Золотая река, глава 3, процветание Журавля

Клан Журавля поддерживает мир между самурайскими кланами Рокугана, распространяя искусство и культуру по всей стране. Мастера-ремесленники Какита используют только лучшие материалы, которые клан может себе позволить благодаря своему неизмеримому богатству. Торговый совет Дайдодзи обслуживает Кран, контролируя поток товаров вдоль побережья, и их сети простираются вдоль каждой реки Империи.

Однако члены Торгового совета Дайдодзи — не самураи, а торговцы - простые люди. В результате, ответственность за то, чтобы совет вел себя так, как подобает репутации клана Журавля, ложится на плечи загадочного семейного дайме, Дайдодзи Удзи. И в отличие от других Журавлей, которые полагаются на эффектные подарки и благосклонность для достижения своих целей, методы Удзи гораздо более сдержанны. Когда недавнее нападение на Золотую реку так называемого “принца пиратов” угрожает процветанию клана Журавля, Дайдодзи Удзи сделает все, что в его силах, чтобы превратить пиратов в пример для всех, кто осмелится последовать за ними.

Автор Роберт Дентон III

Учитывая все обстоятельства, Дайдодзи Удзи расценил случившееся как одну из своих редких неудач. Если бы он выделил отряд самураев, вместо того чтобы поручить это дело ронину, возможно, этой катастрофы можно было бы избежать. Не это ли самая важная работа для главы семьи Дайдодзи? Предотвращать бедствия, которые могли угрожать клану Журавля, большому и окруженному врагами? Но он верил, что путь безопасен. Теперь он знал лучше.

Хотя Удзи и руководил Торговым советом Дайдодзи, сам он не был его членом. Обычно он не посещал их регулярные собрания, но недавнее нападение изменило ситуацию.

Со своего места Дайдодзи Кикуно бросила на Удзи усталый взгляд. Как его глаза и уши в совете, знающие то, о чем они не стали бы говорить в его присутствии, она была готова исполнить свою роль сегодня. Остальные избегали его взгляда. Его присутствие в темных шелках и блестящей маске, казалось, нервировало их.

И все же Уджи поймал себя на том, что смотрит за окно, на портовую гавань далеко внизу. Рабочие вылавливали из реки разбитые ящики, пытаясь спасти то, что было разбросано в результате насилия.

В данный момент они боролись с перевернутой коробкой с коконами. Крошечные шарики покачивались в воде, когда рабочие размахивали сетями; это была партия для ремесленников из семьи Асахина, чья приверженность пацифизму была настолько сильна, что они ткали шелк только из коконов, в которых шелкопряды не пострадали. Это делало шелк Асахина редким и дорогим – те, кто был набожен, могли носить его без чувства вины. Но если бы шелковичные черви в этих коконах утонули в реке, Асахина никогда бы их не приняли. Бессмысленные усилия были потрачены на крошечных шелкопрядов, завернутых в серое, как тела, приготовленные к кремации, которые, проплывая мимо, портили воду.…

Двери зала распахнулись. В комнате воцарилась тишина, когда вошел герольд. Ранее перехватив это послание, Уджи уже знал его содержание.

“Это подтверждено”, - сказал Цуда, хранитель записей совета. “В дополнение к нашим припасам пираты украли деньги для самураев семьи Дайдодзи”.

Лица членов совета застыли в ожидании какой-либо открытой реакции. Никто не хотел показаться непрофессионалом. Но без ежегодного пособия семье Дайдодзи пришлось бы изыскивать средства, чтобы платить своим слугам – возможно, повторно облагая налогом местные деревни – или просить своих самураев обходиться без него. А самураи Дайдодзи и так многим пожертвовали для клана…

Хисо, выступавший от имени производителей сакэ, нарушил молчание. “Продавать вино южного урожая на рынке Города Лжи было ошибкой”.

“Я всё ещё поддерживаю это решение”, - сказала Чисей. Она была торговым посредником. “Обменный курс был лучше. Южные биржи не отвечали потребностям клана”.

Хиро вздохнул. “Я помню, как раньше печати Торгового совета Дайдодзи было достаточно, чтобы отпугивать воров. Он многозначительно посмотрел на Удзи. “Когда-то давно. ”

Удзи снова перевел взгляд на окно. Он уничтожил бы эту сентиментальность своим презрением.

Каким смелым стал совет в последнее время! Но пока личное состояние Чемпиона клана Журавлей хранилось на общих складах, возмездие самурая их не пугало. Он уже давно дал такой совет. С каждым днем он все больше оправдывался.

Выступил старейший член совета, который представлял фермерские и шахтерские деревни. “Наше налоговое бремя остается неизменным – я полагаю, наши лорды должны потребовать больше налогов, чтобы компенсировать потери”.

“Я представлю их бедственное положение при дворе”, - сказал Чисей. - “Император, в своей мудрости, несомненно, предоставит южным территориям отсрочку.”

И не заплатим свою справедливую долю? На коленях просить милостыню у других кланов?

Никогда.

“Если вы не возражаете, господин Удзи?”

Не выдали ли его глаза неудовольствия? Нет, они просто ждали, что он заговорит. Но он не был грубияном, который просто говорил все, что приходило в голову. Он был повелителем из клана Журавля. Вместо этого он просто повернул голову к Дайдодзи Кикуно и тихо кивнул ей.

Кикуно прочистила горло, поднимаясь на ноги. “Даже во времена голода южные провинции Журавлей всегда платили должное. Просить двор об отсрочке уплаты налогов было бы не только унизительно, но и означало бы признать, что эти негодяи на самом деле представляют определенную угрозу.” Она прищурилась. “Мы не можем позволить нашим конкурентам узнать, что эти рейды наносят ущерб нашей казне. Мы должны вернуть то, что было украдено”. Она поклонилась Удзи. “Мой господин, мне неприятно просить об этом Дайдодзи, но, возможно, ваши самураи...

Кикуно дала Удзи необходимую передышку. Договоры и соглашения не позволяли ему напрямую вмешиваться в дела совета, но, обратившись с простой просьбой, он мог решить эту задачу в одиночку. Таков был его план.

Однако глаза Хисо выдавали его намерения, поэтому Удзи сдержался.

“В этом нет необходимости, госпожа Кикуно.”

Удзи внимательно наблюдал за пивоваром. Собирался ли Хисо предпринять решительный шаг? Неужели наконец настал тот момент, которого Удзи ждал месяцами?

Хисо откровенно продолжил: “Нам не нужно ослаблять защитников клана. Если я чему-то и научился за эти годы, так это тому, что в несчастье нужно искать возможности. Очевидно, что речные путешествия уже не так безопасны, как раньше, и да, наши соперники ищут слабые места. Но, возможно, появилось нетрадиционное решение. Разве эти воины не показали себя грозными и хитрыми?”

Несчастье. Воины. Формулировки уже менялись. Смягчаясь. Удзи уже видел это раньше, и это всегда предшествовало какому-нибудь ужасному оправданию.

Чисей постучала себя по подбородку. “Что ты предлагаешь?”

“Давайте сами наймем этих наемников”, - ответил Хисо. “Они могут быть полезными сопровождающими. ”

Хватит болтать. Он говорил тихо, заставляя остальных наклоняться вперед, чтобы расслышать его.

“Нет, - сказал он. - Я запрещаю это.”

Одна лишь Кикуно посмотрела на него с тревогой. Остальные молча переглянулись. Удзи почувствовал, что они что-то подсчитывают без слов. Прямой приказ дайме Дайдодзи, даже если он не входит в совет, должен быть решающим.

“Конечно.” Хисо опустил голову. “Как скажете, мой господин.”

Вот. Косой взгляд, которым они обменялись с Чисеем. На лице Цуды появилась едва заметная ухмылка. Эти тихие слова говорили о многом.

Совет уже принял решение. Они будут действовать за спиной Удзи.

Удзи снова сел, когда разговор перешел на другие темы. Обвинять их было бы неприлично. Кроме того, ему не нужно было ничего говорить. Со временем его действия будут говорить сами за себя. Пусть они думают, что его одурачили.

Он напомнит этим простолюдинам, кто здесь главный.

Удзи нашел Кикуно сидящей в зарослях деревьев кацура и хлопчатника среди стрекочущих лягушек и сверчков на болотах Уэбе. Она установила мольберт с видом на Золотую реку, которая часто разливалась по этим болотам. Из-за ее плеча Удзи наблюдал за тем, как она изображает реку: извилистый рукав синего и пурпурного цветов, речные суда, казавшиеся карликами на фоне заходящего солнца.

Лодки появлялись даже в этот час, их красные фонарики парили прямо над водой. Сумерки были наполнены призраками; согласно народному поверью, красные фонарики отпугивали злых духов. Удзи сомневался в этом. Держать монстров на расстоянии всегда сложно.

“Господин Удзи!” - Наконец заметив его, Кикуно попыталась встать.

“Не надо. - сказал он. - Пожалуйста, заканчивайте свою работу”

Она глубоко вздохнула. “Однажды я услышу, как вы приближаетесь, и вы не сможете подкрасться ко мне незаметно”.

“Этого никогда не случится. Даже когда мне будет восемьдесят”.

Она ухмыльнулась, продолжая смешивать фиолетовые и синие оттенки. “Не хотите присоединиться ко мне? Река требует трактования”.

Удзи попытался вспомнить, был ли кто-нибудь когда-нибудь рад его видеть за всю его жизнь. Большинство склонялось к тому, что его присутствие означало, что что-то не так. Дайдодзи Кикуно, возможно, была единственной, кто по-настоящему улыбнулся при его появлении. Возможно, именно поэтому ей удалось сохранить такой непринужденный тон.

Она выбрала новый цвет. “Это не сложно, господин Удзи. Сначала вы выделяете фигуры. Затем добавляете детали”. Она сделала паузу. “Я считаю, что рисование помогает присмотреться повнимательнее. Чтобы увидеть, что на самом деле вы видите”.

С таким же успехом она могла заявить: "Я нашла кое-что интересное".

Удзи сняла рисунок с мольберта.

В центре внимания рисунка была прогулочная баржа, на борту которой был нарисован зеленый круг. На крыше она нарисовала четыре фигуры, которые упражняясь в музыке на трехструнных инструментах, известных как кокю, на которых играли с помощью смычка. Это было похоже на любое другое изображение ленивой речной жизни, которое можно было найти в магазинах ксилографии по всей империи, и ничем не отличалось от–

“Луки”, - понял Удзи. Это были не музыкальные смычки, а полу-луки - ханкю.

“Умная маскировка”, - сказала Кикуно. “Я думаю, они прикрепили стрелы к грифу кокю. Я заметила их на каждом корабле с зеленым кружком. Они могли быть просто переодетыми охранниками, но мало кто из законных операций притворяется, что не вооружен”.

Возможно, это была пиратская лодка. Возможно, нет. Они никогда не будут уверены, пока пираты могут скрываться на открытом пространстве. Единственным шансом было уничтожить их.

А торговый совет даже не попытается!

Словно услышав его мысли, Кикуно заговорила. “Они заботятся об интересах клана, насколько это в их силах. ”

“Возможно, это интересы рисовых брокеров. В более здравомыслящие времена заключение сделки с бандитами было бы немыслимо”.

“У этого есть прецедент. Клан Богомола сколотил свое состояние на золоте Журавля”.

“И посмотрите, чем это обернулось”.

“Бесчисленные деревни зависят от безопасного прохода по этой реке. Если набеги прекратятся, какая разница, как это было сделано?”

“Это вопрос принципа”, - ответил он. “Они плюнули нам в лицо. Простые торговцы этого не поймут”.

“Совет принял такое решение, потому что оно было правильным. Их не волнуют обиды самураев. Важно то, что торговля продолжается. Даже если придется платить подонкам, по крайней мере, проблема исчезнет.”

“Нет, это не так. Если совет заплатит им, это послужит сигналом для любой банды головорезов, что, если им нужно золото, все, что им нужно сделать, это напасть на корабль клана Журавля, и клан заплатит им за резню. Это подвергает опасности наш клан. Выставит нас дураками.”

Кикуно заколебалась. “Значит, вы хотите помешать совету и даже бросить ему вызов?”

Удзи встретился с ней взглядом. “Я повелитель Железных Журавлей. Я буду поступать так, как мне заблагорассудится.”

Она долго смотрела ему в глаза. “Я понимаю”. Она опустила голову и положила ладони на мягкую траву. ”Что ж, само собой разумеется, что я к вашим услугам. Я многим обязана вам, и меньше всего - своей собственной жизнью. Какую роль я могу смиренно исполнить?”

В голове Удзи уже рисовались общие очертания его плана, он вычерчивал фигуры, ожидая, когда он дополнит детали позже.

“Начни с зеленого круга. Посмотри, есть ли связь между лодками, на которых он изображен. И посмотри, не продает ли кто-нибудь золотые тарелки с гравировкой ”Город лжи".

Она кивнула. “Это можно было бы сделать незаметно. Возможно, мои знакомые захотят получить компенсацию”

“Я заплачу лично”. Из его собственной казны. Ему пришлось оставить средства торгового совета нетронутыми, иначе они узнали бы, что он делает. И он не стал бы увеличивать нагрузку на простых людей, они и так достаточно настрадались.

Кикуно заговорила: “Если... когда вы столкнётесь лицом к лицу с лидером пиратов, что вы собираетесь сделать?”

Он хотел загнать этого человека в угол на дуэли, отрубить ему руки и голову и выставить их на обозрение у Золотой реки. Но он не был грубияном, который просто делал все, что приходило в голову. Он был повелителем из клана Журавля.

“Усмирю его. Выведу из строя его флот. Верни все украденное добро. И передам этого принца пиратов суду”.

Кикуно никогда бы не обвинила Удзи в том, что он говорит неполную правду. Но глаза говорят сами за себя, а иногда и громче, чем язык.

Удзи снял маску, чтобы она могла увидеть спокойствие, которое он изобразил на своем лице. “Я не собираюсь делать из принца речных пиратов мученика. Пусть лучше он послужит примером. Я оставляю это на усмотрение Изумрудных магистратов.”

Это, казалось, удовлетворило её. Но даже когда она собрала свои вещи, чтобы уйти, Удзи не сказал своей истинной причины: что пират Бакучику недостоин смерти воина. Он не стал бы марать клинок своего отца кровью этого человека.

В конце концов, он не был грубияном.