Аркадий Романов «Брысь», «На репите»: «Русский рэп, очевидно, был нервом эпохи 2010-х годов…»
Задаю вопросы. На этот раз отвечает писатель, музыкальный журналист, музыкант Аркадий Романов — участник группы «Брысь», создатель подкаста «На репите». О своей новой книге «Это было в России» о музыке 2010-х, а также главных русскоязычных рок-группах прошлого десятилетия, о дружбе с Петром Полещуком (соавтором «На репите») и Артёме Бурцеве («Серцелев»), а также о фестивале «Лето 85».
Иван Бортников: Чем ты руководствовался, выбирая название? Ведь в твоей работе очень большое место уделено хип-хопу, а из названия складывается впечатление, что будет обширный рассказ про большое количество разных жанров на равных правах. Мне кажется, именно из-за названия, кстати, некоторые критики восприняли работу в штыки, хотя, как по мне, это замечательная книга. Не было ли идеи назвать книгу по-другому?
Аркадий Романов: Когда я начал писать книгу, у неё было рабочее название «Музыка 2010-х. От кальян-рэпа до постпанка». Оно сохранилось, но я понимал, что нужно что-то ещё добавить к этому.
Мой соавтор и соведущий подкаста «На репите» Петя Полещук предложил «Это было в России» — и я понял, что ничего лучше: именно это название задало ту рамку и подарило книге то необходимое настроение, которого ей не хватало. Потому что эта книга — безусловно, признание в любви к той эпохе, по которой уже сейчас можно ностальгировать и которую уже сейчас ни в каком виде невозможно повторить. Поэтому я согласился на него и присовокупил идею Пети к изначальному своему рабочему названию.
У меня сложилось впечатление, что те критики и музыкальные обозреватели, которым не понравилось то, как я пишу о русском инди и постпанке, сами хотели бы написать об этом книги и, вполне вероятно, сделали бы это лучше меня. Но они этого не сделали и поэтому компенсировали своё недовольство в своих критических репликах. Русский рэп, очевидно, был нервом эпохи 2010-х годов, и хотя бы по этой причине читать о конфликтах и драмах русских рэперов гораздо интереснее, чем об истории создания инди- и постпанк-альбомов, хотя, безусловно, важны и те, и другие.
Бортников: На что ты ориентировался, когда писал эту книгу? Какие книги можно почитать, которые будут близки к твоему стилю изложения и теме?
Романов: Я однозначно ориентировался на книгу Кушнира «100 магнитоальбомов русского рока», которую я считаю просто невероятно интересной и глубокой книгой по истории русской рок-сцены того периода. А также ряд книг, которые выходили уже о музыке десятых годов, но затрагивали какие-то отдельные её аспекты. К примеру, книга Ивана Белецкого «Хоть глазочком заглянуть бы», которую я достаточно часто цитирую.
Не будет лишним назвать также Артёма Рондарева или Олега Кашина (признан иноагентом в РФ), которые писали о достаточно разных событиях и явлениях музыкальной жизни 10-х годов, но которые также на меня повлияли. Например, размышления Рондарева о группе «Ленинград» или Кашина о русском шансоне и Стасе Михайлове. Если говорить про какой-то конкретный референс или конкретный литературный ориентир, то, наверное, его не было. То есть это совокупность всего, что я читал о музыке и музыкальных эпохах, и то, как я попытался при этом употребить своё видение относительно музыки 10-х годов. Из зарубежных авторов, безусловно, выделю Саймона Рейнольдса и его историю постпанка «Всё порви, начни сначала». Я думаю, что попытку совместить исторический какой-то нарратив с критическим анализом, деля 50 на 50 между первым и вторым компонентом, я взял у Рейнольдса. Спасибо.
Бортников: Насколько сильно издательство «Бомбора» вложилось в рекламу твоей книги? По моим ощущениям, ты очень сильно сам продвигал книгу, потому что о ней написали большое количество музыкальных критиков и явно твоих знакомых. Насколько сильно издательство в этом плане помогло? Есть другая книга, которая издавалась в этом издательстве, Святослава Коровина «Наблюдатель». И такое ощущение, что с её продвижением было что-то не то. То есть про неё практически никто не написал…
Романов: Мне сложно оценить масштаб того, насколько сильно «Бомбора» вкладывается в продвижение этой книги, но, очевидно, благодаря «Бомборе» книга есть во всех ключевых книжных магазинах, что уже здорово. А так, да, действительно, я очень сильно пушу её самостоятельно: рассылаю знакомым админам телеграм-каналов, пиарю в своих социальных сетях, плюс у меня достаточно активная собственная аудитория, судя по всему. Благодаря всему этому книга имеет некоторый резонанс, и её обсуждают. И вклад многих других людей, которые рецензируют эту книгу, пишут на неё отзывы, в том числе негативные, помогает её продвижению.
Кстати говоря, о книге Святослава Коровина я узнал благодаря тому, что Святослав позвал меня на интервью на Radio Shock. И там он мне рассказал о её существовании. Благодаря этому я смог рассказать о её существовании в одном из своих интервью. И вообще буду всячески содействовать её продвижению. Жаль, что она не имеет, может быть, такого резонанса, как моя книга, но, безусловно, она бы тоже мне помогла в написании, если бы я знал о её существовании раньше.
Бортников: Можешь назвать 3–4 группы, появившиеся в десятых годах, которые, на твой взгляд, стали главным олицетворением рок-музыки того времени?
Романов: Я думаю, «Пошлая Молли», «Буерак», Shortparis.
Бортников: Почему не «Молчат Дома» из постпанка, а «Буерак»?
Романов: «Молчат Дома» могли бы вполне справедливо потеснить тот же самый «Буерак», но я предпочёл группу «Буерак», потому что, в отличие от группы «Молчат Дома», они сделали нечто более важное и цельное именно для русской аудитории и развили свой собственный лор и вселенную.
Группа «Молчат Дома» в хорошем смысле слова более экспортная группа, что мы и видим по неослабевающему интересу к этим парням со стороны зарубежных фестивалей и площадок. Желаю группе «Молчат Дома» всевозможного успеха и думаю, что международный успех этой группы будет большим, чем у группы «Буерак». Но вот для российского контекста, мне кажется, «Буерак» важней.
Бортников: Я не без удовольствия послушал последний на данный момент альбом группы «Брысь». Такое ощущение, что у вас появились деньги на рекламу, вы в неё, видимо, вложились, или у вас появился продюсер, что ещё более интересно. В общем, группа «Брысь» стала попадаться мне повсюду. Отсюда вопрос: вы решили прорваться в мейнстрим и вложили какие-то деньги? Или у вас появился продюсер? Или… А вот что «или»? Скажи мне, потому что я удивляюсь, насколько много в момент выхода альбома стало вас.
Романов: К сожалению, ничего подобного. Было бы здорово, если бы у нас был какой-то продюсер, который бы вкладывал в нас деньги, но мы просто выиграли конкурс «ВКонтакте», и в конце 2025-го нас действительно было очень много в рекламе, но исключительно в рекламе «ВКонтакте». Сейчас всё это закончилось, и больше нас на радарах, скорее всего, уже в таком количестве не будет. Это была такая короткая вспышка. Не думаю, что к чему-то глобальному ведущая, кроме кратного увеличения подписчиков «ВКонтакте». Впрочем, я, опять же, не думаю, что это как-то кратно увеличит количество людей на концертах или прослушивания на платформах.
Бортников: Расскажи, как ты познакомился с Артёмом Бурцевым и каким образом ты оказался в составе «Серцельва»?
Романов: В недавнем интервью каналу «Мострид», который я всем рекомендую посмотреть, я пересказывал эту историю, которая обещает стать частью нашей общей постпанк-легенды. В 2021 году Артём пригласил нас, «Молчат Дома», «Дурной вкус», «ДК Посторонних» и многих других музыкантов к себе на квартиру, тогда Стереополина сотрудничала с ним вместе на том этапе. Они помогали друг другу, и, в общем, Артём помогал организовывать ей концертные выступления. В дальнейшем, когда появилась группа «Серцелев», в свою очередь Карина (Стереополина) помогала продвижению Артёма, а Артём позвал меня поиграть на басу на концертах его проекта.
Бортников: Правильно ли я понимаю, что Артём не допускает музыкантов до аранжировок в своём проекте?
Романов: Ну, на концертные аранжировки мы точно влияем. Более того, в грядущем релизе «Сердцельва» мы будем влиять ещё больше, потому что он хочет перезаписать многие уже записанные и изданные песни в новом виде. Но поскольку это его авторский проект, он автор песен и, что самое главное, центральной концепции «Серцельва», то в этом смысле он авторский диктатор. И никакого влияния на тексты песен или на их замысел мы не оказываем.
Бортников: Что насчёт «Брысь»? Когда будут новые релизы и какие они будут? Это будет продолжение того, что вы сделали на предыдущем альбоме, или уход в некое новое? Просто я заметил, что группа «Брысь» постоянно эволюционирует. Словно вы всегда искали какое-то звучание, и такое ощущение, что вот уже его нашли. Или я ошибаюсь?
Романов: Мне радостно это слышать, и хочется верить, что мы действительно обрели своё собственное звучание на альбоме «Тихо». Но что будет дальше, пока непонятно. Времена очень неспокойные. Честно говоря, большого желания выступать и выпускать музыку сейчас нет. Скорее всего, мы будем наблюдать за ситуацией и принимать дальнейшие творческие решения в зависимости от этого. Поэтому о каких-то грядущих творческих планах пока я говорить не решусь.
Бортников: И ещё про «Серцельва». А за что ты полюбил Артёма? Какие его качества сыграли роль в вашем общении? То есть ты играешь в его группе, я знаю, что вы очень активно общаетесь. Что такого есть в Артёме, что тебя привлекает?
Романов: Мне кажется, Артём — это пример человека, который пришёл в искусство от большого интереса и поиска. Такие люди очень часто становились, допустим, кинорежиссёрами, изначально являясь критиками и знатоками, как, например, режиссёры французской «Новой волны». Или, опять же (не сравниваю таланты), тот же Егор Летов, который слушал очень много разной музыки, был погружён в глубокий контекст искусства и решил предложить нечто своё. Хотя, кстати, и сам Летов часто говорил, что он себя ощущает скорее не творцом, а потребителем, который начал создавать музыку по принципу того, что ему чего-то в ней не хватает, и он хочет создать что-то, что он бы слушал сам. Вот, как мне кажется, Артём создаёт ту музыку, которую он бы слушал сам. Она может вызывать разные чувства и мнения, но она самобытна.
Бортников: Ты сказал, что «Брысь» не планируют нового материала. При этом я вижу, что вы собираетесь выступать на фестивале «Лето 85» от ребят, которые делают фестиваль «Холод». Как вы туда попали? Я посмотрел лайнап, и там в основном артистки, которые играют ретро-поп. Но вы не ретропоп. А второй: что у «Брысь» с летними фестивалями? Позвали ли куда-нибудь? Можно ли будет увидеть коллектив летом где-нибудь, условно, на «Дикой мяте», «Стереолете»?
Романов: Мне доводилось играть на фестивале «Холод» в составе «Серцельва». А что касается «Брысь», то не хочется растерять форму. Поэтому если сольные выступления требуют очень больших затрат сил и ресурсов, которых сейчас не хочется распылять, то фестиваль — это дело коллективное, и вписаться в это гораздо легче. Плюс всегда хорошо поиграть для того, чтобы не терять хватку. По этой же причине в этом году, может быть, и не стоит ждать какой-то большой релиз от группы «Брысь», но стоит ждать как минимум наш кавер на группу «Звуки Му», который выйдет в апреле вместе с большим трибьютом Петру Мамонову.
Бортников: Постоянный потребитель подкаста «На репите», который ты ведёшь вместе с Петром Полещуком. Я очень часто бываю с вами не согласен, но при этом не могу выключить. Всегда интересно. Как ты познакомился с Петром Полещуком. Он ведь не обитает в столицах. Он из Владивостока. Что вас связало вместе?
Романов: У нас интересная история знакомства. В 2021 году я читал его канал Field of Pikes, который в тот момент вёл якобы Павел Лобычев — это альтер-эго Петра Полещука. И то, что Лобычев и Полещук — это один и тот же человек, не было известно. И в качестве Лобачева я знал его как автора больших текстов про мою любимую группу Stone Roses, которые мне очень нравились. А Пётр Полещук взял у «Брысь» интервью в рамках выступления на фестивале в «Ватникстана». Так что, несмотря на часовые пояса и огромные расстояния, мы с Петром Полещуком так или иначе взаимодействуем уже с того времени. А в прошлом году он предложил помочь в ведении подкаста «На репите». Дело в том, что «Правая полушария интроверта» закрыла все свои подкасты в 2024, поскольку они, видимо, не приносили необходимого фидбэка и прибыли. Но мне удалось убедить руководство сохранить один подкаст — свой, музыкальный, поскольку всё-таки его люди достаточно много слушали. Пётр Полещук на самом деле в этом сыграл огромную роль, потому что он постоянно мне писал, спрашивал: «Слушай, давай возродим подкаст, давай что-нибудь сделаем». Я на тот момент уже был занят книгой, лекциями, и на самом деле в одиночку вести подкаст я бы не решился — у меня просто не хватило бы сил и времени. Так что Пётр мне помог.
Бортников: В подкасте достаточно сильный крен в сторону англоязычной музыки, причём британской музыки, причём чаще всего гитарной музыки. И мне интересно, как ты пришёл к любви к британской музыке 70-х, 80-х и 90-х. Потому что как Пётр пришёл, я уже в принципе понял. А у тебя, с твоим рэперским бэкграундом, мне непонятно, как произошёл этот переход от человека, который слушает и читает рэп, к человеку, который интересуется британской гитарной музыкой.
Романов: Конечно, крен в сторону Британии можно объяснить тем, что соавтором и соведущим подкаста стал Пётр Полещук, поскольку он этой темой горит, она ему интересна и он в ней компетентен. Именно поэтому я всегда рад поговорить с ним об этом и дать нашим слушателям возможность больше узнать о контексте музыки Британии 70-х, 80-х, 90-х и так далее. Но не стоит забывать и о том, что по своей генеалогии я рокер. Я родился в семье, где слушали тяжёлую гитарную музыку. Рэп в моей жизни хронологически появился значительно позже. Просто для многих людей я бывший рэпер, человек, который разбирается в хип-хопе. И они ассоциируют меня с этой музыкой, думая, что я всегда слушал её, а потом пришёл к року. Но на самом деле всё было ровно наоборот.
Бортников: Что на данный момент тебе приоритетнее: быть музыкантом (творцом), создавать свою музыку или быть исследователем (историком)? Выбирая из вот этих двух пунктов (нельзя выбрать два сразу), какой бы ты выбрал путь развития?
Романов: В данный момент мне, конечно, приоритетнее быть историком, писателем, лектором и заниматься своей просветительской деятельностью, а не музыкальной, по очень банальной причине. Это приносит гораздо больше денег, но, что ещё более важно, я вижу, что людям это сейчас нужнее. Во многом эпоха, когда можно было заниматься музыкой, получая мгновенную отдачу и вдохновляясь от происходящего вокруг, ушла. Окружающая действительность скорее душит творца. Причём я говорю не только о каких-то политических, но и о технологических изменениях 20-х годов. Есть время собирать камни, есть время разбрасывать камни. Сейчас время, очевидно, анализировать всю ту музыкальную эпоху, которая была в прошлом. Выпущено и записано так много хорошей музыки, что пора навести в ней ревизию и осознать её. Это не менее важное дело, чем записывать музыку новую.
2026 \ Иван Бортников