Глава 8.

Господин проснулся

.

«Но коль упорствуешь ты и воля твоя непреклонна

И коль решила рассечь узы супружества ты,

Я постараюсь помочь, если дочь твоя все голодает,

Если же нет, то навек быть ей Плутону женой».

В Тартар, приказ получив, на крыльях летит Жезлоносец

И, возвратившись скорей, чем ожидали, донес:

«Девы похищенной пост, — сказал он, — уже разрешился:

Взявши гранатовый плод, съела она три зерна».

Впала в отчаянье вновь, точно снова похитили дочку,

Бедная мать и в себя долго прийти не могла.»

(Овидий. Фасты IV 608, Похищение Персефоны)

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

– Господин проснулся!

Крик слуги эхом раскатился по замку, приводя все в движение. Вокруг нас нарисовалась кучка прислужников. Василий приготовился уже было меня оборонять, но слуги явно и сами робели.

– Господин проснулся и требует… – промямлил один из них.

Мы переглянулись.

– Если требует, значит, и правда, Господин, – проворчал Иван.

Однако в зале мы обнаружили Яна Борисовича. Длинный, богато накрытый стол тянулся от его высокого кресла почти до дверей. Профессор занимался тем, что уплетал за обе щеки еду Обратной Стороны.

– Друзья мои! – он радостно соскочил с кресла. – Будьте моими… нашими гостями. Я так благодарен вам!

– Да не за что! – хмуро ответил Василий. – Если честно, я это предполагал, – шепнул он мне. – Глупо было ожидать, что Двоедушник не воспользуется таким явным козырем.

Мы сидели, не прикасаясь к угощению, а Ян Борисович заливался соловьем:

– Знаете, мне этот мир сначала казался крайне неприветливым, потом и вовсе… ну, не будем о грустном! Теперь же я сумел найти общий язык с моим… э… в общем, культурные люди всегда смогут договориться.

Он потер замотанную руку и почесал заживающий на щеке синяк.

– Зато еда тут – просто чудо! – продолжил пожилой преподаватель. – Когда я ее впервые попробовал, то все вокруг… как-то изменилось, знаете? Это очень забавно вышло. Я однажды сумел вытеснить… его. Смотрю – а передо мной вот такой же стол. Эге, думаю, надо получать от жизни хоть какие-то удовольствия, вы со мной согласны?

Ян Борисович оторвал аппетитную ногу от запеченной экзотической птицы.

– Значит, вы тут ели все это время? – переспросил Василий.

– Да! С питанием проблем не было, я же вам рассказываю… Угощайтесь, прошу вас! Знаете, я очень соскучился по дому! – продолжал старик, а я могла только наблюдать, как он жует белое мясо.

Даже Ванька не знал в этот раз, что сказать.

– И как вы договорились со своей… второй половиной? – спросил Василий.

– О! Все очень логично! – просиял Ян Борисович. – Представляете, раньше я и понятия не имел, что в моей голове живет еще кто-то. Были у меня детские воспоминания… но я думал, что это так, дурные сны, а оказалось… Потом, конечно, мы не поладили... Но, спасибо вам, теперь мы сумели обговорить основные моменты. В общем, решили пока делить время пополам… Скажите, – вдруг перешел он на громкий шепот, – как по-вашему, я могу Ему доверять?

Василий задумался, потом ответил:

– Скорее всего, да. В его интересах выстроить ваши отношения по-честному. Только так вы сможете существовать в одном теле.

– Ну что ж! – Ян Борисович приободрился. – По очереди управлять телом – это достаточно удобно. А вот опыт совместного владения, пока мы договаривались, был не слишком приятным…

– Вы как, сами с собой разговаривали? – спросил Ванька.

– Ну… э… да, можно и так сказать. Мы оба поместились в сознание и действовали одновременно, а говорили по очереди… одним ртом…

Нас передернуло, и Яна Борисовича – сильнее всех.

– Нда… это оказалось несколько странно, поэтому мы решили в дальнейшем действовать все-таки по очереди. И у меня еще осталось… – он достал из кармана серебряные часы на цепочке – …несколько минут. Моя… э… вторая половина настаивала на разговоре с вами.

– А как это выглядит? То есть, на что похоже? Слышно вообще что-то? Ну вот когда вы…

– Яга хочет спросить, осознаете ли вы, что происходит, когда владение телом переходит к другому? – пришел Василий мне на помощь.

– Нет! – улыбнулся Ян Борисович. – Я при этом ничего не помню, кусок времени вырезается из памяти. А потом я словно выхожу на свет и просыпаюсь.

– А чего вы тогда шепотом говорили? – удивилась я, но в это время серебряный будильник громко и немелодично задребезжал.

– Наверное потому, что мой… сосед хотел что-то скрыть от меня, – холодно отозвался Господин.

Я посмотрела в светло-серые глаза и в очередной раз поразилась. Какие все-таки разные эти две сущности, две души в одном теле!

Настоящий хозяин замка встал и прошелся вдоль стола.

– Достаточно ли у вас еды? – спросил он у Василия.

Тот едва заметно смешался, глянул на Ивана и ответил неохотно:

– На три дня примерно.

– А воды, вероятно, еще меньше? – уточнил Господин.

Василий утвердительно кивнул. Похоже, не только я чувствовала себя неуютно в присутствии Двоедушника. Он умел видеть слабые места и почему-то сразу начинал давить на них. Самое противное было при этом ощущать его правоту. Кошмарное существо! Я предпочитала помалкивать рядом с ним.

– К нам иногда заходит торговец, – продолжил Господин. – У него можно будет приобрести что-нибудь, но качество оставляет желать лучшего. Поэтому, в принципе, вам будет лучше на Обратной Стороне не задерживаться.

– Выгоняете нас? – не выдержала я и все-таки влезла в разговор.

Серые глаза скользнули мимо, ответа я не удостоилась.

– Разумеется, вы можете воспользоваться моим гостеприимством. – Господин, глядя на Василия, сделал небрежное движение в сторону еды на столе.

– Это исключено! – ответил мой помощник.

Щедрый хозяин замка глянул на свой хронометр и подвел стрелку – наверное, настроил будильник. Меня это существо бесило до невозможности, поэтому я решила выяснить все до конца.

– Значит, вы накормили его, то есть себя, специально, а теперь он не сможет уйти назад? Так, что ли?

Двоедушник глянул все-таки на меня и демонстративно растянул рот в улыбке:

– Да!

– Как вы можете! Думаете, победили? Типа, все вышло по-вашему?

– Да! – ответил он еще раз и усмехнулся, теперь по-настоящему. – А вы как, милочка, хотели?

– Я хотела… – я не знала, что ответить, поэтому просто булькала.

– Впрочем, – продолжил Двоедушник, – вам грех жаловаться, ведь в результате мы пришли к консенсусу. Я не вытеснил Его из сознания и не зажал там в клетку, как думал изначально. Если уж ратовать за справедливость, то настоящее положение дел – лучшее решение. Ведь данное тело – и мое тоже! – проговорил он с нажимом, и я вдруг поняла, что тут он прав и что нам все-таки не следует сердить его окончательно.

Создавалось ощущение, что оба моих друга вряд ли смогут одолеть одного этого врага… Во всяком случае, рисковать и проверять не было никакого желания. Поэтому пусть лучше Господин числится нашим союзником – пока, вроде, соглашается. Худой мир лучше доброй ссоры.

Я поймала одобрительный взгляд Василия и уткнулась носом в пустую тарелку.

– Что ж, раз этот тонкий момент мы выяснили, я хотел бы выразить благодарность за оказанную помощь. Мы... с соседом вряд ли смогли бы договориться сами. Хотя ваши аргументы и были несколько излишне эффективны, – Господин посмотрел на Василия задумчиво. – Вы можете, несомненно, оставаться моими гостями, сколько пожелаете. – Он сделал особый акцент на этих словах и глянул мимо меня. – Думаю, моему… соседу это будет приятно. Да, и кстати, не желаете ли сами сообщить ему, что теперь Обратная Сторона – его дом навсегда?

Двоедушник хохотнул и нажал на свой проклятый будильник. Громкий трезвон заставил всех вздрогнуть, и перед нами появился Ян Борисович.

– Эхмм… что, уже мое время? – он удивленно глянул за окно, потом на циферблат и воззрился на нас. – Что-то вторая половина в этот раз быстро… – он заморгал растерянно, пытаясь по нашим лицам понять, что происходит.

– Ян Борисович, у нас не очень хорошие новости, – начал Василий неприятный разговор. – Вы не сможете вернуться назад.

***

Мне пришлось рубить с плеча, сообщать Яну Борисовичу правду, не прикрывая ее, и не подслащивая пилюлю, но старый профессор принял весть лучше, чем я думал. Он походил вдоль стола, потом развел руками и пробормотал, что ожидал чего-то подобного:

– Да-да, я, конечно, должен был вспомнить… миф о Персефоне хотя бы… Три гранатовых зерна…

– Но вы должны бороться! Мы что-нибудь придума… ай! – начала было хозяйка, и мне пришлось быстро наступать ей на ногу.

– Кстати, давно хотел спросить, моя дорогая, а зачем вы меня сюда переправили? – уточнил Ян Борисович.

Молодая Яга нахохлилась, но вынуждена была объяснить:

– Нас Двоедушник, то есть Господин, ну, ваш… сосед… заставил.

– Бывает, что обстоятельства сильнее нас, – задумчиво протянул профессор. – Не переживайте, я все понимаю… Вы не обидитесь, дорогие друзья, если я попрошу оставить меня одного?

Мы молча вышли из зала и отправились к своим комнатам.

– Не, ну подумаешь, останется тут. Делов-то? – попробовал Иван разрядить обстановку.

– Делов-то, может, и немного, а вот вопросов масса, – ответил я. – Обратная Сторона – это не место для жизни, если ты не заметил. Тут не живут, а существуют. Тут даже предметов, как таковых, нет, а только воспоминания о них или их мысленная визуализация. Потому этот мир так изменчив.

Ванька пытался сообразить.

– Значит, мы с Маринчиком…

– Думаю, вам придется серьезно обдумать свое будущее.

– А почему это правило назад не действует? – спросила вдруг моя хозяйка. – Если в нашем мире нормальную еду съесть, опять живым не станешь? Может, попробовать Борисыча накормить?

Как всегда – молодая и излишне оптимистичная. В ее внутреннем мирке все проблемы решались легко и быстро, а если не решались – то, значит, и не стоили раздумий. Я уже и забыл, когда сам был таким. Или не был никогда? В сердце шевельнулась знакомая боль. Мои двойственные чувства здесь обострились и порой нападали исподтишка. Впрочем, я умел загонять их глубоко внутрь – туда, где им было самое место.

– Нет, знаешь ли, – ответил я. – Иначе все нежити на Светлую Сторону перебрались бы уже давно.

– Да, я что-то не подумала, – смешалась она в ответ на резкость, но все же продолжила: – Это неправильно. Как-то… несимметрично.

Я усмехнулся. Она была в чем-то права, но законы есть законы. В Мир Мертвых попасть легче, чем вернуться в Мир Живых – стоит сравнить хотя бы молниеносный удар пули с долгими месяцами беременности. Жизнь и Смерть – не просто стороны одной медали, захотел – перевернул.

Из зала, который мы только что покинули, раздался грохот. Я рванулся назад и попытался отворить тяжелые двери. Они оказались заперты изнутри. Доски под моим плечом содрогнулись от удара – это Иван не стал раздумывать, а сразу налетел на преграду.

– Давай вместе! – крикнул я.

Под двойным натиском старое дерево крякнуло и поддалось – кажется, мы выбили замок с мясом, но рассматривать разрушения было некогда. Залетев в зал, я первым делом нашел глазами Яна Борисовича. Старик лежал на спине и дергался, будто по нему проходил заряд тока. Не сразу я понял, что руки, сведенные в судороге, держат у горла нож. В первую секунду мне показалось, что это бой с невидимкой.

– Ян Борисыч, нет! – завизжал рядом кто-то знакомый.

Я пытался отвести лезвие от артерии, но существо билось с неожиданной силой. Если бы не помощь изнутри, мне не удалось бы спасти его. Если честно, мы и добежать бы сюда не успели. На этот раз Господин спас их обоих.

Металлическое дребезжание над ухом разорвало барабанные перепонки – жуткий будильник в руках у моей хозяйки! К счастью, получилось! Другая сущность сумела выбраться в ответ на этот звук.

Тело подо мной расслабилось, выпустило нож и холодно уставилось на меня. Однако в глубине прозрачных глаз таилась благодарность. Двоедушник быстро встал. Я продолжал сидеть, ошеломленный. Я видел много на своем веку. Как милые на вид существа превращаются в монстров, как люди рядами уходят на Ту Сторону, подчиняясь приказам других людей, как друзья растворяются под пальцами и утекают серебристым туманом к небесам. Эта попытка самоубийства слабого и беспомощного старика почему-то оказалась не менее страшной. Я попытался собраться и скрыть нервную дрожь.

– Это было убийство, – проговорил Двоедушник. – Он пытался убить меня... нас. Я вынужден взять контроль над телом полностью.

– Нет! – ответил я. – Вы будете договариваться дальше!

Господин с трудом сдерживал нечто, рвущееся наружу.

– Надо сказать, на Этой Стороне сосед стал сильнее! – пробормотал он и снизошел до просьбы: – Мне придется… отдать ему… держите меня!

Мы с Ванькой, не сговариваясь, схватили тщедушное тело и сжали покрепче. Ян Борисович появился на этот раз в муках – отбирать сознание было нелегко. Старческие глаза слезились, он не пытался вырваться, все силы ушли на борьбу за свет.

– Друзья мои… вы ведь скоро оставите меня здесь и уйдете? – прошептал он.

Я оглядел своих. Иван ответил прямым взглядом. Хозяйка – в стороне, с дурацким будильником в руках, глаза – как две плошки.

– Мы не уйдем, пока будем нужны вам, – ответил я твердо. – Но вы должны пообещать…

Детсад какой-то – буду-не буду. Но как еще с ним быть? Старик расслабился в нашем двойном захвате. Закивал головой. Мы с Ванькой выпустили его, но оба глядели настороженно.

Ян Борисович сделал рукой знак, что все в порядке.

– Интересно получается, – усмехнулся он, глядя на мою хозяйку. – Я теперь как собачка Павлова – от звонка до звонка – или это вообще про другое…

Она подошла к старику, взяла его морщинистую руку и начала говорить что-то успокаивающее. Ян Борисович кивал, чтобы она не волновалась, но в глазах плескалась тоска.

– …Тут тоже можно жить, вот даже Ванька говорил. Мы к вам сможем в гости приходить, а вы к нам – всякие русалки и упыри же ходят на Светлую Сторону, чем вы хуже! И тут, вообще, можно даже универ открыть, а вы преподавать будете…

Вот интересно, сколько в жизни нужно услышать слов, чтобы понять – не все сбывается из того, что мы хотели бы сделать. Но каждый раз слышишь и понимаешь – стало легче. Есть о чем думать, о чем мечтать, можно строить планы. Человеку всегда нужно чего-то ждать.

Ян Борисович погладил мою хозяйку по растрепанным волосам.

– Не переживайте, детка. Я все понял. Это был… глупый шаг. Мне не стоило так поступать.

– Что именно не стоило? – уточнил я. – Пытаться второй половине что-то напоследок сказать? Надо было сразу делать, пока время было?

– Может, и так, – проговорил старик и глянул на меня.

Ох, непрост был Ян Борисович! Не может быть простым тот, кто тысячелетиями закалял свою душу в борьбе. Ему нужны были сейчас твердые факты и неопровержимые доводы.

Я подошел к нему вплотную и отодвинул хозяйку в сторону.

– Не думайте о мести. У вас нет больше поля для битвы. Все, что у вас осталось на двоих – это одно человеческое тело. Поймите, наконец! Окончательная гибель – это не победа. А что будет, если умереть тут, на Обратной Стороне, никто не знает. Вряд ли вы просто оторветесь друг от друга. Скорее всего, это будет уход в небытие – страшная кара. Не стоит проверять этот путь.

Он задумался, уйдя на мгновение в себя. Затем вынырнул и кивнул. В серых глазах таилось слишком много, но пока Ян Борисович меня понял.

– А еще у меня есть идея! – заявила Яга.

Я только сейчас заметил, что в зале мы не одни. На шум сбежались слуги. Не так много, как, вероятно, было раньше, но около десятка серых фигур жались у стен, не решаясь подойти ближе.

Яга вышла на середину и громко спросила:

– Кто-нибудь хочет помочь своему хозяину?

Все дружно зажались и попытались слиться со стенами.

– Ну что же вы? – продолжала она вопрошать в пустоту.

– Это бесполезно! – попытался я образумить ее.

– Нет, погоди! – оборвала она меня и продолжила: – Я знаю, что вы служите ему не за деньги. И не за страх. Потому что вы не разбежались, когда ему стало плохо! – Она пыталась посмотреть слугам в глаза, но все отворачивались.

Домовые, изгнанные со Светлой Стороны за какие-то проступки, пара овинников и несколько неприкаянных душ, потерявшихся и на Том Свете, и на Этом. Я видел, что толку от них не добиться, нелюди ведь. Однако хозяйка бывала порой крайне упорной.

– Незнайка, иди сюда! – позвала она кого-то.

Из серой толпы вышла невысокая фигурка и шмыгнула носом.

– Хочешь настоящее… поручение? – спросила Яга у паренька.

Тот едва заметно качнул головой, и она потащила бедолагу к Двоедушнику.

– Видишь, твоему хозяину не очень хорошо.

– Ну да, – кивнул пацан, и все вокруг понятливо закивали, как заведенные.

– Вот! Ты должен следить за ним… ну, то есть присматривать. Ясно?

Служка закивал чуть более охотно – обрадовался, что сумел понять, чего от него хотят.

– А если Господин начнет что-то неправильное делать, ты сразу за нами беги. Понял?

Незнайка всем видом показал, что понял, и глянул на оставшихся слуг с важностью. Ну что ж, может, и будет из этого толк. Сами следить за Двоедушником день и ночь мы не сможем, даже если разделим время на троих. А пацан-нежить, которому не требуется сон и отдых, с такой задачей справится.

Хозяйка радостно глянула на меня. Я не удержался, забыл об осторожности и улыбнулся в ответ, так как действительно искренне восхитился ею. Сейчас она была очень похожа на свою… Сердце кольнуло привычно, но более остро. Затем еще раз – уверенно, будто неведомая иголка давно бродила по моему телу и теперь нашла, наконец, путь, смогла добраться до жизненно-важного узла.

Вечером я сидел у себя в комнате. И смотрел на стену. На стену, за которой находилась Она. Боль клубилась вокруг и принимала причудливые формы. Вот я представлял, как нашел тут мою Настю, и она совершенно не похожа на внучку своей сестры. Она старая и седая. Серая, как все нежити. Она протягивает ко мне руки, и я понимаю, что не могу быть с ней, мы принадлежим разным мирам. А вот молодая Яга видит нас и спрашивает, кто эта старушка. Настёна отвечает: «Я его единственная любовь», и внутри моей хозяйки тут же гаснет огонек, который я вижу даже сквозь толстые бревна.

А может, я вижу его потому, что этих бревен на самом деле не существует? Они ведь созданы по замыслу и силой воли Двоедушника, чьим гостеприимством мы вынуждены пользоваться. И стоит мне немного захотеть, как все преграды испарятся, и моя хозяйка окажется рядом?

Я прислонился лбом к стене и услышал за ней биение живого человеческого сердца. Точно так же когда-то я чувствовал Настю за тонкой перегородкой нашей коммуналки.

Боль была острее, чем все, что я ощущал когда-либо. Наконец она вырвалась из сердца, оформилась в темный клубок, на секунду стало легче – теперь боль была снаружи, но она тут же накинулась на меня, будто сорвавшийся с катушек жгучий туман.

Я лежал на полу и слышал за дверью стук – это хозяйка пыталась меня найти. Потом голос Ивана. Дверь отворилась тихонько. Затем сразу же – нараспашку. Меня пытались трясти и поднимать, но все это было бесполезно. Боль была сильнее меня. И важнее всего, что окружало.

Читать дальше - - - > Глава 9.