Глава 9.

Здоровье – прежде всего

Слово «врач» происходит от старо-славянского «врачь». В болгарском переводится как «колдун», в сербохорватском - «прорицатель». Эти слова производят от «врать» и «ворчать», в старинном значении «говорить», которое можно встретить еще у Пушкина в «Капитанской дочке»: «Не всё то ври, что знаешь». Данную трактовку этимологии слова связывают с тем, что врач в старину лечил заговорами – «говорил» над больным особые слова.

(По данным «Этимологического словаря русского языка» Макса Фасмера)

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Господин несколько раз обошел вокруг Васи, внимательно разглядывая его. Длинное тело неподвижно вытянулось на кровати. В глазах теплилась жизнь, но открывал их мой помощник редко и сразу щурился, закрывал.

– Это болезнь, – выдал, наконец, Двоедушник. – Тут лекарь нужен, враль.

– Зачем нам врать? – забеспокоилась я.

Слезы все пытались вылиться из глаз, но я держалась.

– Можешь называть этого шарлатана врачом, если больше нравится, – обронил Господин и собрался уходить. Незнайка открыл перед ним дверь.

– А чем он лечит? Тут аптек-то нету! – всхлипнула я.

Двоедушник скупо пояснил, обернувшись.

– В аптеку можешь на Светлую Сторону сбегать, только помощник вряд ли тебя дождется. Так что поторопись. Нужно нести его в Заложейники.

– Куда?

Господин ответил уже из-за двери:

– Деревня. Там есть лекарь.

– А куда идти-то?

«Только не зареветь!»

– Я поеду с вами, – донеслось из коридора. – Идем сразу, пока ночь не кончилась.

Мы с Иваном переглянулись.

– Может, он просто голодный, поэтому лежит? – высказался лучший друг.

– Вань, ну ты чего, вообще?

Я в сердцах так постучала себе по лбу, что стало больно.

– Ну а чего? Я в последнее время всегда есть хочу. Скоро тоже лягу и буду лежать.

Василий глянул на нас и отвернулся к стене.

– О! Гляди, шевелится!

– Васенька! Ну ты как?

– Пожрать принести?

– Да отстань ты со своей едой!

Мой помощник не отвечал.

Дверь открылась, и на пороге показались четверо прислужников с носилками.

– О! Прикол! Пацаны, покатаете?

Слуги испуганно шарахнулись от Ивана. Тащить такую тушу я бы тоже не хотела.

– Кончай прикалываться! Тебе что, все равно?

Я вдруг заметила серебристый отблеск на его пальце. Как же я забыла? Ведь кольцо-то его – замаскированная Маринка. Надо было потихоньку снять перстень с пальца, пока этот обормот дрых, а я тут у постели караулила. Вызвала бы перевертыша, может, бывшая подруга и подсказала бы чего? Ладно, придется оставить этот способ на крайний случай.

Наш небольшой караван вышел из высоченных ворот и направился по тропинке. Господин сидел на лошади… во всяком случае, это животное напоминало лошадь. Темный плащ струился по крупу. Слуги тащили Василия на носилках, а мы с Иваном шагали рядом. Еще с нами увязался Незнайка. Пацан подпрыгивал и пытался подстроиться к ходу лошади, чтобы ни на секунду не спускать глаз со своего хозяина.

– Он че, фильмов о рыцарях насмотрелся? – спросил Ванька громким шепотом, махнув головой на Двоедушника. – И чего это вообще за животина?

– Лошадь, наверное… была раньше.

Господин чуть повернул голову в нашу сторону. Точно услышал, но ничего не ответил. А Ванька продолжал, невиданный скакун очень его заинтересовал:

– Сильная, походу, лошадка… Интересно, она не разваливается, когда бежит? А то, вон, кости прикольно просвечивают.

– Да не знаю я!

Слуги-нежити качнули носилки на буераке, и я придержала голову Василия.

– И чего у этой деревни такое название странное? Заложейники. Каких-то покойников напоминает.

– Мне ничего не напоминает. Названия всякие бывают. На карте иногда такие деревни найдешь, что ржать полдня можно.

– Тут, чет, невесело вообще.

– Это да.

Мы шагали молча, углубляясь в лес. Двоедушник не оглядывался. Заведет еще нас куда-нибудь и бросит! Или слуги его нас тут кокнут! Я с ума сошла, когда согласилась куда-то переться и Васю беспомощного с собой тащить...

За деревьями показались темные строения. Мы выходили из леса на открытое пространство.

Хотя, с другой стороны, мы ведь и в замке были полностью в его власти… Правильно, что пошли!

Селение Обратной Стороны выглядело любопытно. Каждый домик – вроде как сворован из своей эпохи. Вдоль центральной улицы выстроились вперемешку деревянные избушки и нарядные современные домики, крохотные лачуги и вполне приличные особнячки. Размер и степень изношенности строений зависел, вероятно, от их обитателей. Все жители, кстати, стояли у своих дверей или выглядывали из окон – молодые и старые, напоминавшие мумий или почти неотличимые от людей. В свете луны все выглядели одинаково серыми, но домики говорили за них. У кого-то хватало сил и энергии, чтобы создать себе приличное жилье, а у кого-то выходили только развалюхи и будки, не больше автобусной остановки.

Заложейники… Интересно, кто же это? Единственный человек, который мог мне ответить, сейчас валялся, как тряпичная кукла, и не мог почему-то даже слова произнести.

Господин остановился у одного из домишек. Как специально, выбрал самый старый и грязный!

– Вам сюда, – указал Двоедушник, шевельнув пальцем.

– А вы, разве, не с нами? – удивилась я.

– Нет, – ответил он и хлестнул лошадь.

До чего же приятный собеседник!

Скакун-нежить лихо набрал скорость и умчался вдоль по улице. Незнайка припустил следом. Нам оставалось только постучать в трухлявую дверь.

Потом еще раз постучать. Потом Ванька разок дал кулаком. Потом еще раз я, чуть руку себе не отбила. Ничего не происходило, но после очередного стука мы услышали, как кто-то тихонько пару раз тюкнул по двери изнутри. Я треснула еще раз, и в ответ нам опять оттуда застучали.

Ванька такого издевательства даже сытым бы не выдержал. Он пнул дверь, и та распахнулась с жутким скрипом. На пороге стоял взъерошенный лекарь. Дверь только что крепко приложила его по лбу, поэтому он пялился на нас слегка очумело.

– Живые, что ль? – спросил он вместо приветствия.

– Ну, типа, да! – ответил Ванька.

– Так заходите, коль пришли, – ответил враль раздраженно. – Я же стучал вам!

– А… ну да… – протянула я и сделала знак заносить носилки.

Похоже, еще один странный обычай здешних мест.

– Достали уже, все тут наоборот, – проворчал Ванька, пригибаясь в низкой двери.

Внутренности жилища напоминала склад, объединенный с лавкой. Тут стоял резкий запах мертвых трав. Они были повешены везде – схваченные в тугие пучки и замотанные веревками, будто пойманная добыча. Некоторые веники подергивались. В углу, возле тусклого окна, с потолка свешивалась толстая веревка с завязанной на конце петлей.

Лекарь подошел к Ваньке.

– Тут я бессилен! – проговорил он и ткнул парня в грудь тонкой блестящей железкой.

– Да ты че вообще! – Иван задохнулся и начал наливаться красным.

Этот враль, вообще-то, сильно рисковал.

– Шутка! – проворчал лекарь и обратил внимание на Василия.

Слуги почти бросили носилки на пол и громко утопали наружу, стараясь не попадаться под его взгляд.

– Значит, Господин принимает у себя светлых гостей? – пробормотал знахарь и начал водить над Василием все той же блестящей металлически штукой.

Иногда он тыкал ею в моего помощника, и тот мычал недовольно.

– Так-с… – пробормотал лекарь и потер руки.

– Скажите, что с ним! – не выдержала я.

– Да кто ж его знает? – удивился врач. – Это только он сам может сказать. Я же не он!

– Э-э-э…

– Ну вот видите.

– Так, погодите! Вы, вообще, лекарь? – возмутилась я.

– Ну, можете и так меня называть, я не против.

– Слышь! – Иван сграбастал враля за грудки и встряхнул его как следует. – А ну, лечи, давай! Господин сказал, ты можешь!

Лекарь брякнулся на пол, но удержал равновесие.

– Ну… если вы настаиваете…

– Настаиваем! – процедил Иван угрожающе.

Знахарь пожал плечами, будто удивился такому выбору, и со стуком отпер огромный сундук у стены. Травяные вязанки под потолком закачались от невидимого ветра.

– Да цыть вы! – рявкнул на них лекарь.

В его руках появились квадратная деревянная доска на ручке и палка.

– Учтите, средство это сильное!

Врач наклонился над моим помощником и неожиданно, что было сил, заколотил одной деревяшкой по другой.

Мы с Ванькой вздрогнули от резкого стука.

Лекарь усердно бил в свой недоделанный барабан некоторое время. Василий лежал неподвижно и все больше бледнел.

– Хм… – проговорил враль, наконец. – А это сложный случай, знаете ли!

– Да что вы! – ответил Иван ласково, и я по-настоящему испугалась. Никогда не слышала от него сарказма. Похоже, парень вне себя.

– Ну, это ничего! – не растерялся лекарь. – Есть у меня еще кое-что…

Из сундука были извлечены похожие инструменты, грубо выкованные из металла.

– Попрошу тишины! – строго проговорил доктор. – А ты иди сюда и держи!

Врач поставил Ивана над носилками и сунул ему в руки бочонок, наполненный чем-то булькающим.

Я на всякий случай закрыла уши и была абсолютно права. Послушав пару секунд тишину, доктор что было сил зазвенел железяками. Потом, не прекращая какофонию, быстро выбил дно у бочонка, и на моего помощника вылился каскад ледяной воды.

Василий закашлялся, и мне показалось на мгновение, что его силуэт раздвоился – под неподвижным телом как будто скрывался еще один мой помощник – темно-серый, туманный.

– Ага! – проговорил лекарь, внимательно разглядывая пациента.

– Слышь, ты нас всех сейчас до кондрашки долечишь! – пропыхтел Иван и кинул пустой бочонок. Кажется, хотел попасть в знахаря, но тот ловко увернулся.

– Нет! Кондратий тут ни при чем! – ответил враль, внимательно разглядывая свои запасы трав. – Да, думаю, это подойдет! – решил он, наконец, и выдернул из одного пучка хороший клок. Сухая трава в его руках дымилась.

– Это что такое? – не выдержала я. – Она же горит!

– Конечно горит! – не меньше меня поразился доктор. – Это же полынь. Она на Обратной Стороне всегда горит. А вы думаете, почему у нее такой вкус?

– Я не пробовала.

– Ну и зря! – ответил он и ловко запихал траву Василию в рот.

Тот немного оживился, начал ерзать и мычать.

– Это полезно? – спросила я с отчаянием.

– Нет, конечно! – ответил доктор. – Это горько.

– А? – не поняла я.

– Ну… горько. Невкусно. Дрянь! Ни одна сущность этого не выдержит.

– И чё? – вступил в научную дискуссию Иван.

– Ну и вот! – ответил лекарь и указал пальцем на нашего больного.

Над Василием вставала, покачиваясь, призрачная фигура. Похожая и на него и, почему-то, на меня одновременно.

– Так! – доктор с видом настоящего профессионала начал рассматривать привидение. – Так это ж не моя лихоманка! – заключил он минуту спустя.

– Ну да… – я, как завороженная, глядела на темно-серого призрака, который все менял форму и теперь походил почему-то на древнюю старушку. – Вы-то тут причем?

– Мои-то лихоманки все под замком! – заявил врачеватель и похлопал рукой еще по одному сундуку, на котором были навешаны десятки разнокалиберных замков.

– В смысле? – не поняла я.

– В коромысле! – огрызнулся он. – Я так и думал, что мои не могли просочиться.

– У вас тут болезни хранятся, что ли?

– А то как же! – ответил лекарь. – У меня неплохая коллекция. Восемь лихорадок из двенадцати известных, сухотка да водянка, и падучая имеется, знаете ли. Ну, все перечислять долго будет… – он скромно замолчал, ожидая, что мы попросим все-таки перечислить все эти жуткие болячки, но мы с Иваном молчали. – Ну так вот… – продолжил он, не дождавшись ответа. – А это – точно не из моих. Так что, вряд ли я что-то смогу…

– Так ты, зараза, пока и не лечил, что ли? – заревел Иван.

Измученный и мокрый насквозь Василий начал задыхаться. Серая фигура опять погружалась в него, меняя формы и закручиваясь, будто туман в воздушной воронке.

– Диаг… ностика… – сумел пропищать враль, опять поднятый за грудки богатырской рукой.

– Ты ругаться-то кончай и, давай, лечи! – Ванька для улучшения понимания встряхнул знахаря. – Только теперь по-настоящему!

– Но, молодой человек! Вы хоть понимаете? – заканючил тот. – Выгонять чужую хворь – это крайне опасно. Она ведь может и на меня перекинуться!

Враль все еще болтался над полом и дергал ногами.

– Если не выгонишь, я на тебя перекинусь! – пообещал Иван и показал доктору кулак.

– Ну, если вы так…

– Настаиваем! – гаркнул Ванька.

Лекарь испуганно кивнул и тут же грохнулся на пол. В этот раз не так ловко.

Он начал судорожно шариться по своим сундукам, поглядывая иногда на Василия и бормоча под нос:

– Сон-трава, плакун-трава, разрыв-трава, нарыв-трава, башку-отдери-трава… да где же оно?..

Я боялась теперь прикоснуться к моему помощнику. Серая фигура почти исчезла, но иногда проглядывала сквозь знакомые черты, будто выплывала на поверхность. Один раз показалось, что она посмотрела на меня. Я отшатнулась.

– А почему это… на него напало? – спросила я шепотом.

– Э нет, милочка, – ответил доктор, продолжая свои сборы. – Это не на него напало, это он сам внутри вырастил.

– Что? Да ты врешь! – зашипела я на лекаря. – Это какая-то дрянь тут в него вселилась!

– Я враль, конечно, – ответил врач, – но только в том смысле этого слова, который вы на Светлой Стороне уже забыли. Поэтому, поверьте! Это он вырастил сам. И растил его… – доктор подцепил своей металлической штуковиной серый край туманной материи и оттянул его немного, – растил он его, поверьте, долго. Ваш помощник уже пришел сюда с этим.

Я не могла найти слов и просто смотрела на Василия, которого, оказывается, давным-давно съедала изнутри какая-то беда. А я ничего не замечала? Хотя нет, замечала, но все не решалась с ним поговорить начистоту. И вот, дотянула.

– А почему…

– Да потому что тут Обратная Сторона, милочка! – ответил доктор на вопрос, который я так и не смогла выдавить из себя. – Потому что тут, знаете ли, все становится материальным. Мысли, мечты. Сны даже. А чувства – еще паче! Поэтому вам виднее, что так сильно его волновало. Он же ваш помощник, как я понимаю, дорогая Яга!

– Мой! – проговорила я.

– Так вы точно…

– Настаиваем! – ответили мы с Иваном в один голос, и лекарь обреченно вздохнул.

– Мне понадобится его настоящее полное имя! – проговорил он шепотом.

– Я его не знаю! – ответила я так же тихо.

Враль сглотнул и заморгал.

– Его зовут Василий, но я не знаю отчества и фамилии. Да и не уверена, что это настоящее имя! – пояснила я.

– Ну ладно… – пробормотал он. – Будем надеяться, что настоящее. – А вас, кстати, как зовут? – спросил он меня мимоходом.

– Это поможет его лечить? – насторожилась я.

– Нет-нет, это я просто так, – зачастил лекарь, глянул на Ивана, будто хотел и его имя выяснить, но передумал.

Он разложил на столе, на серой тряпице, пучки трав и темные камни. Насыпал горку какого-то порошка, похожего на соль. Попробовал его на вкус, выплюнул и потер руки.

– Ну, тогда пошли отсюда. Берите его! – скомандовал он Ивану и быстро собрал тряпицу в узелок.

Парень, к счастью, особой чувствительностью не отличался, поэтому не испугался темно-серой туманной хвори, взвалил Васю себе на плечо и пошел вслед за лекарем вглубь дома. Там таилась маленькая дверца.

– Сюда я обычно никого не вожу, – предупредил лекарь, отворяя ее.

– Мы никому не расскажем! – пропыхтел Иван и протиснулся со своей ношей в узкий проход.

Я вышла последней. Мы должны были оказались на заднем дворе избушки лекаря, но почему-то других домов вблизи не было видно.

– Это мое особенное место, – объяснял хозяин, шустро двигаясь по извилистой тропинке, которая петляла между огромных валунов и кустов. – Тут я собрал все, что может пригодиться для… хм… лечения.

Мы вышли на круглую полянку. Тут не было ничего интересного кроме огромного сухого дерева. Его корни местами вылезали из земли, будто дерево пыталось убежать. Мощные коряги, словно древесные петли, кое-где образовывали настоящие арки.

– Конечно, расщелина от удара молнии была бы лучше, – бормотал лекарь, разворачивая на камне свою аптеку, – но и так сойдет.

Иван уже не стал цепляться к словам и просто положил Василия на землю.

– Смотрите! – начал объяснять лекарь. – Я сейчас начну творить заговор. Это мощнейшее заклинание, к вашему сведению. В результате кто-нибудь пострадает, но раз вы настаиваете…

– Кто пострадает? – уточнила я, как можно безразличнее.

– Ну… кто-то другой. Но это только в том случае, если лихоманка меня послушает! – объяснил лекарь. – Куда-то же она должна будет отправиться в случае удачного… извлечения.

– А если не послушает?

– Это будет уже другой вариант, о нем мы подумаем потом. Как я понимаю, для вас главное – чтобы больной вылечился. Правильно?

– Правильно. Но я не хочу, чтобы кто-то другой страдал! – ответила я.

– Ну, в принципе, если формулировать не слишком конкретно, то лихоманка распадется и пострадают многие…

– Да я же…

– Но только понемногу! – быстро закончил враль свою мысль. – Мы рассеем болезнь по многим… объектам. Понятно?

– А они…

– Каждый из них, конечно, не умрет. Ну, немного, может, погрустит и почихает. Так что не переживайте. С вашими светлыми принципами… – он замотал головой, – работать просто невозможно!

– А что это за чувство? – спросила я, глядя на серый туман, который все больше заволакивал глаза Василия.

Лекарь наклонился над ним и тоже поглядел на туман.

– Ну, можем спросить у Хрена Всезнающего. Он тут у меня недалеко растет. Но придется тогда вашего друга к нему сначала тащить, а у нас, похоже, времени не так уж и много. Эта штука… быстро его съедает. Так что, я бы поторопился! – закончил он.

– Тогда поторопитесь! – попросила я.

– Давай, поднимай! – скомандовал лекарь Ивану.

Тот послушно приподнял ватную фигуру и подтащил ее к дереву.

Лекарь расположил Василия головой к огромной древесной петле, которая образовалась из выпученного над землей корня, протянул под мышками у него веревку и вытащил оба конца за корневищем. Мне это напомнило какой-то гигантский нитковдеватель.

– Как я начну заговор, тяни за веревки и протягивай его сквозь корень! – объяснил знахарь Ваньке.

Тот обалдело кивнул.

Лекарь взял в каждую руку по пучку травы, тяжко вздохнул и начал ворожбу.

– У кошки… – он сделала драматическую паузу, – БОЛИ! У собаки… БОЛИ! А из Василия лихоманка лихоманная… ВЫХОДИ!.. Эй, ты тянуть уже должен!

Иван закрыл рот и потянул за веревки. Василий, как тряпичная кукла, проделся в древесную петлю и выскочил с другой стороны.

– Так… – проговорил лекарь и поглядел на Ваньку как на деревенского дурачка. – Я сказал тебе тянуть В МОМЕНТ заговора. – Тот кивнул. – Давай еще раз, ладно? – ласково спросил лекарь и уточнил: – Ты точно понял?

Ванька кивнул еще раз.

Они вытащили Василия на исходную позицию. Его кожа начинала нежно зеленеть.

– Я начинаю! – предупредил лекарь Ивана.

Тот перехватил веревки покрепче.

– У коровы… БОЛИ! У овцы БОЛИ! У лошади БОЛИ! – Иван резко дернул за веревку, но тело Василия на полпути почему-то застряло в корневище. – Уйди к волку крадучему, крокодилу плывучему… – заливался лекарь.

Он подбежал к корневищу и начал хлестать Василия сухим репейником.

– У свиньи заболи, у зайца боли, у лисы боли, а от Васьки-молодца уходи! – орал он и бил по серой тени, которая начинала постепенно отделяться от Василия как кожура от банана.

Теперь я увидела, что это именно она цеплялась за корень, не давала телу пройти в древесное игольное ушко.

– У цапли прыгучей, у рыси рыскучей!.. – все перечислял лекарь бедных зверушек.

Я не выдержала и рассмеялась – рысь рыскучая показалась очень смешной.

Василий тут же вылетел из петли как пробка из бутылки. Иван упал на землю, а лекарь подскочил к отделившейся тени.

– Разделись, растворись! Иди, куда сказано! – заорал он на нее, схватил пригоршню соли и кинул в призрака.

Тот пошел рябью, будто белые кристаллы пробивали в темном тумане дырки, закрутился вихрем и улетел.

– Поздравляю вас, она не рассеялась, а удрала! – пробурчал лекарь, поворачиваясь ко мне. – Что это вы удумали хихикать?

– Да я… просто…

– Да вы просто теперь выпустили на волю… сами не знаете кого! – ответил он сердито. – Вам-то, понятно, все равно. Вы скоро тю-тю на свою Светлую Сторону, а эта дрянь теперь, поди, ко мне повадится ходить, раз я ее выгнал. Вам-то что!

Он бухтел и бухтел, собирая свои разбросанные травки, но я не слушала его. На другом конце полянки мой помощник сидел на земле и с удивлением вытягивал из-под мышек длинную веревку.

– Вась! – позвала я тихонько, но он услышал, повернулся в мою сторону.

Иван сам поднялся с земли и протянул ему руку.

– Вася! – я кинулась к помощнику и начала ощупывать. – Вась! Ты болел, а мы тебя вылечили! – тараторила я.

Он поднялся и огляделся, пытаясь прийти в себя.

– Тебе лучше? – не отставала я.

– Да, – ответил он спокойно. – Мне очень хорошо теперь. Стало намного легче.

Я вздохнула радостно и заглянула, наконец, к нему в глаза. Он смотрел на меня так долго, будто пытался понять свои чувства, потом вдохнул воздух полной грудью и проговорил:

– Как хорошо-то!

Я глядела на него, чувствуя, что вот теперь точно разревусь. Потому что это был не мой Василий. Этого чужого взрослого мужчину я не знала.

– Привет, Яга! – он взъерошил мне волосы и похлопал по плечу.

Иван ничего не замечал, но я-то чувствовала. Вместе с этой лихоманкой из моего помощника вышло что-то очень важное. Что-то, что было нужно мне, как воздух.

– Я, кажется, понял, что это было за чувство, – проговорил лекарь, подходя сзади. – Когда оно убегало, то характерное закручивание…

Я обернулась к этому шарлатану и вцепилась в него не хуже Ивана.

– Что это было? – прошипела я.

Тот слегка опешил и поспешил ответить.

– Да ладно вам. Это была всего лишь любовь…

Дальше я не слушала, хотя он продолжал объяснять:

– … Опаснейшая болезнь, знаете ли! От нее вообще стоит избавляться в зародыше. Видите, к каким запущенным случаям может привести. Я бы вообще ее удалял сразу. У всех, при рождении. А вашему другу теперь будет гораздо легче, поверьте…

Я глядела на Василия и пыталась сообразить, в какую сторону убежала та странная серая тень, которую выдрали из него как больной зуб. И почему в ней мелькала какая-то старушка? Может, это его мать?

– И, кстати, – лекарь постучал меня по плечу одним пальцем. – Вы платить за лечение чем будете?

Читать дальше - - - > Глава 10.