Швед Каролус о командирах
Дисклеймер от переводчика.
Данная статья - это воспоминания шведа, служившего в украинском военизированном националистическом полку «Азов», принадлежащего к Национальной гвардии Украины.
«Азов» признан террористической организаций и запрещен в России.
Это взгляд на боевой опыт врага, который возможно будет полезен кому-то из России или Донбасса, участвующему в СВО на Украине или готовящемуся к этому.
Предыдущие части:
Швед на войне в Донбассе, 2015
Кое-что о военачальниках
Было забавно видеть, что предыдущая статья получила широкое распространение, хотя ее содержание было весьма разрозненным.
В 2014 году одной из моих главных надежд при поездке на Украину для участия в боях было то, что мой опыт может принести пользу другим, не в последнюю очередь - шведской армии. К сожалению, это никому тогда не понадобилось, но лучше поздно, чем никогда.
Одним из откликов на прошлую статью был пожелание рассказать о своем опыте военного руководства и управления. Однако я не совсем уверен, как это правильно описать. Тема сложная, а я довольно простой парень.
Кратко о моем опыте до Украины
Я сам прошел обучение на командира группы (отделения). Основная причина этого заключалась в том, что, поскольку я собирался переехать из Швеции в Финляндию, то хотел был максимально полезен для нового дома и сделать как можно больше.
Во время базовой подготовки в шведоязычной бригаде «Ниланд» и в роте «береговых» егерей я добровольно подал заявление на обучение в школе унтер-офицеров. Оглядываясь назад, могу сказать, что это оказалось не до конца продуманным решением. Я мог бы винить в этом тот факт, что часть учебного материала была только на финском языке (язык, который мне так и не удалось выучить), но самая большая причина, по которой я так и не стал хорошим руководителем группы, заключалась в том, что я по своей натуре слишком замкнутый и, вероятно, даже аутичный.
Меня в 18 лет мучила довольно низкая уверенность в себе. Я был не уверен, с трудом усваивал новые вещи и очень уставал от того, что заставлял себя быть экстравертом, особенно потому, что обучение было стрессовым для всех, не в последнюю очередь - умственно.
После прохождения призыва я присоединился к Хемверну в Швеции (я все же остался дома), и со временем мои слабости уменьшились. Я стал старше, моя уверенность в себе возросла, и я стал более опытным, в житейском плане. Однако, когда я проходил путь от рядового солдата до заместителя командира группы в шведском Хемверне, это все еще было трудно. Зрелость сделала меня гораздо лучшим потенциальным лидером, но я все еще интроверт и аутист, поэтому мне никогда не нравится руководить. Я могу вести за собой, но сделаю это только в случае крайней необходимости.
Есть кое-что, что я заметил еще в Финляндии. Это заметная разница между добровольцами и теми, кто был вынужден пройти курсы обучения руководству, но прежде чем я расскажу об этом более подробно, мне придется кратко объяснить, как работает призыв в Финляндии.
Первое, что делает новобранец, это приходит на встречу для очень простого медицинского осмотра. Если вы не страдаете какими-либо серьезными дефектами, такими как астма или «тяжелая черепно-мозговая травма», вы обычно получаете класс «А», с которым теоретически можете пройти на любые должности. Затем проводится призыв, который часто сравнивают со шведским призывом. В Финляндии это просто информационная встреча продолжительностью около часа, на которой потенциальным новобранцам обычно объясняют особенности призыва на военную службу. В конце новобранец встречается с рядом офицеров, перед которыми он может пожелать любую должность и подразделение. Это учитывается на фоне предыдущего медицинского осмотра и наличия свободного места.
Сначала подавляющее большинство завершает двухмесячный базовый период. Здесь солдат обучают самым простым навыкам, чтобы они могли действовать как пехотинцы, независимо от того, где будут служить дальше - в армии, флоте или авиации. В течение этого двухмесячного периода окончательно определяется, в какое подразделение пойдут новобранцы. В конце базового периода солдаты снова могут высказывать свои собственные пожелания, которые принимаются во внимание, но в конечном итоге решает то, как они показали себя в течение базового периода.
Если взять, к примеру, армию, рядовые солдаты сначала проходят двухмесячную специализированную подготовку, где, например, их обучают быть пулеметчиками. Затем, они переходят к обучению действиям в составе подразделения.
Что касается будущих командиров срочной службы, то после базового периода они переводятся в школу унтер-офицеров. Через два месяца их делят на две группы. Некоторые остаются, чтобы пройти еще два месяца подготовки унтер-офицеров, а другая часть идет на три месяца в школу офицеров запаса. В общей сложности, через шесть-девять месяцев солдат демобилизуют, а унтер-офицеры остаются, чтобы принять и обучить прибывающий новый контингент новобранцев. Будущие офицеры присоединяются к подразделению через месяц обучения новобранцев.
Это, конечно, очень упрощенное описание, но я надеюсь, что оно дает приблизительное представление о том, как работает финская система. Период обучения короткий, но для небольшой страны, которая хочет (и нуждается) в возможности обучить большую часть своего населения за как можно меньшие деньги, это очень хорошая и эффективная система.
Различные пути к военному руководству в Финляндии
Итак, из двух разных типов молодых людей, которые были среди солдат подразделении береговых «егерей» - призывников и тех, кто сам пришел в подразделение, очевидно, что основной материал для руководства относился к последней категории.
Поскольку обучение командиров длилось 12 месяцев по сравнению с шестью или девятью месяцами для большинства других должностей, то, конечно же, молодые люди хотели выбрать как можно более короткий курс обучения. Абсолютное большинство из них гораздо больше заинтересованы в том, чтобы начать учебу в университете и тому подобное, чем спать в палатке, есть холодную кашу и «играть» в войну целый долгий год.
Однако во время двухмесячной базовой подготовки штабные офицеры умели находить нужных людей.
Как только парни мирились со своей судьбой и начинали работать в полную силу, то вскоре обнаруживались впечатляющие прирожденные лидеры. И тут надо кое-что сказать. Худшими из них были те, кто подал заявку на обучение просто потому, что им понравилась идея быть командирами. Таких знают все, они везде - и на гражданке, и среди военных. Эта модель поведения встречается везде, где власть является решающим фактором.
Кто не сталкивался с барменом, который искал эту профессию просто потому, что наслаждается властью?
Конечно, я не имею в виду, что все, кто активно претендует на руководящие должности, делают это из плохих побуждений,
Лично я столкнулся с двумя разными типами плохих лидеров. Один из них — я, человек, которому по разным причинам, трудно быть лидером. В некоторых случаях это может улучшиться со временем, но редко это будет также хорошо, как у тех, для кого лидерство просто естественно.
Другой плохой тип командира— это тот, кто стремится к лидерству не потому, что он прирожденный вождь, а потому, что хочет престижа власти. Он бывает более или менее самовлюбленным, но все равно ставит себя на первое место среди других. Конечно, это крайне плохо вписывается в роль командира группы и взвода — того, кому нужно идти на самый большой личный риск, чтобы эффективно командовать. Такой не ведет людей, а толкает их вперед. Этот тип командира становится тем более распространенным, чем более политизированной является организация, где компетенция и профессионализм значит меньше, чем способность к политическим маневрам. Из-за этого этот «командир» становится все хуже, чем выше поднимается, поскольку он поднимается в организации не благодаря компетентности в своей области, а благодаря отработанной способности понимать и использовать политические структуры организации. Такой человек просто опасен везде, где ему удается попасть, и я встречал его в Финляндии, Швеции и Украине. Когда такой человек достигает высокого положения, он имеет тенденцию набирать таких же людей под свое начало. Таким образом, гниль распространяется, и это может произойти очень быстро.
Опыт лидерства на Украине
Когда я присоединился к небольшой иностранной группе в "Азове" в сентябре 2014 года, наш первый командир группы был не только добровольцем, но и активно вживался в эту роль, изучая внутреннюю политическую структуру батальона. Нам, солдатам, потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он был совершенно паршивым боссом. Он стремился к извлечению выгоды из своего положения, но активно избегал не только боя, но и работы в целом. Старшим командирам он представлял сфабрикованные отговорки, почему группа не может участвовать в опасных миссиях, а нам, солдатам, объяснял, что украинцы трусы, которые не осмеливаются воспользоваться нами. Это вызывало большие проблемы. Украинцы смотрели на нас как на расхлябанных западных позеров. Мы видели украинцев ленивыми, некомпетентными и не желающими сражаться.
Вскоре один из солдат в группе начал брать на себя роль лидера. Он был невольным «командиром», который был вынужден вмешаться.
Невольный лидер Лонгстрём
Лонгстрем был финном моего возраста (в то время мне было 25 лет).
Он приехал в Украину не для того, чтобы стать командиром. Он приехал туда даже не для того, чтобы воевать за Украину, а вообще - просто воевать. У него был очень хороший и обширный военный опыт, но (как и всем жителям Запада) никогда не приходилось воевать, как он это говорил - «…с настоящим противником, с настоящей современной техникой и артиллерией!». Вот что он хотел попробовать. Где и как было не важно, важна была только сама война!
И он не собирался застрять в какой-нибудь ночлежке без работы из-за того, что на его пути встал ленивый идиот-командир. Вскоре Лонгстрем принял командование группой иностранцев на себя и заставил «старого» босса уйти восвояси.
Лонгстрем был чрезвычайно умен на уровне, с которым я никогда раньше не сталкивался. Однажды он упомянул, что прошел тест Менсы на IQ в старшей школе и получил где-то между 130 и 140. У меня нет причин сомневаться в этом, и с тех пор число определенно стало выше.
О чем бы кто бы ни говорил, он всегда лучше все знал. Независимо от того, касалось ли это устройства Солнечной системы, внутренних европейских конфликтов 1920-х годов или сложных экономических теорий. Временами с ним было почти неприятно разговаривать, так как было заметно, как он анализирует все сказанное и делает это так, как не сделал бы ни один нормальный человек.
Думаю, ему даже надоедало регулярное общение с обычными людьми. Мне было почти жаль его и я не был одинок в своем мнении в группе. Хотя большинство из нас были более чем одарены, для Лонгстрема это, должно быть, было похоже на постоянную работу с умственно отсталыми людьми. Это как поместить одаренного ученика чуть выше среднего в специальную школу, где он должен сидеть, считать до 10 и изо дня в день рассказывать, какие цвета ему показывают. Вся его жизнь, должно быть, была одной большой болью, когда даже те, кого мы, обычные люди, считали вдохновляющими гениями, часто казались ему тупоголовыми и переоцененными идиотами.
Было очевидно, что он не любит других людей и это, видимо, причина почему он, молодой человек, который мог бы сделать головокружительную карьеру в любой профессии, выбрал работу, основанную на убийстве людей.
Что, в первую очередь, сделало Лонгстрема очень хорошим военным командиром - его исключительный интеллект. Он был не только хорошо осведомлен в военном плане, но и всегда был в курсе ситуации. Его мозг мог одновременно обрабатывать и считывать больше информации, чем любой из нас, именно поэтому он мог полностью контролировать любые ситуации, в которых мы видели только хаос.
Его уверенность в себе была очень высока – это само собой разумеется, поскольку он прекрасно осознавал, что умнее всех вокруг. При этом, он ни в коем случае не был высокомерным и без проблем советовался с окружающими на случай, если это может быть выгодно, но я никогда не видел, чтобы он колебался или сомневался в каком-либо из своих решений. Когда он что-то решал, то приводил решение в действие быстро и правильно. Группа никогда не тормозила, потому что ему нужно было бы подумать или он не знал, что делать.
У Лонгстрема также был почти неиссякаемый запас энергии. У него была отличная физическая форма и, в альтернативной вселенной, он гарантированно смог бы соревноваться на высоком уровне в большинстве видов спорта. Также казалось, что ему никогда не нужно отдыхать. Когда наша группа выросла до чуть более 10 человек, он начал менять участников во время разведывательных миссий, чтобы каждый хотя бы время от времени отдыхал. Однако сам руководил всеми миссиями и всегда без задержек ходил к командованию батальона, после возвращения с ночной разведки на территории противника.
Ему требовался всего час или около того, чтобы отдохнуть, прежде чем он быстро садился, потягивался и произнеся громко и очень вдохновляющее «О, ФИНЛЯНДИЯ!» подпрыгивал, как кровожадный кролик из рекламы Duracell, но на метамфетамине.
Я предполагаю, что он намеренно шел на испытания, и только самые сложные и опасные испытания были достаточно хороши для него.
Лонгстрем был очень смелым. Например, диверсионный рейд в Коминтернове (до боев в Широкино) был лишь одним из примеров очень рискованных операций, которые он планировал и возглавлял. В данном случае речь шла даже о прямом неподчинении приказу, так как вышестоящее начальство запрещало операцию, ссылаясь на то, что это слишком опасно. Однако, как вы понимаете, такие мелочи не смущали Лонгстрема и все прошло хорошо.
В другой раз он хотел проникнуть на вражескую территорию, чтобы заминировать дорогу. Поскольку единственным способом попасть на вражескую сторону было переплыть холодную реку, остальная часть группы отказалась. Тогда Лонгстрем разозлился и сделал это сам, голый, за исключением своего АК и танковой мины.
В бою он был взволнован, но редко, если вообще когда-либо, пугался, скорее просто был взволнован.
С Лонгстремом было трудно сблизиться, и он крайне скептически относился к людям, которых он еще не знал. Насколько я мог видеть, он никогда не позволял себе быть эмоционально затронутым чем бы то ни было — даже потерями.
Когда, к примеру, Крис, член группы в течение длительного времени и будучи очень ценным из-за своих навыков в области взрывчатых веществ, пропал в тылу врага, Лонгстрема это не смутило. Другие участники группы хотели пойти и найти его, в то время как сам Лонгстрем просто холодно заявил, что Криса нужно считать павшим. Он был холоден и контролировал свои эмоции. Но в случае с Крисом остальным членам группы все же удалось уговорить его провести несколько поисково-спасательных операций и попыток эвакуации. Вероятно, он согласился на это только, чтобы не слышать впоследствии придирок, а не потому, что заботился о Крисе. Хотя у нас был хороший командный дух внутри группы, когда дошло до дела - мы все были расходным материалом в его глазах. Все его действия подчинялись только эффективности. Мы знали, что он берет нас на опасные миссии и что он не заботится о нас, но пока он был главным, мы были уверены, что с нами все будет в порядке.
Иностранная группа за время своего существования сменила множество разных командиров, одни лучше других. Тем не менее, все участники, с которыми я разговаривал, согласны с тем, что Лонгстрем был лучшим.
Его главные сильные стороны - интеллект, инициатива, уверенность в себе, смелость, энергия и то, что он никогда не поддавался эмоциям, не при каких обстоятельствах.
Командир батальона "Кирт"
Захватом и последующей обороной Широкино руководил молодой командир роты с позывным «Кирт». Он также был моим ровесником и долгое время служил в «Азове». Именно во время обороны Широкино под его руководством вторая рота Мариупольского батальона стала известна как «железная сотня» или «Стальная рота». В то время я его не знал, так как наш взвод формально не входил в его роту. Единственное, что я помню о нем из битвы, это то, что он выглядел так, будто не спал несколько дней.
Только в 2017 году, когда группу иностранцев переформировали и нас дислоцировали за пределами Донецка, я познакомился с ним поближе. Кирт возглавил свой собственный батальон, а наша группа находилась в прямом подчинении его батальона. Окопная война к тому времени шла уже второй год, и для большей части «азовской» пехоты война заключалась в защите этих фиксированных позиций.
Для командира батальона жизнь могла быть очень спокойной и приятной. Линия фронта была совершенно неподвижна. За исключением артиллерийских ударов, обстрелов вражеских снайперов и перестрелок между окопами, война шла относительно гладко.
Однако Кирт был кем угодно, только не пассивным лидером, который сидел в теплом командном центре батальона и отдавал приказы по радио. Он тратил большую часть своего времени на то, чтобы лично ездить к своим людям в окопы, что, безусловно, было сопряжено с риском.
Именно во время этих визитов на передовую, где наша группа иногда выступала в роли телохранителей Кирта, я стал чаще видеть, каким он был «боссом».
Хотя ему, должно быть, было трудно запомнить всех своих солдат, все его солдаты знали его.
Было бесценно видеть их лица, когда комбат пробегал сквозь вражеский огонь, чтобы поприветствовать их, вдруг спрыгнув к ним в траншею. У него было чувство юмора, он был шутлив и очень раскован. Он не медлил, увидев недостатки в обороне и все солдаты знали, что Кирт вернется, чтобы увидеть, что все исправлено - независимо от того, была ли это тихая и безопасная позиция или под постоянным огнем русских. И Кирт определенно мог править железной рукой, если это было необходимо. В случае, если солдат действительно сплоховал, он не стеснялся наказывать его на глазах у остального батальона. Однако это требовалось крайне редко, потому что каждый солдат под командованием Кирта любил своего лидера. Они знали, что их босс всегда сделает для них все, и редко можно было отправиться выполнять сложную или опасную миссию без самого Кирта, по крайней мере, поблизости. Солдаты, в свою очередь, делали все возможное, чтобы он им гордился.
Я хотел бы написать больше, чем все это, но в этом не будет ничего нового, что не было бы сказано много раз ранее. Однако стоит повторить. Лидер, который ведет своих солдат вместо того, чтобы толкать их перед собой, является монументально важной частью подразделения и не в последнюю очередь - в бою. Это требует от командира многого, и это не то, что может сделать каждый, но там, где это удается, это может изменить все. Хорошее оружие не делает плохих солдат лучше, но хороший лидер может заставить их совершать великие дела.
Такие лидеры, как Кирт, были чрезвычайно важным строительным «материалом», благодаря которому «Азов» смог держать российскую осаду Мариуполя так долго. Все в «Азове» знали с 2014 года, что русские нападут на каком-то этапе, и было известно, что когда это произойдет, Мариуполь будет немедленно окружен и раздавлен без шансов на спасение. Кирт знал, что это произойдет, но все равно решил остаться в осажденном городе.
В последний раз я получал от него весточку где-то в апреле. Кирт сказал что больше не сможет выходить через Интернет: «Нужно меньше писать, больше сражаться».
Каролус Лёфроос, бывший военный доброволец в Украине
Напоминаю, что полк «Азов» запрещенная в РФ террористическая организация и данная статья переведена исключительно в рамках знакомства с опытом противника.
Автор перевода SOLDATER I KRIG.