Глава 17.

Это свадьба?

«Черный дракон повернул уродливую голову, аккуратно схватил зубами Дракономать и посадил ее к себе на спину. Через пару минут там же оказался и ее любимый. Судорожно вцепившись в огромную чешуйку, он дикими глазами смотрел на девушку.

Тяжело взмахнув кожистыми крыльями, огромный ящер оторвался от земли и унес пару влюбленных далеко-далеко от битвы и от всех проблем - в их личный благоустроенный замок, где они потом жили долго и счастливо. А еще они применили самое мощное колдунство, решили все проблемы со здоровьем и нарожали кучу детей…»

(Дж. Мартин, из ненаписанного)

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Свадебные традиции славян всегда были связаны со смертью (…) На самом деле белый – цвет траура. Да, именно так. Чёрный в этом качестве появился сравнительно недавно. Белый же, как утверждают историки и психологи, с древнейших времён был для человечества цветом Прошлого, цветом Памяти и Забвения.

(Мария Семенова «Мы - славяне»)

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Огромный тронный зал был пуст, но со всех сторон до нас доносились шорохи и вздохи. Казалось, здесь собралась свита великого правителя, но предпочла остаться невидимой. Впрочем, к невидимым слугам я уже привык. Как только мы вернулись в замок, незримые конюхи подхватили поводья лошадей, а неосязаемые лакеи и оруженосцы хотели забрать наше оружие. Ванька возмутился и не дал огромному мечу улететь от себя, я также придержал дрогнувшую рукоять. Невидимки не были против.

Сюда мы пришли, повинуясь указаниям ковровой дорожки. Она просто разматывалась перед нами по коридорам, а мы двигались за бесконечной красной лентой под ногами. Теперь ждали чего-то, стоя у стены. Я рассматривал убранство зала и огромное сооружение в центре, которое вполне могло бы служить троном… если находить какие-то аналогии с человеческими правителями. Любимые Владыкой золотые тона здесь торжественно переплетались со снежно-белыми.

– Классно размялись! – заметил заскучавший Ванька.

– Да, пожалуй!

– Слышь, Василь, а этим лошадкам чего можно дать? В смысле еды. Обычные вот сахар любят, морковку. А эти чего?

– Не знаю, у Господина спроси.

– Точно. Как вылезет – спрошу.

Я глянул на Яна Борисовича. Тот с несчастным видом стоял рядом, потирая ушибленную в драке руку. Может, дело было в одежде, но в последнее время пожилой преподаватель казался не таким уж и старым. Он поймал мой взгляд и спросил:

– Простите, а мы тут чего-то ждем, вероятно?

– Думаю, так, – ответил я сдержанно. Меня все больше волновало отсутствие хозяйки, и обсуждать что-либо желания не было.

Ян Борисович подпрыгнул от неожиданности, когда сверху на нас обрушился звук невидимых труб. Звонкие медные гармоники разлетелись по величественному помещению. На противоположной стороне распахнулись двойные двери, и в зал вкатилась дорожка, вытканная из чистого золота.

По ней шел Владыка. Невидимки затихли. Мы склонили головы, хотя, возможно, Ему было и безразлично, как его приветствуют. Рядом с Черным Солнцем я увидел стройную фигурку в белом. Не сразу понял, что красавица в серебряном одеянии – моя хозяйка. Так привык видеть ее в походной одежде и в любимой старой спортивной куртке, что сейчас просто не мог оторвать от нее взгляд. Впервые я понял, что она, и правда, принцесса этого мира, дочь Властелина. Наряд сверкал и казался призрачным. Сердце кольнуло беспокойство. Я попытался поймать ее взгляд, но издалека не смог разглядеть.

Марина-перевертыш скромно держалась позади этой процессии и сразу шмыгнула к нам. Черное Солнце подвел дочь к трону. В этот же миг моя дорожка начала разматываться в его направлении, и я понял, что пора идти. Друзья остались сзади.

Хозяйка хихикнула и подмигнула из-под своей новой прически. От сердца отлегло. Ее румянец на щеках горел так, что грел меня даже на расстоянии. Я заметил, что молодая Яга устала от непривычной обновки. Она поводила плечами и пыталась размять затекшие руки. Я незаметно поднял вверх большой палец, и она еще больше зарделась от удовольствия.

Кого-то она напоминала мне в этих белых одеждах, но задумываться времени не было. Дорожка остановилась, и я вместе с ней.

Владыка глянул на меня сурово.

– Выполнил ли ты второе поручение, помощник?

Я немного удивился.

– Так точно. Все сделали…

Я решил при Яге не вдаваться в подробности нашего «поручения». Еще начнет не к месту возмущаться и защищать права фей. Поставил в уме отметку обязательно просветить ее в этом вопросе. Потом. Когда будет время. Когда, наконец, этот непонятный пафос завершится, и я смогу увезти ее отсюда. Домой, на Светлую Сторону, к Белому Солнцу. Оно, может, не так милостиво, но зато греет.

– Тогда осталось еще только одно задание, – проговорил Владыка глуховато. – Последнее и самое сложное. Оно ваше общее.

Моя хозяйка подняла на него взгляд – доверчивая и готовая к любому поручению, какое только ее папочке в многомудрую голову взбредет. На мгновение я перестал дышать – понял, кого она мне сейчас напоминает. Вся в белом, словно яблонька весной в цвету. Темные волосы убраны в затейливую прическу и закрыты кружевом. Глаза, правда, другие – счастливые.

Черное Солнце проговорил, обращаясь только к ней:

– Я, и правда, был рад видеть тебя, доченька. Мне жаль, что приходится идти по этому пути. Но по-другому не получается, твоя память слишком крепко спит. Ваше общее задание было дано уже давно. И сейчас я могу только помочь его завершить…

Слишком поздно я заметил в его руке тонкий стилет. Золотой клинок вспорол невесомое серебро ее наряда, и тут же белоснежная ткань стала нереально-красной. Я секунду еще наблюдал за тем, как красиво багрянец растекается по блестящему шелку, лишь потом закричал и выхватил меч. Выпад в сторону убийцы был мгновенным, но того на месте не оказалось. Холодный голос окликнул меня из-за спины. Хозяйка в эти секунды падала на ступени – невероятно медленно, глядя на меня и еще не понимая, что происходит, поэтому я кинулся к ней, чтобы подхватить.

***

Когда жизнь утекает от тебя небольшим красным ручейком, ты понимаешь, что не так уж много ее и было, можно просмотреть всю в обратном направлении как черно-бело кино:

… Василий идет по красной дорожке и показывает палец вверх (Ура, я красивая!)... – … В коридоре универа незнакомый препод пялится на меня, раскрыв рот от удивления (Да это же был Васька!)... – … Фонарь в темном парке, и старая Яга, ставит мне на лбу красную метку... – Воробей вылетает из детских ручек, а мама ненатурально улыбается: «И что же птичка сегодня сказала?»...

***

Я дрался с ним так, будто от этого зависела ее жизнь. Понимал, что фатально опоздал, но в том состоянии казалось, что так правильно – тут ведь Обратная Сторона, и не всегда причина и следствие следуют друг за другом. Вот сейчас я поймаю на острие эту высокую фигуру, пропорю ее так, чтобы внутренности посыпались, если они у него есть, и смогу поправить непоправимое. Тонкий красный ручеек втянется назад, серебристая ткань на месте пореза соединится, и она встанет – раскрасневшаяся от счастья невеста. И я смогу увезти ее отсюда. Успею. Теперь ведь я все знаю! Сталь опять рассекла только воздух, а убийца оказался в двух шагах от меня.

***

… Давит. Давит. Свет!.. – … Спокойствие. Тепло... – … Мертвые темные деревья, и мой будущий отец склоняется надо мной: «Договорились! Ты родишься в своей семье и станешь Ягой, встретишься с ним»... – … Я с трудом поднимаюсь на высоченный холм и вижу, как с неба спускается всадник. Его свет не опаляет и не слепит, а только дает силы. Силы объяснить ему – кто я и зачем пришла. Он милостив. Я так долго искала его здесь!..

***

Я отбиваюсь уже от троих. Мои друзья и враги – какая разница, если она мертва! Но тут ведь некуда умирать? Если сейчас я пробьюсь к ней, то успею хотя бы посмотреть на серебристую струйку тумана, которая вот-вот улетит к доброй Луне. Почему я не взял с собой побольше живой воды?

***

… Длинный коридор. Наша коммуналка. Васька только что уехал на фронт, и мой носовой платок уже превратился в мокрую тряпку. Я ничего не вижу от слез, поэтому спотыкаюсь о посылку, которую кто-то оставил на полу. Мама говорит из соседней комнаты: «Надо будет этот ящик приберечь, пригодится…»

***

Убийца кричит мне что-то, но я не слышу его. Ее лицо в моих руках все больше бледнеет. Она еще теплая, но по пальцам уже ползет холод. Надо согреть их. Все остальное потом. У меня еще будет вечность, чтобы найти способ наказать ее отца. А с ней, сейчас, осталось только несколько минут. Холодное голубоватое лицо, волосы вокруг – как змеи. Я уже видел это! Я ведь именно этого всегда и боялся! Убийца что-то объясняет Господину, и тот начинает орать мне в ухо. Я ору в ответ – еще один предатель!

– Бутыльки! Вода! Возьми у него!

Ее лицо скрывается от меня под вуалью. Да они сейчас все тут подохнут вслед за ней! Я вскакиваю и вдруг понимаю, что в руках у меня два бутылька. Красивые фиалы – серебряный и золотой. Полны слабо светящимися жидкостями. Неужели это возможно?

***

... Я качаюсь на растянутой сетке кровати, пока мама не видит, но сегодня это не весело. Васька, идиот, ввязался в такую авантюру! В незнакомой форме он выглядит по-взрослому. Стоит у стола и чего-то мнется. Пуговицу так теребил руками, что оторвал.

– Давай, снимай эту свою…

– Гимнастерку.

– Снимай, вояка. Пуговицу пришью...

***

– Давай уже, жених! Сколько можно ждать?

«Они тут все с ума посходили, что ли?»

Трясущимися руками я вытаскиваю пробки. Задумался на секунду, присмотрелся, но решил, что сначала надо золотую. Мертвую воду этой стороны, а потом уже белую.

Рана не видна под тканью. Поэтому я раздвигаю кровавый шелк и нахожу там кожу, рассеченную так глубоко. Он ответит мне за это в любом случае! Капли мертвой воды делают тело вокруг раны старым, но она при этом затягивается – будто много лет назад все это случилось. Может, две наши жизни уже давно утекли в эту дыру, а мы с ней и не заметили? Шрам остался аккуратный. Ровный и тонкий. Я провожу по нему пальцем и встречаюсь взглядом с ее отцом. Он тоже волнуется? Ну как же!

Теперь – живая вода. Половину выливаю на рану. А половину – ей в рот. Для этого откидываю несчастную тряпку с лица. Все равно уже, из старых штор это шили или лунные лучи так сплелись… Нажимаю на заострившиеся челюсти, чтобы открыть губы, и выливаю все, вытряхиваю до последней капли и трясу потом еще.

***

... Пойти, что ли, в военкомат и рассказать правду, что Васька на самом деле еще слишком молодой и только через год сможет на войну идти? А вдруг его арестуют за обман? Да и потом, все говорят, что война скоро кончится. Может, он и до фронта не успеет доехать? Надо ему только обязательно сказать, чтобы написал мне…

***

Когда она открыла глаза, я вдруг понял, что это другая девушка. Не та, которую я по своей дурости привел на Обратную Сторону и погубил. Не та, которая давным-давно стучалась в дверь нашей избушки. Из-под фаты на меня смотрели глаза моей Настены…

– Ты ме… не аписа…

– Что? Молчи, милая!

– Ты мне так и не написал!

Друзья вокруг. Все радуются чему-то. Наверное – тому, что она только что встала и неуверенно смотрит на меня. Не очень-то понимает, что произошло, да и я, если честно, тоже.

– Клянешься любить и защищать ее вечно? Клянешься быть с ней на Той Стороне и на Этой? Клянешься делить с ней и горе, и радость? – спрашивают меня, и я отвечаю, что давно уже делаю все это и готов делать дальше.

– Можешь поцеловать ее, – доносится голос того, кто, похоже, все это устроил.

Ее глаза неожиданно оказались совсем близко, и вокруг нас начал падать снег. Или это были лепестки давно умерших цветов?

Читать дальше - - - > Глава 18.