ИВАНОВ И ГАУДА «ОПТИМИЗМ»: Есть у нас песня «Я хочу умереть», и это никакой не призыв.

Группа «Оптимизм», адепты плёночного лоу-фая, выпустила мрачный альбом «Утренней звездой». За несколько лет группа выросла из студийного гиг-проекта в коллектив, который дает концерты. Я (Иван Бортников) решил поговорить с музыкантами, услышал и про Летова, и про Старкова, и про Шопенгауэра.

БОРТНИКОВ: Как сложился ваш коллектив и кто стоит за его созданием? В чем вы видите его высшую задачу: это легкое развлечение или же попытка создать масштабный арт-проект? По какому принципу он существует — например, это осознанный уход от мейнстрима в духе некрореалистических фильмов Евгения Юфита? Иными словами, что для вас ваш проект: намеренная игра в андеграунд, попытка предложить новую эстетику или же нечто иное?

ИВАНОВ И ГАУДА: Проект образован в 21 году Юрием Ивановым и Борисом Гаудой, школьными друзьями. Юрий Иванов ответственен за музыкальную и техническую часть проекта, а Борис Гауда за идеи, тексты и рыбы для песен, но в процессе совместной работы всё обрабатывается и получается что-то иное. У нас всегда было своё видение музыки, которое не совпадало с реальностью, и хотелось нести именно что-то своё, то, что мы считаем истинным. Всегда нам нравился звук плёнки, её особое звучание, и поэтому большинство работ записаны/обработаны настоящей плёнкой. Изначально у нас не было портостудии, она у нас оказалась позже. У нас в арсенале было две кассетные деки, и эффектом наложения мы всё записывали, и, по сути, во всех наших записях компьютер имел функцию просто оцифровки, ну и какого-то такого поверхностного мастеринга. Сейчас мы всё пишем на портостудию Yamaha MT50.

Высшая задача проекта, как таковая, это создание музыки, передача эмоций и создание чего-то нового из обломков, которые лежат никому не нужные. Мы не играем в андеграунд, мы не стремимся в мейнстрим, мы просто делаем то, что хотим, то, что нам нравится, и ищем таких же сумасшедших и смешных.

БОРТНИКОВ: Как я себе представляю запись на студии Yamaha. Запись на пленке подразумевает серьезные ограничения в том плане, что довольно сложно что-то отредактировать в один клик. Отсюда вопрос: как часто приходится просто перезаписывать всё сделанное с нуля? И насколько это увеличивает скорость производства — или, наоборот, уменьшает ее, потому что всё записывается за раз

ИВАНОВ И ГАУДА: У Юры довольно высокий уровень игры и понимания материала, поэтому мы пишем всё довольно быстро. Проблемы могут возникнуть при написании соло, так как при переписывании материала ухудшается качество, но не в приятную сторону, а в сторону абсолютной неслушабельности. Мы уже привыкли писать в таких условиях и в целом можем написать целый релиз за один заход. Как всегда, так и происходит.

БОРТНИКОВ: В вашем творчестве, особенно в ранних альбомах, я отчетливо слышу привкус всего советского и русского лоуфая. Мне кажется, что современный слушатель там уловит не столько конкретный "совок", сколько атмосферу кассетных записей из пабликов, посвященных советской и постсоветской музыке, магнитоальбомам, творчеству Егора Летова и проекту "Коммунизм". Да и название ваше — "Оптимизм" — наводит на те же мысли. Хотелось бы понять, откуда "ноги растут" именно с точки зрения музыкального наполнения.

ИВАНОВ И ГАУДА: Название «Оптимизм» это отсылка на отсылке, которая погоняет отсылку. Нам понравилось это слово с Юрой, так как «корабль назовёшь, так он и поплывёт». И когда начинаешь копать, из музыкальной среды приходит альбом Летова «Оптимизм». Но если капнуть ещё, то это уже заигрывание с Фишевым и Шопенгауэром и «вселенским пессимизмом». И, как говорил Шопенгауэр, «истинного оптимизма не существует», а мы вот тут сейчас сидим… обманул, получается…

В целом мы очень вдохновлялись всей советской андеграундной волной: дурное влияние, геморрой крейз, парижские мёртвые куртизанки, народное ополчение, напрасная юность и т. д. до бесконечности. Также западные коллективы оказывали влияние своим звуком и эстетикой, например: Sigur Rоs, Bauhaus, Bad Brains, Joy Division, Jefferson Airplane, Isolation Ward, шумовыми моментами Einstürzende Neubauten и т. д. Но самые влиятельные фигуры в нашем творчестве это Эдик Старков, Игорь Фёдорович и, конечно же, Алексей Николаевич Фишев. Весь проект «Оптимизм» это переосмысление всей этой музыки и игра с реальностью, где непонятно, это современная группа или это что-то забытое в тех временах. И когда человек узнаёт, что это СЕЙЧАС делают такую музыку, это вызывает какие-то специфические неподдельные эмоции осознания. Судим по себе, как было с проектом «Утро» Влада Паршина.

БОРТНИКОВ: К сожалению, не попал на ваш концерт в «Ласточке» — у меня были на то довольно веские причины. Хотел спросить: насколько сильно ваш лайв-звук отличается от того, что вы делаете на записи? Мне кажется, ваш материал во многом строится на студийной фактуре, как и вообще любой лоу-фай. А повторить лоу-фай вживую, наверное, гораздо сложнее, чем просто записать его. Насколько, по вашему мнению, ощутима разница?

ИВАНОВ И ГАУДА: Да, звук определённо отличается, но он уходит в более дерзкую и энергичную сторону, поэтому как таковых проблем не возникает. В лайве даже энергичнее это всё звучит, и надо это слушать на концертах. Например, «Звуки Му» на записи очень эстетичны, а на концертах ещё те панки. Ну вот как раз таки «Утренней звездой» приближает к нашим концертам и даёт возможность понимания, как мы звучим в лайве.

БОРТНИКОВ: Как вы попали на лейбл, кажется для него у вас достаточно жесткая музыка?

ИВАНОВ И ГАУДА: У нас лейбл Sovietwave Records, и мы, в принципе, перекликаемся с его эстетикой. Ну и, наверное, понравилась музыка Саше, не уточняли, почему он нас взял вообще…

БОРТНИКОВ: Насколько тексты, которые вы транслируете в песнях, соответствуют вашему реальному мировосприятию? Или же это полностью отстранённый лирический герой? Потому что при прослушивании создаётся впечатление некой игры в мрак, но остаётся вопрос: это действительно лишь игра? Какова дистанция между тем, как вы живёте, и тем, что вы транслируете в музыке?

ИВАНОВ И ГАУДА: Музыка наша искренняя, и это всё больше образы и символы, чем что-то конкретное. Есть у нас песня «Я хочу умереть», и это никакой не призыв и тому подобное.

Это больше энергетический взрыв и как перезагружающая мантра. А если конкретно говорить про трек «Утренней звездой», или же ранее он назывался «лцфр», то это больше символическое что-то, даже архетипическое. Наша музыка это театр личных переживаний и переосмыслений. Все эти песни это отсылки на то, как мы чувствуем время и эстетики: будь то что-то дарковое/мрачное, упаси боже сатанинское, а также самое главное в этой жизни любовь. Эти темы искренне вдохновляют, и из этого мы делаем настоящий спектакль как в релизах, так и на концертах. Возвращаясь к запрещённому сатанизму на территории РФ, у меня (Боря Гауда) на спине «Страшный суд» набит, какая речь вообще про сатану…

БОРТНИКОВ: Как пришла идея набить тату «Страшный суд»?

ИВАНОВ И ГАУДА: Очень понравилась работа Виктора Васнецова и захотелось ее увековечить на теле. Это как напоминание о том, что последнее слово за Богом.

Хочется ещё добавить, есть у нас «Ненавижу людей», но это тоже архетипическое что-то, чем постоянная переменная в нашем мировосприятии. Это всё искренние эмоции здесь и сейчас, но никак не прямая ненависть к людям.

Мы любим людей, и круто находить таких же «психов», как мы, и делиться своими эмоциями, переживаниями с ними.

БОРТНИКОВ: Если «Ненавижу людей» — это такая архетипическая эмоция, а не столько ненависть, сразу возникает вопрос: насколько сильно вы готовы открываться и говорить о личном в своих произведениях? Есть ли вообще такая вещь из написанного вами, которое максимально полно описывало бы вас как людей?

ИВАНОВ И ГАУДА: Как я ранее и говорил, наше творчество - это театр наших чувств и переживаний. Трек, который описывает нас как людей и то, что мы несем в этот мир - «Буду с тобой».

БОРТНИКОВ: Есть ли коллективы или музыканты в РФ сейчас, в данный момент, которые были бы вам близки именно по звучанию, возможно, по какой-то творческой идеологии? Условно, с кем бы вы могли вместе разделить сцену на каком-нибудь фестивале, чтобы это смотрелось органично?

ИВАНОВ И ГАУДА: Мне кажется, это группа «Утро» и, может быть, «Досвидошь», это было бы что-то легендарное. А очень хорошие и крутые проекты, также с кем было бы топово поиграть: группа «Досада», Rape Tape и «Катины слёзки», но, насколько мне известно, третьи уже не играют.

БОРТНИКОВ: Слушай, как ни странно, мне показалось, что ваша музыка близка не к группе «Досвидошь», не к группе «Утро», а к лейблу Егора Попса Raw Pop. И как будто само творчество Егора Попса близко должно быть вам. Прав я или нет? То есть вам интересен Егор как человек, который создаёт музыку?»

ИВАНОВ И ГАУДА: Харизматичное и приятное творчество у Егора, очень-очень нравится трек «Любовь разорвёт», но у нас, по ощущению, немного другая эстетика. Возможно, в методах с ним похожи, но не думаю, что мы однокоренные в творчестве… но, может, со стороны виднее…

БОРТНИКОВ: Какие действия планируются дальше? Я так понял, вы не будете делать презентации нового релиза. Получается, что сейчас лайвовая жизнь на паузе?

ИВАНОВ И ГАУДА: В этом году планируется ещё как минимум 2 релиза. Один в непривычном для нас «сказочно/магическом» амплуа, наполненный тяжёлым и вибрирующим звуком, а другой уже более близкий к духу классического «Оптимизма». А вот уже осенью планируется масштабная презентация, где будем рады видеть всех и каждого на нашем спектакле эмоций и чувств.

2026 \ Иван Бортников