Глава 13.

Суд Черного Солнца

.

«Закон - что дышло: куда повернёшь, туда и вышло»

(Русская пословица)

— — — — — — — — — — — — — — — — — —

Сначала я видела одни стены. Они вырастали вокруг, отгораживая нас от заходящей ласковой Луны и всего мира. Пусть мне Обратная Сторона не нравилась, казалась опасной, но глухие черные стены не защищали от нее. Казалось, этот мир нас проглотил и скоро начнет переваривать. Знать, что опасность где-то рядом – это одно, а быть запертым вместе с ней в узком пространстве – совсем другое.

Стены все росли и росли, расширялись, по ним вились золотые надписи на незнакомых языках, а мы, сбившись в кучку, могли только смотреть, как вокруг возникает нечеловеческих размеров зал. Маринка с Иваном схватились за руки. Я осознала, что мои пальцы занемели – оказалось, что Василий так сильно их сжимает. Зал вокруг, наконец, обрел форму и остановил свой рост. Еще немного, и было бы слишком. Потолок и так уже терялся в невообразимой вышине. Черные колонны из блестящего камня, золотые буквы и символы, почти невидимые во тьме, и мы сгрудились в ярком круге – единственном светлом пятне.

Если это суд, то кто же судьи?

Темнота вокруг нас дышала и колебалась. Незримые зрители рассаживались по своим местам.

– Во мы влетели! – прошипел Иван. Маринка молча закрыла ему рот рукой.

Над нашими головами полился голос. Говорящего не было видно, но я узнала Лихо.

– Высшее судилище рассмотрело жалобу лекаря Недосвета о выдаче ему платы за лечение Василия, помощника Яги. Оное лечение заключалось в извлечении из больного чувства, несовместимого с существованием в любой форме и виде. Оное чувство было извлечено и удалено от больного на безопасное расстояние, после чего заказчиком, а именно, хозяйкой больного, была проведена оплата. Приговор суда был вынесен до рассмотрения дела и теперь подлежит оглашению…

– То есть как это, До рассмотрения? – не выдержала я.

Однако сразу поняла, что вякнула напрасно. Мой голос улетел вверх и не вернулся, а заблудившимся эхом закружил между колоннами. Я же, как рыба, отрывала и закрывала рот, хваталась за горло и не могла больше вымолвить ни слова.

Василий дернулся было, но тут же сам себя остановил. Лишь прижал меня к себе. Иван благоразумно сжал челюсти на всякий случай.

А Лихо между тем все лил и лил на нас поток слов, которые налипали друг на друга и на нас, связывали по рукам и ногам.

– … оный свидетель, а также потерпевший в одном лице, вызывается для дачи показаний…

Я с трудом соображала, что все это значит и как такое может быть. Логика, перевернутая с ног на голову, была логична сама по себе, но на справедливость явно не походила. Тем временем неподалеку от нас зажегся еще один кружок света, поменьше, и в нем показался мерзавец-лекарь. Он тряс моей серебряной цепочкой и подробно рассказывал, как ее получил.

– … тока для проверки, я спросил – мол, платить-то чем будете. Ясное дело, что болезни да лихоманки – оне не просто так дадены, а в наказание, потому что все больные Законы нарушают, Владыкой установленные. А потому вылечить страдальцев от напасти мало, надобно проверить – затвердили они урок или нет, смогут ли они дальше появляться пред ликом Его. Однако эти, – корявый палец ткнул в нас, – сразу сказали, что не представлялись Черному Солнцу, а, значит, и дальше продолжали бы свое постыдство. Вот моя проверка и удалась!

Подлый предатель склонился перед незримыми судьями и продолжил:

– Справедливый суд уже постановил применить к охальникам Единственную Меру, так что я удаляюсь для дальнейшего служения. А это нашейное украшение беру себе как память.

Иван очень выразительно показал лекарю как откручивает ему голову. Тот, впрочем, тут же исчез во тьме.

Лихо продолжил зачитывать приговор, который был составлен, по его словам, еще до того момента, как я отдала в мерзкие ручонки цепочку и даже до того, как мы пришли к лекарю. Возможно, еще даже до моего рождения.

Невидимые зрители вздыхали и ухали, поражаясь нашему коварству.

– … привести в исполнение Единственную Меру – личное знакомство с Высшим Судией…

Вокруг повисло гулкое молчание. Обтекаемая тишина заворачивалась узлом, стягивая нас в одну кучку. Я хотела завопить, что сейчас нас, кажется, убьют, но мой голос все еще ласточкой кружил где-то вверху.

– … если есть кто-то, кто знает что-либо об этом деле, то пусть скажет это сейчас…

Лихо выдержал долгую паузу и повторил фразу еще раз. Я понимала, что это конец. Догулялись мы по Обратной Стороне, допрыгались. Хотя ведь ничего плохого не хотели. Интересно, дадут ли нам последнее слово? Или, может, мы его уже произнесли – до суда, до преступления или даже до рождения?

– Лихо зашуршал невидимым свитком, и я в кромешной темноте почувствовала, как он уже открыл было рот, чтобы произнести слова – самые-пресамые последние в этом «честном судилище». Добровольцев-свидетелей он вызывал просто в силу формальности, прекрасно понимая, что никто больше тут высказываться не будет. Однако произошло иначе.

С другой стороны зала вдруг зажегся новый круг света, и в нем показалась высокая рогатая фигура.

– Я ничего об этом деле не знаю и не был свидетелем преступления, но хочу высказаться, – заговорил новый фигурант быстро и складно.

Я таращилась на него во все глаза, боясь поверить. Высоченный, лохматый и хвостатый – я бы узнала его в любом возрасте, ведь, если ты воспитывал ребенка маленьким, то как бы он потом не вымахал, для тебя он навсегда останется мелким хулиганом, который высовывался из-за пенька и хихикал, когда ты ему щекотала пузико. Анчутка с нашей последней встречи повзрослел, будто много лет прошло. Наверное, нашел, где еще похвалу урвать.

Мои друзья непонимающе щурились. Я замахала руками, пытаясь объяснить им, что это мой чертик, но они, конечно, немую пантомиму не разгадали. Только Василий поглядел на Анчута внимательно – вспомнил, наверное, мои рассказы. У меня же в памяти всплыло, как этот мелкий поганец обводил всех вокруг пальца и как ловко жонглировал словами. Кажется, у нас появилась надежда.

– Великий суд! Мне хотелось бы добавить к уже вынесенному приговору пару соображений, – начал тем временем Анчутка.

Тишина вокруг стала благосклонной – судьи дали ему разрешение говорить.

– Возможно… подчеркиваю, только возможно, – начал Анчутка, – неуважаемый нами лекарь Недосвет в своем рассказе допустил то, что на Светлой Стороне назвали бы Ложью. Но мы-то с вами не на Светлой Стороне и понимаем, что тут данное понятие невозможно в принципе. Каждый из нас выглядит именно так, как осознает себя. «Что внутри – то и снаружи», – сказали бы древние греки, и мы все знаем, что старики правы. Потому-то они и создали когда-то институт под названием Право. Однако… – Анчутка драматично умолк – … однако скажите мне, если лекарь излагает ход событий верно, то Почему…?

Вопрос повис в воздухе, и воздух заколебался от любопытства.

– Любезный Василий, помощник Яги, выйдите вперед! – потребовал наш защитник.

Мы втроем быстро отступили, оставив Василия озираться впереди.

– Ну поглядите же на него! – воскликнул Анчутка. – Ведь, если страшная хворь, описанная вралем, была выгнана им из этого тела, то ПОЧЕМУ? По какой причине она сияет сейчас пред нами и выглядывает из глаз этого человека? Видите? Из правого – особенно.

Невидимые зрители выдохнули и зашевелились.

– Да, вы абсолютно верно опасаетесь! – продолжал наш адвокат. – Поглядите на Ягу! – теперь друзья дружно вытолкали вперед меня. – Разве вы не видите признаки все той же болезни? Она наверняка заразна!

Толпа в ужасе отшатнулась. Я этого не видела, но почувствовала. Для эффекта еще кашлянула на них.

– Так что, выходит, лечения не было! – неожиданно подвел итог Анчутка. – А раз не было лечения, значит, не было и платы за него. Все же ясно! Светлые гости пришли к домику лекаря просто чтобы сделать ему подарок. Это не нарушает Закона!

На мой взгляд, объяснение получилось так себе, хотя логика Обратной Стороны вообще была выше моего понимания.

– Но даже это – не главное доказательство! – продолжал Анчутка добивать судей. – Есть еще один факт, который неуважаемый нами лекарь почему-то упустил… употребим слово «забыл». Дело в том, что наши светлые гости НЕ ЗНАЛИ о запрете оплаты за лечение и понятия не имели, что совершают преступление! А значит, по законам нашего мира, они невиновны! Ведь незнание правил, как все мы знаем, в первую очередь освобождает от ответственности!

Я начинала приходить к выводу, что правосудие Обратной Стороны мне все-таки нравится. Оказывается, тут надо просто знать законы и уметь их применять… Хотя, почему только тут?

Речь Анчутки вызвала шквал молчаливого одобрения. Невидимые судьи и зрители бесшумно аплодировали прекрасному адвокату. Возможно, это была победа. Лихо произнес достаточно сухо:

– Суд не имеет больше к задержанным никаких вопросов. Они могут удаляться. Суд благодарит всех свидетелей в равной степени, так как без их участия не состоялось бы заседание… Да, и, как гласит обычай, все эмоции, испытанные осужденными, становятся собственностью зрителей и организаторов суда и идут в счет оплаты данного мероприятия.

Ко мне вернулся голос, стены начали таять, и мы поняли, что можем двигаться свободно. Я попыталась догнать Анчутку, но хвостатый адвокат мгновенно испарился в воздухе, щелкнув пальцами. Перед этим он, правда, успел мне подмигнуть.

Мы опять оказались на дороге. Мирная Луна как будто и не сместилась за все это время на небосводе. Зал суда растаял, как не бывало.

Все мы задвигались и задышали.

– И чего это было? – спросил Иван, опираясь руками на колени.

Ответить было некому. Все остальные тоже еле переводили дух.

Вокруг никого, тихо и пусто. Только одна тень осталась с нами – зритель или недавний судья? В полутьме я пыталась разглядеть кто это – надеялась, что Анчутка все-таки останется поговорить, но фигура подходила ближе, и я понимала, что вижу этого мужчину впервые. Когда он приблизился, то оказался рослым, даже выше Ивана. Возраст не понять – то ли двадцать, то ли пятьдесят. Одежда – тоже не разобрать, светлая. Лицо, правда, в свете уходящей луны показалось мне приятным. Наверное, потому, что в отличие от всех местных этот человек улыбался. Только сейчас я поняла, как давно не видела такой простой человеческой эмоции. Ванька не в счет, он все время скалился как идиот.

– Приветствую светлых гостей, – радостно провозгласил незнакомец.

Василий, как всегда, выдвинулся вперед.

– И вам привет, – ответил он и замер в ожидании.

– Яга, ее помощник и друзья! – продолжил неизвестный. – Рад, наконец, познакомиться с вами.

Несмотря на бесформенную одежду, этот мужчина напоминал мне греческую статую – какого-нибудь бога или героя. Было что-то такое в его осанке... Мужчины всегда воспринимают эти сигналы как потенциальную силу.

Я придвинулась поближе к своему помощнику и спросила незнакомца как можно небрежнее:

– Чем обязаны?

Тот усмехнулся и вдруг оказался рядом со мной, отодвинув Василия каким-то невообразимым движением далеко в сторону.

– Доченька, ты так похожа на свою мать!

Я прекрасно понимала, что нельзя верить проходимцу, который вдруг встретился на одной из дорог Обратной Стороны и вот так просто говорит, что он твой отец. Однако сердце, привыкшее быть локатором лжи, вдруг стукнуло быстро и горячо: «Это правда». Я с недоверием уставилась на незнакомца, который вдруг сграбастал меня и начал обнимать так лихо, будто и правда много лет искал потерянного ребенка.

***

Моя девочка глядела на незнакомого мужчину, словно нашла давно потерянного отца. Она никогда не умела врать, и теперь ее глаза моментально все отразили. Я и не знал, что молодая Яга об этом помнит. Хотя когда-то сам открыл ей часть тайны, рассказал о другом отце и даже не подумал о последствиях! Завяз в собственных проблемах и не догадался, что на Обратной Стороне она тоже может кого-то искать. И вот результат – явился неизвестный проходимец, а она верит каждому его слову.

А тот заливался соловьем – рассказывал, как скучал по ней все эти годы, приглашал к себе домой. Когда хозяйка с умоляющим видом спросила, пойдем ли мы туда, мне оставалось только кивнуть, соглашаясь. Что ж, на Обратной Стороне дом в первую очередь отражает сущность хозяина, так как создается его волей и энергией. Вот и посмотрим, кто таков этот родственничек.

Незнакомец тут же расстелил перед нами широкую и ровную дорогу. Впервые я видел, чтобы созданная тропинка была чем-то выложена. Металлические пластинки выглядели серебряными в свете Луны, но мне показалось, что выкованы они из чистого золота. Мы сделали по ним буквально несколько шагов, и перед нами выросли хоромы, рядом с которыми дворцы земных владык выглядели бы сараями.

Терем Марины-перевертыша был богатым, деревянным и резным, но он составлял, наверное, только десятую часть от этого строения. Замок Двоедушника – каменный и суровый, казался теперь низким и невзрачным. Перед нами высился настоящий дворец, и, насколько я мог судить, сделан он был из чистого золота. Кем бы ни был незнакомец, он точно являлся одним из влиятельнейших князей Обратной Стороны.

– Ну что, помощник, как тебе мой дом?

Незнакомец обвел руками свои владения. Мы стояли перед воротами и не могли наглядеться. Многочисленные башенки и крыши убегали ввысь, разноцветные окна отражали последние лучи уходящей луны. Стены не выглядели слишком высокими или угрожающими – кажется, это существо здесь никого не боялось.

Я не стал лукавить и ответил прямо:

– Твой дом – самый роскошный из всех, что я видел в жизни.

Ответ, кажется, ему понравился. Он хлопнул меня по плечу, и мы все вместе пошли по мосту к воротам. Те отворились перед нами и неслышно закрылись после. Я посмотрел на Маринку. Та завороженно оглядывалась вокруг. Иван тоже рассматривал красоты, открыв рот от удивления. А моя хозяйка все не могла оторвать взгляд от того, кто назвался ее отцом.

– Что ж, любезная моя дочь и вы, гости дорогие, – обратился к нам хозяин дворца, – устраивайтесь, отдыхайте и угощайтесь. У меня есть еда на любой вкус, – предвосхитил он мой отказ. – Прислужники тут невидимы, но крайне усердны, так что стоит только вам что-то пожелать, как сразу все и появится. В общем, добро пожаловать, будьте тут как дома. А мне пора, не обессудьте. Встретимся с вами на следующую ночь.

Проговорив это приветствие, хозяин быстро зашагал по двору и исчез в одной из многочисленных галерей. Перед нами же распахнулись центральные двери и сам собою расстелился ковер.

Мы переглянулись и одновременно вступили на него. Неизвестный дворец встретил нас негромкой музыкой и тихим шепотом невидимых слуг. Моя хозяйка оглядывалась вокруг так радостно, будто в сказку попала.

Дорожка довела нас до пиршественного зала. Длиннющий стол накрыт на четверых – одна часть заполнена блюдами яркими и нереально вкусными на вид – яства Обратной Стороны, а три четверти – еда не слишком броская и не похожая на царский пир. Я взял в руки один каравай и с сомнением начал его разглядывать. На вид – действительно светлая еда, подвоха и обмана не найти. Я положил хлеб назад, и тут же мой взгляд натолкнулся на хозяйку. Она с задумчивым видом жевала что-то, прихваченное из тарелки.

– Что? – спросила она. – Это же нормальная еда! А я сто лет уже по-человечески не ела.

Я не нашелся, что ей ответить. На моих глазах Ванька тоже взял в руки бутерброд с колбасой, понюхал и, как ни в чем ни бывало, запустил в него зубы. Маринка только пожала плечами – похоже, тоже не нашла, к чему бы придраться.

– Да не переживай! – пробормотала Яга с набитым ртом. – Слышал же, отец сказал, что есть можно. Не будет же мой папа нас обманывать.

«Отец», «папа»… Я не узнавал ее. Она, конечно, не отличалась излишней подозрительностью, но, чтобы вот так, сразу, поверить первому встречному… Я вгляделся в нее и оставил подозрения при себе. Потому что такое счастье, какое светилось в глубине этих глаз, разрушать было бы преступлением. Впервые я видел ее такой. Нет не впервые, но тот давний раз не считается, так как он был плодом моего больного и извращенного воображения. Что ж, придется, значит, повременить со своими мыслями.

Я взял тот же самый хлеб, который брал в руки, и, не раздумывая, откусил побольше. Если это и обман, и моей хозяйке суждено теперь остаться здесь навеки, я все равно буду с ней, так что какая уже разница!

– О! Нормуль! – прокомментировал Иван и потянулся за котлетой в тесте.

Невидимый слуга тут же налил в мой бокал жидкость, крайне похожую на отличное вино.

Читать дальше - - - > Глава 14.