Глава 6.
Вечные противники
- Господа, вас с каждой лекцией что-то все меньше… Сегодня у нас сложная тема. Записываем: Те-о-ри-я основного мифа. Согласно ей в индоевропейской мифологии выделяют основной, так скажем, «кочующий» сюжет – тему борьбы Громовержца со Змеем. С этой оппозицией соотносятся все прочие — светлое-тёмное, верх-низ и т. п. Древний ведийский миф о поединке Индры с Вритрой, балтийский о Перкунасе и Вельнясе…
(На эту лекцию будущая Яга так сильно опоздала, что не стала уже ничего записывать…)
— — — — — — — — — — — — — — — — —
Мы шли по темному коридору. Прислужник семенил впереди, иногда оглядывался и бурчал неразборчиво под нос. Сердце бешено колотилось в такт гулким шагам. Очень хотелось выяснить у моего помощника, что же мы все-таки будем делать, когда придем к Двоедушнику. Вряд ли он добровольно согласится отдать власть над общим телом, выдаст нам Яна Борисовича и позволит увести себя на Светлую Сторону!
Я думала, если честно, что план мы составим, когда придем «под высокие стены». Посмотрим, что тут творится, и посидим пару-тройку дней в каком-нибудь укрытии, подумаем. На такое быстрое проворачивание пункта номер один «попасть внутрь» я, лично, не рассчитывала. Василий шагал рядом, какой-то слишком спокойный. Неужели у него все под контролем?
Иван нервно оглядывался – похоже, разделял мои опасения. Мы вкратце рассказали ему о существе с двумя душами, и он теперь, наверное, опасался какого-то двухголового монстра.
Коридоры-лестницы-переходы все не кончались. Иногда нам попадались окна, в которых были видны только глубокие внутренние дворы-колодцы. За высочайшей стеной скрывался настоящий замок, и мы заходили все глубже в него! Вернее, все выше, как я поняла, глянув в очередную бойницу.
Впереди раздалось шлепанье по каменным плитам, и навстречу из-за поворота вынырнул еще один слуга – почти точная копия первого.
– Стойте! – закричал он испуганно. – Господин велел закрыть ворота крепко-накрепко и никого не пускать. А ежели объявятся гости со Светлой Стороны – бить нещадно и в кандалы…
Он остановился на полном ходу, проглотил остальное описание того, что следовало сделать с нежданными визитерами, и начал таращиться на нас. Я видела, будто на рентгене, как медленно меняли направление шестеренки в мозгу нашего доброжелательного провожатого. Он неохотно начал поворачиваться в нашу сторону. Кажется, первое поручение ему нравилось больше.
– Стоп! Не закрывать ворота! – донесся из глубин коридора далекий крик, и, обгоняя эхо, до нас домчался третий слуга. – Господин повелел. Ворот… не запирать. Гостей… дорогих встречать! – выдавил он, задыхаясь от быстрого бега.
Трое посыльных посмотрели друг на друга.
– Не, ну два голоса против одного! – посчитал Иван. – Пошли к этому вашему Господину.
Он многозначительно снял с плеча свою заслуженную палку и стряхнул с нее звонким щелчком пару прилипших кусочков серой плоти – память об упырях. Затем размял богатырские плечи и проговорил еще раз:
– Ну пошли-пошли, чего стоим? Приказания выполнять надо!
Василий усмехнулся, я тоже хихикнула, но смешок у меня вышел какой-то писклявый. Он улетел под каменные своды и испуганно метался там некоторое время.
– А еще Господин обедать пожелал! – задумчиво произнес тот слуга, который хотел заковать нас кандалы.
– Не! – прошептал последний гонец. – Он повелел воды принести, умыться.
– И часто у вас так? – спросил Василий у первого слуги.
Тот пробурчал нечто малопонятное. Что-то вроде «Задолбал уже! Сам не знает, чаво хочет» и «На всю голову больной». Во всяком случае, я так перевела эти хрюки на человеческий язык.
Постепенно коридор расширялся, становился светлее, и вскоре, после пары просторных лестничных пролетов – все вверх и вверх – нас ввели в огромный гулкий зал. Темные каменные стены уходили ввысь и терялись в мрачной полутьме. Гладкие плиты пола отражали наши шаги, а вдалеке виднелось кресло, отдаленно напоминавшее трон. На нем скукожилась невысокая фигура.
По мере приближения к креслу я заметила, что все стены исписаны неровными каракулями. Большая часть надписей была сделана черным – вроде углем, но некоторые выделялись как засохшая кровь. Прямо за торжественным креслом на стене, за спинкой, были нацарапаны и раскрашены две загогулины. Вообще непонятно, что это все значит.
Сгорбленная фигурка заговорила, наконец.
– Я крайне рад вас видеть! Моя дорогая, я почему-то ждал вас… А вы, молодой человек, кажется, гнались за мной, когда… – сдавленный голос начал прерываться.
– Ян Борисович? – прошептала я, не веря своим ушам. И подбежала к старику.
Тот глядел на меня, будто пытался собраться с мыслями и удержать что-то в памяти.
– Повторите, пожалуйста!
– Что? – не поняла я.
-– Повторите мое имя!
Мне показалось, что его сейчас вырвет.
– Ян Борисович, не уходите! – Василий схватил пожилого преподавателя за руку.
Тот благодарно глянул на нас и покрепче вжался в свое кресло.
– Виталий, это ты? – спросил он вдруг, пытаясь разглядеть Ивана.
Парень подошел поближе, и старик разочарованно вздохнул.
– Виталий… не с нами, – пробормотала я, пытаясь удержать слезы.
– Я ждал вас, – прошептал Ян Борисович, – хотя и не смел надеяться. А потом тут одно… кажется, это было животное, принесло весть, что вы идете. А я тогда как раз взял верх… Знаете, у меня в последнее время неплохо получается бороться. Я даже порой вспоминаю нечто… странное. Будто я – воин!
Старик попробовал засмеяться и тут же закашлялся. Я заметила, что его тело покрыто синяками и царапинами – будто над ним много недель кто-то издевался, но серьезные раны не наносил.
– Кто это вас так? – нахмурился Василий.
– Не поверите! – еще раз захрипел в смехе Ян Борисович. – Большей частью я сам… И Он – тоже.
При упоминании о Нем губы бедняги посинели, рвотные позывы усилились, на лбу вздулись жилы, старик боролся.
– Ян… Ян Борисыч! – закричала я, вцепившись в скрюченную руку, но в этот раз не помогло.
Измученное тело забилось в краткой судороге, но уже через секунду расслабилось. Крепко сжатые глаза распахнулись. Я тут же убрала руку, в которой все еще держала стариковскую ладонь. Мне показалось, что температура кожи Двоедушника сразу упала.
– Добро пожаловать! – произнес Господин, разглядывая нас.
Голос его был ясным. Он удерживал контроль над сознанием гораздо лучше.
– Вижу, вы все-таки пришли сюда. Ну, и что собираетесь делать?
Я судорожно сглотнула. Меня опять окатило с ног до головы ощущение двоечницы на экзамене. Кажется, нечто подобное мы уже проходили. Однако Ивану это было в новинку, поэтому он ринулся в бой.
– Выпускай… этого… второго! – заявил парень и покрутил в руках дубину.
– Интересный инструмент, – заметил Двоедушник.
– Щас ты у меня! – попробовал припугнуть его Иван, однако тот в ответ расхохотался.
– Мальчик! Если бы не скука, я бы давно дал знак, и этот зал был бы полон моими прислужниками…
– Думаю, большинство из них уже разбежались, – вступил в разговор Василий, выходя из тени.
– Почему это вдруг, о, помощник Яги? В этот раз, я погляжу, ты на двух ногах!
Василий на язвительную провокацию не купился и продолжал:
– Потому что странное поведение – огромный минус для повелителя. Даже на Темной Стороне. Неадекватные смены настроения распугали твоих слуг. Скоро ты останешься в одиночестве.
Господин глядел на него, не моргая, но в глубине зрачков его что-то промелькнуло.
– А еще они тебя хотели к лекарю отвести, только не решились… пока, – решила я добавить немного информации для переваривания.
– Знаешь, а ты всегда казалась мне очень забавной! – заявил вдруг Господин, переключаясь. Я чуть было не уползла за спину Васьки, но решила не проявлять слабину. Двоедушник же продолжал плести свою сеть: – Жаль, что у нерадивого змея-перевертыша не хватило тогда сноровки. Добудь он тебя, занятная могла бы получиться комбинация… Виталий, помнится, я его называл? Как он, кстати, там, на Свету?
– Его нет, – проговорила я глухо.
Новое напоминание о моем друге наполнило сердце горечью. Но я не собиралась рассказывать подробности его смерти и возрождения этому! Господину! Который считал себя хозяином Витальки.
– А! – качнул головой Двоедушник, понимающе. – Значит, вы его…
Неожиданно он быстро заморгал, теряя контроль над телом, но удержался еще на секунду, злобно прошипев:
– А это тебе в подарок!
Мы не успели остановить его. Существо откуда-то из-за спины вытянуло острую щепку и пригвоздило самого себя к ручке кресла, воткнув самодельное оружие в ладонь.
Появившийся Ян Борисович зашипел от боли и попытался вытянуть щепку. Василий быстро помог ему. Я только сейчас поняла, что гляжу на жуткое зрелище, зажав себе рот двумя руками, и с трудом отняла от лица побелевшие пальцы.
В этот раз из-за боли старик-профессор не удержался в сознании надолго, и перед нами опять появился усмехающийся Господин. Он безразлично глянул на раненую руку и полностью распрямился в своем кресле. В этот момент две загогулины сзади на стене заняли предназначенное им место, и картинка сложилась. Я расхохоталась, хотя это было явно лишним. Теперь, в комплекте с гордо сидящей на плечах головой, кривые наскальные рисунки приобрели смысл и превратились в развесистые рога.
Кажется, у меня началась истерика. Я так устала бояться, что детская шутка измученного старика вывела меня из состояния равновесия. Я наплевала на Господина, который все-таки один разок скосил глаза, чтобы посмотреть, что так насмешило меня, и начала передвигаться вдоль стен, читая записи. Делала я это громко и вслух:
– Изыди, сволочь… Я уничтожу те… бя… Увижу, как ты сдохнешь и… буду править тут… Су… так, ладно. Я… вырежу тебе… Нет, ну вы хоть понимаете, что так невозможно?
Я прокричала это прямо в лицо Господину, который поморщился от резких звуков.
– Вы понимаете, что так нельзя?
Я разошлась, и мне уже было море по колено.
– ВЫ ОБА! Интеллигенты, блин! Вы же убиваете себя! Да чего вам делить-то?.. Ну, даже если есть чего. Поделите уже и живите спокойно!
Ян Борисович смотрел на меня, широко раскрыв глаза.
– Но дорогая моя, это невозможно… Он умоется кровью! Я все равно сгною эту мразь!.. Я вам тоже не лыком шит!.. Сдохни, тварь!
Существо заметалось по залу, пытаясь покалечить само себя. У него это плохо получалось, так как кто-то заботливый вынес из помещения все, чем можно было пораниться. Теперь я поняла, почему тут так пусто.
– Стойте! Не надо! – пыталась я вмешаться, но Двоедушник меня не слышал.
Личности менялись, как в калейдоскопе, и казалось, что эта смертельная карусель никогда не прекратится.
– Ну, и чего его побеждать-то? Он и сам неплохо справляется! – пропыхтел Иван, сграбастав Господина поперек извивающегося тела.
– Ай! Молодой человек! – застонал в богатырском захвате Ян Борисович.
– Ян Борисович! Послушайте! – быстро заговорил Василий. – Вы должны меня выслушать! Вам нужно поговорить со своей… половиной.
– Но это же невозможно!
– Все возможно! – неожиданно рыкнул мой помощник так, что эхо прокатилось по залу.
– Я имел в виду, что он не хочет меня слушать! – пояснил испуганный человек, повиснув в Ванькином захвате. – А я всегда… – Ян Борисович начал извиваться, и мы поняли, что перед нами уже другая сущность. – Вырву ваши сердца и кину их упырям!
– Это не решит проблему! – проорал Василий прямо в расширенные безумные глаза.
Господин застыл и вдруг ответил спокойнее:
– Так ее и нельзя решить.
– Все можно и всегда!
Двоедушник высвободился из Ванькиных клещей, не сделав ни одного лишнего движения. Парень удивленно поглядел на свои руки, хотел было ринуться в бой опять, однако Василий сделал ему знак ничего не предпринимать.
Господин подошел к своему трону, поглядел на намалеванные рога и улыбнулся. Я бы не хотела больше никогда в жизни видеть нечто, похожее на эту улыбку.
– Знаете, когда-то я тоже верил, что не бывает неразрешимых вопросов, – проговорил он. – Рад, что на свете еще есть такие… оптимисты. Однако тут – НЕ СВЕТ! И ВОТ С ЭТИМ, – он показал на свое тело, – сделать ничего нельзя. Кажется, я уже все перепробовал!
Я ощутила, как вокруг моего помощника начинает скапливаться напряжение. Испуганно глянула на Ваньку, но тот ничего не замечал. Василий же совершенно точно готовился к чему-то, наблюдая за фигурой Двоедушника. Тот продолжал говорить, ходил по залу и приблизился к одному из высоких окон. В тот же момент стекло просто вылетело фонтаном из свинцовых переплетов, обрушившись на пол вместе с рамами, а Господин оказался на подоконнике.
– Вы правы, гости дорогие, пора с этим что-то решать! – произнес он, выглядывая вниз, наружу.
Таким тоном не говорят обычные слова. Я вдруг вспомнила, что мы находимся там, где уже некуда умирать, и поняла, что моего ходячего страха сейчас не станет.
Но вместе с ним не станет и Яна Борисовича – беззлобного и по-своему мужественного. Василий смотрел на окно, не отрываясь, будто оценивая что-то. Господин раскинул руки, готовясь к последнему шагу.
– Я знаю ваши имена! – раздался над моим ухом голос, в котором также оставалось мало человеческого.
Последним движением перед смертью Двоедушник покачал пальцем, давая понять, что не даст себя одурачить.
– Велес! Ты – Велес! – заорал Василий, перекрикивая неизвестно откуда взявшийся ветер.
Фигура с быстротой молнии оказалась рядом с ним и схватила моего помощника за грудки, приподняв над полом.
– ЭТО ИМЯ ВО ТЬМЕ ТАК ПРОСТО НЕ ПРОИЗНОСЯТ! – загремел голос, сравнимый со штормом, который бушевал вокруг. – И ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЗНАТЬ ВТОРОГО!
– В разные времена и в разных мирах! Вы всегда боролись друг с другом, но вечно были вместе!
– ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЗНАТЬ, КТО МЫ!
– Вы – древние боги. Вечные враги, неотделимые друг от друга!
– ЭТО ЛОЖЬ И ВЫДУМКИ ЛЮДЕЙ!
– Люди когда-то клялись вашими именами одновременно, скрепляя договоры!
– ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ ВТОРОГО!
Ветер отрывал мне волосы и разносил остатки стекол по залу. Иван пригнулся и пытался зацепиться за меня, но Василий с Двоедушником стояли прямо, глядя друг на друга. Их голоса заглушали свист воздуха в оглохших ушах.
– ПЕРУН И ВЕЛЕС! Так вас звали на одном из витков…
Ветер из зала исчез, бросив на пол кресло, осколки стекла и обломки камней, отодранных от стен.
– Силой ваших имен, я требую! Вы должны поговорить друг с другом и примириться. Для этого вам и дали одно тело на двоих.
Двоедушник продолжал смотреть на Василия.
– Ты только в одном ошибся, о многомудрый помощник! – просвистел Господин, наклонившись к его уху. – Велес – это он, а не я!
Василий выдохнул воздух, не отрывая взгляд от собеседника.
Существо заговорило голосом, расколотым на две части:
– Мы долго были вместе. Наших имен так много, но все они уже забыты. Мы – забытые боги. Люди забыли нас, а мы забыли причину нашей битвы.
– Вы, вроде, из-за тела боретесь, – попробовал напомнить им Иван, но я быстро закрыла ему рот.
Парень все еще стоял на четвереньках и глядел на Василия с Двоедушником абсолютно круглыми глазами, и я, поморгав, поняла, что у меня они точно такие же.
Читать дальше - - - > Глава 7.