JSOC и Рамсфельд
Двадцать четвертого сентября, когда Пит Блейбер и его коллеги все еще варились в расположении отряда «Дельта» в 300 милях от Пентагона, Дон Рамсфелд сидел в переполненном конференц-зале, точно также испытывая нетерпение по отношению к военному начальству.
Менее чем за две недели до этого, через несколько часов после терактов 11-го сентября, когда в коридорах Пентагона все еще клубился дым, министр обороны в окружении других высокопоставленных чиновников Пентагона разговаривал по видеотелеконференции с Чарли Холландом, главой Командования специальных операций ВС США (SOCOM).
Работа Холланда в качестве командующего СОКОМ заключалась в подготовке Сил специальных операций США к операциям за рубежом. Этому командованию в административном отношении подчинялось JSOC (ОКСО), однако СОКОМ не руководило зарубежными операциями, проводимыми ОКСО. Эти операции проводились под эгидой высшего военно-политического руководства страны (президента и министра обороны), при этом ответственность иногда делегировалась командующему региональным командованием ВС США, который также руководил всеми операциями ССО, не относящимися к ОКСО.
Но Рамсфелд, похоже, о таких нюансах не знал и поручил Холланду разработать план ответного удара по «Аль-Каиде». «Я не хочу, чтобы вы ждали стопроцентного плана, — сообщил он генералу — Это будет итеративный, то есть повторяющийся и последовательно улучшающийся план. Возвращайтесь сюда с 50-процентным решением, чтобы я мог на него глянуть».
Теперь Холланд находился в Пентагоне, чтобы держать ответ перед Рамсфелдом. Чтобы послушать командующего СОКОМ, собрались десятки важных чиновников Министерства обороны и их помощников. Прошло тринадцать дней с тех пор, как «Аль-Каида» атаковала Америку, а Вооруженные силы США, которыми командовал Рамсфелд, ответный удар еще не нанесли, поэтому министр обороны ожидал, что его старший офицер по специальным операциям привнесет детали того, как это может произойти. Но его ждало горькое разочарование.
«Холланд начал доклад со слов: “Вы поставили перед нами задачу найти несколько возможных целей, чтобы мы могли преследовать ‘Аль-Каиду’”, а затем стал рассказывать об “Аль-Каиде” и других экстремистских элементах на стыке трех границ в Южной Америке, на Филиппинах, в Мавритании, потом о каких-то перевалочных пунктах у побережья Сомали, перегрузке оружия и тому подобных вещах», — сообщил сотрудник секретариата министра обороны (СМО). Пока Холланд докладывал, «Рамсфелд в некотором роде был взволнован представившейся возможностью пойти к Бушу и сказать: “Мы собираемся ударить по этих сукиным сынам завтра вечером по всему миру”. Поэтому он предложил: “Когда мы заполучим этих парней? Давайте ударим по ним!” — поскольку изначально хотел отомстить “Аль-Каиде” путем нанесения серии ударов по всему миру, чтобы продемонстрировать наши длинные руки» — добавил он.
Однако вопрос Рамсфелда не вызвал того ответа, которого он ожидал. «Ну, вы знаете, у нас нет оперативной разведывательной информации, чтобы преследовать отдельных лидеров в этих районах, — ответил Холланд. — Мы не знаем, кто они и где они». Его комментарии «застали Рамсфелда врасплох», добавил представитель СМО.
Министра ожидал еще один неприятный сюрприз. Он спросил, когда первые группы специального назначения вылетят в Афганистан из Узбекистана и соединятся с Северным Альянсом. «Ну, когда ЦРУ даст нам на то разрешение», — ответил Холланд. «Это тоже достало Рамсфелда, — вспоминал представитель СМО. — Он спросил: “Вы имеете в виду, что для того, чтобы войти туда, мы должны получить разрешение от ЦРУ?” Холланд как-то очень неубедительно ответил: “Да”, — и после этого там все как-то развалилось».
Совещание выявило и нежелание командующего СОКОМ перехватывать инициативу и незнание министром обороны особенностей специальных операций. И хотя в качестве министра обороны Рамсфелд находился на посту уже во второй раз, во время его предыдущей каденции в середине 1970-х годов не существовало ни СОКОМ, ни ОКСО, ни каких-либо подразделений специальных задач вообще.
Холланд болтал с другим сотрудником спецслужб, когда к ним подошел Рамсфелд. «Это глобальная битва, и я хочу, чтобы вы были глобальным командующим» — заявил он генералу. У Холланда, кроткого, неконфликтного офицера, эта идея, которая потребовала бы от него зачастую идти на равных с региональными командующими, никакого восторга не вызвала. На театре военных действий он предпочитал работать через местные командования специальных операций — т.е. соответствующие управления внутри региональных командований Вооруженных сил, которые подчинялись главкомам. Холланд также знал, что у него нет реальной власти над войсками за границей. Но командующий СОКОМ не собирался поправлять своего босса. Вместо этого, как сообщил представитель СМО, наблюдавший за обменом мнениями, Холланд ответил примерно так: «Да, я вас услышал», а не «Да, слушаюсь».
«Итак, Рамсфелд в тот день узнал, что у нас нет оперативной разведывательной информации, нам нужно глобальное командование, способное вести глобальную войну, и что мы полагаемся на ЦРУ, которое рассказывает нам, когда в войну вступать», — сообщил чиновник. По словам представителя СМО, эти три вывода во многом определят подход министра обороны на ближайшие месяцы. «Министр обороны только что получил отрезвляющий взгляд на то, насколько тяжело это будет».
Военная машина США, самая дорогая и мощная из когда-либо созданных, не была предназначена для такого рода конфликта. Трагически застигнутые врасплох терактами 11-го сентября, Буш и его советники искали ответ на вопрос, как вести глобальную войну против акторов, не являвшихся национальными государствами. JSOC - специализированная контртеррористическая сила с безграничной уверенностью в себе, решительным отношением к делу и с непревзойденными оперативными возможностями, окутанная аурой секретности, казалось, представляла собой идеальное решение. И команда Буша отчаянно ухватилась за это.
Рамсфелд хотел, чтобы СОКОМ руководило «войной с террором» отчасти потому, что он, по словам Дуга Фейта, заместителя министра обороны по вопросам политики, не доверял своим командующим региональными боевыми командованиями «с точки зрения принятия глобального взгляда на войну». [4] Министр был разочарован тем, что он считал устаревшим мышлением со стороны многих общевойсковых военачальников. Ирония судьбы заключалась в том, что в поисках динамичной и новаторской альтернативы он обратился к Холланду, чья репутация была репутацией офицера, не желающего сопротивляться системе или угрожать сложившемуся консенсусу.
После 11-го сентября Холланд уже отверг как минимум одну инновационную концепцию. Силы ОКСО на Балканах быстро поняли, что ключом к успеху является «объединение усилий» с другими правительственными органами, особенно с ЦРУ. Лучшим способом формализовать это было бы создание совместной межведомственной оперативной группы (МОГ), которая подчинялась бы министру обороны, но включала бы в себя представителя ЦРУ на правах заместителя командира. «Это указывалось почти в каждом оперативном отчете о проведенной операции, который мы писали», — рассказывал оператор «Дельты» с большим опытом работы на Балканах. Концепция МОГ вскоре стала почти синонимом ОКСО, но в сентябре 2001 года это была идея, время которой еще не наступило. Холланд быстро наложил вето. «Мы вернулись из [Европы], и наша первая идея заключалась в том, чтобы превратить ОКСО в МОГ, и организовать межведомственное взаимодействие, — сообщил отставной офицер спецназа. — Но Холланд не захотел этого делать».
Как сказал высокопоставленный сотрудник Объединенного штаба, Холланд был «симпатичным», но не очень подходил своему нынешнему руководителю: «Возможно, он был хорош для министра Коэна, но не для министра Рамсфелда». Краткий обмен мнениями, произошедший во время встречи в Пентагоне через несколько месяцев после совещания 24-го сентября, наглядно иллюстрирует этот личностный конфликт.
— У меня нет полномочий, господин министр, — сказал Холланд своему боссу.
— Я не слышал, чтобы вы запрашивали у меня полномочия, генерал, — едко ответил Рамсфелд.
«Все посмотрели себе под ноги и подумали: “Вот дерьмо”», — рассказывал находившийся тогда в комнате Боб Эндрюс, исполнявший обязанности помощника министра обороны по специальным операциям и конфликтам низкой интенсивности.
Командование раздражал консерватизм Холланда. «Мы очень агрессивно относились к тому, что хотели сделать, а он был менее агрессивен», — рассказывал отставной офицер спецназа. Объединенное командование специальных операций направило своего начальника оперативного отдела, армейского полковника Фрэнка Кирни вместе с подполковником Скотти Миллером в Пентагон, чтобы проинформировать Рамсфелда о том, как СОКОМ может взять на себя инициативу в «войне с террором», но Холланд заранее завладел их презентационными слайдами и изменил содержание доклада. «Холланду не понравилось, что [в докладе] говорилось, как это можно сделать, — добавил отставной офицер спецназа. — По сути, он не хотел брать на себя инициативу».
Однако результатом сопротивления Холланда процессу превращения штаба СОКОМ в боевое командование стало то, что эта роль фактически перешла к ОКСО. У Командования специальных операций Вооруженных сил была возможность взять на себя ответственность за “войну с терроризмом”, но они решили этого не делать и превратили боевое командование [то есть СОКОМ] в службу поддержки ОКСО — рассказывал источник в СМО. Вскоре Дейли стал частым гостем в офисе Рамсфелда — редкая привилегия для двухзвездного генерала, штаб которого находился более чем в пяти часах езды от Пентагона.
Теплым солнечным днем 21-го ноября — на следующий день после встречи Фрэнкса с Марком Эрвином и Гэри Бернтсеном в Баграме — министр обороны посетил расположение отряда «Дельта», чтобы принять участие в организованных ОКСО «учениях по проверке боеготовности» — демонстрации, призванной произвести впечатление на высокопоставленных гостей.
Операторы «Дельты» обычно рассматривали эти учения как «занозу в заднице», потому что, по словам тогдашнего майора Тома Грира, чья рота A1 отвечала за подготовку и проведение учений, они отнимали у подразделения драгоценное учебное время. Но на этот раз все было иначе. Страна находилась в состоянии войны, а на пороге «Дельты» появлялся человек, который давал согласие на каждое развертывание в зоне боевых действий.
«Нам хотелось произвести на Рамсфелда впечатление», — писал Грир в своих мемуарах под названием «Убить бен Ладена», которые он опубликовал под псевдонимом Делтон Фьюри. И в этом отношении учения имели безоговорочный успех.
Визит начался с того, что операторы «Дельты» изобразили террористов, «устроивших засаду» на автобус с Рамсфелдом и его группой, а затем другие операторы, играя самих себя, штурмовали автобус и «спасли» ВИП-персон. Для Рамсфелда и бóльшей части его группы «засада» стала полной неожиданностью. Секретом владели телохранители министра — чтобы гарантировать, что они не извлекут свое оружие и не начнут стрелять боевыми патронами, чтобы защитить его — и один из визитеров, имевший проблемы с сердцем.
В сопровождении Холланда, Дуга Брауна, ныне генерал-лейтенанта и главы Командования специальных операций Сухопутных войск, бригадного генерала ВВС Грега Требона, заместителя командующего ОКСО, а также представителями ОКСО как принимающей стороны на время этой поездки, Рамсфелд посетил показ и наблюдал за демонстрацией «превосходной меткости из снайперских винтовок .50-го калибра», — сообщил Эндрюс, сопровождавший министра. Как он выразился: «По сути, это было шоу “Дельты”», — но свои способности должны были продемонстрировать и другие подразделения ОКСО.
В случае с 6-й командой «морских котиков» это включало в себя демонстрацию техники затяжных парашютных прыжков, которую операторы спецназа ВМС считали одной из своих специализаций. «Эти ребята изобразили вывод одного из агентов парашютным способом в район действий, во время которого он выпрыгнул с парашютом с большой высоты, приземлился, вылез из своего комбинезона в деловом костюме и с портфелем, и отправился по улице», — рассказывал Эндрюс. Как и сценарий спасения заложников с боевой стрельбой в «стрелковом доме», это произвело на Рамсфелда неизгладимое впечатление.
Визит в ОКСО длился долго и сократил время, отведенное для визита в Командование специальных операций Сухопутных войск. По словам другого помощника Рамсфелда, организаторы визита в Командовании «любили жульничать… [и] намеренно заняли больше времени, чем им было отведено».
Но такая хитрость окупилась. Примерно через час после начала поездки Рамсфелд поговорил с Гриром, главным докладчиком. «Что нам действительно нужно, так это небольшие группы людей, скажем, от двух до четырех человек, которые могут отправиться в любую точку мира и провести секретные операции против этих людей [“Аль-Каиды”]», — сообщил он офицеру «Дельты». В своей книге Грир рассказывает, как он был «шокирован» тем, что Рамсфелд, казалось, не знал о том, что так желаемые им возможности существовали в «Дельте» «уже много лет». Руководство Сил специальных операций, присутствовавшее на учениях, быстро заверило министра, что у него уже есть силы, способные осуществлять то, что он только что описал.
Этот визит стал переломным моментом в восприятии Рамсфелдом ОКСО и его потенциальной роли в предстоящей кампании. «Возможно, если бы я позволил ему, он остался бы там навсегда, — рассказывал второй помощник Рамсфелда. — В конце концов, мне пришлось вытаскивать его оттуда. Но он был очень заинтригован способностями [и] квалификацией людей, которые занимались этим делом… Они не зря потратили деньги на свой цирк с конями». Как сообщил Эндрюс: «Ему было достаточно сказать: “Вот куда я хочу вложить свои деньги, вот где я хочу приложить определенные усилия”».
«Рамсфелд… не заботился о создании сетей, он не заботился о создании передовых оперативных баз, он не хотел слышать обо всем этом дерьме, — рассказывал офицер спецназа, который часто информировал министра. — Он просто хотел, чтобы появились трупы». Результатом всего этого стала почти слепая вера Рамсфелда в Объединенное командование специальных операций. «Он не понимал нас по-настоящему, но доверял нам», — сообщил Холл.
Таким образом, по счастливой случайности для ОКСО сложился целый ряд благоприятных обстоятельств: появление глобальной террористической угрозы; министр обороны, разочарованный рутинным армейским мышлением в обычных Вооруженных силах и склонявшийся к тому, что он считал более решительным и новаторским подходом Сил специальных операций; и ориентированный на действия президент, находящийся под сильным влиянием вице-президента, увлеченного тайными операциями. После многих лет, потраченных на оттачивание навыков с помощью неуклонно растущих бюджетов, ракета под названием «ОКСО» оказалась на стартовой площадке. Все было готово к взлету.
***
На протяжении следующего года Объединенный штаб работал над тремя крупными взаимосвязанными инициативами, которые в совокупности имели большое значение для расширения возможностей ОКСО в предстоящей кампании: (1) получение Командованием законных юридических прав для работы в определенных странах; (2)предоставление Командованию полномочий и ресурсов для нападения на высшее руководство «Аль-Каиды»; и создание внутриправительственной системы (3), обеспечивающей «срочное планирование», чтобы в случае, если разведывательное сообщество или ОКСО обнаружат важную цель, правительство могло достаточно быстро передать президенту справку о принятии решения, чтобы он мог одобрить операцию по захвату или убийству этого человека до того, как он уйдет за пределы досягаемости.
Все это было объединено в документе, получившем известность как «Исполнительный приказ относительно высшего руководства “Аль-Каиды”», или сокращенно AQSL ExOrd. Этот документ возник по приказу директора Объединенного штаба по стратегическому планированию и политике генерал-лейтенанта Сухопутных войск Джорджа Кейси, отданном Шлоссеру и требовавшим провести выходные 29-30 июня 2002 года в разработке плана по захвату или убийству двух высших руководителей «Аль-Каиды» — Усамы бен Ладена и Завахири — и семи других высокопоставленных фигур в террористической группировке.
Офицер Объединенного штаба, активно участвовавший в этой штабной работе, назвал эту стратегию «отсечением головы змеи». В течение первого года после терактов 11-го сентября группа планирования Шлоссера совместно с оперативным и разведывательным управлениями Объединенного штаба «пыталась понять, как можно победить организм или сеть, — сообщил офицер. — Прежде всего мы сказали: “Ага, мы можем добиться этого, [устранив] руководство”». Подобный подход, столь привлекательный для политиков по причине того, что он, казалось, предлагал изящное и относительно дешевое решение неразрешимой глобальной проблемы насильственного антизападного исламизма, также идеально соответствовал набору навыков ОКСО, что не ускользнуло от внимания Рамсфелда.
По словам одного из офицера Командования, в ОКСО осознали, что для эффективной охоты на людей требуются не только военные возможности, но и юридические полномочия. «Если у вас есть право что-то делать, а затем появляется возможность, тогда берегитесь, — сказал он. — Все дело в полномочиях и возможностях».
Следующие несколько лет докажут, что так называемый метод обезглавливания в борьбе с терроризмом не является серебряной пулей, но весной и летом 2002 года его ограничения были далеко не очевидны. «В конце концов, вы найдете, что мы частично ошибались, — сообщил офицер Объединенного штаба. — Мы поняли это довольно быстро, но Исполнительный приказ по “Аль-Каиде” живет своей жизнью».
Формула была известна как «два плюс семь», но на самом деле она быстро расширилась до «два плюс семь плюс тридцать», что лучше всего представить, как совокупность концентрических кругов, расходящихся от Бен Ладена и Завахири в центре мишени. Ближний круг вокруг них состоял из семи ключевых посредников «Аль-Каиды», окруженных внешним кругом из тридцати чуть менее высокопоставленных, но все же важных функционеров этой террористической организации. Когда один из семи оказывался схваченным или убитым, его место на диаграмме занимал следующий в очереди из внешних тридцати.
Рождение AQSL ExOrd было трудным, и включало в себя многочисленные совещания для Рамсфелда и Буша на протяжении следующего года. Во время всего процесса было ясно, что ОКСО будет иметь право выполнять этот приказ, а Холланд будет осуществлять надзор в качестве «обеспечивающего главкома». Как и опасался Холланд, эта фраза вызвала трения с его четырехзвездными коллегами. Впервые командующий СОКОМ получил право развертывать силы ОКСО в зоне ответственности регионального командующего, не спрашивая его разрешения. «В принципе, он может сказать [региональному командующему]: “Мы идем, [и] нам нужен вот такой уровень поддержки”, — добавил офицер. — И большинству из них это не понравилось. Это очень не понравилось Фрэнксу, он был категорически против».
Глава СЕНТКОМ выразил свое недовольство летом 2002 года, когда Рамсфелд собрал главкомов в Штатах на совещание в Разведывательном управлении Министерства обороны, расположенном на базе ВВС Боллинг в Вашингтоне, в округе Колумбия. Возник вопрос о роли Холланда как «обеспечивающего главкома». Указав на него, Рамсфелд сообщил всем «четырехзвездникам», что он знает, что все они против изменений, однако, по словам штабного офицера, наблюдавшего за разговором, министр сказал: «Мне все равно. Это не моя концепция ведения дел».
«Тогда слово взял Фрэнкс, и взял так, будто он говорил за всех остальных», — вспоминал штабной офицер. Армейский генерал решительно возражал против того, чтобы ОКСО действовал без его согласия в его зоне ответственности, но никаких разногласий по этому вопросу министр не потерпел. «Фрэнксу досталось, — добавил штабной офицер. — Рамсфелд, если и не был достаточно ясным, когда указывал на Холланда в первый раз, то он сделал это абсолютно ясным сейчас».
Оппозиция Фрэнкса была окончательно подавлена 13-го ноября 2002 года во время «выездной» встречи высшего военного руководства в современной аудитории в Форт-Макнейр в столичном Вашингтоне: Майерс, генерал-лейтенант морской пехоты Пит Пейс (новый заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов), командующие четырех родов войск, региональные «боевые командиры» (Рамсфелд с 24-го октября запретил использовать выражение «командующий»), генерал-лейтенант сухопутных войск Джон Абизейд, который был начальником Объединенного штаба, и Кейси. Во время совещания на тему, как новоиспеченные полномочия Холланда усилят роль ОКСО, «Фрэнкс довольно сильно возражал», жалуясь, как сказал один из присутствовавших там офицеров, на «избыточную централизацию» Сил специальных операций в рамках СОКОМ. «Он настойчиво утверждал, что ему необходимо, чтобы бóльшая часть сил ОКСО воевала в зоне ответственности СЕНТКОМ, работая по целям СЕНТКОМ». К тому времени силы США были развернуты не только в Афганистане, но и в небольшом количестве работали с иорданскими силами специальных операций, обучали йеменские силы безопасности, а также находились в Кувейте, готовясь к возможному вторжению в Ирак. В ответ, который, со слов источника, был «несколько нехарактерным для генерала Майерса», председательствующий на совещании «заставил его замолчать и, по сути, ответил просто: “Президент решил, что мы делаем это”, и на этом все закончилось».
У Вулфовица (зам.министра обороны) также были некоторые юридические вопросы относительно исполнительного приказа, поэтому в один из уикендов к нему был отправлен новый заместитель директора по операциям Объединенного штаба, чтобы проинструктировать заместителя министра обороны и убедить его в полезности ExOrd.
«В тот вечер он сел с Вулфовицем и просмотрел весь приказ, вероятно, страницу за страницей, и убедил заместителя министра, что это того стóит», — сообщил другой сотрудник Объединенного штаба.
Офицер, который так усердно работал, чтобы повлиять на Вулфовица, был худощавым бригадным генералом с острым лицом, который провел начало 1990-х годов в штабе ОКСО, а последние годы десятилетия командовал полком рейнджеров. Возможно, в то время он этого не осознавал, но в новом столетии ни один офицер не получит от исполнительного приказа по «Аль-Каиде» больше пользы, чем он.
Его звали Стэнли Маккристал.
***
К весне 2002 года, несмотря на свое восхищение операторами ОКСО, в самом Командовании Рамсфелд разочаровался, «потому что у ОКСО был стандартный способ ведения дел, который Рамсфелд не мог поломать», — сказал офицер, присутствовавший на встречах с министром.
В частности, министр считал, что подразделениям ОКСО требуется слишком много времени для развертывания в ответ на быстро устаревающие разведданные. Но вина в этом лежала не только на Командовании. Замедлению процесса до скорости пешехода способствовали система военного планирования, а также необходимость согласования такого развертывания с другими многочисленными правительственными учреждениями. Этот вопрос был поднят на встрече в Пентагоне, на которой присутствовали высокопоставленные лица министерства обороны и заместители руководителей других правительственных органов, занимающихся борьбой с терроризмом.
Рамсфелд упрекнул заместителя директора ЦРУ Джона Маклафлина в том, что министр расценивал как неспособность ЦРУ своевременно предоставить разведданные о местонахождении целей «Аль-Каиды». Однако Маклафлин утверждал, что вина лежит на Пентагоне. «Это потому, что вы слишком… медлительны, — заявил Рамсфелду высокопоставленный сотрудник ЦРУ. — Мир изменился. Это уже не подготовка ко дню “Д”, когда вы получаете немного разведданных и потом все больше, больше и больше [перед тем, как начать действовать]. Это значит: “Вы что-то получаете, и вы либо там, либо нет”».
Маклафлин был прав. Самый быстрый срок, в течение которого Пентагон смог перебросить боевые силы ОКСО в распоряжение регионального командования, используя военный процесс планирования по сокращенному циклу, составил семьдесят два часа, и «это было похоже на то, как если бы все бежали по коридору с большой зажигалкой в каждой руке, подставляя волосы под огонь, — сообщил офицер, присутствовавший на встречах с Рамсфелдом.
Маклафлин просто рассмеялся и сказал: “Ребята, да если вы думаете, что я, получив крупицу [разведывательных данных], передам ее вам, и предоставлю семьдесят два часа на то, чтобы вы спланировали что-то сделать, то вы сумасшедшие”». Рамсфелд тут же велел решить проблему.
Однако, несмотря на все усилия, направленные на ускорение процесса совместного и межведомственного планирования, в утверждении операции президентом в течение двенадцати часов после получения оперативной разведывательной информации, не было большого смысла, если ОКСО не могло своевременно отреагировать. События весны 2002 года показали, что Командование еще не осознало необходимость в бóльшей гибкости в мире после 11-го сентября.
Надежные разведывательные сведения из курдского региона Ирака показали, что сотни связанных с «Аль-Каидой» боевиков, переместившихся в результате военных действий США в Афганистане, присоединились к террористической группировке под названием «Ансар аль-Ислам» («Сторонники ислама») в кишлаке Хурмал. Разведка также предположила, что закаленные боевики в лагере экспериментировали с биологическим и химическим оружием, в том числе с рицином. Пентагон рассматривал вариант нанесения ряда авиаударов для уничтожения лагеря, но каждый из них имел свои недостатки — крылатые ракеты могли разрушить здания в лагере и убить террористов, но они также могли бы убить семьи, предположительно проживавшие там, и могли бы привести к распространению всяких токсинов; налет бомбардировщиков, вероятно, мог бы уничтожить токсины, которые сгорели бы при более высоких температурах, вызванных воздействием более мощных боеголовок, но в остальном он имел те же недостатки, что и удар крылатыми ракетами. Ни один из этих вариантов не давал администрации Буша никаких доказательств того, что террористы работали над созданием оружия массового уничтожения.
Поэтому Объединенный комитет начальников штабов, через СОКОМ, поручил ОКСО представить варианты нападения на лагерь. Ответ Командования сильно их разочаровал. «То, с чем они вернулись, являлось вариантом огромной неповоротливой операции, которая заняла бы полтора месяца и [была] бы совершенно нецелесообразной для достижения цели», — сообщил сотрудник Объединенного штаба. Предложение ОКСО предусматривало вылет из Турции и «включало в себя транспортники C-5A, C-141, и гражданские борта под прикрытием, — рассказал он. — План был громоздок, на его реализацию ушло бы много времени, и он никого бы не ввел в заблуждение».
Рамсфелд выразил недовольство предложенными ОКСО вариантами действий, которые, по словам оператора спецназа присутствовавшего на совещании, являлись «мини-учениями по боеготовности». «Я очень разочарован, — заявил министр обороны — Вы должны придумать что-то лучше, чем это… Если бы мне был нужен день “Д”, я бы обратился к 82-й воздушно-десантной дивизии. Почему вы не можете придумать что-то, что не связано с шестью С-17?»
Хотя любая операция ОКСО в Хурмале была сопряжена с риском, решение не предпринимать никаких действий также было сопряжено с риском. Среди террористов, прибывших в Хурмал из Афганистана, а в случае этого человека — после пребывания в Ливане, Сирии и Иране — был бандит из Иордании, руководивший тренировочным лагерем в Герате. Неизвестный всем на Западе, за исключением нескольких аналитиков, внимательно следивших за воинствующим исламизмом, его имя — Абу Мусаб аз-Заркави — вскоре разнесется эхом по всему Ближнему Востоку, а с его рук будет капать кровь оперативников ОКСО.
***
Рамсфелд также, уже не в первый раз, интересовался «Армией Северной Вирджинии», называя это подразделение по его последнему кодовому названию.
Последовали дебаты о том, следует ли передать это подразделение непосредственно в подчинение ОКСО. Противники такого шага утверждали, что его необходимо сфокусировать на достижении стратегических целей, а не на тактических, которые зачастую решало ОКСО. Были рассмотрены четыре варианта: оставить подразделение в подчинении Командования разведки и безопасности; перевести его под непосредственный контроль Объединенного штаба; передать его в СОКОМ с сохранением за ним оперативного контроля; и передать его административно в СОКОМ, но в оперативном отношении подчинить ОКСО. Девятого декабря 2002 года, вопреки желанию Армии, Рамсфелд выбрал четвертый вариант. Однако чтобы осуществить этот сдвиг, военной бюрократии потребовался срок до 2004 года. Когда подразделение перешло под контроль ОКСО, оно получило собственное цветовое обозначение: тактическая группа «Оранжевая».