Предыстория персонажа. Изменяющийся.
Сколько я себя помню, моим первым и последним домом были стены монастыря в холодных туманных горах. Меня, Ньйору, и моего брат-близнеца Сехелиса подбросили ко входу обители ещё во младенчестве, когда добрая тётушка Тшун, местная нянюшка и наставница, отворила дверь и, найдя замерзающих и плачущих от голода малышей, приютила нас и стала растить вместе с остальными детьми монастыря. Мы с братом были настоящей катастрофой для всех служителей, потому что ни один день не проходил без наших шалостей и шуток, в которые мы втягивали и своих друзей. Но даже таких непоседливых и вечно приносящих проблемы, нас любили все, особенно Сехелиса, невероятно харизматичного, надёжного и доброго. Особенное внимание нам уделяла тетушка Тшун, часто подчеркивая, какие мы особенные и ценные, как мы важны для неё и какое же счастье, что однажды беззвездной ночью она отворила дверь и нашла нас. Даже Аэлмар, наш наставник и учитель, относился к нам, как к родным детям, и заменил нам отца.
Помимо брата, с которым мы всегда были вместе, понимая друг друга без слов и доверяя беспрекословно как самому себе, у меня была подруга – серебристо-холодный тифлинг Татирика. Она всегда заботилась обо всех, особенно о своём друге Каилане, очень замкнутом и тихом мальчиком. Вместе мы провернули кучу шалостей, не зная ни границ, ни последствий, и однажды это сыграло злую шутку уже с нами.
Как-то раз Каилан сильно заболел, и несколько служителей монастыря решили отвезти его в ближайший город, заодно пополнив припасы. Благодаря этому в нашем доме стало меньше взрослых, которые могли бы поймать нас за шалостями, и мы решили использовать эту возможность. Думая разыграть тётушку Тшун, мы с Сехелисом и Татирикой пробрались в её кабинет, и обнаружили там совершенно неожиданные вещи, случайно открыв проход в тайную комнату. Огромное количество ритуальных книг, описаний жертвоприношений, странные рунные рисунки, множество колб и склянок с органами, и, самое жуткое, мёртвое тело Каилана, распятое на столе.
В ужасе, мы выбежали оттуда, еле забрав с собой Татирику, рыдающую и кричащую, чтобы её пустили к её другу. Как выяснилось позже, среди служителей монастыря были культисты, преклонявшие колени перед алтарём зловещей сущности и приносившие кровавые жертвы. Они грелись в лучах темной славы, ясно видя цель служения высшим, жестоким силам, убивая детей монастыря, якобы говоря, что отправляют их в город или отпускают на свободу в знак доверия и самостоятельности.
В тот же вечер после ужина мы шли с братом на вечерние занятия, тихо обсуждая, что мы видели, как вдруг перед глазами всё потемнело и голова закружилась. Когда я очнулась, мы уже были в той самой комнате тётушки Тшун, прикованные цепями к стене. Вокруг стояли несколько служителей монастыря, видеть злые лица которых было так больно и неестественно. Смеясь и говоря, какие мы любопытные и ценные маленькие детки и как вознаградит их милорд за нас, тётушка Тшун ножом начала вырезать на наших телах рунные знаки, пока остальные культисты что-то шептали. От боли и обиды я не помню ничего, только безумные голоса вокруг и руку Сехелиса, которую я крепко сжимала, чувствуя в ней и поддержку, и любовь, и тепло. Он не отрываясь смотрел на меня, звал по имени, пока я была будто в бреду.
Но вдруг что-то изменилось, и по лицу Тшун я поняла, что ритуал явно идёт не так, как должен. Из разверзнувшейся дыры вылезла огромная зловещая сущность, пылающая в адском огне. В один удар тварь когтями разрезала всех культистов, и пламя с её тела перешло на здание. Всё было в огне. Встав в полный рост, существо разрушило стены, и я слышала крики боли и страха наверху. В какой-то момент, тварь повернулась на нас. Длинным когтем она разрубила наши кандалы и после, будто остановившись на минуту и задумавшись, проткнула им же Сехелиса, и, усмехнувшись, вырвалась наружу.
Я бросилась к брату, крича и рыдая, пытаясь привести его в чувства, целуя его холодеющие щеки и лоб, но всё было напрасно. Он был мёртв. Я не знаю, как огонь не поглотил нас, не помню, как все закончилось и сколько часов или суток я лежала, свернувшись клубком у тела
Сехелиса. Боль утраты и предательства, раздирали меня изнутри.
Спустя некоторое время, я собралась с силами и похоронила тело брата под деревом рядом с обломками монастыря. Всё было разрушено и орошено кровью, трупы были повсюду. В живых осталась лишь я.
Обыскав место, раньше бывшее мне домом, я нашла труп Татирики и в память о ней забрала её внешность, сделав своей второй личностью. После я похоронила и тело подруги. Труп Аэлмара я не нашла, но сгоревшие дотла стены его комнаты убедили меня в том, что он мёртв.
С тех пор я стала странником без пристанища и имени, бродящим в ночи и не привязанным ни к кому. Раскрывшиеся сильнее способности моих предков помогали мне выживать, воруя, занимаясь шпионажем, а после и убийствами. Моей целью стал поиск истины, причины, по которой монстр, забравший жизни десятков невинных, пощадил меня, а также раскрытие тайны своего рождения и своей семьи. Но чувство вины, временами перерастающее в злость, за смерть Сехелиса не покидает меня, ведь я – та, кто должен был умереть, а вовсе не мой брат. Месть за то, что у меня отняли самое дорогое, что у меня было – близких и любимых людей, дом, счастье и веру светлое будущее, - движет мной. Я отказываюсь быть жертвой, и не позволю другим быть ею, не хочу видеть страдания кого-либо. Более того, из-за предательства я не чувствую веры в кого-либо, ожидаю опасности и моё доверие сложно завоевать, хоть я и не показываю себя с недружелюбной стороны. В память о своём брате, я пытаюсь быть как он, уверенной в себе, ответственной и надёжной, умеющей смотреть в лицо опасностям и не отчаиваться.