Почитание святых и мощей

Действительно, VII Вселенский Собор предписывает православным христианам почитать святых и их мощи; в исповедание веры кающихся иконоборцев, зачитанное на первом заседании Собора, входили следующие слова: «Молю о заступничестве непорочную Владычицу нашу пресвятую Богородицу, святые и небесные силы и всех святых, и почитая святые и честные останки (мощи) их, лобызаю их и почтительно покланяюсь им, будучи уверен, что получаю от них освящение»[1]. Это же исповедание позволяет понять, что для православных входит в понятие «почитания» святых и их мощей: обращение к усопшим праведникам с просьбой о заступничестве перед Богом, а также внешнее выражение почтения перед их останками (через поклон и/или их целование). Наш оппонент, со ссылкой на историка Церкви Филиппа Шаффа и энциклопедию «Британника», утверждает, что этой практики не существовало в ранней Церкви, а сформировалась она под влиянием язычества. Мы, тем не менее, убеждены, что в своих наиболее общих формах практики, связанные с почитанием святых и их останков (или по крайней мере их богословские предпосылки) присутствовали в христианской религии изначально.

I. Библейские основания почитания святых и мощей

a. Возможность и осмысленность почитания святых исходит из двух основных положений. Во-первых, христиане, вне всякого сомнения, могут молиться друг за друга, причем молитва праведника имеет большее значение перед Богом, чем молитва грешника. «Молитесь друг за друга, чтобы исцелиться: много может усиленная молитва праведного» (Иак. 5:16). Во-вторых, после смерти праведники не утрачивают ни этой способности общаться с Богом, ни возможности видеть и слышать наш мир. Это видно из рассказа книги Откровения о мучениках, требовавших от Господа воздаяния для грешных: «И когда Он снял пятую печать, я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели. И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?» (Откр. 6:9-10). Иными словами, покойные праведники могут слышать нас (если они видели, что Господь еще не мстит живущим на земле за их кровь) и могут молиться Богу, причем их молитва «много может».

b. Оставляет Священное Писание и пример чудесного исцеления от мощей усопшего праведника. «И было, что, когда погребали одного человека, то, увидев это полчище, погребавшие бросили того человека в гроб Елисеев; и он при падении своем коснулся костей Елисея, и ожил, и встал на ноги свои» (4 Цар. 13:21). Такое чудо, как воскресение мертвого, вне всякого сомнения, не может произойти без действия силы Божией — той самой силы, которой святые совершают чудеса при жизни (что, в сущности, естественно, поскольку «Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы» (Лк. 20:38)).

Итак, основываясь исключительно на данных Священного Писания, мы можем быть уверены, что исцеления от останков праведника возможны и угодны Богу и что обращение к покойным святым с просьбой помолиться о нас Богу не лишены смысла. Этого, в конечном итоге, от нас требует и VII Вселенский Собор. Однако наш ответ можно значительно расширить, обращаясь ко внебиблейским источникам и ранней истории христианской Церкви.

II. Почитание святых и мощей в иудаизме

Да-да, как ни странно, несмотря на строжайший монотеизм Ветхого Завета и на представление о мертвом теле как источнике осквернения, господствующее в ветхозаветной религии, на практике иудейская мысль и практика благочестия вовсе не были чужды почитанию мощей и святых. Монументальный компендиум иудейской мысли, Вавилонский Талмуд, был закончен около 500 г., но включает в себя значительный пласт устной традиции ветхозаветного богословия и фиксирует многие практики благочестия, о которых мы не знаем из Писания, но которые были распространены среди иудеев в эпоху Второго Храма и после его разрушения.

a. Вавилонский Талмуд, трактат Таанит 16a:7.

«Далее Гемара спрашивает: а почему в постный день выходят на кладбище? Опять же, рабби Леви бар Хама и рабби Ханина расходятся во мнениях по этому вопросу. Один сказал, что это как бы говорит: “Мы подобны мертвым пред Тобою”. А другой сказал, что на кладбище выходят для того, чтобы покойные попросили за нас о милости. Гемара спрашивает: в чем практическая разница между этими ответами? Гемара отвечает, что практическое различие между ними касается могил язычников. Если цель посещения могил состоит в том, чтобы сказать, что они стоят перед Богом, как мертвые, то могил язычников будет достаточно. Однако если они идут на кладбище к умершим, чтобы те попросили за них о милости, им следует посещать именно еврейские могилы»[2].

b. Тот же трактат 23b:11.

«Более того, Гемара сообщает, что рабби Мани, сын рабби Йоны, подвергался преследованиям со стороны членов дома Наси. Он пал ниц на могиле своего отца и сказал ему: “Отец, отец, эти люди преследуют меня”. Однажды эти люди проходили там, возле могилы, и ноги их лошадей застряли в земле, пока они не приняли на себя обязательство больше не преследовать рабби Мани»[3].

c. Трактат Сота, 34b:7-8 говорит об одном из соглядатаев, посланных в Землю Обетованную Моисеем, следующее:

«Рава говорит: “…Халев отделился от советов других соглядатаев, пошел и поклонился могилам предков в Хевроне. Он сказал им: праотцы мои, молитесь о милости ко мне, чтобы я был спасен от советов соглядатаев”»[4].

Судия Иисус Навин не имел нужды в том, чтоб молиться таким же образом только потому, что о нем уже помолился Моисей:

«Гемара поясняет: Иисус Навин не ходил на могилы праотцов, потому что Моисей уже молился о милости для него»[5].

Что же мы видим? Иудейское устное предание подразумевает, что праведники эпохи Пророков и Судей обращались к еще более древним праотцам с просьбой о заступничестве перед Богом, и этот обычай перешел и в позднейшую практику благочестия среди иудеев. При этом такое обращение к праотцам совершалось на их могилах и гробницах, то есть в прямой связи с их останками. Если обращение к почившим праведникам с просьбой о заступничестве перед Богом и составляет суть почитания святых, то почитание мощей, в свою очередь, в своем самом виде представляет собой почитание мест захоронений этих самых праведников. Особенно важно, что и праведный Халев (как о нем рассказывает Талмуд) в эпоху Исхода, и позднейший рабби Мани именно «поклонялись» или «падали ниц» на могилах своих предков; это и есть то самое поклонение, которого от православных ждет VII Вселенский Собор.

Иными словами, почитание останков усопших праведников не являлось в раннем христианстве заимствованием из язычества; если оно и не было непосредственно наследием ветхозавестной Церкви, то, во всяком случае, оно восходит к т. н. «межзаветному периоду», к общей «питательной среде» христианства и иудаизма.

III. Начало почитания мучеников в Древней Церкви

Итак, иудеи первых веков христианской эры верили, что к усопшим праведникам можно обращаться за заступничеством на их гробницах, и были убеждены, что эта практика восходит к книге Исхода. Если мы присмотримся к истории почитания святых и мощей в раннем христианстве, мы увидим, что практика такого почитания в первые века была очень схожа с иудейской.

a. Одно из наиболее из христианских свидетельств о почитании мощей крайне широко известно. В послании Смирнской Церкви о мученичестве св. Поликарпа сообщается: «И мы, после взяв таким образом его кости, что дороже драгоценных камней и краше золота, поместили их в надлежащее место. Господь по возможности даст нам, собравшимся там в ликовании и радости, отметить день <духовного> рождения этого мученика в память тех, кто уже прошел это состязание, и для упражнения и подготовки тех, кто намеревается»[6].

Здесь мы видим, что к костям пострадавшего за Христа праведника относились с почтением, а годовщина его страдания (его «день рождения» для вечной жизни) отмечалась празднеством. Эти ежегодные службы, посвященные памяти мучеников, совершались на их гробницах, как об этом свидетельствуют памятники III в. — в частности, указ Римского епископа Феликса, датируемый 269 г.[7]

b. О том, что к этим богослужениям в дни памяти мучеников уже очень быстро прибавились и иные формы почитания — в частности, обращение к святым с просьбой о заступничестве перед Богом — мы узнаем из данных раннехристианской археологии. В частности, надписи в триклии в т. н. «Апостольской Мемории» на Аппиевой дороге — святилища, устроенного в сер. III в., между 238 и 260 гг. Тогда же, в III в. в триклии стали появляться христианские молитвенные надписи в духе «Paule ed Petre petite pro Victore» и др. подобные[8]. Их продолжали наносить вплоть до эпохи Константина Великого.

IV. Критика отдельных проявлений почитания святых и мощей

Наш оппонент ссылается на критику прп. Антонием Великим и свт. Афанасием Великим египетской практики почитания мощей святых: извлечения тел из гробниц, мумификации и выставления их в домах верующих. Эти обычаи действительно встречали суровую критику у этих подвижников благочестия.

Однако обращает на себя внимание, что это критика конкретных форм почитания, причем форм, никак не предписанных однозначно даже позднейшим VII Вселенским Собором. Ни св. Афанасий, ни св. Антоний ничего не говорят о способности усопших праведников выступать заступниками живых; даже говоря о том, что тела святых должны оставаться в гробницах, они не говорят, что сами гробницы не могут быть предметом почитания. Эти возражения не относятся к богословским принципам, имеющим библейское происхождение и обосновывающим возможность почитания святых; они относятся к конкретной реализации этих принципов в жизни христиан Египта, которая и вправду напоминала языческий культ мертвых (особенно мумификация и помещение тел в домах).

С собственно богословской же точки зрения автор из круга прп. Антония, его друг и ученик, друг свт. Афанасия Великого св. Серапион Тмуитский († после 362 г.) писал в своем трактате против манихеев и их учения о греховности материи: «А что касается тел святых, то они даже того достигли, что почитаются (τιμηθῆναι) и не бывают оставлены действованиями (ἐνεργείας) и силой Божьей. Лежало мертвое тело Елисея, но и мертвым лежа, воздвигло оно мертвеца, изгнало смерть, освободило умершего, к живым отправило покойного, даровало усопшему пробуждение (4 Цар. 13:21)»[9].

Следует обратить внимание на то, что для св. Серапиона почитание мощей не составляет предмет доказательства; напротив, он ссылается на него как на совершенно очевидную вещь, известную его оппонентам. Он не говорит ни слова о конкретных формах реализации почитания мощей и святых (можно предположить, что мумификация и извлечение тел из гробниц ему тоже не нравились), однако сам богословский принцип, стоящий за этим почитанием, для него является несомненным.

V. Повсеместный характер практики почитания святых и мощей в IV в.

Собственно, в том же IV веке это почитание уже является совершенно повсеместной практикой. О Риме мы уже сказали.

i. Из малоазийского региона можно вспомнить замечательное свидетельство свт. Григория Нисского, который описывает почитание мощей и иконы мч. Феодора Тирона на приходе, который ему пришлось посетить:

«Ибо всеми другими останками большая часть людей гнушаются; никто с удовольствием не проходить мимо гроба, а когда нечаянно увидит открытый гроб, то посмотрев на безобразие того, что лежит там, полный неприятного чувства и с тяжелым вздохом об участи человечества, скорее бежит прочь. Но кто взойдет в какое-либо место подобное сему, где сегодня мы собрались, где (совершается) память праведного и где святые останки его, тот, во-первых, утешит свою душу великолепием того, что представляется его взорам, видя сей дом, как храм Божий, светло благоукрашенным и величием постройки, и благолепием украшений, где и резчик придал дереву вид различных животных, и камнетес каменные плиты довел до гладкости серебра. И живописец украсил искусственными цветами, изобразив на иконе доблестные подвиги мученика, его твердое стояние на суде, мучения, зверообразные лица мучителей, их насильственные действия, пламенем горящую печь, блаженнейшую кончину подвижника, начертание человеческого образа подвигоположника Христа; все это искусно начертав нам красками, как бы в какой объяснительной книге, ясно рассказал подвиги мученика и светло украсил храм, как бы цветущий луг (ибо и живопись молча умеет говорить на стенах и доставлять величайшую пользу). И слагатель разноцветных камней сделал попираемый пол достойным описываемого события. Утешив взор этими чувственными произведениями искусства, (посетитель храма) желает наконец приблизиться и к раке, почитая освящением и благословением самое прикосновение к ней. Если кому позволено бывает взять земли лежащей на поверхности места его упокоения, тот прах приемлет как дар и землю собирает как сокровище. Если кому счастье доставит возможность прикоснуться к самым останкам, то, как это вожделенно и какой возвышенной молитвы почитается даром, знают те, кои испытали это и которые сами одушевляемы были этим желанием. Взирающее на них лобызают оные, как самое живое и цветущее жизнью тело, приближая их к глазам, устам, ушам, ко всем чувствам; затем, проливая слезы благоговения и сердечного умиления, приносят молитву о ходатайстве, как бы самому в целости видимому мученику»[10].

ii. Другой пример можно видеть в сирийском памятнике того же времени — т. н. «Апостольских постановлениях»:

«Поэтому и останки тех, которые живы у Бога, не лишены чести. Так, пророк Елисей по смерти своей возбудил мертвого, убитого сирийскими разбойниками; ибо когда тело его прикоснулось к костям Елисея, он, встав, ожил, а этого не случилось бы, если бы тело Елисея не было свято»[11].

iii. С исключительным красноречием говорит о почитании мощей и святых свт. Григорий Богослов, наиболее авторитетный святой отец «золотого века» для византийской традиции:

«Ты не устыдился жертв, закланных за Христа! Не убоялся великих подвижников – Иоанна, Петра, Павла, Иакова, Стефана, Луки, Андрея, Феклы и прочих, после и прежде них, пострадавших за истину! Они охотно боролись с огнем, железом, со зверями и мучителями, шли на бедствия настоящие и угрожающие, как бы в чужих телах или как бесплотные. И для чего все это? Чтобы и словом не изменить благочестию. Они прославляются великими почестями и празднествами, они прогоняют демонов, врачуют болезни, являются, прорекают; самые тела их, когда к ним прикасаются и чтут их, столько же действуют, как святые души их; даже капли крови и все, что носит на себе следы их страданий, так же действительны, как их тела» [12].

Заключение

Итак, христианское и иудейское почитание усопших святых и их гробниц было устроено чрезвычайно сходно: благоговейное отношение к телам покойных праведников и просьбы к ним о молитвенном заступничестве перед Богом. Богословские принципы, делающие такое почитание возможным, присутствуют в Священном Писании Ветхого и Нового Заветов. Все это заставляет видеть в почитании святых и их мощей элемент общего иудеохристианского наследия, восходящего еще к Ветхому Завету или «межзаветной» эпохе, а вовсе не некое языческое влияние. Встречающаяся у отдельных отцов критика тех или иных проявлений почитания святых и мощей относится к практической реализации, а не к богословским принципам, стоящим за этой практикой.

[1] ДВС. Т. 7. С. 41.
[2] https://www.sefaria.org/Taanit.16a.7?lang=bi&with=Sheets&lang2=en
[3] https://www.sefaria.org/Taanit.23b.11?lang=bi
[4] https://www.sefaria.org/Sotah.34b.7?lang=bi&with=all&lang2=en
[5] https://www.sefaria.org/Sotah.34b.8?lang=bi&with=all&lang2=en
[6] Мученичество Поликарпа // Пантелеев А. Д. Ранние мученичества: Переводы, комментарии, исследования. СПб., 2017. С. 46.
[7] Liber Pontificalis. Т. 1. Р. 158
[8] http://csla.history.ox.ac.uk/record.php?recid=E05087
[9] Serapion Thmuitanus. Contra Manichaeos. 11 (Serapion of Thmuis. Against the Manichees / Ed.: R. P. Casey. Camb., 1931
[10] Григорий Нисский, свт. Похвальное слово великомученику Феодору Тирону // Творения святого Григория Нисского. М., 1871. Ч. 8. С. 201-203
[11] Апостольские постановления, VI 30.
[12] Григорий Богослов, свт. Слово IV, 69 // Слова. М., 2007. С. 81