JSOC и бегство бин Ладена
Вскоре после рассвета 9-го декабря 2001 года, колонна из десяти белых пикапов «Тойота» мчалась по разбитой грунтовой дороге, ведущей от города Джелалабад, что в провинции Нангархар на востоке Афганистана, на юг. Случайный наблюдатель мог бы обратить внимание на относительную новизну машин, но в любом ином случае в колонне машин с несколькими десятками неряшливых бородатых боевиков, длинные волосы которых выбивались из-под традиционных афганских шапок-паколей, не увидел бы ничего необычного. В этой части мира оружие было у большинства мужчин, а состоятельные люди путешествовали с хорошо вооруженным отрядом. За последние несколько лет колонны талибов в Нангархаре стали обычным явлением, — как и конвои боевиков «Аль-Каиды», у лидера которых в горах, раскинувшихся впереди, было что-то вроде загородного поместья.
Но если бы у прохожего была возможность присмотреться, он бы заметил, что салоны пикапов немного необычны. Для ведения боевых действий они были разукомплектованы, в них были сняты задние сиденья и все лишнее, чтобы облегчить транспортные средства и освободить внутри больше места. Машины теперь были достаточно маленькими, чтобы втиснуться в «Чинук», и достаточно легкими, чтобы перебрасываться на небольших самолетах. Инженеры «Дельты» даже сделали их достаточно прочными, чтобы их можно было сбрасывать с «Боевого когтя».
Что касается пассажиров, некоторые из них действительно были местными афганскими ополченцами, но большинство других были штурмовиками и снайперами из рот А1 и А3 отряда «Дельта» соответственно. Оружие, которое операторы держали скрытым под одеялами, было не автоматами серии АК, повсеместно распространенными в этих краях, а снайперскими винтовками SR-25 и карабинами M-4, окрашенными в камуфляжный рисунок и оснащенными лазерными целеуказателями и голографическими прицелами. Остальные передовые технологии были спрятаны в их рюкзаках или многочисленных карманах и подсумках индивидуального снаряжения.
Колонна приближался к концу своей тринадцатичасовой поездки, которую один из операторов назвал «адской», и которая была прервана лишь парой часов передышки на конспиративной базе в Джелалабаде. Теперь, когда впереди замаячили горы, пикапы внезапно остановились. Операторы спешились и обратили взор на юг, сосредоточив внимание на маленькой точке в лазурном небе далеко впереди над ними, — это был «Боевой коготь», пролетавший над участком неба, который до этого был вотчиной B-52 и истребителей-бомбардировщиков. Пока они наблюдали за самолетом, из него вывалилось еще меньшее пятнышко, поплывшее к горам под едва заметным с дороги парашютом. Большинство наблюдавших спецназовцев поняло, что вблизи это пятнышко было размером с автомобиль и содержало в себе 12 600 фунтов взрывчатки. Одна из наиболее мощных бомб в мире, BLU-82 под названием «Косилка маргариток», была разработана для расчистки посадочных площадок во вьетнамских джунглях, и теперь Соединенные Штаты использовали ее, чтобы запечатать пещеры в афганских горах. На несколько секунд наблюдатели затаили дыхание. Когда бомба взорвалась, эффект оказался ошеломляющим. Земля не затряслась, как ожидалось, и звук мощного взрыва не достиг ушей операторов. То, что один из них описал как «красивое грибовидное облако», поднявшееся над заснеженными горными пиками, было единственным признаком того, что сильный взрыв только что потряс горы в нескольких милях впереди.
Военнослужащие вернулись к пикапам и продолжили путь на юг. Страдавшие от недостатка сна спецназовцы были измотаны, но им не терпелось добраться до места назначения. Они представляли собой самые элитные войска, которые могли выставить Соединенные Штаты, но самая важная битва войны началась без них, в месте под названием Тора-Бора.
*****
Спустя более чем двенадцать недель после 11-го сентября, ОКСО, наконец, начало охоту на Усаму бен Ладена. Благодаря преследованию Норьеги, Эскобара, Айдида и балканских военных преступников Командование приобрело определенный опыт в охоте на людей, однако до видеотелеконференции Дейли, проведенной 17-го ноября и посвященной смене общей задачи, поиск лидера «Аль-Каиды» считался исключительно прерогативой ЦРУ. «На протяжении нескольких недель после 11-го сентября никто не поручал ОКСО преследовать Бен Ладена, — сказал отставной офицер Сил специальных операций. — ЦРУ считало, что это их задача, и им не требовалась помощь для ее выполнения». В какой-то степени это было повторением Балкан, где ЦРУ проделывало бóльшую часть работы по выявлению целей, а подразделения ОКСО по итогу развертывались для осуществления специальных мероприятий по их захвату.
Со временем Командование заработает репутацию ведущей государственной организации по охоте на людей, но в конце 2001 года ей не хватало разведывательной инфраструктуры, необходимой для проведения таких операций. «Командование лишь реагировало, в стиле: “Если у вас есть для меня разведданные, то я расправлюсь с этой трудной целью”, — заявил отставной офицер спецназа. — Разведка не была сильной стороной ОКСО».
Как оказалось, ЦРУ неплохо справлялось со своей работой и к концу ноября получило множество сообщений о том, что Бен Ладен отступил на свою горную базу в Нангархаре. Названию этой базы было суждено стать нарицательной для описания упущенных возможностей, по крайней мере, в Соединенных Штатах: Тора-Бора.
Для сил США, идущих по его следу, присутствие там Бен Ладена не должно было стать неожиданностью. Историческая связь лидера «Аль-Каиды» с Тора-Бора не являлась секретом. Он хорошо знал тот район и чувствовал себя там в безопасности. То, что преследуемые лица склонны уходить в места, где чувствуют себя наиболее комфортно, является прописной истиной, и Бен Ладен не стал исключением.
В первые недели после 11-го сентября лидер «Аль-Каиды» в основном делил время между Кабулом и своей штаб-квартирой недалеко от Кандагара, выбрав Кабул, как только начали падать бомбы. Но когда в середине ноября талибы бежали из столицы, он отступил в район, который знал лучше всего: в район Джелалабада. Расположенный в широкой долине, которая заканчивалась легендарным Хайберским перевалом, ведущим в Пакистан, город являлся домом Бен Ладена после того, как в 1996 году он перенес сюда свою штаб-квартиру из Судана. Примерно в тридцати милях к югу от города, на северных склонах гор Спингар, лежал район Тора-Бора, служивший для лидера «Аль-Каиды» и любимым домом для отдыха, и военным редутом. Южные склоны гор располагались уже на территории Пакистана, граница которого вдавалась в Афганистан в виде выступа шириной в двадцать миль, известного как Парачинарский выступ. Бен Ладен впервые познакомился с этим районом, а также с пуштунскими полевыми командирами, вождями племен и старейшинами кишлаков, управлявшими там местным сообществом, во время войны 1980-х годов с Советами и их афганскими коммунистическими союзниками. Там же, в битве при Джаджи в 1987 году, он приобрел боевой опыт. Также он профинансировал строительство дороги из Джелалабада в Тора-Бора и далее к границе с Пакистаном. Соорудив в тех местах над линией горных снегов что-то вроде поселения, он брал своих сыновей в регулярные походы в Пакистан продолжительностью от 7 до 14 часов, говоря им: «Мы никогда не знаем, когда разразится война. Мы должны знать, как выбраться из гор».
Теперь многонациональные силы Бен Ладена, состоящие в основном из арабских и среднеазиатских бойцов, отступали к Тора-Бора с полей сражений, которые их вынудил оставить Северный Альянс. Вскоре они приступили к подготовке траншей и накоплению продовольствия на базе, которая была организована вокруг весьма скромных бункеров и небольших пещер, а отнюдь не подземного логова злодея в стиле Джеймса Бонда, как это представлялось некоторым на Западе. Где-то за неделю до 25-го ноября, Бен Ладен и Завахири выехали из Джелалабада в колонне полноприводных автомобилей, которым потребовалось три часа, чтобы подняться к предгорьям Спингара и добраться до Тора-Бора. Именно там Бен Ладен планировал дать последний бой в Афганистане.
Когда ноябрь сменился декабрем, на авиабазе ВВС Поуп в два транспортника С-17 загрузился эскадрон «А» отряда «Дельта» (за исключением роты A2, которая уже находилась в Афганистане), вылетевший в Масиру. Вновь прибывшие операторы пробыли на необитаемом острове всего несколько дней, наскоро обмениваясь опытом у своих убывающих коллег из эскадрона «B» и получая указания от Дейли, прежде чем 5-го декабря вылететь в Баграм.
Обветшавшая и сильно заминированная авиабаза бóльшую часть прошедшего десятилетия находилась на передовой различных афганских гражданских войн, несколько раз переходя из рук в руки, и ее покрытая воронками взлетно-посадочная полоса, испещренные оспинами пробоин здания и списанные самолеты символизировали деградацию, случившуюся за это время с Афганистаном. Лишь у немногих строений уцелели крыши, и ни в одном доме не было ни водопровода, ни электричества, но инженеры «Дельты» приступили к работе, чтобы создать условия, которые могли бы обеспечивать боевую работу. Афганская зима только начинала кусаться.
Передовой отряд под командованием командира роты A1 майора Тома Грира прибыл на Тора-Бора 6-го декабря. Недавно прибывшие операторы «Дельты» очень хотели приступить к работе, но на самом деле они уже опоздали к бою на две недели.
Двумя неделями ранее, как только Бернтсен получил то, что он счёл оперативной разведывательной информацией о размещении Бен Ладена в Нангархаре, руководитель группы ЦРУ и Эрвин отправились в Баграм, чтобы обсудить свои варианты действий с полковником Джоном Малхолландом, командиром 5-й Группы ССО сухопутных войск, и еще одним офицером спецназа, прикомандированным к ЦРУ.
Внимательно изучая карту восточного Афганистана, разложенную на капоте «Хамви», они размышляли над стоявшей перед ними оперативной дилеммой. Враг их страны номер один, вероятно, укрылся в горах Спингар, и его защищали примерно от 1500 до 3000 фанатично преданных бойцов. Чтобы выкорчевать его, обычно требовались большие силы пехоты, но в распоряжении офицеров спецназа не было крупных американских сил (хотя в Узбекистане находились войска 10-й горнопехотной дивизии, а в Кандагаре стояли силы морской пехоты). В Соединенных Штатах было два основных парашютно-десантных воинских формирования: полк рейнджеров и 82-я воздушно-десантная дивизия, и от каждого выделялся батальон, готовый к боевому развертыванию в кратчайшие сроки, и любой из них мог быть выброшен в Тора-Бора или рядом с ним в течение пары дней. На самом деле, на случай остановки наступления Северного Альянса за пределами столицы существовал план выбросить даже целую бригаду 82-й дивизии.
Однако в недрах СЕНТКОМ никогда всерьез не рассматривали возможность применения крупных американских сил для запечатывания Тора-Бора. Вверх и вниз по цепочке военного руководства генералы и их гражданские начальники стали пленниками своего недавно сформулированного общепринятого мнения о том, что ввод крупных воинских формирований в Афганистан автоматически вызовет ожесточенную враждебность и открытое сопротивление со стороны местного населения, и что афганские горы создавали непреодолимые логистические и тактические проблемы для войск США. Скорость, с которой Северный Альянс смог отбросить Талибан после того, как Соединенные Штаты применили жизненно важную формулу: «ЦРУшные деньги + спецназовское ноу-хау + авиаподдержка» — также заставила лиц, принимающих решения, поверить в то, что они могут уничтожить «Аль-Каиду» и талибов без развертывания тысяч пехотинцев.
Однако лидеры Северного Альянса занимались дележом плодов власти в Кабуле и отнюдь не горели желанием оказывать помощь американцам в борьбе с талибами на их собственной территории: в пуштунских провинциях восточного и южного Афганистана. Большинство пуштунских военачальников сохраняли верность талибам, поэтому, пытаясь нанять армию, с помощью которой Соединенные Штаты могли бы атаковать горную крепость Бен Ладена, ЦРУ было вынуждено заключить союз с тремя менее известными и едва проверенными вождями ополченцев в районе Нангархара, потратив при этом несколько миллионов долларов из денег американских налогоплательщиков.
Бернтсен собирался перебросить в Нангархар небольшой отряд для работы с ополченцами и развития ситуации, поэтому попросил Малхолланда, чьи разведгруппы спецназа так много сделали для помощи Северному Альянсу, поддержать план, каким бы он ни был, одной разведывательной группой — отрядом «А» спецназа (полностью укомплектованный отряд «А», официально известный как оперативный отряд «Альфа», состоит из двенадцати военнослужащих). Однако командир 5-й Группы ССО, который еще не потерял в Афганистане ни одного подчиненного, крайне неохотно выводил свои силы на относительно неизведанную местность Нангархара. Он согласился отправить группу через неделю, если люди Бернтсена смогут продержаться так долго. На следующий день, 18-го ноября, Бернтсен отправил восемь человек, в том числе трех сотрудников ОКСО, в Джелалабад.
Связавшись с Хазретом Али, руководителем местного ополчения, которому платило ЦРУ, группа Управления провела неделю к северу от Джелалабада, а затем 25-го ноября двинулась на юг, поскольку разведывательные сведения все больше указывали на то, что Бен Ладен находится в Тора-Бора. Там, в заброшенном здании школы у подножия хребта Спингар, они оборудовали базу. Немного вникнув в окружающую обстановку, чуть получше узнав своих новых союзников, и не имея в этом районе других сил США, 4-го декабря Бернтсен и Эрвин отправили в Тора-Бора четырех американцев: оператора «Дельты», боевого диспетчера 24-й эскадрильи специальной тактики ВВС, бывшего оператора «Дельты», который в тот момент работал гражданским подрядчиком ЦРУ и бывшим солдатом армейского спецназа из Отдела специальных операций ЦРУ. После почти двухдневного перехода со своими местными проводниками они нашли идеальный наблюдательный пункт и на протяжении пятидесяти шести часов подряд наводили авиаудары по позициям «Аль-Каиды».
На момент прибытия в здание школы основных сил эскадрона «А» «Дельты», силы США в Тора-Бора включали в себя группу ЦРУ, разведгруппу армейского спецназа (отряд «А»), которую наконец выделил Малхолланд, несколько боевых диспетчеров из 24-й эскадрильи специальной тактики и небольшую группу радиоразведки из «Армии Северной Вирджинии». Но основу боевых сил США в районе составили операторы «Дельты» из рот А1 и А3. Там также находилось около дюжины операторов из британской Специальной Лодочной Службы (SBS), эквивалента 6-й команды «морских котиков».
В роте A3 не было офицера, и поэтому ее возглавлял ротный сержант-майор Брайан «Би-Манки» Морган, так что Грир оказался старшим воинским начальником всех наземных сил в районе. Самым старшим военнослужащим сержантского состава и самым опытным из присутствующих на месте событий операторов являлся сержант-майор эскадрона «А» Грег «Айронхед» Бёрч.
Командир эскадрона подполковник Джон Александер остался в Баграме.
С самого начала сотрудники ЦРУ в Нангархаре считали, что формула, которая до сих пор работала, сработает и в Тора-Бора. Они не верили своим предполагаемым афганским «союзникам», и знали, что для того, чтобы получить хороший шанс убить или захватить Бен Ладена, им потребуются более опытные и надежные в тактическом отношении силы, и эту оценку они неоднократно передавали — с каждым разом со все возраставшей тревогой — в Вашингтон.
Третьего декабря, Дасти, сотрудник группы Бернтсена, отставной рейнджер и оператор «Дельты», предложил вывести батальон рейнджеров — около 800 человек — для блокирования южного склона гор. Легендарный оперативник ЦРУ и бывший солдат спецназа Билли Во, также входивший в группу Бернтсена, поддержал мнение Дасти. Глава резидентуры одобрил запрос и передал его Крамптону в Лэнгли. Другой сотрудник группы позвонил тому прямо с базы в Тора-Бора, чтобы повторить запрос. На следующее утро Крамптон позвонил Фрэнксу и передал сообщение. Но генерал уклонился, обеспокоенный тем, что развертывание каких-либо значительных пехотных сил запланировано не было. Учитывая, что, по словам самого Фрэнкса, президент Пакистана Первез Мушарраф за месяц до этого сообщил ему, что Бен Ладен, возможно, уже находится в Тора-Бора, непонятно, кого генерал должен винить в том, что он не смог запланировать действия на этот случай, кроме самого себя.
Фрэнкс был одержим идеей не повторять ошибку Советов, развернувших в Афганистане крупные соединения обычных вооруженных сил. Как и президент Буш, он также неуместно верил в готовность и способность пакистанских военных — покровителей Талибана — перекрыть границу.
Осторожность Фрэнкса отражала позиция Дейли, Малхолланда и, в меньшей степени, Джона Александера. Офицер «Дельты» исключил высадку какой-либо группы отряда в Тора-Бора на вертолете, по крайней мере, с афганской стороны границы. Ветеран Могадишо, Александер опасался использовать вертолеты в роли, которая подвергала их риску быть сбитыми. Силы «Аль-Каиды» в Тора-Бора были вооружены 14,5-мм зенитными пулеметами, 12,7-мм крупнокалиберными пулеметами и гранатометами РПГ-7, — любой из этих видов вооружений мог превратить многомиллионный «Чинук» тактической группы «Коричневая» в пылающую груду металла. Вместо этого Александер предложил перебросить на вертолете несколько снайперских групп «Дельты» на южные склоны хребта Спингар через Пакистан. Подобная точка зрения нашла поддержку у Грира и его людей. «Если бы “Дельта” взяла под охрану горные перевалы с дальней стороны, замкнув кольцо, это имело бы огромное значение», — написал Грир, но добавил, что вышестоящее командование («гораздо выше нас») отвергло этот план. Александер также хотел заминировать перевалы с помощью кассетных бомб CBU-89, но и этот вариант был отклонен, вероятно, на уровне четырехзвездных генералов или даже выше, отчасти потому, что некоторые международные партнеры пригрозили вывести свои силы, если Соединенные Штаты применят такие боеприпасы. Однако, как и его начальники, Александер являлся сторонником того, чтобы позволить афганцам взять на себя инициативу, с чем его войска на местах категорически не соглашались.
Приказы Малхолланда военнослужащим единственного отряда «А» армейского спецназа, которому он позволил отправиться на поле боя в Тора-Бора, заключались в том, что им разрешалось участвовать только в «операциях по конечному наведению», то есть корректировке ударов с воздуха. Они ни в коем случае не должны были втягиваться в бои против сил «Аль-Каиды», находившихся перед ними. Дейли был не менее осторожен, неоднократно приказывая операторам «Дельты» дать возможность афганцам взять инициативу на себя. Во время встречи второго декабря с личным составом эскадрона «А» в Масире, командующий ОКСО произвел на Грира «впечатление нерешительности». «Почему-то у меня сложилось впечатление, что генерал не слишком хотел, чтобы “Дельта” рисковала подниматься в горы», — писал позже офицер отряда. К разочарованию Грира, Дейли исключил использование рейнджеров в качестве сил быстрого реагирования, предпочтя даже эту роль оставить местным нанятым ополченцам. Грир же считал, что идея о том, что неподготовленное афганское ополчение сможет заменить рейнджеров, «была несбыточной мечтой».
Предоставленные сами себе операторы ОКСО и оперативники ЦРУ проявили себя героически. Сначала они заняли два наблюдательных пункта, с которых работала группа армейского спецназа, а затем, невзирая на огонь крупнокалиберных пулеметов и минометов, выдвинулись дальше в самое сердце позиций «Аль-Каиды». Как и предупреждали сотрудники ЦРУ, афганцы не проявляли особого рвения в сражении, каждую ночь отступая с территории, занятой днем. Этому также способствовало то, что вся операция проходила во время Рамадана, во время которого благочестивые мусульмане не едят и не пьют между восходом и заходом Солнца; это делало афганцев в течение дня слабыми и обезвоженными, и их стремление оставаться на поле боя всю ночь оказалось даже меньше, чем обычно.
Грир и его люди с трудом сдерживали свое разочарование. «Прошло чуть более двух месяцев после 11-го сентября, а для выполнения самой важной на сегодняшний день миссии в глобальной войне с терроризмом наша нация полагалась на капризную группу отпетых бандитов с АК-47 и племенных головорезов», — писал он. Именно здесь отказ Малхолланда выделить какие-либо силы для работы с афганцами стóил Соединенным Штатам сражения. В отличие от солдат армейского спецназа, каждый из которых был специально обучен для работы с местными союзниками, операторы «Дельты» практически не проходили такого обучения. У Грира не было ничего.
Но у людей Грира также было то, что он назвал «секретным оружием» — радиоразведчики «Армии Северной Вирджинии», среди которых был как минимум один человек, говорящий на пушту. Специалисты РиРТР «регулярно» перехватывали радиовызовы Бен Ладена и, по возможности, засекали место выхода в эфир. Однако реализация полученных данных операторами «Дельты» с целью извлечения выгоды из этой информации оказалась делом трудным, учитывая приказ не делать ничего, кроме поддержки афганцев. На тот маловероятный случай, если такой подход предоставит им возможность непосредственно столкнуться с Бен Ладеном, Дейли отдал оперативникам четкие указания. «Нам было совершенно ясно, что поимка террориста не является предпочтительным исходом», — указывал Грир.
Тем временем Бернтсен продолжал призывать к развертыванию дополнительных сил ОКСО, сообщив в Лэнгли в конце первой недели декабря: «Сейчас нам нужны рейнджеры! Возможность заполучить Бен Ладена и его людей ускользает!!!» Как обычно, его мольбы в СЕНТКОМ услышаны не были.
Десятого декабря сотрудники «Армии Северной Вирджинии» перехватили радиопередачу, в которой говорилось, что «отец [то есть Бен Ладен] пытается прорвать линию осады». Как бы многообещающе это не звучало, позже в тот же день еще один радиоперехват дал американским силам восьмизначные прямоугольные координаты на карте, — по словам Грира, самую подробную информацию, которую Соединенные Штаты имели о местонахождении Бен Ладена с конца 1990-х годов.
Офицер «Дельты» повел группу из тридцати трех человек и девяти машин в горы, чтобы попытаться реализовать полученные данные, но все надежды оперативников на то, что силы Хазрета Али окружат позицию Бен Ладена, рухнули, когда «союзники» покинули поле боя, чтобы разговеться.
В то же самое время, группа ОКСО из трех человек с позывным «Шакал» оказалась в крайней опасности, отважившись зайти далеко в тыл «Аль-Каиды», чтобы вызвать и навести серию разрушительных ударов с воздуха, прежде чем была обнаружена и взята под перекрестный пулеметный огонь. Все их афганские ополченцы, кроме пятерых, бежали. Боевой диспетчер «Шакала» с позывным «Адмирал» передал в эфир кодовое слово, обозначающее группу спецназа, уклоняющуюся от захвата в плен: «Тропа войны! Тропа войны! Тропа войны!»
С приближением ночи Бен Ладен «исчезал, как призрак», а местонахождение группы «Шакал» было неизвестно (группа находилась вне радиосвязи), поэтому Грир столкнулся с дилеммой: преследовать Бен Ладена или искать свою пропавшую группу. Он выбрал второе, полагая, что «у нас появится еще одна попытка уничтожить главаря террористов». Той же ночью группа «Шакал», наконец, добралась до безопасного места самостоятельно, но возможность уничтожить Бен Ладена, если она когда-либо и существовала, уже исчезла. Сражение застопорилось.
К неудовольствию американцев, 12-го декабря один из руководителей афганских ополченцев взял на себя обязательство организовать круглосуточное прекращение огня, чтобы позволить «Аль-Каиде» сдаться. Конечно, как американцы вскоре догадались, капитуляция оказалась мистификацией, но она дала тем остаткам «Аль-Каиды», которым еще предстояло бежать через границу в Пакистан, жизненно важную передышку перед возобновлением бомбардировок.
К 14-му декабря «Дельта» за семьдесят часов продвинулась в Тора-Бора на несколько тысяч метров. В тот же день, во время встречи в Кабуле, Бернтсен обратился к Дейли с еще одной страстной просьбой о выделении дополнительных сил сухопутных войск США. Командующий ОКСО снова отказался, опасаясь оттолкнуть афганские силы, чью сомнительную преданность наняло и оплачивало ЦРУ.
Осторожность Дейли не понравилась офицеру ЦРУ. «Мне наплевать на то, что я оскорблю наших союзников! — кричал он генералу. — Меня волнует только уничтожение “Аль-Каиды” и доставка в коробке головы Бен Ладена!»
Из-за плохой погоды, препятствующей авиационной поддержке, Грир попросил Дейли отправить из Баграма в Тора-Бора минометные расчеты рейнджеров, чтобы у американских войск была хотя бы какая-то огневая поддержка, но даже эту просьбу командующий отклонил. Тем временем Малхолланд отказался разрешить отряду «А», который он послал, вернуться на поле боя после того, как спецназовцы отошли на отдых и пополнение запасов, а затем в придачу сменил и его командира.
Эпизодические бои продолжались еще пару дней, но битва при Тора-Бора практически закончилась. Международная коалиция, противостоящая Талибану, сбросила более 1100 высокоточных боеприпасов (также известных как «умные бомбы») и более 500 обычных свободнопадающих бомб, сумев в процессе этого уничтожить не менее 220 боевиков «Аль-Каиды» и захватить еще 52 человека. Американские и британские войска потерь не понесли. Грир заявил, что реальное количество убитых врагов было «намного больше», но признал, что «нескольким сотням других, вероятно, удалось бежать с поля боя». Суть, как он понимал, заключалась в том, что Бен Ладену, Завахири и сотням их лучших боевиков удалось скрыться.
Чрезвычайное нежелание военного командования США задействовать силы, необходимые для победы, стало главным фактором успешного побега Бен Ладена. Еще одним фактором стала, без сомнения, находчивость и знание гор главой «Аль-Каиды». Но свидетельства пары очевидцев дают возможность интригующе предположить о том, что Бен Ладен мог получить помощь извне. По крайней мере, один оператор «Дельты» наблюдал вертолеты Ми-17 — модель, эксплуатируемую в пакистанских вооруженных силах, — пролетевшие очень близко к границе у перевала в долине Агам, — единственного места выхода из Тора-Бора в Пакистан, не требующего подъема на высоту 14000 футов. Вертолеты, похоже, совершали быстрый перелет в Афганистан. «Они вошли, и вышли», — сообщил оператор, добавив, что он подозревает, что они вывезли Бен Ладена в безопасное место в Пакистане, но у него нет возможности это доказать. Однако Грир написал, что один из афганских бойцов сказал другому оператору «Дельты», что видел вертолет, который он принял за пакистанский, летевший быстро и низко, и приземлившийся в долине Вазир несколькими днями ранее. Оба оператора были уверены, что наблюдаемые вертолеты не были американскими.
Когда эскадрон «А» вышел из Тора-Бора, некоторые оперативники наперебой рассказывали о том, сколько вражеских бойцов было уничтожено в горах наведенными ими авиационными ударами, пока Грег «Айронхед» Бёрч не напомнил им, что единственного человека, которого их отправили уничтожить, они не убили, поэтому их операция провалилась. Старший офицер «Дельты» на поле боя с ним согласился. По словам Грира, Тора-Бора «следует рассматривать как военную неудачу». Тем не менее, писал он, Дейли «указывал на необходимость нарисовать картину победы».
Неудача вызвала ожесточенные упреки со стороны операторов. Один сказал, что полагаться на афганцев как на главную силу в Тора-Бора и на пакистанцев для закрытия границы было «стопроцентной» ошибкой. Неспособность «безвольного» американского командования закрыть границу была необъяснима для операторов, для которых недопущение «ухода» врага с объекта операции являлось типовой практикой боевых действий. «Нельзя было рисковать жизнью ни единого американца, чтобы получить что-то, — заявил оператор. — Ни один парень не должен был пострадать. Они не хотели, чтобы мы шли на передовую с афганской армией. Подкреплений не дали… Мы каждый день запрашивали людей… Надо было бросить всю 82-ю, чтобы перекрыть границу. Подумайте о том, как это могло бы изменить ход войны».
Упущенная возможность уничтожить «Аль-Каиду» в Тора-Бора оказалась для Вооруженных сил США стратегической катастрофой, которая усугубится через три месяца.
