающие свои земли от неряшливых патриархальных норских захватчиков в меховых ботинках. Сценарий Rigg’s Shrine, написанный Ричардом Холливеллом, в некоторой степени описывает общество амазонок: целиком состоящее из женщин, мирно живущих рядом со Старым Сланном, ставших хранительницами передовых технологий пришельцев после падения Империи Сланнов. Сценарий устанавливает гендерную дихотомию между религиозными, мирными и продвинутыми женщинами-амазонками и жестокой, агрессивной бандой норских рейдеров-мужчин.

Визуальный дизайн амазонок, представленных на иллюстрациях Джона Бланша и Тони Экленда, и дизайн миниатюр Майкла и Алана Перри, изображают амазонок с окрашенными в розовый цвет ирокезами, одетыми в платья-туники с высоким воротом и мантии до щиколоток. Эти модели больше похожи на коллекцию панк-модельера Вивьен Вествуд 1980-х годов «Ностальгия по грязи», чем на кольчужные бикини и высокие прически воительниц из фэнтези 80-х. Последние лишь усиливают представление Наоми Вульф о «мифе красоты»: феминистской идее того, что только обладающим конвенциональной красотой женщинам позволено занимать какое-то выдающееся место в патриархальных произведениях. Амазонки явно заимствуют дизайнерские решения у коренных американцев: ирокезы племени могавков у части моделей или непримиримую панкуху Карру Лакоту, названную в честь народа лакота. Традиция нейминга, завязанного на отсылках к чему-либо, установила пионерка пост-панка Сьюзи Сью, во время партнерства с Вивьен Вествуд и панк-свенгали (тут видимо имеется ввиду «свенгали» как злой манипулятор и хитрец) Малкольмом Маклареном (он управлял бутиком SEX и продюссировал Sex Pistols), и его подопечными — группами Adam and the Ants и Bow Wow Wow, соединяет Warhammer с более широкими рамками постапокалиптического поп-примитивизма.

Ох, пиздец.

Как и Сланн в «The Magnificent Sven», амазонки из «Rigg’s Shrine» не забывают об антиколониальном посыле, упоминают колонистов именно как жестоких грабителей и не соответствуют «мифу Покахонтас» о женщинах коренных народов. Одним из примеров отсылок к современности в «The Magnificent Sven» является то, что сама Карра бежит из своей сестринской общины, после того, как попыталась убить главу государства - королеву амазонок - в то время, когда британский премьер-министр и нынешний монарх были женщинами, создававшими себе образ откровенно героических фигур, явно выступающих против истеблишмента.

Другая, важная часть общества Амазонок была раскрыта в «Bestiary book of Warhammer Second Edition» (1985). Амазонки Warhammer размножаются с помощью партеногенеза, то есть без участия мужчины. Это совершенно не похоже на рассказ Страбона о древнегреческих амазонках, которые воспроизводят потомство обычным человеческим методом, при помощи соседнего племени гаргареев. Из этого факта должно быть достаточно ясно, что все амазонки из Warhammer - лесбиянки (а почему не асексуалки? о_0). Амазонки не только полностью исполняют традиционно исключительно мужские роли священников и солдат, они биологически вообще не нуждаются в мужчинах.

Нельзя сказать, впрочем, что ранний Warhammer был полностью прорывным в изображении фентезийных рас. Многие без иронии или сатиры воспроизводят опостылевшие евроцентрические штампы. Жители Старого Мира оцениваются как «примитивные в техническом и социальном отношении» (11 век) или «передовые» (15-16 века); Норска «живут войной и алкоголем»; Арабам «религиозные догмы не позволяют развиваться ни в социальном, ни в техническом плане»; Степные кочевники «не такие примитивные, как можно подумать»; «Народы Востока» составляют «самую многочисленную популяцию человечества»; и, наконец, «другие люди», представляющие категорию, которая включает «чернокожих южан Южных земель и краснокожих уроженцев Нового Света. Обе эти группы очень примитивны и мало контактируют с какой-либо из основных рас». Хотя эти описания, по-видимому, основаны на стереотипах, слова «примитивный» и «продвинутый» используются почти исключительно для описания развития оружия и доспехов, а не культуры. Настоящая проблема в том, что, определив эти народы в фэнтезийном сеттинге, Вархаммер затем оттесняет их в полную безвестность.

В этом есть некоторая логика. Warhammer зародился как способ для Citadel Miniatures рекламировать созданные ими фигурки, и псевдоисторические фракции, такие как «арабы», «жители востока» и пр., в эту концепцию вписываются и просто отображают сделанные Сitadel Miniatures исторические миниатюры. Если бы Citadel делал фигурки для варгеймов про Дикий Запад (популярный жанр в то время), то, несомненно, были бы включены в сеттинг и аборигены Нового Света; если бы Цитадель производила фигурки для империи Гана или войн Библейской Эры, то мы могли бы видеть целые армии, представляющих древние африканские царства.
Пигмеи - которые где-то посередине между ухмыляющимися людоедами-голливогами (такая жуткая тряпичная кукла, изображающегося чернокожего человека) и темнокожим народом полуросликов в псевдозулусской одежде - были в некоторой степени реконструированы афрофутуристичным сценарием «Floating Gardens of Bahb-Elonn» в «White Dward» # 100. Это никак не извиняет прошлые упущения; за более чем 30 лет, прошедших с тех пор, не было предпринято никаких попыток исправить этот дисбаланс. В любом случае, ранний акцент на Люстрии как экзотическом фэнтези, а также деконструкция образа колониального владычества как чего-то позитивного (или хотя бы простительного), остаются в хвосте у более европоцентричного фэнтези, во многом обязанного мирам Толкиена и D&D.

Тема разнообразия (рассового, сексуального и пр.) в фэнтези снова всплывает в дополнении к кампании Warhammer «The Terror of the Lichemaster» (1986). Это жутковатый рассказ о восстании нежити в альпийской долине Фругельхофен. Большая часть образов в этой кампнии основана на английском готическом кинемотографе (вспомните фильмы Хаммер или Тигон 1970-х годов): отдаленные европейские деревушки и зловещие властители, восставшие крестьяне с вилами и пылающими факелами, а также сам Lichemaster: Генрих Креммлер, мерзкий некромант, который призывает свою армию нежити. Его имя, это игра слов: авторы соединили нацистского оккультиста Генриха Гиммлера и Генриха Крамера, охотника на ведьм и автора Malleus Maleficarum («Молота ведьм»). Генрих - двумерная карикатура, мотивы которого ограничиваются раскрытием зло прошлого и уничтожением всего живого, что встало на его пути. Философия или мотивы, который мог были привести его к геноциду или собрать армию нежити - бездумных автоматов, единственная задача которых выполнять приказы, - не описаны, и ожидается, что игрок будет играть его как злодея из утреннего мультфильма, а не как отражение реальных ненависти и фанатизма.

Этот хеллоуинский упырь от партии Правых Поехавших Оккультистов, сопровождаемый легионом воинов-скелетов, настроен против неподготовленного к войне поселения трудолюбивых шахтеров и добрых фермеров. Эдакого символического серпа и молота коммунистического союза рабочих и крестьян. Понятно, что именно они являются хорошими парнями в этом сценарии.
Опять же, эти достойные пролетарии объединены в мультикультурную группу. Она включает Гримвальда Калако, явно обозначенного как анархиста; Альби Шютца, бывшего борца; Гима Грюнделя, беглого полурослика; и Антонио Эпштейна (наполовину тиллийца, наполовину рейкландера, из Альбиона), имя и личность которого напоминают его тезку из «Венецианского купца». В этой пьесе, Бассанио, друг Антонио (и, возможно, объект желания самого Антонио) романтически преследует богатую Порцию. В «The Terror of the Lichemaster» роль Порции играет эльфийка Риолта Сноу. Примечательно, что Сноу становится возвращающимся персонажем, почти главной героиней в раннем Warhammer, появляясь и в «The Magnificent Sven», и в «The Terror of the Lichemaster», и в «Ravening Hordes». В то время как описания сосредоточены на ее красоте, ее изображения избегают открытой сексуализации.

Нам говорят, что «как женщина» она свободно путешествует по землям амазонок, что она привлекательна, что она «особенно» впечатляет панк-амазонку Карру Лакоту и что она совершенно безразлична к романтическим увертюрам Антонио Эпштейна. У нее также есть и раздражающие черты высших классов: она одновременно снисходительна и вульгарна, называет людей «сладкими», а вещи, которые ей не по вкусу, «бестактными»; благодаря чему, её невозможно идеализировать.

Еще больше смелых женщин и шекспировских аллюзий всплывают в кампании «The Tragedy of McDeath» (1986). Очевидный каламбур с шекспировском «Макбетом». В «The Tragedy of McDeath»три главных женских персонажа: сама леди МакДес - еще более злодейский аналог леди Макбет, хотя и в готической версии елизаветинского платья с шипами и цепями; Джулия Лэрд из МакЮманов (McEwmans) — лидер, изображенный одетым в нормальные боевые доспехи, который уравновешивает злодейство Шекспира, являя положительный пример женской власти, стремящейся к справедливости за убийство своего отца; и Сандра Пэнгл, «оруженосец», которая также разумно одета и подготовлена к бою. МакДес по большей части исследует шотландские стереотипы: насилие на спортивных мероприятиях, вроде частых в то время футбольных конфликтов (например, финал Кубка Шотландии в 1980 году), заводы по производству виски и Лох-несское чудовище. Но именно в битве при Дангал-Хилле Warhammer переходит от политики, направленной против истеблишмента и поддерживающей разнообразие,к открытой политической сатиры. Подлый Иен МакВрекер возглавляет банду орков и выступает против «многострадальных шахтеров» — дварфов Арка Заргула. Эти имена - игра слов, скрывающая Яна МакГрегора, ответственного за закрытие британских угольных шахт в 1980-х, и Артура Скаргилла, лидера Национального Союза Горняков во время забастовки шахтеров 1984-1985 годов и основателя Социалистической рабочей партии.

Орки, изначально созданные Толкиеном во «Властелине колец», давно представлены в фэнтези-литературе и играх как архетипичные жестокие и злобные солдата. Расу бесчеловечных монстров и одномерных плохих парней. В последние годы такие медиа, как World of Warcraft, сделали орков, больше похожими на клингонов из Star Trek — более человечными, менее чудовищными.
«Warhammer Bestiary» описывает же их следующим образом: «[Орки] - отвратительные монстры, которые живут, чтобы причинять боль, жестокость и смерть другим живым существам». От «Хоббита» Толкина до D&D дварфы- гордые, упрямые хорошие ребята, которых «Warhammer Bestiary» описывает как «материалистов, отличных ремесленников и крепких работников». Их отношения с рудниками и добычей полезных ископаемых восходят к фольклору и сказкам, вроде «Белоснежки и семи гномов». Именно эта связь между работой и шахтерским ремеслом делает гномов очевидным выбором для представления горняков из рабочего класса. Гномы Арка Заргула несут плакат с лозунгом «I ho I ho go slow», ссылаясь на «industrial disruption» — не просто промышленный сбой, а концепцию, в рамках которой малые предприятия могут успешно выступать против крупных и поддерживаемых правительством кампаний. Обычно, под этим имеют ввиду разного рода технологические инновации, встряхивающие бизнес, но здесь, если я правильно понял, имеется ввиду и забастовочная борьба.

Забастовка горняков переросла в насилие со стороны милитаризованной полиции во главе с правым правительством Великобритании. В «МакДес» мы видим, как Warhammer изображает борьбу шахтеров в рамках переосмысленного социалистического движения, возглавляемого добрыми и стойкими гномами, против агрессивных сил реакционного правительства, изображенных как отвратительные и злые орки. Политический посыл ясен, как никогда.

В сентябре 1986 года, в регулярной колонке White Dwarf, посвященной покрасу миниатюр «Eavy Metal», опубликовали панель художника и дизайнера Колина Диксона. Одна из представленных работ под названием «Знамя смерти Мэгги», это орк со знаменем. На картинке выше, можете рассмотреть. Знамя, которое он держит , украшено не зловещим глазом или демоническим рогатым черепом или каким-либо таким банальным фантастическим символом зла, а портретом тогдашнего премьер-министра Маргарет Тэтчер. Привязка орка к консервативному премьер-министру не оставляет сомнений в отношении лежащего в основе политического послания; Маргарет Тэтчер изображается как злой диктатор, её лицо используется как символ зла.

Ну или Диксон любил и орков и Тетчер.

Тэтчер в последний раз появляется в модуде «The Enemy Within» (1986), для ролевой игры Warhammer Fantasy. Привязка, правда, достаточно слабая и запрятана в таймлайне: в имперском 1979 году к власти приходит императрица Маграрита, а в 1979 году Маргарет Тэтчер стала премьер-министром Великобритании. Один из самых неоднозначных британских политиков 20-го века больше не изображается как откровенное зло, боготворимый бесчеловечными орками, а упоминается лишь второстепенным лидером людей, упомянутым в сноске. Однако наследие Тэтчер можно рассматривать и по-другому: название самой кампании, относящееся к подпольным культам злодеев, поклоняющихся демонам хаоса, которые угрожают Империи, является фразой, которую Тэтчер использовала в одной из своих печально известных речей: «Всегда нужно помнить о враге внутри, с которым намного труднее бороться и более опасным для свободы». Внутренними врагами в 1984 году Тэтчер назвала тех же шахтеров, которых «Tragedy of McDeath» изображала, как достойных сочувствия героев, сражающихся со злым угнетателем. Games Workshop взяли фразу правого политика, использовавшуюся для разделения страны, и поместили ее на обложку продукта, чтобы описать влияние демонических сил в его фантастическом сеттинге. Игровые персонажи напрямую сталкиваются с этими «врагами», мотивы которых касаются не спасения их средств к существованию или защиты своих семей, а, как выразилась Тэтчер, ниспровержения свободы.

В конце концов, любой антиавторитарный аспект Warhammer исчез. Герои, свергающие тиранических деспотов, таких как МакДес, были заменены закоренелыми защитниками империализма. Это изменение в редакционной политике произошло, когда издатель, Games Workshop, потерял исключительные права на импорт в Европу популярных американских ролевых игр, таких как Dungeons & Dragons и Runequest. Сосредоточившись на собственных продуктах, компания, возможно, стремилась привлечь внимание более широкой аудитории. Персонажи, противостоящие ультраправому фентезийному неофеодализму, представлялись чудовищными и злыми агентами Хаоса. Открытые политические отсылки, какими бы мелкими они ни были, полностью исчезли. Игровые сценарии, построенные вокруг сильных женских персонажей, ушли, теперь почти все главные герои стали мужчинами. Сложный и часто критический диалог Вархаммера с колониализмом переключился на полностью евроцентричное мировоззрение, в рамках которого другие культуры просто не существовали. Образы женщин как воинов, одетых в реалистичные доспехи превратились в сексуализированные клише. Короче говоря, идея контркультурного фэнтези исчезла из среды Warhammer, соответствуя установленным условностям фэнтезийного мейнстрима.

Постепенно, на протяжении десятилетий, некогда консервативные фэнтезийные игры, такие как Dungeons & Dragons, взяли на себя инициативу, успешно увеличивая разнообразие рас, полов и сексуальностей. И Warhammer остался позади, странный мультяшный и вторичный пережиток. По-видимому, издатель начал предпринимать шаги, чтобы незаметно исправить это, как в фентезийном, так и в научно-фентезийном воплощении Warhammer. Не белый персонаж здесь, не сексуализированный женский персонаж здесь. В Интернете все продолжаются инфантильные и реакционные препирательтсва уровня: «либеральняа политика разрушает мой фандом ». Тем не менее, культурное и расовое разнообразное и либеральная политика не являются чем-то новым для игры; именно они изначально сделали Warhammer уникальным.