Два брата…
Однажды, в конце апреля 2016 года, мы вдвоем заехали в деревню Мякшево, намереваясь обследовать участок леса неподалеку от нее. Там, по нашим сведениям, в годы Великой Отечественной упал самолет.
Подъехали к дому нашего товарища - Андрея, с которым не виделись уже давно. Он вышел нам навстречу, завязался разговор о поисковых делах.
Пока выгружали из машины снаряжение и сапоги-заколенники, без которых в это время в лесу было не пройти и шагу, к нам подошел и присоединился к разговору Михаил Иванович Кочергин – знаток здешних мест. Он-то и поведал заинтересовавшую нас историю…
Много лет назад, мальчишкой, жил он в Харино. Эту, ставшую «бесперспективной», деревню его родители последними покинули в начале 1970-х…
От односельчан Михаил Иванович слышал, что весной 1943 года одна из семей, вернувшись в родную деревню из эвакуации, обнаружила в надворной постройке тела пятерых советских солдат.
Судя по окровавленным повязкам, это были бойцы, умершие от ран, которых не успели похоронить наши части, ушедшие преследовать отходящих немцев в начале марта. При ком-то из них были документы, из которых было ясно, что он призван из Омской области. Жители, как смогли, предали земле погибших невдалеке от своего дома.
Андрей подтвердил, что тоже знает эту историю от старожилов, но его неоднократные попытки обнаружить захоронение результата так и не дали.
Михаил Иванович нарисовал нам в дорожной пыли примерную схему расположения домов и могилы.
Наши планы поменялись. Решено было направиться в урочище Харино и, пользуясь тем, что трава еще не успела вырасти, попытаться найти утраченное захоронение.
Погода была по-весеннему переменчивой. Жарко припекавшее солнце, то и дело скрывалось за набегавшими тучами, резко задувал прохладный ветер. Несколько раз путь нам преграждали разлившиеся ручьи, преодолеть которые оказалось не так-то просто.
Наконец мы вышли к холму, на котором когда-то стояло Харино - большая деревня с магазином и электричеством.
Редкой красоты место - с вершины холма открывается просторная панорама зарастающих ныне полей и обширных лесов. Невольно возникает грусть, когда видишь следы столетиями кипевшей здесь жизни…
Следуя указанным нам приметам местности, мы прошли на край бывшей деревни, где рядом с некогда посаженными руками человека старыми деревьями были различимы очертания фундаментов домов.
В своем рассказе, в качестве одного из ориентиров Михаил Иванович несколько раз упомянул приметную старую яблоню, вот и она.
Под ее широко раскинутыми ветвями сквозь сухую траву тут и там пробивались ярко-зеленые листья одичавшей садовой клубники, а всего в нескольких метрах в сторону можно было различить край пахотного поля.
В годы Великой Отечественной совсем недалеко отсюда был перекресток оживленных проселочных дорог.
Пришла пора расчехлить наш верный глубинный металлоискатель Джемини 3, который в нашей команде, с легкой руки одного из ее постоянных участников, получил прозвище «дыркоискатель». Имеет он склонность неизменно обнаруживать не скопление металла, а различные изменения в грунте – провалы, пустоты, запаханные воронки.
Уже не раз эта его особенность приходилась как нельзя кстати…
И вновь он оказался верен себе. Буквально с третьего прохода, невдалеке от яблони прибор подал уверенный сигнал.
Щуп, легко вонзаясь во влажную землю, на глубине не меньше полутора метров, раз за разом, утыкался в слой …дерева.
Откуда оно здесь, на ровном участке, вдали об бывших строений? Решили пробить шурф.
К нашему удивлению, в сырой глине показались обгорелые доски, пришлось заметно расширять раскоп.
Под обугленными и уже полусгнившими досками, много лет назад кем-то аккуратно уложенными одна к другой, показались останки бойца!
В том, что это не местный житель, умерший во время оккупации, когда немцы запрещали хоронить умерших на кладбищах, не было ни малейшего сомнения - в районе его пояса мы нашли стандартный бакелитовый медальон.
Радость наша была недолгой, капсула медальона оказалась совершенно пустой. Очевидно, вкладыш забрали те, кто хоронил бойца.
Это был физически крепкий молодой мужчина, погибший от осколочного ранения в голову. Его останки по православному обычаю располагались головой на запад, руки были сложены на груди…
Обуви, ремня, знаков различия и каких-либо личных вещей при нем не было. Но, что больше всего поразило нас – на голову бойца кем-то был заботливо надет венчик из фотопленки со смытой эмульсией, окрашенный зеленкой и сшитый нитками!
Такого ни до этого, ни после, в своей обширной поисковой практике не встречал никто из нас и наших друзей …
Солнце уже клонилось к закату, когда мы, уже втроем, уходили из Харино.
Природа бурно радовалась весеннему пробуждению, журчали ручьи, на пустошах токовали тетерева, в кустах громко трещали и перекликались суетливые дрозды, воздух буквально звенел от пения мелких птичек.
Нечасто такое бывает, нам было даже жаль уносить бойца с этого красивого места, где он был похоронен когда-то, но настала пора и ему присоединиться к своим боевым товарищам на воинском мемориале в Веригино…
Кто же был этот неизвестный боец, удостоившийся столь редких в суровое военное время последних почестей от своих боевых товарищей? Он был рядовым красноармейцем, но сумел заслужить их уважение, и даже любовь…
Харино было освобождено 21 августа 1942 года частями 246 стрелковой дивизии, которые в последующие несколько дней понесли серьезные потери в его окрестностях от бомбежек вражеской авиации. Останки некоторых погибших в те дни бойцов были подняты нашими друзьями из санитарных захоронений в воронках от авиабомб, прямо на месте гибели…
Об этом мы уже рассказывали в нашей статье «Затерянные в лесах. Бойцы 246 сд Соколов И.И., Макушенко В.И. и их боевые товарищи» https://vk.com/@ognennoenebozubtsova-zateryannye-v-lesah-boicy-246-sd-sokolov-ii-makushenko-vi-i.
Потом, с конца августа 1942 года по март 1943 года, Харино стало тыловым районом 274 стрелковой дивизии, державшей оборону по левому берегу Волги на участке Борки - Горшково. Неподалеку, в лесах, размещались штабы дивизии и ее 963 и 956 стрелковых полков, а в самой деревне стояли на позиции две пушки 150 противотанкового дивизиона.
Мы предполагали, что, скорее всего, боец, останки которого мы нашли, был артиллеристом или разведчиком. Представители именно этих воинских профессий всегда старались достойно предать земле погибших товарищей. Особенно это было характерно для разведчиков, чья жизнь в боевой обстановке полностью зависела от надежности товарищей, взаимовыручки, и вынести с поля боя убитого товарища для них было неписанным законом...
Шансов установить имя этого бойца было совсем немного, но участникам нашей команды не давала покоя загадка одинокой солдатской могилы в Харино.
Пришлось изучить списки потерь 274 сд за более чем полгода ее пребывания в обороне. За это время, даже не считая убитых и пропавших без вести во время боев за Ново-Ожибоково и предпринятых в сентябре и декабре 1942 года неудачных попыток форсирования Волги, дивизия потеряла немало бойцов и командиров…
Надежду на успех давало то, что в относительно спокойной обстановке позиционной войны учет погибших и мест их захоронения был гораздо более достоверным, чем обычно.
По данным ОБД «Мемориал», в районе Харино в разное время были похоронены семь разведчиков 340 отдельной разведроты. Но места расположения их могил указаны, как лес на разном расстоянии от деревни.
Значит, не они…
В результате кропотливой поименной сверки списков погибших удалось выяснить, что единственный воин 274 стрелковой дивизии, место захоронения которого указано, непосредственно, как деревня Харино, - красноармеец, химик 298 отдельной роты химической защиты Крайних Яков Ануфриевич, 1911 года рождения, уроженец д. Новогеоргиевка Петуховского района Челябинской области, погибший 8 ноября 1942 года.
В оперативной сводке 274 сд за этот день указано – «… наши потери за истекшие сутки: убито – 1 чел., ранен – 1 чел. от разрыва мины в миномете. Миномет выбыл из строя.»
В имеющихся на сайте Министерства Обороны России «Память народа» журналах боевых действий 961 и 965 стрелковых полков нет никаких упоминаний о таком происшествии.
Скорее всего, несчастный случай произошел в минометном батальоне 963 стрелкового полка, который был дислоцирован в лесу в 2 километрах западнее Харино…
Вполне возможно, что красноармеец Крайних мог оказаться вблизи от 82-мм миномета, в стволе которого взорвалась та злополучная мина, и погибнуть от осколочного ранения в голову.
Тем не менее, однозначно утверждать на основании этого, что в апреле 2016 года нами был поднят именно он, было бы, наверное, не совсем верно...
Но, уже когда мы готовили эту статью к публикации, неожиданно удалось получить, на наш взгляд, бесспорное доказательство того, что семь лет назад мы нашли останки бойца-химика Якова Ануфриевича Крайних!
Изучая список жителей деревни Новогеоргиевка Петуховского района, ныне входящего в состав Курганской области, - участников Великой Отечественной войны, мы, кроме Якова Ануфриевича, обнаружили в нем еще восемь его однофамильцев.
Среди них оказался и Андрей Ануфриевич, 1922 года рождения, его родной брат.
Каково же было наше удивление, когда на сайте «Память народа» мы нашли сведения о том, что житель д. Новогеоргиевка Андрей Крайних, родившийся 9 января 1922 года, был призван в ряды Красной Армии 20 января 1942 года и воевал в составе …298 отдельной роты химзащиты 274 стрелковой дивизии!
Вне всякого сомнения, именно младший брат с такой любовью и заботой похоронил своего старшего брата, служившего с ним в одной роте!
Подразделения воинов-химиков были немногочисленными, личный состав в них менялся гораздо реже, чем в стрелковых ротах, и наверняка, не обошлось без участия командира роты то, что призванный в 1942 году младший брат оказался вместе со старшим, призванным в 1941 году.
Очевидно и то, что командир роты и сослуживцы с пониманием отнеслись к личному горю молодого бойца и помогли ему достойно похоронить погибшего брата не среди заболоченных лесов, а в деревне, на видном месте…
1 октября 1943 года химик-разведчик 298 орхз Андрей Крайних, участвовавший в боях с 20 августа 1942 года, был представлен к награждению орденом Красной Звезды.
В наградном листе перечислены его героические поступки.
«25 мая 1943 г. участвуя в группе прикрытия дивизионной разведки, своевременной и хорошей постановкой маскирующей дымзавесы обеспечил захват контрольного пленного и возвращение разведгруппы к своим траншеям. В период этой же разведки, совместно с красноармейцем Шергановым вынес из траншей противника 4-х раненых разведчиков.
19 сентября 1943 г. следуя в группе прикрытия разведки, обнаружил в д. Песнева химсклад противника, где захватил важные документы и образцы по химвооружению немецкой армии.
25 сентября 1943 г. находясь в группе преследования противника, первым с дивизионной разведкой ворвался в г. Смоленск и захватил химсклад противника.»
25 октября 1943 года приказом командира 274 стрелковой дивизии красноармеец Крайних был награжден медалью «За отвагу».
В дальнейшем ему было суждено стать профессиональным военным – майор Крайних А.А. был уволен в запас в 1962 году.
На сайте «Память народа» есть его фото, на котором хорошо видна нашивка за ранение. Очевидно, именно после него отличившийся в боях молодой солдат был направлен в военное училище…
Вполне возможно, что в послевоенное время Андрей Ануфриевич мог приезжать на могилу брата. В то время такое было далеко не редкость.
Наверняка на могиле Якова Крайних, рядом с которой проходили дороги, связывавшие между собой окрестные деревни, стоял бесхитростный памятник-обелиск.
Почему же эта могила на краю тогда еще жилой деревни оказалась заброшенной и не попала под кампанию по укрупнению захоронений?
Об этом горько говорить, но о возможной причине мы знаем по рассказам старожилов.
В послевоенные годы, когда все поля вокруг Харино засевались, на них оставались отдельные солдатские могилы.
Председатель местного колхоза, воодушевленный очередной, как тогда говорилось, «битвой за урожай», в приказном порядке потребовал от механизаторов машинно-тракторной станции перепахать могилы, мешавшие сельхозработам.
В ответ не в меру ретивый «руководитель» услышал – «тебе надо – ты и паши по могилам, а мы не будем», и трактора старательно обходили их плугами…Потом на этих местах образовались островки молодой поросли, ныне ставшей большими деревьями.
Возможно, что стараниями этого «начальника местного пошиба» исчезла и могила красноармейца Крайних.
Имя председателя - самодура давно и заслуженно позабыто, а мы хотим вспомнить добрым словом достойного человека - того командира роты, что дал возможность своему бойцу со всеми почестями похоронить брата.
Как мы полагаем, им был Яков Зельманович Лабан.
Этот скромный труженик Великой Отечественной участвовал в ней с 17 сентября 1941 года. Будучи политруком стрелковой роты 1104 сп 331 стрелковой дивизии, был ранен 11 января 1942 года в бою у д. Васильевка, Волоколамского района.
В архивных документах есть упоминание о его дальнейшей службе в 278 отдельной роты химзащиты. Но, очевидно, как нередко бывало, в документе о его службе в номере роты была допущена ошибка…
278 рота химзащиты входила в состав 233 стрелковой дивизии, которая с лета 1942 года сражалась на Воронежском, Донском и Степном фронтах, а наградной лист на красноармейца Крайних подписан именно капитаном Лабаном - командиром 298 орхз 274 сд, действовавшей в составе Западного фронта...
23 октября 1943 года заместитель командира батальона 274 сд Лабан был тяжело контужен при разминировании станции Красное, Смоленской области. 12 июня 1944 года он убыл на фронт из эвакогоспиталя 3397, а уже 11 июля 1944 года в должности замполита батальона 317 стрелковой дивизии в районе местечка Весиянки вновь был ранен.
В результате ранений и контузии стал ограниченно годным к службе, но продолжил службу помощником военного коменданта города Шауляй.
Только 15 июня 1945 года боевой офицер, гвардии капитан Лабан, к тому времени имевший единственную награду – медаль «За оборону Москвы», был награжден орденом Отечественной войны II степени…
Окончательно поставить точку в этой истории и позволить увековечить имя красноармейца-химика Якова Ануфриевича Крайних на Воинском мемориале в Веригино, где его останки были торжественно перезахоронены в августе 2016 года, сможет, пожалуй, только поиск потомков его и брата.
Тот редкий случай, что два брата воевали в одной роте, не могло не сохраниться в памяти их семей…
Ну, а в планах нашей команды – в который уже раз вернуться к пока так и не найденному нами месту, где весной далекого 1943 года местные жители похоронили пятерых бойцов, и обследовать указанные в архивных документах 274 стрелковой дивизии места захоронения ее погибших воинов в окрестностях этой и других давно исчезнувших деревень нашего района…