Статья 2. Понты как классовый спектакль, почему элиты соревнуются витринами, а рабочие им подражают.
В прошлой части мы подошли к тому, что потреблядство это не сборище “плохих безнравственных людей, которые любят шмотки и шопинг”. Это форма культуры, которая усугубляет мистификацию эксплуатации человека человеком, классового неравенства (люди верят, что, надев дорогой костюм, как инфоцыгане, они станут успешными бизнесменами) и превращает человеческие желания в рынок маркетологов. Кроме черных маркетологов и недобросовестных инженеров желаний, на службу капитала обращены и технологии. Теперь товар не ждет нас на витрине, а сам всплывает в ленте, подстраиваясь под тревогу (наши поисковые запросы расскажут о тревогах лучше нас самих), примерный бюджет (вычисленный на основе прошлых покупок) и желание выглядеть успешнее, красивее или хотя бы не хуже остальных (куки хранят данные о действиях и специфике поведений пользователя).
Капиталу нужно расти, товару нужно продаваться, рынку нужно расширяться, а значит, человеку уже недостаточно просто жить. Он должен постоянно чего-то недополучать, быть собою недовольным, неуверенным, сравнивать себя с другими… и покупать покупать покупать. И желательно винить себя в слабости.
Бытует заблуждение, что к рабочему классу следует относить только человека у станка. На самом деле, это все, кто вынужден продавать свое время, нервы, тело, знания и внимание за зарплату. Курьер, кассир, бариста, медсестра, дизайнер, преподаватель, офисный менеджер, айтишник, продавец в салоне связи и человек на складе маркетплейса живут в разных мирах по доходу и статусу, но разность эта несравнимо мала, если сравнить с доходами тех, кто ни дня не работал в найме. Люди, кровно зависящие от продажи своей рабочей силы, относятся к трудящимся, их объединяет зависимость от продажи собственной рабочей силы и отсутствие контроля над средствами производства.
Товар как маска эксплуатации
Только внешне кажется, будто кудесница сплела платок на продажу САМА. Кто-то производил нитки, кто-то сырье на нитки, кто-то собрал пяльца, в конечном счете сама кудесница на вырученные деньги исправит у стоматолога свое состояние здоровья. Так что в производстве ее платка неожиданно поучаствуют всем обществом и производители ниток и сырья, и производители спиц, и стали, из которых последние сделаны, и стоматолог опосредованно тоже частичку труда своего в платке оставит.
Для нас товары выглядят как пестрое разнообразие форм, цветов, функций, запахов и образов, будто между худи, смартфоном, кофе навынос, духами и кроссовками нет ничего общего. На деле же все они являются сгустками общественного труда массы людей со всех концов мира. Мы все вместе производим материальное богатство общества, даже если на поверхности это выглядит как история отдельного бренда, отдельного мастера или, например, маленькой свирели. В товаре незаметно прячутся давление на поставщиков, дешевые некачественные материалы, логистика, грабительские кредиты, распилы бюджета, аренда и субаренда, обман контрагентов, рекламная накрутка - в общем совокупное стремление капитала извлечь мани мани мани из каждого движения этой цепочки. Этот пир возможен только благодаря рабочим часам трудящихся, их усталость от принудительного ненавистного труда и время тоже прячутся за маской товара.
И сама по себе эта общественная кооперация не является злом. Наоборот, в этом был прогрессивный рывок капитализма: он связал людей в огромные производственные цепочки, вывел человечество на виток глобального сотрудничества вне расы, вне цвета кожи как единый организм. Проблема начинается там, где целью этого организма становится не польза, не безопасность, не развитие человека и не качество жизни, а прибыль… Чтобы добраться до этой своей цели, капиталист вынужден прибегать к эксплуатации.
Эксплуатация - это общественное явление, предполагает систему принуждения к труду, посредством которой определенные классы безвозмездно присваивают прибавочный труд, а иногда и часть необходимого труда. При рабстве и феодализме это присвоение поддерживалось преимущественно прямым, внеэкономическим принуждением. При капитализме работник формально свободен, но, не владея средствами производства и средствами к жизни, вынужден продавать свою рабочую силу за зарплату. Его принуждают скрытым, экономическим способом. Человек в найме продает не себя, а свою рабочую силу, способность работать определенное время, но за рабочий день он создает больше стоимости, чем выражает его зарплата. Эта разница и есть прибавочная стоимость - источник капиталистической прибыли. Вследствии развитых многообразных надстроечных (то есть вытекающих из основных, производственных) отношений эти шрамы эксплуатации мы получаем в различной форме. Так что капиталистическая эксплуатация внешне выглядит как свободный и равноправный обмен, хотя за ним скрывается все то же старое доброе принуждение.
Иногда это выглядит почти прилично: KPI, переработки “по инициативе сотрудника”, премия, которую можно отнять одним щелчком, корпоративный семинар за границей как морковка, прозрачные намеки, что декрет или частый больничный приведут к даунгрейду. Иногда формы эксплуатации принимают чудовищные формы вне производства сексуального насилия, медицинской эксплуатации (начиная с легальных докторах-призраках, калечащих кореянок, заканчивая черными трансплантологами Турции см «дело Medicus» тут и тут).
Вот навскидку примеры эксплуатации в США, которых часто ставят как пример тру-тру капитализма. В 2010-е Foxconn (сборка айфонов) столкнулась с серией самоубийств работников, отчего вокруг общежитий и зданий появлялись спасательные сетки. Издание Wired сообщило о 17 самоубийствах. Вещь, на которую охотятся ради статуса, выстраиваются очередями, собирают люди, которым ставят сетки от самоубийств. Или недавно Amazon в 2021 году извинилась за твит, в котором отрицала проблему. В сообщениях СМИ говорилось о водителях, вынужденных мочиться в бутылки из-за графика и давления маршрутов (женщинам-водителям так вообще приходится использовать специальные приспособления, ставя их в еще более унизительное положение). Зато KPI был высокий.
Что заставляет нас всех вступать в этот безумный водоворот? Даже не деньги как таковые, а выживание. В системе, где почти все необходимое продается, человек вынужден играть по правилам этой системы. В данной текущей системе жить мало-мальски достойно, не выйдет, не эксплуатируя ближнего. Мы эксплуатируем своих детей и родителей, своих любимых, тренеров и спортсменов, коллег и родственников. Ипотека, кредит на учебу, платные кружки, детские сады, медицина, жилье и вечная тревога “как это все оплатить” проявляют незримые цепи зависимости каждого человека от рынка и заставляют снова и снова продавать свой труд. Более того, нас вынуждают выкупать то, что мы сами же себе и произвели.
Мещанство, сознание мелкого собственника без собственности
Культура — сильнейший инструмент классовой борьбы и ее институты принадлежат стороне эксплуатирующих. Через ее формы человеку объясняют, кем он должен себя считать: трудящимся среди трудящихся или временно бедным, который вот поднатужится и будет на коне. Чтобы понять, что такое мещанство, надо разобраться, какую проблему оно решает.
Представим, что вы владеете сетью магазинов, кофеен, барбершопов etc. и живете не потому, что сами стоите у кассы, варите кофе и моете полы, а потому что каждый день присваиваете результат чужого рабочего времени. Согласитесь, вам не очень-то выгодно, чтобы люди в найме начали думать о повышении зарплаты, графике, переработках, об улучшении безопасности.
Как бы вам так сделать, чтобы те, кто в найме, постепенно сместились с интересов собственного класса? Как бы вам заставить их самих консервировать текущее положение дел? Как бы заставить их лодку не качать? И ответ нашелся быстро: надо соблазнить свой персонал сладкой морковкой иллюзии “я крут”, “я не нищеброд” “я не лузер” “я просто временно не на своем уровне”, “еще чуть-чуть и повезет”, “еще чуть-чуть, и меня заметят”. Вам надо переключить внимание работников с общего положения на личное положение каждого в конкурентной гонке. И очень помогает стравливать относительно крутости и нищебродства, кто круче выглядит, кто лучше устроился, у кого телефон свежее, район престижнее и отпуск красивее. Да и сама логика капитализма предполагает в своей стихийной конкуренции нам не объединяться, а воображать себя будущим победителем.
Конечно, будут звучать отдельные недовольные голоса о переработках, травмах, выгорании и нарушениях безопасности, но занятый своим “я”, занятый личной гонкой за статусом, чаще отмахивается: “не ной, работай лучше, я же смог”, “смог Стив Джобс”, “смог Джиган”, “смог Криштиану Роналду”, ничто так не упоительно, как вера в мечту о закрытой ипотеке, как сделать дорогую операцию хрусталика глаза, как побывать в стране, о которой с детства мечтал и т.д.
Проблема не в желании иметь жилье, лечиться или путешествовать. Проблема в системе, которая сначала делает нормальную жизнь привилегией, а затем продает доступ к ней как личный успех и доказательство превосходства. Мещанское сознание буквально заменяет классовую борьбу борьбой за статусные маркеры и атрибуты. Более того боремся мы с такими же, как и мы сами. Борьба идет среди рабочих за внешний вид (чекните ролик о косметологах из Кореи упомянутых выше если думаете что внешность не решает, какой вы товар на рынке труда), за отпуска, даже за кружку “лучший работник месяца” нужно бороться, гы.
Человек в найме, который влезает в неподъемный кредит ради статусной машины, брендового образа или квартиры “чтобы не хуже людей”, не действует в своих интересах, он укрепляет и консервирует ту самую систему, которая держит его на коротком поводке. Экономисты подсчитали, что люди, которые берут ипотеку сейчас, будут ее выплачивать до 75 лет, но делать они это могут с чувством превосходства над неудачниками из своего же класса, отчего они с большей рьяностью будут стараться исполнить план начальства. Причем человек сам часто не чурается это сделать за счет обмана, подкупа, шантажа других, то есть локально поэксплуатировав своих коллег. Он уверенный в себе, почти уже победитель, он точно не часть вот этого класса “нищебродов”, нет-нет, надо иметь амбиции, места под солнцем не хватит всем, война у нас в крови и все такое.
Стоит ли говорить, что всю свою жизнь он так и пробежит за морковкой, но стать большим серьезным кошельком вряд ли удастся, большинство родившихся в одном классе в нем же и умрут. Алан Крюгер популяризировал название «Кривая Великого Гэтсби» для зависимости, которую исследовал Майлз Корак. Не кровавые борщевики, а современные исследователи приходят к выводам, что чем выше неравенство, тем ниже межпоколенческая мобильность.
Можно вспомнить популярную игру в селлера под каблуком маркетплейса. Не так давно ютуб заполонили искренние слезы людей, которые свои миллионы в кредит потеряли за одну ночь…многие из них не оправятся никогда, читайте подробнее в заметках тут, тут и тут. Но они то верили что «выбились в люди».
Еще один фактор, который толкает нас в иллюзии мещанского сознания, состоит в том, что, будучи в найме, так или иначе человек находится в напряжении: работа, долги, усталость, страх сорваться вниз, слабый контроль над собственной жизнью. Покупка становится маленьким актом компенсации: “я тоже могу”, “я тоже достоин”, “я не хуже”. Потреблятством человек пытается залепить дыру, которую в нем оставляет эксплуатация.
Мы почти не умеем представить мир, где человек ценен не потому, что угодил начальству, купил нужный бренд или доказал свою полезность рынку, а просто потому что он - человек, потому что по факту рождения свободен от такого явления, как эксплуатация. Он - личность, живая сила общества.
Джордж Оруэлл сильно повлиял на культурное восприятие XX века и во многом послужил делу консервации капитализма. Однако в XXI веке его страхи перед коммунизмом уже вызывают скорее грустную улыбку. Парадокс в том, ведь он описал блестяще и талантливо... описал то самое будущее, которое наступило сегодня при капитализме. Абзацы о правительстве Остазии хочется в полной цитате подавать, лучше чем автор и не передать абсурдности системы.
Для сохранения статус-кво капиталистической системе важно поддерживать иллюзии. Она поддерживает нас видеть не труд, а образ, не эксплуатацию, а новую коллекцию, не отношения между людьми, а магию вещей, которые будто сами по себе приносят успех, красоту, свободу и уважение. Человек создает мир товаров, но сам этим миром не управляет, напротив, этот мир возвышается над ним как чуждая, неподконтрольная сила. В итоге тот, кто производит богатство, которое затем концентрируется наверху, вынужден выкупать его крошечные фрагменты, созданные собственным трудом в кредит, в рассрочку, в ипотеку, успокаивая себя мыслью: «ну, зато свое».
Потребительство есть следствие того, что угнетенные пытаются лечить раны капитализма товарами, которые этот же капитализм им и продает. Мещанство же — мечта маленького человека стать большим хозяином, не меняя мира, который делает таких, как он, маленькими.
Все эти иллюзии — ловушка. Сначала человека лишают полноты жизни, а затем продают ему ее имитацию.
Демонстративное потребление элит, или «Пир во время чумы»
Если мещанство - это инструмент межклассовой борьбы, устремленный усыпить трудящихся, то демонстративное потребление - это инструмент уже внутриклассовой конкуренции.
Во времена, когда коммунистические объединения переживают глубокий кризис, безропотно страдают ликвидаторством, заражены различными формами меньшевизма, о многих формах хорошо рассказал паблик АМБ в этом посте, значительная часть левых сил оказывается неспособной организовать практическое классовое сопротивление. Даже блогеры, изначально дотошно разбирающиеся в теории, на практике скатываются в панику и игры в агентов 007, обвинения на основе лжи и сплетен, объявляя врагами тех, кто ведет хоть какую-то практическую деятельность.
Пока левачье перемывает кости, не ощущая серьезной угрозы со стороны угнетенного класса, капиталисты сосредотачиваются на ожесточенной внутривидовой борьбе друг с другом, в рамках которой выигрывает та акула, которая начнет с бОльшими вложениями. Это хорошо описано в 21-23 главах первого тома Капитала. Капитал есть разворачивающаяся в геометрической прогрессии спираль притяжения прибыли. Поэтому тот, кто начал с двадцатью дукатами, спустя некоторое время выглядит лишь бледной тенью того, кто стартовал с тридцатью.
Отсюда и стремление элит постоянно производить впечатление друг на друга. Необходимо выглядеть богаче, успешнее и влиятельнее конкурентов, важно привлекать выгодных брачных партнеров, заинтересовывать именно влиятельных инвесторов, напугать силой контрагентов, чтобы их потом хорошенько кинуть. Демонстрация богатства становится частью конкурентной стратегии.
Ловушка обманок понтов и пыли в глаза востребована среди буржуа и их интеллигентов их обслуживающих. Каждому из них важно и выгодно казаться чуть более богатым, чуть более властным и сильным. Ярким кривым отрожением этих отношений являются инфоцыгане - культурная интеллигенция от самых бедных слоев трудящихся, до наиболее зажиточных, обслуживающая и вылизывающая класс капиталистов. Начиналось все с элитных коучей, вроде Тони Роббинса, который консультировал президента Билла Клинтона, миллиардеров, олимпийских чемпионов и мировых звезд (Опру Уинфри, Леонардо Ди Каприо), заканчивая местного производства Блиновской для домохозяек.
Демонстративное потребление становится универсальным языком власти и ее окружения. Так открывается мир сверхпотребления — мир, поражающий своим блеском и одновременно демонстрирующий крайнюю степень отчуждения.
Внутри акульего племени протекает вакханалия борьбы, которая воспитывает еще большую безжалостность друг к другу, еще большую объективизацию. Раньше подобные пиры оставались за стенами дворцов. Сегодня мы живем в эпоху смартфонов, камер и социальных сетей, которые не позволяют элитам скрыть полностью их мир. Это не пир короля Людовика XIV, о котором останутся только слухи. Сегодня будут и сторизы и шортс и сэлфи.
Апогеем становятся утечки типа «голой вечеринки» Настюши Ивлеевой. Широкое обсуждение вызвал даже не эпатажный дресс-код мероприятия, а дорогой изумруд стоимостью около 23 миллионов рублей, закрепленный на нижнем белье блогера. Естественно можно представить что чувствуют люди живущие от зарплаты до зарплаты смотря сторизы подобных мероприятий.
В 2024 году предсвадебные вечеринки Ананта Амбани (сына богатейшего человека Индии) потрясли мир масштабами трат, на праздники потратили примерно $150 млн, пригласив Билла Гейтса, Марка Цукерберга и Рианну (одной лишь Рианне за этот концерт заплатили $6-7 млн). Мать жениха, Нита Амбани, надела ожерелье с огромными изумрудами размером с брусок мыла, а сам жених хвастался перед Цукербергом часами Richard Mille за $1 миллион. В соцсетях эти вечеринки окрестили «пиром во время чумы» и символом глобального неравенства, еще бы. Странно конечно, но многие посчитали оскорбительными такие траты на фоне бедности в стране. Напомним, Индия одна из густонаселенных и беднейших стран мира и это не мешает богатеть узкой группе лиц.
Совсем недавно, 14 июня 2026 года, Дональд Трамп праздновал свое 80-летие. Он устроил на грандиозный турнир UFC Freedom 250. Ареной боя стала вы думали приватный остров? Южная лужайка Белого дома! Сам UFC описывал событие как превращение MMA из субкультуры в мейнстримную американскую институцию. Организация турнира обошлась более чем в $60 миллионов. А вы еще Настеньку хейтили за голые изумруды! Да она почти невинность на фоне полураздетых мужчин, выступающих в правительственном здании. У главного здания страны возвели огромный октагон The Claw («Коготь») — восьмиугольную арену для проведения боев по смешанным единоборствам с трибунами на 4–5 тыс. мест. Еще десятки тысяч зрителей наблюдали за происходящим на больших экранах. Одним из зрелищных элементов вечера стал пролет 12 самолетов двух знаменитых американских пилотажных групп ВВС и ВМС США. Среди высокопоставленных гостей были вице-президент Джей Ди Вэнс и многие члены кабинета, госсекретарь Марко Рубио, министр финансов Скотт Бессент и др. Из бизнес-элиты заметными гостями стали Марк Цукерберг и Дэвид Эллисон (Skydance / Paramount). Около 1,2 тыс. мест отдали действующим военнослужащим, отобранным, как сообщала пресса, по критериям лояльности😉. Приглашали и голливудских звезд, но многие принципиально отказались, не подтвердили участие Дуэйн Джонсон (Скала), Джаред Лето, Том Брэди, Джейсон Стейтем и Гай Ритчи.
Все пригласительные на событие были распределены между ключевыми лицами и организациями. Хоть билеты и не продавались, но была возможность получить vip-доступ всего за жалких $1.5 миллиона. Для простой публики, кто смотрел зрелище на больших экранах, билеты раздавались бесплатно, Трамп он как и многие щедрые президенты подчеркивает свою заботу о населении. Правда не все оценили масштаб и траты на мероприятие, учитывая то, что оно проходит на фоне войны с Ираном и высокой инфляции в США, где простые американцы расплачиваются высокими ценами на бензин и продовольствие.
Когда голодные глаза работающих людей взирают на такие вечеринки, в них закономерно закипает злоба.
“Anger is a gift”
Демонстративная скромность миллиардеров
Тут следует рассказать о таком интересном приеме как демонстративная скромность. Небольшая часть наших властителей понимают, что излишний нарциссизм и вечеринки на лужайках Белого Дома, клубах и пентхауса могут навредить покупателям компании, которую ты представляешь. Так что продающим становится образ такого “своего парня”, который начинал в гараже свое дело кустарно.
Почему именно Настюшу отменили за изумруд на ж*пе? Она же далеко не уникальное явление в шоубизе? Наши звезды и не такое вытворяют. Дело было в столкновении двух образов: изначально она монетизировала свою популярность на образе «простой девчонки», «своей», «из соседнего двора».
Эталонными примерами, задавшими этот тренд, можно считать таких, как Стив Джобс, Билл Гейтс, Павел Дуров (внесён на территории РФ в перечень террористов и экстремистов). Это тоже продуманный образ для межклассовой борьбы. Они такие добрые, такие трудолюбивые и талантливые скромняги, они совсем не эти надменные зажравшиеся миллиардеры. Обычный свитер, черная водолазка с джинсами вообще стала культом поколения миллениалов. Минимализм без кричащих брендов, дорогущих ролексов, бриллиантов и прочего. Святая простота, доброта, интеллект и самое важное - трудолюбие! «Он такой же, как я. Значит, если я буду достаточно старательным, я тоже смогу оказаться наверху» - думает зритель.
————————————————————————————————-
Подведем итог. Потреблядство работает сразу с двух сторон. Сверху правящий класс демонстрирует богатство, власть и недоступную большинству жизнь, превращая роскошь в универсальный язык успеха. Снизу мещанское сознание заставляет людей в найме копировать этот язык, мериться статусными атрибутами и бороться не с теми, кто присваивает результаты их труда, а друг с другом.
Так классовое неравенство маскируется под личное соревнование. Один человек считает себя победителем, потому что купил машину подороже, другой чувствует себя неудачником, потому что не смог. Один гордится квартирой в ипотеку до старости, другой винит себя за отсутствие правильных амбиций. И оба редко задаются вопросом, почему нормальное жилье, лечение, отдых, образование и возможность распоряжаться собственной жизнью вообще превратились в награду, которую надо десятилетиями выторговывать у системы.
Проблема не в том, что человек хочет жить хорошо. Желание иметь дом, путешествовать, лечиться, красиво одеваться и радовать близких совершенно естественны. Проблема в обществе, которое сначала отнимает у большинства доступ к нормальной жизни, а затем продает ее отдельные фрагменты как доказательство личного успеха и превосходства над другими.
Потреблядство помогает человеку залепить товарами дыру, которую оставляют эксплуатация, отчуждение и отсутствие контроля над собственной жизнью. Мещанство убеждает его, что он не часть огромного класса трудящихся, а он выше их, будущий хозяин, которому надо еще немного потерпеть, еще немного поработать и еще кого-нибудь обогнать.
Пока человек смотрит на мир через ценники, бренды и чужие витрины, он видит вокруг себя победителей и неудачников. Но стоит посмотреть глубже, и за всем этим обнаруживаются люди, которые совместно создают материальное богатство общества, хотя распоряжаются им единицы.
Первый шаг к освобождению от потреблядства состоит не в том, чтобы стыдить себя и других за покупки. Нужно увидеть за вещью труд, за брендом эксплуатацию, за роскошью власть, а за статусной гонкой попытку столкнуть трудящихся между собой. В наших кружках уже через 2 месяца после старта мы начинаем ознакамливаться с такими понятиями как абстрактный труд и конкретный труд, с разницей между ценой и стоимостью.
Необходимо вернуть человеку не только созданные им богатства, но и способность самому определять, что такое хорошая жизнь.
Не по цене машины. Не по району квартиры. Не по часам за миллион.
А по тому, насколько достойно и по-человечески действует тот или иной индивид.
Мещанство и демонстративное потребление держатся на образах "успешного бизнесмена", образ "своего парня в водолазке", образ "почти победителя с ипотекой". За каждым стоит армия психологов, дизайнеров, аналитиков данных, нейромаркетологов, пиар агентов — армия людей, которая профессионально изучает, как заставить тебя хотеть. В следующей части разберем, как наука встала на службу капиталу и почему твой телефон знает о твоих желаниях больше тебя.
tov. Ultra, tov. Vesuvius
При поддержке медиа-коллективов CTRL_RA
Благодарности за работу над комиксом
tov.Fox Mulley
Ваши комментарии и донаты - это наилучший способ сказать спасибо авторам за труд.
Ваши репосты и лайки - это единственный инструмент в соц сетях продвинуть теорию, научный и материалистический подход в массы!
реквизиты для донатов:
Крипта-кошельки:
BTC: bc1qctux4rth502r9w2tdq7la466a308s9n7wj6e33
LTC (Litecoin): LNXzuJWRdJaCRVPQRRoXUPb3FL28qmgRge
USDT (TRC20): 3FcMC9cosEANQtVmZAasSNfEWVMPAvmPU2
USDC (ETH), DAI: 0x2b6e20e55fd5c63cdf9bf927c3343015d17aa96a