Глава 12.

Обратносторонний Супермаркет

Заложные покойники – по славянским верованиям, умершие неестественной смертью люди, не получившие после смерти успокоения (самоубийцы, умершие от пьянства, утопленники, колдуны и ведьмы). Возникновение слова «заложный» связывают со способом захоронения: тело в гробу укладывали лицом вниз, яму закладывали (отсюда и название «заложные») камнями и ветками.

(Виноградова Л. Н. «Славянская мифология. Энциклопедический словарь»)

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

– Ты опять мне снишься?

– Нет.

– Снова уйдешь?

– Не уйду.

– Маринчик! Ты приехала!

Ванька резко сел на кровати и прикоснулся к своему видению. Перевертыш ласково провела рукой по его волосам.

– Я не сон и не уйду.

Раньше я бы порадовалась за них, а сейчас почему-то не могла. Хотелось крикнуть: «Подумайте сначала! Может, не надо этого всего? Потом только хуже будет, когда придется расставаться!». Конечно, промолчала. Василий тоже.

Ванька почему-то в этот раз не начал дискуссию о том, чтобы его Маринчик отправлялась в безопасное место. Наверное, решил, что толстые стены замка Господина – надежная защита для его нежной и беспомощной девушки. Да и соскучился он по ней сильно. Однако, поворковав немного, парень, как всегда, брякнул невпопад:

– Ну что, может, перекусим уже?

Василий начал разворачивать наши запасы. Пара кусков совершенно засохшего мяса и немного сухарей.

– Придется искать светлую еду, – подвел мой помощник неутешительный итог. – Причем срочно. Этих запасов даже на дорогу домой не хватит. А с водой – и того хуже.

Он обеспокоенно поглядел на Ивана.

– Господин вроде чего-то говорил про торговца, – выдавила я.

В горле было сухо и слова вылезали с трудом. Однако есть не хотелось. Если бы вопрос стоял только обо мне – легла бы тут под ближайшим кустом и не шевелилась. Однако были еще Ванька, Маринка, которая без него пропадет от тоски, да и Василий – привязан ко мне как на поводке. Только сейчас я поняла, что это было для него не любимой работой, а проклятием. Надо, в любом случае, выводить его отсюда, а потом что-то решать. Яну Борисовичу мы помогли, насколько смогли. Дальше уж сам пусть свое существование устраивает.

– Надо идти в эти… Заложники, или как их там, искать торговца, запасаться едой, а потом и назад двигаться, – решила я.

Поймала внимательный Васин взгляд.

– Есть другие варианты? – уточнила я, и все дружно замотали головами, соглашаясь с моим решением.

За окном вставала синяя луна. Как всегда – полная и спокойная. Поучиться, что ли, у нее выдержке. Что бы ни происходило – всегда на рабочем месте, всегда делает свое дело и не парится по пустякам, не мучается от того, что сама на себя навлекла.

Господина дома не оказалось. Незнайка тоже не отзывался, поэтому набег на местный рынок мы решили совершить сами. Маринка уверяла, что ничего страшного тут нет.

– А чем расплачиваться будем? – уточнила я у нее по дороге.

Лучше обговорить заранее, а то у меня драгметаллов больше не осталось.

Иван топал по дорожке размашисто, иногда поглядывал на луну над нашими головами, иногда на свою любимую. При моих словах он вспомнил про лекаря и нервно схватился за палец на правой руке.

– Елки-палки! Маринчик! А где же?..

Маринка терпеливо вздохнула.

– Потерял мой подарок? Не переживай, все в порядке. Я же здесь, значит, память обо мне и не нужна.

– Точно? Не сердишься? – переспросил Иван.

– Да точно-точно, не тужи. Это было такое… особенное кольцо. Для расстающихся. А как только мы увиделись – оно и исчезло.

– Ну у вас тут и порядки! Ты бы хоть предупредила…

Иван долго еще что-то бубнил, а Маринка, наконец, ответила на мой вопрос:

– Вообще-то, основная ценность на Обратной Стороне – это чувства.

– Чего? – не поняла я.

– Ну, чувства, эмоции. Тут с этим напряженка, вот они и ценятся.

Я глянула на Василия. Он мерял шагами дорогу и не вмешивался в разговор.

– Да мы все богачи! – пошутила я, и подруга усмехнулась.

– Тут новых ощущений почти не возникает. Кто сколько запас при жизни – то и расходует. Бывают очень редкие случаи настоящих чувств, которые продолжаются и после… – перевертыш запнулась. – А чаще всего на Обратной Стороне из-за этого настоящая драчка идет. Некоторые любыми правдами и неправдами пробираются на Свет – запасаются эмоциями, чтобы принести сюда хоть что-то.

Я переваривала последнюю фразу. Вот как, скорее всего, я появилась на свет! Какая-то залетная нежить просто хотела пополнить свой эмоциональный запас, поэтому пробралась на Светлую Сторону, а там моя мама ему подвернулась… Образ благородного отца – темного, но прекрасного рыцаря, таял на глазах.

– А как же ваше любимое Черное Солнце? – спросила я едко, однако Маринка восприняла вопрос серьезно и подколки не услышала.

– Да! Без него тут никто бы не продержался. Оно дает всем право существовать и дарит… ну, как бы начальный бонус. Каждый Черный День, рано утром, когда встает. Но как ты будешь дальше крутиться – зависит от тебя самого.

– А как же любовь? – вмешался в разговор Василий. – Она же не пропадает?

Перевертыш пожала плечами.

– Истинная – очень редкая штука. Только она дает энергию сама для себя и поэтому может длиться вечно. Чаще всего чувства людей постепенно истираются. Души тратят их как топливо, и, в конце концов, ничего не остается, а все близкие из прошлой жизни забываются.

Было о чем задуматься. Василий молчал. Я прекрасно понимала, что именно он хотел узнать. Когда Иван размашистым шагом обогнал нас, а Маринка побежала его догонять, я осторожно взяла своего помощника за руку.

– Не переживай. Ваша любовь – истинная, значит, твоя Настя где-то здесь, ждет и помнит тебя. По-другому и быть не может.

Он молча пожал мне руку в ответ. Похоже, скоро слова между нами станут лишними.

Я не задумывалась о будущем. Пока просто радовалась, что он тут, рядом. Жив и здоров. Этого хватит, чтобы и мне быть счастливой, а там – будь что будет!

В поселке было шумно. Мы шли между домиками, а на нас со всех сторон таращились серые личности – мужчины, женщины. Детей не было. Некоторые грозили кулаками и закрывали двери.

– Чего это они? – поинтересовалась я у Маринки.

Перевертыш огляделась.

– Ну, возможно, они так реагируют на то, что мы сделаем тут вскоре…

– А можно объяснять так, чтобы было понятно? Что значит «сделаем»? Заранее сердятся, что ли?

– Понимаешь, тут время и события… В общем, не знаю я.

– Причинно-следственные связи тут не всегда выполняются, – вмешался Василий.

– Да, точно! – Маринка подняла вверх большой палец и решительно зашагала вперед, будто все выяснилось.

– Погоди! – я развернула ее, схватив за руку. – А ну-ка, давай подробнее.

– Ну, вероятно, мы скоро сделаем что-то… и они пока волнуются.

Мимо нас прошмыгнул невысокий кривой человечек, потирая скулу.

– Но так же не бывает!

– Можешь называть это предчувствием, – объяснила Маринка. На светлой Стороне ведь у людей бывают предчувствия?

– У меня бывают! – неожиданно вмешался Иван и потер сжатый кулак. – Иногда, когда руки чешутся, это значит…

– Так. Стоп! – прервала я его, – Держи-ка свои руки в карманах! Значит, нам надо… – я мило улыбнулась лохматой рыжей женщине с выпученными глазами, – надо не делать того, что мы будем скоро делать. А то мне эти местные не нравятся. Еще не хватало с ними драться. Ясно?

Все молчали. Маринка пожала плечами.

– Я в таких случаях – наоборот, смотрю, кто от меня шугается… Ну, в общем, ты права, нам проблемы не нужны.

– Мы просто ищем на рынке какую-нибудь еду и валим отсюда. Быстро и тихо! Понятно?

– Да не боись, Яга, разберемся! – Иван начал высматривать, кто из толпы боится его.

Местные обходили нас и отворачивались. Маринка цыкнула на бабку, которая таращилась на нее прищуренными злыми глазками, и хихикнула.

– Вы, я смотрю, и правда, идеальная пара! – пробурчала я этим ненормальным.

– Да не, Маринчик у меня нежная! – Ванька приобнял свою подругу и наступил на ногу лохматому нахалу, который терся рядом.

Мы выходили на свободное пространство между домами, полное серыми тенями. Бывшие люди, известные мне виды духов и сущности, в природе которых было лучше на разбираться, толпились здесь и двигались, каждый в своем направлении.

– Вот он, рынок, – пояснила Маринка очевидный факт. Базары, оказывается, во всех мирах похожи.

Было, правда, одно отличие. На рынках Светлой Стороны всегда стояли шум и гам. Тут же купля-продажа совершалась в полной тишине, да и товаров видно не было. Кто торговец, а кто покупатель – не разобрать.

– И как тут искать, чего надо? – спросила я.

– Не надо ничего искать. Все, что нужно, само тебя найдет, – пояснила перевертыш.

– Да ладно! – усомнилась я и тут же налетела на грязную фигуру, полностью замотанную в старые тряпки.

– У меня есть то, что тебе надо! – прошелестела она.

– Ух ты! – поразилась я. – Давайте, показывайте.

Загадочный продавец высунул из-под тряпок сухую морщинистую руку, больше похожую на куриную лапку. В ней был зажат бутылек с мутной жидкостью.

– Это чего такое? – поразилась я.

– Водичка с Мутного Озера, помогает вспомнить Все, – прошелестело из-под тряпок.

– Нет, бабуля, вы ошиблись, – ответила я. – Мне бы лучше все забыть! Нам еда вообще нужна… – начала я объяснять, но рядом уже никого не оказалось.

Я огляделась. Все наши разговаривали с разными торговцами. Маринка незаметно сунула под одежду нечто, светящееся зеленым. Своей магией, поди, запаслась. Василий слушал ужасающе старого домовика, который чего-то тихонько ему рассказывал, и только Иван занимался нужным делом.

– Эй, идите сюда. Куда вы все разбрелись? – прогудел он и показал на старичка, больше других похожего на человека.

Торгаш тряс перед ним корзинкой и яростно жестикулировал.

– Как тут покупать-то? – Иван растерянно глядел на Маринку. – Он чет-то просит, не понять ни фига.

Фигура перед ним еще раз потрясла корзинкой и забормотала невнятно.

Маринка прислушалась.

– Ну, все ок. Он требует любви.

– Не, мужик, эт не вариант! – ошарашенный Иван даже отступил на шаг назад.

– Да погоди ты! – зашипела на него Маринка. – Нормальный вариант. Давай глянем, чего у него там.

Торговец сунул ей под нос корзинку, и мы все склонились над ней.

Пара буханок хлеба в пакетах с наклейкой крупного известного магазина, три банки говяжьей тушенки и пачка макарон. Странно было видеть такие знакомые предметы в грязной корзине. Я болезненно-четко ощутила, как же далеко от дома мы забрались.

Иван глядел на тушенку с макаронами как зачарованный.

Маринка тем временем буркнула что-то торгашу и схватила Ивана в крепкий захват.

– Давай, целуй меня!

– Маринчик, ты чего? – парень оглянулся по сторонам.

Перевертыш не стала рассусоливать и быстро закрыла ему рот поцелуем. Тот помычал что-то, попытался вырваться, но девушка держала крепко. Руки Ваньки вдруг зажили собственной жизнью. Он сграбастал хрупкую черноволосую фигурку, и тут же двое влюбленных окутались легким светящимся туманом.

Я смотрела и не верила глазам. Торговец приблизился к ним и протянул руки, будто грелся у костра. Золотистое свечение становилось все ярче и осветило серое морщинистое лицо. Мужичок впитывал в себя чужие эмоции и молодел на глазах. На секунду показалось, что я гляжу на обычного человека – усталого и помятого, но вполне живого. Это было неуловимое ощущение, просто глаза его вдруг стали ярче. Постояв так пару минут, он исчез в толпе, оставив на земле нашу покупку. Маринка с Иваном все не останавливались.

– Э-э-э… Все уже, хватит! – попыталась я их тормознуть.

Влюбленные оторвались друг от друга, но объятий не разжимали. Мы могли бы скупить тут весь рынок, если бы захотели!

Я оглянулась. Отовсюду к нам стягивались разномастные серые тени и протягивали свои товары. Кто-то сумел со Светлой Стороны притащить немного сыра, кто-то – сгущенку. Больше всего почему-то было макарон. Василий развернул свой видавший виды вещмешок и многозначительно указал на пятилитровую пластиковую бутылку с водой.

– Ого, вижу бургер! – пробормотал довольный Иван. – Ну что, поехали расплачиваться?

Маринка не имела ничего против.

***

Я – ядерная электростанция. Небольшая мобильная ядерная электростанция, – застряла в голове шальная мысль. Когда я увидел, сколько тут стоит один простой поцелуй, то понял, что мною можно было бы отапливать всю Обратную Сторону. Может, предложить Двоедушнику подсоединить ко мне провода и провести по местным деревням и весям свет в каждую избушку? Этакие лампочки Васича. Я старался не глядеть на двух влюбленных, которые так щедро расходовали свое несметное богатство – любовь. Концентрировался на том, как бы поплотнее разложить продукты в мешок и пару корзин… Хозяйка молча помогала, и дело продвигалось быстро. Вскоре пришлось останавливать это шоу, так как унести больше продуктов мы бы уже не смогли.

Молодая Яга вдруг распрямилась и уставилась в толпу.

– Светка! – заорала она как ненормальная и бросилась за невысокой девушкой.

Слабо светящаяся фигура помедлила немного и неохотно оглянулась. Меня передернуло. Та самая. Фея! Ну что с моей дурочкой делать? Вечно лезет к кому ни попадя. Пошел было останавливать, но хозяйка и сама возвращалась.

– Чего это она? Не узнала меня, что ли?

Я промолчал. Не время сейчас читать ей лекции об элементарном.

Чуть позже мы пробирались между торговцами, навьюченные едой как грузовые верблюды. В детстве мне нравилась одна картинка из книжки. На ней караван неторопливо двигался по бескрайней пустыне. Помню, меня маленького всегда поражало, как можно пускаться в такое долгое путешествие под палящим солнцем. А когда Настена рассказала, что верблюды никогда не пьют, я даже расплакался. Нам было лет по пять, наверное.

«Видал я ее. Ага! Када – не скАжу, хто ж тута время-то считат… Настасья. Ну да, тако ж и сказала. Заспрошала тута всех. Парень какой-то, чоль, у ней потерялся. Грит, помер, в войну ишо…»

Этот домовик был таким старым, что почти рассыпался на глазах. Нашел меня на рынке сам. Информация – это тоже товар. А боль – та же эмоция. Очень сильная. Он поморщился, но принял частицу. Я сказал ему, что больше ничего не могу дать.

«Ушла к Черному Хозяину. А то как же? Я ей тропку-то и показал. Она, поди, быстро дошла. Больно уж торопилась…»

Я так задумался, что не сразу понял – Яга трясет меня за руку. Вокруг творилось нечто странное. Откуда-то взялся этот маленький прислужник, хозяйка звала его Незнайкой. Пацан дергал всех за одежду и верещал несуразное:

– Господин! Мунька! Вы же сказывали, ежели он зачудит! Пшли быстро! От Муньки той тока гадости всяки! Ну, пошли же!

– Мы уже идем! – ответил я пацану. – Быстрее не сможем, до замка далеко.

– Да не тудысь! – заорал тот в отчаянии. – А сюдысь. К Муньке жеш пошли!

Не сразу до нас дошло, что он зовет нас назад, в Заложейники, где обитает эта неведомая Мунька.

Пришлось оставлять корзины и мешки с едой прямо на дороге и бежать вслед за пацаном. Тот не обращал внимания на местных, лавировал между ними как среди деревьев, а наша шумная компания постоянно то кого-то сбивала с ног, то извинялась перед испуганной старушкой.

Когда мы прибыли на место, Незнайка подпрыгивал возле крепкого на вид домика, сложенного из разномастных кирпичей и камней.

– Господин велел мне на глаза не показываться! – зашептал он.

Пацан, и правда, оказался сообразительным. Когда понял, что дело нечисто, попытался остановить своего господина, а как тот прогнал его – побежал за нами. Благо, мы оказались недалеко…

Иван уже высадил дверь плечом, и наша «команда спасателей» шумно втолкалась внутрь крохотного пространства. С первого же взгляда я понял, что мы успели вовремя. Что тут происходило – догадаться было совсем нетрудно.

– Что это такое? – взвизгнула моя хозяйка.

В углу единственной комнаты была отгорожена клетка. Осиновые колья, переплетенные травами и обложенные по кругу репьями, не могли бы сдержать нормального человека, но внутри человека и не было.

Молодая Яга глядела на содержимое клетки с таким ужасом, что я испугался за нее. Что за странная реакция? Ну высушенная тыква, две бусины заткнуты вместо глаз, рот нарисован углем и тело, сплетенное из сухой лозы. Господин все-таки нашел еще один выход из своей щекотливой ситуации – решил отселить соседа во временное тело. Внутри клетки пока находился макет, чучело, которое потом должно было обрести плоть и кровь. Я встречался с такими, они иногда пытались попасть на Светлую Сторону через избушку. В зависимости от умения чародея такие времянки были похожи на шагающие пугала или на вполне нормальных людей. Некоторых было и не отличить от настоящих.

Но ведь сердиться, хватать за грудки и трясти тут надо было Двоедушника, а не крохотную старушонку, обвешанную мешочками и разнообразными амулетами.

«Наверное, это и есть та самая Мунька!» – догадался я, оттягивая хозяйку, пока она не прикончила маленькую нежить.

– Да это она же! Виталька тоже так! У него голова потом отвалилась! – объясняла мне Яга, а я успокаивал ее, не понимая толком, почему она так обозлилась.

Мунька сердито подобрала несколько оторванных от нее мешочков и забормотала сердито. Из тени в углу хибары вышла на свет темная фигура в плаще.

– Мелкий гаденыш все-таки сумел помешать! – произнес Господин.

Звучало это скорее устало, чем злобно.

– А вы тут зачем?

Яга уставилась на него так искренне, что я сообразил: ничего она пока еще не поняла.

– Вы… это… чего?

Моя хозяйка переводила взгляд с тыквы на Двоедушника и назад, постепенно догадываясь.

– Кстати, мой распрекрасный сосед был не против такого… размена, – пояснил Господин. – Без согласия всех участников провести ритуал невозможно.

Я прекрасно видел, как на секунду его взгляд скользнул в сторону. Это была не полная правда!

– А ваш сосед в курсе, что срок жизни у времянок совсем небольшой? – спросил я.

– Это только на Светлой Стороне, – парировал Господин. – Тут же время совсем не так бежит. Вы разве не знаете? Да он и сам был рад отделаться от меня. Так что не мешайте нам!

Мунька опять затрясла своими мешочками, и я заметил, что Господин стоит в центре затейливого знака, выложенного на полу из мелких камешков и соли.

– Ну уж нет! – заявила моя хозяйка и просто начала вытаскивать прутья из клетки, один за другим.

Иван присоединился к ней, и вместе они быстро справились. Добравшись до ненавистного чучела, хозяйка разломала его и запустила тыквой в окно. Оттуда раздался вскрик – попала в кого-то.

Господин наблюдал за ней, и когда от будущего тела Яна Борисовича ничего не осталось, заметил:

– Должен признаться, я все-таки совершил одну ошибку.

– Только одну? – уточнил я.

– Да, единственную. Я не оценил эту вашу… девочку в полной мере. Кстати, вижу, она быстро сумела вас вернуть, так скажем, в исходное состояние. Сочувствую! Предполагаю, что теперь ни о какой замене службы речи не идет?

Я мог только усмехнуться и покачать головой. Господин задумчиво следил за разгромом.

– Глупость и недальновидность порой сложнее просчитать чем мудрость и расчетливость, – продолжил он. – У меня был прекрасный план для захвата собственного тела в единичное пользование. Первую его часть я блестяще реализовал, а вот со второй… Когда вы явились к мне в гости, я действительно несколько отклонился от намеченного пути. Но затем быстро скорректировал план – подумал, что с вашей помощью смогу войти в доверие к моему соседу и уговорить его на этот небольшой обмен.

– И что же пошло не так? – заинтересовался я. – Вы могли бы сейчас остановить нас и продолжить.

– Мог бы, несомненно. Но, знаете, молодой человек, глядя на вас всех, я вдруг понял, что на самом деле очень одинок.

– Неужели?

– Не поверите, но это так. Я осознал, что мой противник – пожалуй, единственное близкое мне существо. Близкий по духу, понимаете? Мы с ним – последние, кто пришел в этот мир так давно, что уже и не вспомнить, а когда ты целую вечность рядом с кем-то, пусть даже и с врагом… К тому же, я подумал, что нашу двойственную природу можно использовать себе на пользу. Если подойти к этому правильно…

– И когда же вы это поняли? – поинтересовался я.

Яга начала объяснять Муньке, что заниматься такими противоестественными делами – нехорошо.

– Как раз незадолго до вашего прихода. А так как сам от своих планов я никогда не отказываюсь, то, будем считать, что вы были в данный момент частью тоже моего, более глобального плана, гениально составленного моим подсознанием.

Двоедушник театрально раскланялся.

– Мне, пожалуй, пора. Кстати, расплатиться за сорванный ритуал я предоставлю вам. Мунька – опытная ведунья и любовь в качестве оплаты очень уважает, хотя и совершенно не понимает, что это такое. А мне надо по-настоящему помириться с соседом и вместе наметить стратегии совместного развития. В принципе, он мужик головастый, тем более, что голова у нас с ним одна на двоих.

Мунька, жалобно пискнув, начала отмахиваться от моей хозяйки сухим веником с желтыми цветочками. Та закашлялась и мне пришлось вмешаться.

Когда мы, наконец, выбрались из домика с разномастными стенами, луна уже величаво клонилась к горизонту. Пора было срочно возвращаться. Все, не сговариваясь, прибавили шагу.

– Но я должна была ей объяснить! Виталька даже не знал, что он не настоящий человек, а какая-то там времянка! – пыталась продолжить больную тему молодая Яга.

– Думаю, ей все равно, – заметил я. – Ведунья делает свое дело, а как потом эти тела используют – не ее забота.

– Ага, такой безответственный производитель получается, – подключился к разговору Иван.

– Ты бы лучше задалась вопросом, как тело твоего Витальки на Светлую Сторону попало, – попытался я переключить хозяйку.

– И правда, – задумалась она. – Надо обязательно выяснить. Через избушку он точно не переходил. А еще хлеб! Как они его сюда протаскивают? У Ивана – вон, кроме тушенки да сухарей все на переходе испортилось, а тут продукты почти свежие. Подозрительно это.

– У крыс и мышей есть свои пути на Обратную Сторону, – ответил я. – Возможно, существуют и другие тайные лазейки.

– Вернемся к Муньке и выспросим ее? – с надеждой предложила хозяйка.

Ей все еще не давала покоя ведунья с незаконной ворожбой.

– Эй, давайте ее поймаем! – вдруг откликнулась Маринка.

– Думаешь, стоит? Пошли назад! – обрадовалась Яга неожиданной поддержке.

– Да нет! Вон та бабка. Тащит наш хлеб! – пояснила Маринка, убегая от нас с удивительной скоростью.

Секунду спустя она вернулась. В одной руке у нее извивалась схваченная за шиворот нежить, а в другой был зажат батон из супермаркета.

– Это точно наш, немного с плесенью, – пояснила она.

– Не было на наших продуктах никакой плесени! – возмутилась Яга.

– Был, просто он под этикеткой, и снаружи не видно, – ответила перевертыш, встряхивая бабку. Та зыркнула на нее злобно и попыталась укусить.

– Так, Маринчик, я не понял, – возмутился Иван. – Ты вообще… типа… занята была. Со мной. Ты чё там, еще продукты разглядывала?

– Знаешь, вообще-то мое восприятие и рефлексы…

– Стоп, молодежь, – прервал я их, – некогда ругаться. Пошли-ка остатки продуктов спасать.

Мы припустили по улице. На месте, где оставалась горка светлой еды, творилось нечто несуразное. Мы не лишились всех наших запасов только потому, что из-за них началась ссора. Нежити что-то не поделили, и процесс растаскивания затормозился.

Словно два тарана, мы с Иваном вклинились в серую толпу, выхватывая, где получалось, пакеты и банки. Местные начали огрызаться. Из оскаленных ртов показались острые зубы. Иван просто махал кулаками направо и налево. Невысокий кривой мужичок, получив от него в челюсть, отлетел на несколько шагов, но тушенку из лап так и не выпустил.

Перевертыш не отставала от нас, мгновенно достала из-под одежды небольшой меч и начала вращать его над головой – просто предупреждала расхитителей, показывала нашу силу. Те поняли и немного отступили.

Моя хозяйка сцепилась с лохматой рыжеволосой теткой, пытаясь вытащить у нее из цепких рук яркий пластиковый пакет. Та скалилась, визгливо кричала и в конце концов убежала со своей добычей.

– Да кто это вообще такие? – заорал Иван, получив от одного серого парня неплохой ответный удар.

И правда, Заложейники – странное название, но можно было догадаться, что оно означает.

Когда толпа вокруг рассеялась, мы остались победителями над растерзанной кучей продуктов. Вещмешок был выпотрошен и валялся в пыли. Помятые банки и пакеты еще можно было как-то отряхнуть, а вот от воды осталась только грязная лужа и поломанная пластиковая канистра. Это был настоящий провал.

– Это заложные покойники тут живут? – спросил я у перевертыша.

Девушка подтвердила, скупо махнув головой.

– Обитают… существуют, – поправила она меня. – Тут, вообще-то, не живут.

– Да, и правда, – согласился я.

– Слушайте, а ведь это была та самая рыжая тетка… Которая на меня в начале смотрела… Я еще тогда сказала… – начала было Яга.

– Ну, мы сделали все как ты хотела: тихонько пришли, затарились и быстро ушли, – усмехнулся Иван.

– Да вы… то есть мы… Но я же не хотела! – хозяйка чуть не плакала.

– Не переживай! – Иван приобнял ее по-дружески. – А вот если бы ты заранее присмотрелась, кто на тебя зыркает, сэкономила бы время и пакет у той тетки отобрала бы. Как я вот, например. А что там, кстати, было?

– Гамбургер запаянный, – с раскаянием призналась Яга.

– Ну блин! – Иван в сердцах пнул камень. – И, кстати, Маринчик, – переключился он, – ты откуда так оружием махать научилась? И откуда у тебя оружие?

Хозяйка многозначительно закашляла, глядя на перевертыша. Та неохотно протянула:

– Думаю, Вань, пора тебе кое-что объяснить…

– А ты мне расскажешь про этих заложников? – спросила хозяйка тихонько, пока молодая пара бурно, и с демонстрациями, разбиралась, кто из них кто на самом деле.

– Это люди, ушедшие из жизни… – начал я объяснять, но закончить мысль не успел.

Тугой воздух Обратной Стороны сгустился вдруг в одном месте, и из небольшого темного вихря перед нами возник жутковатый силуэт. Одежды, сотканные из мрака, длинные волосы развеваются на незримом ветру и единственный желтый глаз светится в полутьме как свечка.

Хозяйка пискнула от страха, я по привычке задвинул ее за спину.

– Приветствую, светлые гости и Мара-перевертыш, – услышали мы голос в своих головах.

– И тебе привет, Лихо Одноглазое, – ответил я.

Его лик при каждой встрече менялся, но старая Яга давно заставила меня заучить крепко-накрепко: ежели глаз один, то это Лихо. Здоровайся вежливо и не спорь, себе дороже выйдет.

– Что на этот раз? – спросил я, как мог, спокойно, и отметил краем глаза, что Иван и Марина молча заняли позиции с двух сторон от меня. Молодцы, ребята, но, тут силой дело не решишь.

– Мы с ними не дрались, они сами наши продукты воровали! – начал, было, Иван, но опытная подруга дернула его за рукав, сделала знак замолчать.

Лихо достал из туманных складок черный свиток с огненными буквами и прочел:

– Обвиняются в выдаче оплаты за лечение…

– Эт чё за бред? – Иван все не мог понять, что лучше замолкнуть.

– Не согласны? – переспросил Лихо.

– Нет! – ответил парень, решив придерживаться одной линии.

– Да он сам с нас потребовал! – невпопад вмешалась молодая Яга.

Мы с Мариной переглянулись.

– Позвольте мне разъяснить! – начал было я, но Лихо сегодня не был настроен на разговоры.

– Для выяснения Правды пригашаетесь на Судилище! – провозгласил он, и картинка вокруг нас мгновенно поменялась, будто кто-то очень быстро сменил декорации.

Читать дальше - - - > Глава 13.