О «Кухне Макбет»
30 октября на исторической сцене Театра Пилигримов прошёл показ спектакля «Кухня Макбет», премьера которого состоялась в этом году. Камерная постановка в жанре актёрского дуэта удивляет зрелищностью, иммерсивностью и тонким включением элементов современности, которые органично вплетаются в средневековую канву. В этой статье поговорим о том, как режиссёр Анна Агапитова обращается к Шекспиру, деконструирует его и преподносит зрителю в совершенно неожиданном ракурсе. В этот раз с точки зрения «подглядывающего в замочную скважину». Ибо пространства между актёром на сцене и зрителем в зале практически нет, всё действие происходит на кухне, а зритель становится невольным и единственным свидетелем страшных преступлений.
Что вообще такое «кухня» в контексте этого спектакля? В своих комментариях к спектаклю режиссёр связывает это понятие с закулисьем, с внутренней жизнью, в данном случае – с внутренней жизнью семьи Макбет. С диалогами, которые не должны коснуться ничьих ушей, с «кухонными» диалогами. Поэтому с первых нот, с первых сцен действия зрителя настигает ощущение неправильности. Он слышит то, что не должен слышать, видит то, что не должен видеть: как муж и жена сговариваются совершить убийство, как Макбет отправляется на своё страшное дело, как возвращается потом с окровавленным мечом. А между тем Макбета мучают опасения! Мог ли его в самом деле кто-то заметить? Он проводит по залу невидящим настороженным взглядом, и каждый в зале тайно радуется своей невидимости. (А невидим зритель далеко не всегда: иногда актёры по ходу действия вступают с ним во вполне реальный диалог) Потому что именно он – зритель, подглядевший в замочную скважину, в щель, – именно он всё видел и слышал. И знает: свидетелю грозит смерть.
Здесь также подключается целый ряд других ассоциаций: нож – дичь – кровь – охота (из интервью мы знаем, что кухня родилась из этюда про пир в охотничей избе), кинообразы, которые убедили нас в том, что склейка «кровь – брусничный сироп» – это эстетика, фразы, такие как «месть – это блюдо, которое подаётся холодным. В результате красные яблоки, взбитые актёрами в блендере, мгновенно превращаются в сознании зрителя в кровь врагов Макбета и Леди. Что и говорить о том, что, отведав блюдо, приготовленное актёрами в реальном времени, зритель почувствует себя соучастником их преступлений… На показе, о котором здесь идёт речь, никто не решился. В прочем, актёры и не настаивали. Есть или не есть – это выбор. Своего рода искушение обаянием зла.
Роли Макбета и леди Макбет в спектакле исполнили Иван Круглов и Александра Пучкова. Причём большую часть спектакля на плечи Александры ложились ещё роли трёх вещих сестёр и богини Гекаты – эти образы Иван подхватил у неё только в самом конце. Атмосфера бесконечных эффектных перевоплощений, основные образы, полные противоречивых чувств – страха, любви, жажды власти, – всё это становится ещё удивительнее, если удастся увидеть потом артистов вне ролей. Леди, которая только что приказывала своему грозному мужу взять себя в руки, превращается в маленькую, живую и искреннюю Александру, а Макбет, беспощадный «викинг» с голым торсом, умытый кровью, только что проносивший меч чуть ли не над головами зрителей, становится увлечённым молодым человеком Иваном, о котором можно было бы даже сказать «молодой человек интеллигентного вида». Подкупает ещё то, насколько много исполнители сделали для этого спектакля помимо своей актёрской работы: мечи ручной ковки, деревянный стол в средневековом стиле, короны. Такая погружённость в процесс, такое всестороннее творчество, (вернее будет даже сказать «творение» мира спектакля) является чертой людей искусства – не только по профессии, но гораздо-гораздо шире.
О мече над головами зрителей хочется сказать ещё несколько слов. На исторической сцене Пилигримов есть всего два зрительских ряда. (Кстати, если говорить о цене, то для такого эксклюзивного мероприятия они очень демократичны.) Так вот – сказать, что камерность создаёт атмосферу сопричастности – это ничего не сказать, если не добавить: до зрителя долетают брызги воды, до ног по полу разлетаются осколки разбитой чаши, в полуметре от глаз проносится полуторный меч! (Тут следует, наверное, успокоить тех, кто будет это читать, сказав, что в фехтовании исполнители довольно долгое время упражнялись, имея ввиду именно такое ограниченное пространство.) Также настолько камерный зал оборудован профессиональными световыми и звуковыми установками, которые, работая бесперебойно, обеспечивают тот самый современный синтез искусств, который создаёт ощущение полного погружения. Это непременно нужно увидеть и пережить. Иммерсивность для тех, кто не хочет настоящего контакта. Страшный квест для тех, кто боится страшных квестов и предпочитает наблюдать со стороны.
В отношении шекспировского сюжета многое было изменено. (В частности, чтобы не вводить дополнительных персонажей.) Описывать здесь все изменения не имеет большого смысла, можно только сказать, что классических ходов ждать не следует, при том, что авторский пафос, авторская атмосфера всё же были сохранены. Следует только сделать оговорку, что финал может показаться кому-то излишне назидательным. В ходе действия зритель вроде бы как интуитивно улавливает связь между действиями персонажей и их разрушительным влиянием на их собственную судьбу. «На чужом несчастье…» – как говорится. Однако режиссёр и причастные к постановке всё же сочли необходимым, чтобы в конце Макбет и Леди вышли и на всякий случай обозначили: «насилие – это плохо, любовь – это хорошо». Впрочем, может быть, в современном российском театре такая предосторожность и не лишняя. А любовь… Что ж, любовь – это действительно великая сила.
Таким образом, «Кухня Макбет» – очень камерное и откровенное действие, которое говорит со зрителем с глазу на глаз. Это совместное творение режиссёра Анны Агапитовой, которая не боится смелых переложений, тонкой пластики постановщика хореографических сцен Валерии Паюк, бесконечного труда исполнителей: Александры Пучковой и Ивана Круглова… Здесь уместно будет назвать всех: музыкальное оформление – Дмитрий Лютиков, заведующий постановочной частью – Александр Малакичев, художник по свету –Альберт Луговской, художник по костюмам – Наталья Крынина, реквизит – Ольга Мигалкина, звукорежиссёр – Олег Зверев.
Это не страшный спектакль. Не хотелось бы, чтобы после этой статьи о нём сформировали мнение как о неком хоррор-перформансе, нет. Но он завораживающе-пугающий. Заставляющий думать и сопереживать. Делить с героями их любовь, их преступление и наказание. Чтобы в своей жизни поступить по-другому. Чтобы сохранить свою любовь. И хрупкий мир вокруг себя.
