План Платона

Иван Городнянский

В полном живой магии мире Традиции жрецов периодически возникали кризисы, связанные с профанированием (сужением доступа к сакральному). Поначалу они случались разновременно, и даже если какая-то цивилизация не справлялась с кризисом и гибла (как старовавилонская), ей на смену приходили молодые соседи, часто сохраняя культурную преемственность (как амореи, касситы, эламиты, халдеи). Так проблемы снимались веками, но к последней четверти II тыс. до н. э. бесконечно размножившиеся «субъекты» запредельного мира (например, шумеро-аккадский пантеон насчитывал около 3600 богов, демонов и проч.), «растаскивая» малыми частями энергию participation mystique, претерпели своего рода «энергетическую инфляцию». Выразилось это в утрате экзистенциальных ориентиров, в непонимании происходящего в мире и своего места в нем и, как следствие, в сильнейшем синдроме экзистенциального отчуждения. Именно эти глубинные трансформации, а не внешние события – Троянская война или нашествие народов моря – явились коренной причиной заката обществ классической древности. К началу I тыс. до н. э. профанирование вошло в резонанс и стало глобальным трендом, угрожая катастрофой всем развитым цивилизациям.
Крупные интеллектуалы того времени осознали масштаб вызова, и каждая культурная система породила брамина, посвятившего себя разрешению проблемы. Некоторые исследователи даже выделяют особую эпоху пророков, культурных героев, реформаторов мифоритуальной традиции и религии. Начиная с VII–VI вв. до новой эры появились Конфуций и Лао-Цзы в Китае, Заратустра в Передней Азии и Будда в Индии, легендарные учителя и культуртрегеры Месоамерики Кецалькоатль и Кукулькан, региона Анд Кон-Тики и Виракоча. Каждый из них по-своему справился со своей задачей, сняв или отодвинув на века метафизический кризис.

Средиземноморский же культурный круг среагировал на вызов из ряда вон выходящим образом. В отличие от всех, он сформировал не персоналистское религиозно-этическое учение, а нечто новое – философию. В восприятии и оформлении этой идеи преуспели греки. В ту эпоху выдающихся браминов неистребимый все же персонализм принял вид соперничества философских школ и их основателей, причем школы держались в рамках принятой метафизической традиции. Еще в VI вв. до новой эры Пифагор ввел термин философ, положив начало своего рода «секуляризации интеллекта». Уже в Vв философия обрела свой классический «светский» европейский характер - отдельной от религии ветви познания как предтечи науки, вследствие чего явление каких бы то ни было пророков в Элладе было исключено. Для остального мира это было нечто совершенно беспримерное. Все больше мыслителей стремились в ученые, а не в жрецы. По мере удаления философских школ от сакрального идеи рацио неизбежно возобладали над иррациональным мышлением, в результате чего в конце концов мы получили Запад с его прогрессизмом.

В IV столетии до н.э. развернулась масштабная философская полемика между Платоном и Аристотелем, которую сейчас многие представляют как спор идеализма и материализма. В нашем контексте все выглядит сложнее, ибо материалист Аристотель, например, почитал традиционных греческих богов, а идеалист Платон писал о порочности пантеона эллинов и необходимой религиозной реформе.
Платон впервые в эллинской традиции выдвинул мысли о естественной социальной специализации и кастовом характере идеального общества и идеального полиса с пирамидальным устройством. В идеальном государстве неограниченная власть предоставляется философам (С. Булгаков предлагает переводить это слово как «праведники» или «святые», мы предпочитаем классический термин «брамины»).
Платон в соответствии со своей концепцией устройства человеческой души выделял три добродетели: сдержанность, мужество и мудрость. Ремесленники – это те люди, у которых преобладают вожделения; именно они должны производить общественные блага и торговать ими. Основной добродетелью ремесленников он считал сдержанность. Воины – это люди, которые в своём развитии достигли высоких волевых качеств и мужественности, а потому на них должно быть возложена обязанность защищать государство; их основная добродетель – мужество.
И лишь те люди, которые достигли наибольшей высоты в человеческом умственном развитии, то есть философы (мудрецы) имеют право руководить государством, поскольку они овладели мудростью, т.е. способностью к пониманию блага. Под «мудростью» Платон понимает не какое-либо техническое знание или умение, а высшее знание или способность дать добрый совет о государстве, о способе решения его внутренних дел и о руководстве им в его внешних отношениях с другими государствами. Такое «охранительное» знание помогает обеспечить в государстве порядок, закон и необходимую преемственность власти, а потому обладающие этим знанием правители – «совершенные стражи».
Только мудрецы-философы могут избавить свою душу от телесного гнета и воспарить в мир вечных идей, постичь его, и с этих сверхчувственных позиций рассматривать все человеческие дела.

Интересно, что если у воинов и браминов добродетель - это то, что усиливает, развивает их основное качество, то у ремесленников это то, что должно его сдерживать. Ведь они полагают свой успех на хорошее знание страстей человеческих, следовательно, лучший ремесленник - это тот, кто лучше других знает пределы этих страстей.
Платон признает, что между происхождением человека из того или иного класса и его нравственными и интеллектуальными свойствами нет необходимой связи: люди, наделенные высшими нравственными и умственными задатками, могут родиться в низшем общественном классе и, наоборот, рожденные от граждан высших классов могут оказаться с низкими душами. Этим кастовая система Платона отличается от варн индуизма, она открыта. Воины могут рекрутировать лучших из ремесленников, философы же пополняют свое число за счет лучших из воинов, но не раньше, чем тем исполнится 50 лет.

Предложения Платона по реформированию и стабилизации конгломерата традиций представляют первую попытку систематически разрешить проблему контроля за религиозной верой. Сама по себе эта проблема не нова: в век господства веры никто не считает нужным доказывать, что боги существуют, никто не изобретает способы поверить в них. Но некоторые из предложенных методов были, в принципе, новыми: в частности, никто до Платона, по-видимому, не осознавал важности раннего религиозного обучения как средства социализации будущего взрослого. Более того, Платон попытался не только стабилизировать, но и реформировать, не только укрепить традиционную структуру, но и, по возможности, отбросить отгнивающее и заменить его на что-то более стойкое.
Высшее божество, в которое верил сам Платон, было совершенно особым существом; говоря устами «Тимея», «творца и родителя этой Вселенной трудно отыскать, а если мы его и найдем, о нем нельзя будет всем рассказывать». Главные новшества платоновского проекта религиозной реформы касались подчеркивания не столько божественного характера солнца, луны и звезд (ибо здесь не было ничего нового), сколько их культа. В «Законах» помимо того, что «звезды — это "небесные боги", а солнце и луна — "великие боги"», Платон настаивает на том, что все люди должны возносить им молитвы и приносить жертвы. Узловой пункт новой государственной церкви — объединенный культ Аполлона и солнечного бога Гелиоса, для которого будет назначен первосвященник и которому будут поклоняться даже высшие политические чины. Этот объединенный культ — вместо обычного культа Зевса — отражает союз старого и нового: Аполлона, означающего традиционализм масс, и Гелиоса, символизирующего новую, «естественную» религию философов; это последняя решительная попытка Платона навести мосты между интеллектуалами и народом и тем самым спасти единство греческой веры и греческой культуры.

Основные положения Платона таковы:
а) боги существуют;
б) они озабочены судьбой человечества;
в) их нельзя подкупить.
Этот шаг повлек за собой полное перетолкование старой шаманской культуры (мифоритуальной системы). Тем не менее образ этой культуры сохранил свою жизненную силу, и главные его особенности можно узнать у Платона. Без изменения в его систему входит феномен реинкарнации. Транс шамана (психосферная медиация жреца), с его умением отъединять сокровенное «я» от тела, стала той практикой ментальной отрешенности и концентрации, которая очищает рациональную душу — практикой, которую Платон фактически наделяет авторитетом традиционного логоса. Тайное знание, обретаемое в трансе, стало созерцанием метафизической истины; «воспоминание» прошлых земных жизней превратилось в «припоминание» бестелесных форм (что создало основу для новой эпистемологии); в то же время на мифологическом уровне «долгий сон» и «путешествие в подземный мир» формируют модель для переживаний Эра, сына Армения. Другими словами, мы видим здесь проникновение Платона в техники общения с неявленным миром.

Наконец, мы, вероятно, лучше поймем много критиковавшихся Платоновых «совершенных стражей», если воспримем их как новую, рационализированную разновидность шаманов, которые, подобно их первобытным предшественникам, готовятся к своему высокому служению в ходе специальной тренировки, полностью трансформируя свое сознание; подобно тем, они должны пройти посвящение, почти полностью отсекающее их от нормальных человеческих условий; подобно тем, должны обновлять свое общение с глубинными источниками мудрости, периодически уходя в «уединение»; и, подобно тем, они будут вознаграждены после смерти особым статусом в духовном мире. Возможно, приближение к этому глубоко специфическому типу человека существовало уже в пифагорейских общинах; но Платон желал провести эксперимент намного дальше, подведя под него серьезную научную основу и используя его как инструмент для будущей контрреформации.
Фантастическое описание новой разновидности правящего класса часто приводилось как доказательство того, что оценка Платоном человеческой природы была весьма нереалистичной. Но шаманизм не имеет отношения к обычной человеческой природе; он стремится использовать возможности исключительного типа личности – мага. Еще Пифагору позднейшие авторы приписывают слова: «Магия есть Высшее, Абсолютнейшее и Божественнейшее Знание Естественной Философии, превосходное по своим трудам и чудотворным деяниям, совершаемым посредством правильного понимания внутренних и скрытых достоинств вещей, так что если истинные Агенты применяются к надлежащему Пациенту, воздействие их странно и удивительно. Маги исследуют Природу глубоко и старательно; и, благодаря своим умениям, они способны предвидеть эффекты, которые толпа считает чудом». И в «Государстве» тоже доминирует подобная направленность. Платон откровенно признавал, что только ничтожная часть людей обладает врожденными способностями к тому, чтобы со временем стать совершенными стражами. Для всех же остальных, т. е. для подавляющего большинства людей, он (по-видимому, на всех этапах развития своей мысли) допускал, что поскольку они не подвергаются соблазнам власти, наилучшим практическим руководством к хорошей жизни будет разумный гедонизм.

Как видим, Платон две с половиной тысячи лет назад предвосхитил очень многое из нашей модели Новой естественности, однако, зная его интерес к истории, скорее обратился к старой. Но воплотить ничего не смог, и вряд ли это его вина. В этом есть даже некий трагизм: основатель Афинской академии (работавшей почти 900 лет), предугадывая катастрофу античности, пытался в своей утопии вернуть философов из школ и диалогов в храмы и дворцы, к народной магии, психосферной медиации и руководству обществом. Философия, вымывая интеллектуалов из сакральных и управленческих структур, лишь ускорила кризис античности, но она же и нашла из него выход в реструкте на основе логоцентризма, породив современную западную цивилизацию.
Настоящим же культурным пророком наступающего эллинизма стал ученик Аристотеля Александр Великий, об этом - в статье "Империум", Острог6.

Список литературы

1. Диалоги: Пер. с древнегреч. /Худож. - оформитель Б. Ф. Бублик,-Харьков: Фолио, 1992.

2. Платон, «Государство».

3. Доддс, Э. Р. «Греки и иррациональное».

4. Лосев, А. Ф. История античной эстетики. Софисты. Сократ. Платон. М.,1969.

5. Пелипенко, А. А. "Постижение культуры".