Рождение JSOC
Был поздний летний день 1980 года, когда самые влиятельные люди Америки в военной форме собрались в «танке» (звукоизолированном конференц-зале) в Пентагоне — на совещание.
В комнате уже находился армейский полковник Кейт Найтингейл, терпеливо ожидавший возле своей стойки с флип-чартами. Это его доклад должны были сегодня заслушать генералы и адмиралы. Найтингейл был штабным офицером сверхсекретной оперативной группы, а его карты и обзорные диаграммы состояли в основном из схем, разных бюджетных мелочей и прочих сухих деталей, связанных с созданием новой военной структуры.
Тем летом настроение по всей Америке было мрачным.
Двадцать четвертого апреля Соединенные Штаты провели операцию «Орлиный коготь» — смелую попытку спасти пятьдесят два американских заложника, удерживаемых иранскими революционерами в Тегеране. Попытка обернулась позорной катастрофой. Штурмовые силы уже находились глубоко на территории Ирана, на отдаленном пункте под кодовым названием «Пустыня-1», когда президент Джимми Картер прервал операцию по просьбе командующего, поскольку лишь пять из восьми вертолетов, имевших решающее значение для всей операции, находились в работоспособном состоянии. А после, когда подразделения готовились вернуться на свою базу на оманском острове Масира и, возможно, предпринять через сутки еще одну попытку, произошла катастрофа — один из вертолетов врезался в самолет, полный горючего и оперативников отряда «Дельта». В возникшем огненном шаре погибло восемь военнослужащих, и рухнули все надежды просто отложить спасательную операцию до следующей ночи. К тому времени, как отряд добрался домой, фотографии обугленных тел и обгоревших остовов летательных аппаратов в «Пустыне-1» появились во всех новостях мира. Соединенные Штаты были унижены.
После фиаско в «Пустыне-1» большинство американцев, включая многих сотрудников администрации Картера, отчаялись спасти заложников. Но люди, находившиеся в самом сердце «Орлиного когтя», как и их президент, не сдавались. Через семьдесят два часа после катастрофы Картер приказал командующему оперативной группой генерал-майору Джиму Войту быть готовым к повторному проведению операции в течение десяти дней, — на самый крайний случай, если жизнь заложников окажется в непосредственной опасности. В таком быстром повороте не было необходимости, и люди провели лето, готовясь ко второй попытке, уже вооруженные знанием того, что ранее пошло не так.
Новая попытка получила кодовое название «Перелетная птица». Разлученные со своими семьями, которые почти ничего не знали о том, где находятся их мужья и отцы, спецназовцы серьезно размышляли над тем, что на этот раз все должно быть по-другому. Часть этих вопросов касалась тактических деталей, но другие являлись более серьёзными концепциями. Операция «Орлиный коготь» была товарищеским матчем, в котором каждый род войск играл определенную роль: Сухопутные войска в качестве наземных сил спасения выделили отряд «Дельта» и рейнджеров; Военно-воздушные силы передали транспортные самолеты MC-130 «Комбат Тэлон», и ударные самолеты AC-130 «Спектре», а также небольшое наземное подразделение под названием «BRAND X»; Военно-Морские силы выделили авианосец, с которого стартовали восемь вертолетов ВМС RH-53D «Си Стэллион»; Корпус морской пехоты, стремясь не стать исключением, предоставил летчиков вертолетов. Но эти силы не привыкли работать вместе, а штаб под командованием Войта, руководивший операцией, являлся такой же организацией ad hoc (Ситуативной, созданной по ситуации, без определенного плана действий).
Ветераны «Орлиного когтя» знали все, что нужно было менять, но не более того, что знал полковник Чарли «Атакующий» Беквит, суровый командир отряда «Дельта». В преддверии операции он выступал против создания любой управленческой структуры, которая могла бы помешать прямой линии связи с Белым домом, которую он хотел иметь для «Дельты». Однако после психологической травмы, полученной в «Пустыне-1», его сопротивление ослабло. Как и остальные в отряде, он понимал, что отсутствие над подразделением специализированного органа управления оставляет его на волю случайных процессов, в которых он не будет иметь никакого права голоса, например, в вопросах обеспечения его авиационной поддержкой. Через несколько недель после возвращения, группа старших сотрудников «Дельты» набросала план того, что Беквит назвал «многоуровневой организацией» — набросок структуры командования, которое включало в себя все подразделения, необходимые для проведения специальных операций стратегического значения, в которых неудача исключалась. В середине мая главный бюрократический сторонник Беквита, начальник штаба Сухопутных войск генерал Эдвард Мейер, приказал тому привезти предлагаемый проект такого штаба в Вашингтон.
К такому же выводу пришли и в ходе более формального и авторитетного разбора фиаско операции «Орлиный коготь». Двадцать третьего августа комиссия по обзору специальных операций — шесть действующих и вышедших в отставку старших офицеров, которым Объединенный комитет начальников штабов поручил изучить итоги операции, — опубликовала несекретную версию своих выводов и рекомендаций. Группа, возглавляемая отставным адмиралом Джеймсом Л. Холлоуэем, рекомендовала «создать в качестве полевого органа управления Объединенного комитета начальников штабов - Объединенную тактическую группу по борьбе с терроризмом (Counterterrorist Joint Task Force) с постоянно закрепленным штабным личным составом и выделенными силами, подчиненными ему на постоянной основе».
Военное чиновничество оказало этому ожесточенное сопротивление. За исключением Мейера, все начальники управлений и видов Вооруженных сил были очень обеспокоены тем, что создание подобной структуры приведет к появлению в руках председателя Объединенного комитета начальников штабов его собственных сил вмешательства. Командующие региональных Командований Вооруженных сил по всему миру опасались, что такая постоянная тактическая группа будет развертываться и проводить операции в их собственных зонах ответственности, о которых они даже не будут знать, не говоря уже о том, чтобы их одобрять. Это была та самая ядовитая атмосфера в «танке», в которую Найтингейл, служивший в штабе Войта, попал через несколько дней после публикации доклада Холлоуэя.
Однако Найтингейл был вооружен знаниями, которых не хватало его высокопоставленной аудитории.
В то утро он, Войт и полковник Род Пэшолл, начальник штаба Войта, сидя в кабинете министра обороны Гарольда Брауна, провели доклад для него и председателя Объединенного комитета начальников штабов генерала Дэвида Джонса. Сидя бок о бок на диване, Войт и два его сотрудника ознакомили двух наиболее высокопоставленных должностных лиц с докладом, который Найтингейл должен был сделать в Объединенном комитете начальников штабов во второй половине того же дня. Такое совещание являлось для руководителей так называемым «совещанием для принятия решения», означающим, что оно задумывалось в качестве отправной точки для обсуждения, причем командующим родами войск и видами Вооруженных сил было разрешено вносить свои предложения — которые включали в себя и право вето — в обсуждаемые детали.
Браун прекрасно понимал, что командующие видами Вооруженных сил, за исключением «армейца» Мейера, вряд ли одобрят создание антитеррористической объединенной тактической группы. Браун прервал доклад, и сказал, что это вряд ли пройдет через командующих видами Вооруженных сил.
— Если это будет сделано в виде директивы из моего кабинета для командующих и начальников, а не просто как доклад, облегчит ли это вашу задачу?
— Конечно! — ответили те, кто сидел на диване.
На лице Брауна появилась понимающая ухмылка.
— Я предвидел такое, так что, возможно, мне удалось снять для вас ряд проблем, — сказал он, потянувшись за отпечатанным на машинке документом, который закреплял содержание доклада в виде прямого приказа родам войск и видам Вооруженных сил предпринять все действия, изложенные в нем.
За пару часов между докладами, Найтингейл превратил свое «совещание для принятия решения» в простую «информационную сводку», а затем вошел в «танк», чтобы дождаться совещания. Офицерами, вошедшими и занявшими свои места за длинным столом, были Джонс, четыре командующих видами Вооруженных сил и их заместители по оперативным вопросам (трехзвездные генералы, отвечающие за планирование и проведение операций каждого вида Вооруженных сил). Воспользовавшись подставкой для флип-чарта справа и обзорным экраном слева, Найтингейл приступил к докладу, ни словом не упомянув об утреннем разговоре с Брауном. Потом до руководителей и их заместителей начало медленно доходить, что Найтингейл говорит так, словно новое командование уже являлось свершившимся фактом. Напряжение в комнате резко возросло.
— Подождите минутку, — произнес заместитель начальника штаба ВМС вице-адмирал Артур Моро. — Но это лишь краткая информация, а не решение.
Последовала мертвая тишина. Найтингейл взглянул на Войта, который повернулся к Джонсу.
— Да, министр обороны уже принял решение, — подтвердил Джонс.
«Военно-морские силы и военно-воздушные силы просто хватил удар», — вспоминал Найтингейл. Моро и его босс, начальник штаба Военно-морских сил адмирал Томас Хейворд «стали просто фиолетовыми. Они были очень злы. Вы могли бы запросто увидеть, как их кровяное давление поднялось примерно на 100 пунктов». Однако упреждающие действия Брауна означали, что у них почти не осталось выхода. «Им оставалось просто проглотить все это» — продолжил Найтингейл. Для нового, еще неоперившегося командования, это было зловещее начало.
***
Ранним сентябрьским утром бригадный генерал Дик Шолтес, заместитель командира 82-й воздушно-десантной дивизии по оперативным вопросам, уже находился в своем кабинете в Форт-Брэгге, штат Северная Каролина, когда его неожиданно посетил его начальник, командир дивизии генерал-майор Гай Мелой.
— Через пару минут вам позвонит начальник штаба, — сказал ему Мелой. Обычно, когда два генерала обсуждали «начальника штаба», они имели в виду полковника, который занимал эту должность в дивизии. Но когда зазвонил телефон, Шолтес обнаружил, что разговаривает с Мейером, начальником штаба Сухопутных войск.
— Дик, я хочу, чтобы ты знал, что покидаешь дивизию, — сообщил Мейер. — И покинешь ты ее очень скоро. Мне нужно, чтобы в четверг ты был в Вашингтоне. Не могу больше говорить с тобой о том, что произойдет, но все расскажу, когда ты будешь здесь в четверг.
Повинуясь приказу, Шолтес вылетел в Вашингтон. На следующее утро ему уже была назначена встреча с Брауном и Джонсом, однако сразу же по прибытию ему приказали отправиться прямо в Пентагон на встречу, назначенную на странно поздний час — в 9 часов вечера. После того, как он с трудом прошел мимо службы безопасности Пентагона, кто-то наконец пришел, чтобы забрать ошеломленного генерала и провести его в конференц-зал рядом с кабинетом Джонса.
В комнате находилось около тридцати человек. Большинство из них были Шолтесу незнакомы, хотя некоторых он знал довольно близко. Там находился Беквит, командир «Дельты», а также коммандер Ричард Марсинко, который находился в процессе создания морского эквивалента «Дельты» в составе «морских котиков» ВМС.
Офицеры сообщили Шолтесу, что они подготовили для него доклад. Сгорая от любопытства, он сел. На совещании обсуждалось несколько вариантов осуществления второй попытки спасения заложников в Иране. Недоумевая, зачем ему все это рассказывают, Шолтес просидел первые четыре или пять часов, которые, по словам одного офицера, находившегося там, показались ему «абсолютно глупыми и диковинными». Один из вариантов заключался в том, чтобы спасти заложников и доставить их на вертолетах на корабль в Черном море, а затем сбросить пустые вертолеты в воду. Шолтес знал, что в Черном море господствует Советский военно-морской флот, и поэтому обстановка для американского флота там была, мягко скажем, не самая благоприятная.
Не в силах больше сдерживать свое любопытство, Шолтес спросил, с какой стати его посвящают во все эти планы. Теперь настала очередь смущаться его докладчиков.
— Разве министр не рассказал вам обо всем этом? — спросил один из них. Шолтес ответил, что его встреча с Брауном состоится только на следующее утро, но попросил их продолжать доклад, а сам он подождет, пока Браун и Джонс объяснят, в чем, собственно, дело.
В пятницу два высокопоставленных чиновника все прояснили. Новая задача генерала заключалась в том, чтобы сформировать Командование, в которое войдут самые элитные подразделения Сил специальных операций страны, и быть готовым провести еще одну операцию по спасению заложников в Иране к 31-му октября. Что касается других антитеррористических операций, которые его новое Командование должно быть готово выполнять, то Браун и Джонс сказали ему быть готовым обсудить их после завершения иранской миссии. По субординации Шолтес подчинялся непосредственно Джонсу, четырехзвездному генералу, председателю Объединенного комитета начальников штабов — уникальное положение для оперативного командира в звании однозвездного генерала.
Шолтес был потрясен вдвойне. Во-первых, потому что кроме посещения и окончания квалификационного курса спецназа молодым капитаном, иного опыта проведения специальных операций у него не было, поскольку он решил продолжать службу в пехоте, а не служить в качестве офицера спецназа. Он так и не узнал, почему Мейер выбрал для командования его. Когда он спросил об этом четырехзвездного генерала, тот ответил просто:
— Потому что мне нужен был ты.
Кроме того, Шолтерса потрясла крайняя дата повторной операции, выпадавшая на Хэллоуин. Это означало, что у него «меньше шестидесяти дней, чтобы провернуть все это дело», как вспоминал один из старших офицеров Командования. «И у нас [не было] ни сил, ни личного состава, и действительно никаких возможностей».
Новый штаб Шолтеса поначалу расположился в Брэгге, — огромной армейской базе в Файетвилле, в штате Северная Каролина. Кроме того, здесь дислоцировались 18-й воздушно-десантный корпус, 82-я воздушно-десантная дивизия и отряд «Дельта», который располагался в «форте» — огороженном пункте постоянной дислокации площадью девять акров, чьи огромные размеры вполне позволяли скрыть от посторонних глаз пару небольших секретных организаций.
Новое Командование начиналось с малого: всего лишь Шолтес и его заместитель, работавшие в кабинете в расположении «Дельты», оборудованном лишь телефоном и больше почти ничем. Вскоре стал прибывать личный состав, но только в количестве одного-двух человек в день. Шолтес был обеспокоен.
Новое Командование набирало штат, у него уже была боевая задача, но у него еще не было даже названия. В секретных кругах новая структура именовалась Объединенной тактической группой по борьбе с терроризмом, однако ей требовалось официальное наименование. С этой целью Шолтес и двое его помощников из «Дельты», майор Логан Фитч и сержант-майор Уолт Шумейт, в один прекрасный день обменялись идеями.
— Почему бы нам не назвать его «Объединенным командованием специальных операций» (JSOC)? Просто потому, что это объединенное командование и это специальные операции? — сказал Фитч. Остальные отнеслись к этому предложению спокойно, но когда они попытались водрузить это название на флагшток, возникла проблема. Армейская бюрократия возражала против такого наименования, потому что в основных уставных положениях Сухопутных войск под термином «специальные операции» подразумевался широкий спектр общевойсковых задач, включая боевые действия в городских условиях, операции в пустыне и переправы через реки. Дебаты между Брэггом и Пентагоном продолжались, но в конце концов предложение Фитча одержало верх. В тех редких случаях, когда это обсуждалось публично, новое командование Шолтеса стало называться Объединенным командованием специальных операций, или ОКСО (JSOC).
Подразделения, которые переподчинились новому Командованию, были в основном теми, которые считались наиболее подходящими для выполнения контртеррористических задач ОКСО, которые официальные лица в то время рассматривали как небольшие, высокоинтенсивные операции короткой продолжительности. Как таковые, они не включали в себя подразделения, подобные армейским группам специального назначения, которые специализировались на ведении т.н. «нетрадиционной войны» (использование партизан и прокси-сил для разжигания восстания во вражеской стране), или другие Силы специальных операций, предназначенные главным образом для действий против вооруженных сил противника, а не против террористов.
Основу боевых сил нового Командования составила «Дельта» (полное название: 1-й оперативный отряд специального назначения «Дельта»), которая была сформирована под руководством Беквита в Сухопутных войсках в 1977 году в ответ на растущее число международных террористических актов. В отличие от Израиля, Западной Германии и Соединенного Королевства, у Соединенных Штатов до создания отряда не было специализированных сил, чтобы справляться с такими событиями.
Беквит создавал «Дельту» по образцу Специальной авиадесантной службы (САС) Британской армии, в которой он провел год в качестве офицера по обмену опытом в начале 1960-х гг. Таким образом, вместо того, чтобы разделить подразделение на роты и батальоны, как большинство подразделений Армии США, «Дельта» была разбита на роты (отряды) и эскадроны. Роты, в свою очередь, делились на группы от трех до шести человек. Четыре группы составляли роту, а три роты — т.н. «сабельный», то есть боевой эскадрон (использовался тот же термин, что и в САС). В «Дельту» допускались только те военнослужащие, которые уже отслужили в армии, что гарантировало укомплектование подразделения более закаленным личным составом, чем в линейных подразделениях, комплектовавшихся солдатами в возрасте 18-20 лет. Однако изюминкой «Дельты» был строгий процесс отбора. Отряд искал людей, которые обладали не только необычайной физической выносливостью, но и умственной гибкостью и психологической способностью справляться с неопределенностью и неизвестностью. Поэтому курс отбора в подразделение сочетал в себе все более сложные физические тесты, кульминацией которых была «долгая прогулка» — изнурительный сорокамильный (64 км) марш через Аппалачи в западной Вирджинии с целой серией психологических испытаний. Если будущий сотрудник подразделения их преодолевал, ему все равно приходилось проходить «командирский совет», на которой командир «Дельты» и другие старшие офицеры засыпали кандидата вопросами, пытаясь сбить его с толку.
Небольшой процент курсантов, прошедших весь путь отбора в «Дельту», проходил затем шестимесячный курс обучения операторов, в ходе которого они изучали различные навыки, начиная от меткой стрельбы и зачистки помещений и заканчивая вопросами, как садить угнанный авиалайнер, пробивать стены и вскрывать замки. Они также учились шпионскому ремеслу, включая разведку, тайниковую связь, ведение скрытного наблюдения и легендированную работу под прикрытием. Только после завершения курса (что удавалось далеко не всем) новички считались полноправными военнослужащими отряда, и могли называть себя «операторами». «Дельту» они именовали просто «Подразделением».
«Орлиный коготь» должен был стать первым настоящим боевым опытом «Дельты». Хотя спецназовцы не несли никакой вины за неудачу операции, они остро осознавали, что в «реальных» операциях они уже проигрывали со счетом 0:1, и жаждали сравнять счет.
Поддержку «Дельте» оказывали два армейских батальона рейнджеров (1-й и 2-й), дислоцировавшиеся соответственно на армейской авиабазе Хантер в штате Джорджия и в Форт-Льюисе в штате Вашингтон. Батальоны вели свою родословную со времен Второй мировой войны, но в своем нынешнем состоянии существовали только с 1974 года, когда начальник штаба Сухопутных войск генерал Крейтон Абрамс воссоздал их с намерением, что они станут самой элитной легкой пехотой в мире.
Беквит представлял себе, что рейнджеры будут компенсировать нехватку личного состава в «Дельте» в любой операции, требующей больше людей, чем горстка операторов. Он хотел, чтобы рейнджеры обеспечивали действия оперативников при выходе к объекту и при отходе с него, а также несли охранение периметра, пока операторы будут уничтожать цель. Беквит называл это своей «теорией пончика», в которой рейнджеры образовывали кольцо этого самого пончика.
Почти одновременно с созданием ОКСО, в Военно-морских силах было сформировано специальное подразделение «морских котиков», которое стало ответом ВМС на появление «Дельты», и которое также будет подчинено Шолтесу. «Морские котики» являлись Силами специальных операций ВМС, история которых восходила к командам подводных подрывников времен Второй мировой войны. В 1980 году существовало только две команды подводных диверсантов, — 1-я команда дислоцировалась на западном побережье, а 2-я команда — на восточном. Ни та, ни другая не являлись специализированными подразделениями по борьбе с терроризмом. Фактически, подготовку по борьбе с терроризмом прошло менее трети их взводов. Но у Ричарда Марсинко было свое вѝдение. Колоритный офицер морского спецназа, который, сидя за столом в Пентагоне, был одним из двух представителей флота в оперативной группе «Орлиный коготь» и теперь работавший над операцией «Перелетная птица», Марсинко разглядел вакантное место для команды «морских котиков», которая должна была заполнить примерно ту же антитеррористическую нишу для флота, которую «Дельта» заполняла в Сухопутных войсках. Для того, чтобы создать такое подразделение и получить назначение в качестве его первого командира, он мастерски отработал с флотской бюрократией. Он даже дал подразделению название. Поскольку было только шесть взводов водолазов-разведчиков, прошедших подготовку по борьбе с терроризмом, а также потому, что он хотел ввести в заблуждение советскую разведку, чтобы те думали, что команд спецназа ВМС больше, чем есть на самом деле, Марсинко назвал свое новое подразделение 6-й командой «морских котиков».
Вместе с руководством ВМС он предполагал, что Команда-6 станет морским эквивалентом «Дельты», однако существовала большая разница в том, как эти два подразделения оценивали и отбирали к себе военнослужащих. Морякам Команды-6 не нужно было проходить какие-либо формальные тесты или заканчивать какие-либо курсы, чтобы попасть в подразделение. «Котиков» для своего нового подразделения Марсинко отбирал, основываясь исключительно на своем личном мнении о них, которое зачастую формировалось во время разговора с потенциальными кандидатами в баре. «Этот человек был не дурак выпить, — рассказывал офицер, работавший под началом Марсинко в Команде-6. — Чтобы быть с ним, нужно было бухать, то есть быть своим среди “своих”». Сам Марсинко как-то признался автору (Нейлору) в своей способности употреблять на работе большое количество бомбейского джина, однако добавил: «Я использую выпивку только как инструмент». Справедливо это или нет, но подобное поведение оказало значительное влияние на репутацию Команды-6, которое в сообществе Сил специальных операций разделяли многие, даже на протяжении многих лет после того, как Марсинко в июле 1983 года покинул подразделение.
Хотя «морские котики» являлись подразделениями специальных операций ВМС, и положение Команды-6 в ОКСО наравне с «Дельтой» было основано на ее «ответственности за морские операции в мировом масштабе», с самого начала Марcинко был решительно настроен на то, чтобы на его новое детище не наклеивали ярлыков, и оно не было каким-либо образом ограничено. «Пока мы носим воду в наших флягах, мы будем находиться в морской среде — или достаточно близко от меня», — писал он позднее. Подобный подход не только обеспечил подразделению роль в операции «Перелетная птица», в которой его предполагалось использовать для тайного проникновения в Иран с целью уничтожения ряда военных объектов, но и заложил основу для последующих тридцатилетних трений с «Дельтой» по поводу соответствующих целей и задач для 6-й команды.
От Военно-воздушных сил в состав ОКСО первоначально было выделено 1-е крыло специальных операций, базирующееся на авиабазе Херлберт-Филд во Флориде, и секретное подразделение боевых диспетчеров — людей, чья работа состояла в том, чтобы действовать в качестве передовых авианаводчиков и диспетчеров воздушного движения. Название этого подразделения будет меняться множество раз. До операции «Орлиный коготь» оно носило название «BRAND X», но после создания ОКСО оно было переименовано в «1-й отряд штаба командования военных воздушных перевозок» или просто в «1-й отряд MACOS».
Там, где в реализации функций нового Командования существовали пробелы, для их заполнения создавались новые подразделения. Так было в случае с инфраструктурой связи, которую, как сообщили Шолтесу в Пентагоне, обеспечит Объединенное подразделение обеспечения связи (ОПОС), — подразделение связи Сил специальных операций, дислоцированное на базе ВВС Макдилл в Тампе, в штате Флорида. Шолтес возразил, что ОПОС слишком «громоздкое» подразделение для Командования, и после нескольких месяцев споров добился разрешения сформировать объединенное подразделение связи в Брэгге, причем часть этого подразделения была на постоянной основе придана штабу Командования.
Еще более вопиющим недостатком было отсутствие специального вертолетного подразделения, — и это с учетом того, что неспособность держать достаточное количество вертолетов в боевой готовности сыграла ключевую роль в цепи событий, которые привели к огненному фиаско в «Пустыне-1». Однако попытки заполнить эту зияющую пустоту предпринимались. Новое подразделение, сформированное на основе материальной части и экипажей 158-го и 159-го авиационных батальонов 101-й воздушно-десантной дивизии и получившее название 158-й тактической группы, в обстановке строжайшей секретности проходила подготовку в пункте постоянной дислокации 101-й дивизии в Форт-Кэмпбелл, в штате Кентукки, а также на обширных военных полигонах на юго-западе.
158-й тактической группе использовались совершенно новые многоцелевые вертолеты UH-60A «Блэк Хок» («Черный ястреб»), которые в 101-й дивизии заменили вертолеты UH-1 «Ирокез», более известные как «Хьюи». Чтобы соблюсти более жесткие требования по грузоподъёмности, в группе также использовали часть тяжелых вертолетов CH-47C «Чинук» из состава 159-го батальона. Вместе эти два летательных аппарата должны были закрывать любые требования по переброске грузов или по проведению десантно-штурмовых операций. Однако Войт, который оставался командиром оперативной группы до тех пор, пока Шолтес не сформировал ОКСО, увидел необходимость в третьем типе летательного аппарата, который мог бы маневрировать в тесной городской застройке Тегерана, перевозя небольшие группы операторов или даже действуя как легкий ударный вертолет. В арсенале действующей армии таких вертолетов не было, но ветеранам Вьетнама был хорошо знаком вертолет OH-6 «Кейюс», имевший второе название «Вьюнок» или «Лоуч» (т.е. легкий вертолёт наблюдения и управления) — маленький, проворный летательный аппарат, который все еще оставался в нескольких подразделениях Национальной гвардии. Имевший экипаж всего из двух летчиков, OH-6 не был вооружен, однако изобретательные авиаторы из 158-й группы вскоре придумали способ закрепить небольшие скамейчатые платформы-направляющие, названные «контейнерами», позволявшие сидеть по обе стороны вертолета и вооружать его миниганами и ракетами. Обе версии дооборудованного вертолета получили название не «Вьюнок», а «Маленькие птички» (Little Bird). Десантно-штурмовой вариант (тот, что с контейнерами) получил обозначение MH-6, а ударный — AH-6. На пути развития специализированных вертолетов мирового класса для нужд ОКСО будет еще много извилистых поворотов, однако «Чинуки», «Черные ястребы» и «Маленькие птички» будут оставаться основными типами вертолетов специального назначения на протяжении более тридцати лет.
В июле 1980 года в ходе организационно-штатных мероприятий, которые привели в будущем к значительным последствиям, в армии было создано еще одно секретное подразделение специальных операций, первоначально не входившее в состав ОКСО. Возглавляемая полковником Джерри Кингом, начальником штаба Войта в операции «Орлиный коготь», Полевая Оперативная Группа (иногда называемая также Иностранной Оперативной Группой, или «Туманом», Foreign Operating Group) состояла примерно из пятидесяти бойцов спецназа и военной разведки. Задача нового подразделения состояла в том, чтобы вести агентурную работу под легендированным прикрытием зарубежом с целью получения в интересах военных разведданных, которые ЦРУ не смогло добыть для «Орлиного когтя», а также проводить акты саботажа на ключевых иранских военных объектах, такие как радиолокационные станции и средства связи. Летом и осенью группа успешно вывела на территорию Ирана несколько оперативных сотрудников для ведения слежки и вербовки агентов.
Наступил и прошел Хэллоуин, но приказа о начале операции так и не поступило. Чувствуя себя неуютно из-за информации от ЦРУ о местонахождении заложников, Шолтес заявил своим боссам, что он не желает выполнять задачу на основе разведданных Управления, которые звучали как «мы не можем сказать вам точно, но думаем, что они здесь, здесь и здесь».
«Мы можем в конечном итоге убить много людей и понести большие потери, так никого и не вытащив», — заявил он. Между тем, оставалась размытой командная иерархия между новой организацией Шолтеса и штабом Войта, который все еще существовал. Каждый генерал, казалось, полагал, что именно он будет руководить второй спасательной операцией.
Восемнадцатого декабря Пентагон официально передал эти полномочия ОКСО, но Войт продолжал выполнять неопределенную надзорную функцию. «Это было очень двусмысленно, потому что оба органа управления считали, что фактически командуют они», — сообщал Найтингейл. Личностный конфликт между двумя генералами разрешить ситуацию не помогал, но их штабы, тем не менее, ожидали, что их объединят ради выполнения задачи, «зеленым светом» для которой, как они ожидали, станет жесткая риторика вновь избранного президента-республиканца Рональда Рейгана, звучавшая в качестве одного из его первых шагов на своем посту.
Хотя Шолтес формировал свой штаб с сентября, официально Пентагон не утверждал Командование до 15-го декабря. Ни одна официальная церемония не ознаменовала создание того, чему предстояло стать стать одним из наиболее эффективных инструментов власти правительства США. Командование было полностью сосредоточено на подготовке к тому, что, как все ожидали, станет второй попыткой спасения заложников в Иране. Двадцатого января, в день инаугурации Рейгана, оперативная группа находилась на авиабазе Херлберт-Филд, занимаясь тем, что один из старших сотрудников ОКСО назвал «крайней генеральной репетицией» операции. «Мы надеялись начать на следующей неделе», — сказал он. Но уже через несколько минут после того, как Рейган принес присягу, иранский режим освободил заложников, которые были немедленно доставлены в Алжир и на авиабазу Рейн-Майн в Германии. Пентагон отменил заключительные приготовления, чем расстроил офицеров ОКСО, видевших в этой операции упущенную возможность довести оперативную группу до ее практического опробования.
Однако в долгосрочной перспективе, все это имело лишь небольшое значение. Новое Командование было создано и приступило к работе.
Часть фотографий взята в группе Cold War - US Forces