Сердце Роя: Жизнь в гниении
Свет солнца снаружи становился всё мягче и всё слабее: наступали сумерки. Мельхеррей, старший жрец Кронга, вышел из своей хижины, сплетённой из стволов и корней деревьев, и принялся не спеша обходить поляну. Именно здесь один из источников, что питают своими водами живительное озеро, пробивается на поверхность. Вокруг ключа давным-давно была выращена отдельная беседка, и не зря. Целебная вода бьёт отсюда, священная. Близость исполинского Древа жизни, символа всех лесов Кронга сказывается, не иначе.
А может, и наоборот. Уже не сказать доподлинно, вода ли напитала дерево такой мощью, или же сила Древа передалась бьющему рядом роднику. Остров Древа жизни стоял здесь задолго до прихода на Лаар эльфов и простоит никак не меньше. Но вот то, что это место – средоточие сил Кронга, сомневаться не приходится.
Старый эльф медленно двигался вдоль деревьев, и каждое окроплял подготовленной заранее водой из источника. Жидкость чуть заметно светилась: к естественной магии родника прибавилось волшебство друидов. Заговорённая таким образом вода развеивала тёмные чары и отгоняла всякую нечисть. Хотя сюда никто враждебный и так не посмеет войти.
А вот свои, союзники – пожалуйста. Особенно теперь, когда на острове поселился новый житель… жительница. Ореада, нимфа Стены Кронга. Она прибыла сюда бледной тенью себя прежней: измученной, потерявшей покой и почти развоплощённой. Тяжелы были страдания лесных жителей, столкнувшихся с новой напастью, творением рук короля-самозванца, и несчастная дева лесов пропустила каждое из них через себя. Но ничего, обошлось. Старания жрецов и сила источника благостно сказались на состоянии нимфы, она теперь почти в порядке. И помогает своим спасителям и союзникам как может: лесные тропы, ступить на которые ранее можно было лишь в особые дни, теперь открыты для своих. С их помощью ходить по лесу можно не в пример быстрее. И даже сюда, на остров, теперь ведёт такая дорожка, чудесным образом огибающая воды Живительного озера.
Так что жрецы Кронга в последние дни принимают гостей чаще. В основном лечат раненых. Их, к несчастью, становится всё больше и больше. Не всех из них можно спасти, особенно из числа тех, кого поразила мерзкая жижа – гниль, как называют её в рядах стражей. Но друиды не отказали в помощи ещё никому…
Мельхеррей закончил свой вечерний ритуал и вернулся к себе в хижину. Опустевшее блюдо он поставил на стол, а сам направился в дальний угол, где зажёг простую восковую свечу. Не для Кронга – для себя.
Друид медленно закрыл глаза, собираясь произнести слова, которые почти наверняка не услышит адресат. Никто не услышит. И всё же…
В этот момент в голове что-то негромко загудело, будто улей лесных пчёл, а через тонкое тело прошла волна возмущения. Эльф со смирением отложил своё занятие – значит, так должно быть – и поспешил наружу и далее, вверх по холму. Лесная тропа привела на остров новых гостей…
Фазир, молодой друид-человек, чья очередь сегодня вечером была нести службу у самого Древа, почувствовал как задрожала, заходила волнами сама суть острова. Тайная тропа готова была вывести новых гостей, страждущих помощи, сюда, в оплот служителей Кронга. Он проводит их куда следует и поможет расположиться, такие у Фазира сегодня обязанности.
Гость появился из зарослей недалеко от исполинского ствола. Когда Фазир туда не смотрел, конечно. Каждый жрец на острове знал, что именно так работают тайные тропы: выводят тебя куда угодно, но отводят глаза так, что заметить переход не получится. Миг назад никого не было – а теперь перед молодым друидом стоит величественный единорог. Фазир бросил на зверя беглый взгляд. Всё понятно.
Чёрный волос, чёрная грива. Бедное создание поразила эта противоестественная зараза, гниль. Такое бывает, и дело плохо. Животные под воздействием этой напасти нередко теряют рассудок, даже нападают на своих. Но раз единорогу открыли путь сюда, значит, шансы ещё должны быть.
Фазир чувствовал энергию, проходящую через тело зверя. Осквернённую, со следами заражения, но всё ещё величественную. Потоки её неспешно текли сквозь плоть единорога в такт его спокойному дыханию… Наверное. Фазир удивился, ведь именно дыхания он и не чувствовал. Так быть не должно…
Недоумение друида только усилилось, когда вслед за первым единорогом на поляне у Древа жизни появился второй, а затем ещё один. Кроме единорогов с тропы одна за другой выходили человеческие и не очень фигуры. У некоторых в руках Фазир успел заметить оружие. А вот крикнуть или как-то иначе подать своим товарищам сигнал друид не успел: его тело будто пронзил удар молнии. А следом за ним пришло замешательство и почти полная слепота. Мир вокруг сжался до узкого коридора света, в котором Фазир с трудом различал какие-то силуэты. Рот, оцепеневший от нахлынувшего ужаса, отказывался издавать звуки. А потом что-то тяжелое опустилось на затылок жреца, и свет исчез вовсе.
Мельхеррей шёл не слишком быстро: прибывших есть кому встретить, а ноги старого эльфа уже не так легки, как раньше. Шум и звуки борьбы друид услышал когда преодолел половину пути. Он подумал было ускориться, но тут на соседнем дереве проступили очертания женской фигуры. Ореада, чьё лицо исказила гримаса ужаса и отчаяния, протянула вперед руки, схватила Мельхеррея за плечи и с силой потянула к себе. Старик исчез, растворился в дереве, и пронесшийся по тропе немногим позже разъезд захватчиков ничего не заметил.
Разве что мелкий пикси, что сидел на плече у одного из эльфов-всадников, слетел со своего хозяина, пристально осмотрел то самое дерево, обогнул его пару раз, а затем уселся на ветку и нервно закачал крошечной ножкой.
– Что у тебя, мелюзга? – всадник дёрнул за поводья, останавливая своего скакуна.
– Кажется, здесь свежий проход на тропу, – пропищал малютка в ответ. – Но мне здесь теперь не пройти. Нас всех раскрыли.
– Ну так и не трать попусту наше время!
Пикси лишь недовольно дёрнул плечами, гася раздражение, и у подножия деревца расползлась лужица гнили. Нельзя держать гнев в себе, так учит мастер. Воплоти его – это продлевает жизнь. А пикси с коротким именем Э хотел жить долго. Король Элмор и мастер Куссума дали ему такую возможность – и ей преступно было бы не воспользоваться. То, что плоть Э уже погибла во время обращения, его вовсе не волновало. Он мыслит, он осознаёт себя – а всё остальное не важно. Да здравствует король!
Мельхеррей пробыл с нимфой на тропе – в укромном её уголке – почти до полуночи. Кроме него здесь оказалось ещё несколько жрецов Кронга да пара стражей из числа тех, кого лечили на острове. Больше ореада спасти не успела. И всё же сидеть просто так, в неведении, было невыносимо, а потому эльф всё же выбрался наружу разведать обстановку.
Выход был там же, где и вход, хотя в мерзкую жижу, появившуюся откуда-то прямо вокруг дерева, друид не наступил лишь по счастливой случайности. Вокруг никого не было, и Мельхеррей со всей возможной осторожностью продолжил свой путь к Древу. Именно с той стороны доносился шум и слышались голоса...
– …Когда-нибудь кто-нибудь спросит меня – а этот день непременно настанет, ведь я собираюсь жить вечно – что сгубило этот мир? И я отвечу – милосердие, – высокий светловолосый эльф прохаживался взад-вперёд перед линией окровавленных, стоящих на коленях пленников. В руках он с удовольствием крутил изогнутый нож из странного фиолетово-серого металла. – И гордыня. Или тщеславие? У меня будет время поразмышлять об этом. У меня, – говорящий противно, тонко хохотнул. – Самое неприступное место этих лесов, ваша святыня. Её следовало защищать любой ценой. А вы открыли сюда проход. Глупенькие… И кого ради? Пожалели горстку израненных, умирающих созданий. Его созданий!
Эльф остановился напротив молодого ещё друида. Судя по форме ушей, тот принадлежал к племени людей. Движение брови – и вооружённые надзиратели поставили пленника на ноги. Острие ножа упёрлось человеку в грудь.
– А знаешь ли ты, человечишка, что не все из творений Кронга ему благодарны? Сколько уродов он сотворил по воле своей? Кентавры, тантиды, рогали… Иные эксперименты наших мастеров плоти выглядят удачнее.
– Они были виновны… – пленник нашёл в себе силы поднять глаза на своего мучителя, – они осквернили…
Хлёсткий удар оборвал речь друида на полуслове.
– Да-да, всегда кто-то виноват. Очень удобно. Но мне, признаться, наплевать. Ты вот ему это лучше в глаза скажи. В глаз, – эльф снова мерзко хохотнул, явно довольный собственной шуткой. – Стер, слышишь, вы были виноваты!
– Магистр, не мешай работать, – гортанно рыкнул в ответ широкоплечий колдун, что-то размечающий на земле у самого ствола Древа. – Мы почти готовы. У тебя что-то срочное? А, это же мой старый знакомый!
Рекомый Стер всё же развернулся, и его единственный глаз уставился прямо на друида. Толстые губы циклопа растянулись в широкой улыбке, которая, впрочем, вряд ли сулила пленнику что-то хорошее.
– Ты его знаешь? – не понял эльф.
– Ослепил его сегодня, – закивал головой циклоп. – Каждый раз смешно как в первый. Так что там?
– Говорит, что Кронг создал вас такими, потому что вы были виноваты в чём-то. Хочешь послушать?
– Оставь его уже, Куссума. Нас Кронг не создавал, только взял под своё крыло когда-то. Хотя зрение у нашего племени слабое, мог бы и помочь с ним как-то. А то всё приходится делать самому…
– Это общая черта всех богов, – осклабился эльф. – Они охотно просят помощи, но сами помогать не спешат. Поэтому лучше полагаться только на себя. Возвращайся к работе, надо торопиться! А я пока скрашу пленникам время своей компанией…
Мельхеррей наблюдал за происходящим, прячась среди деревьев. Ночь выдалась звёздная, да и эльфийское зрение старого жреца пока не подводило, так что захватчиков он рассмотрел хорошо. Немного эльфов, но в основном малые лесные народы да благословлённые Кронгом звери. Его дети. И сегодня они пришли в дом своего отца с оружием.
Тонкое зрение друида, однако, подмечало отличия. Малые, почти незаметные. Неожиданные. Многие из животных не жили в полном смысле этого слова. Что-то чуждое поселилось в них. Оно двигало их тела – и коверкало их души. Что-то похожее Мельхеррей наблюдал у несчастных поражённых гнилью. Но они либо поправлялись, либо умирали, становясь обычными покойниками. Здесь же картина была более пугающей.
Но что ужасало эльфа ещё сильнее, так это присутствие в рядах врага тех, кого он ещё недавно мог назвать братьями по культу. Друиды Кронга, перешедшие на сторону короля-самозванца. Как это вообще возможно? Кому они служат требы, если Кронг не на их стороне?
Тем временем чародеи у дерева закончили чертить на земле какой-то сложный узор, и один из друидов-отступников направился к длинноволосому эльфу.
– Магистр Куссума, мы готовы, – негромко произнёс подошедший эльф в тёмно-зелёном плаще.
– …в сущности, ваша ошибка была лишь в искренней вере в могущество того, кто предпочитает сновидения реальному миру… Ах, ну вот и всё! Сейчас будет больно, но быстро! – светловолосый эльф успокоил своих слушателей, картинно взмахнув ножом. – Наконец-то, Астралион. Начинаем!
Не медля более ни мгновения, Куссума потянул к себе того самого молодого друида, с которым разговаривал ранее. Навстречу пленнику устремился нож, зажатый в другой руке магистра. Обмякшее тело подхватил кто-то из воинов и, по короткому кивку Астралиона, потащил в сторону Древа. А эльф уже переходил к следующему несчастному.
– Воистину, найди себе занятие по душе – и тебе не придётся работать ни дня! – довольно заключил Куссума, обращаясь к единственному достойному здесь собеседнику – к себе самому.
Последний из служителей Кронга пал, и магический рисунок на земле вокруг исполинского Древа до краёв наполнился кровью жертв. Друиды-отступники подняли свои посохи, и с губ их начали слетать слова. Заклинание, написанное лично Куссумой, создателем чудесного, совершенного вещества, что даже в Соултраде, среди своих, всё чаще именуют презрительным словом “гниль”. Глупцы не понимают, какое истинное могущество она может принести! Почти никто этого не видит. Им же хуже.
Магия сработала безотказно, и кровь обратилась той самой фиолетово-розовой жижей. Последние страдания пленников, их страхи и просто дурные воспоминания и эмоции – всё воплотилось в ней. Гниль вышла из границ рисунка, затопила пространство внутри него, коснулась ствола Древа. Другая часть её впиталась в землю, оплетая собой его корни.
Теперь зазвучали другие слова. Молитва. В противовес совершенно новому, созданному только седьмицу назад заклинанию Куссумы, она была невероятно древней. Почти забытое друидами воззвание к Кронгу, но не к такому, каким его привыкла видеть паства.
Мудрый Кронг и правда бог леса. Природы. Жизни. А жизнь невозможна без смерти. Даже гниение есть следствие жизни, пусть и невзрачной. И в этом – тоже Кронг.
Древо почернело. Кора его потрескалась, обратилась в пыль. Листья свернулсь, осыпались, упали в гнилую жижу, чтобы стать её частью. Символ леса выглядел окончательно, бесповоротно погибшим.
– Ну вот и всё, – хохотнул Куссума, – можно уходить.
– Дай мне несколько мгновений, магистр, – Астралион медленно, будто зачарованный, двинулся к краю поляны, к невысокому деревцу. Ритуал задел и его, но выглядело оно намного лучше своего исполинского соседа. – Ты видишь, как он прекрасен?
– Это же просто куст.
– Это росток Древа. Первый, что принял в себя новую жизнь. Сегодня мы узрели чудо!
– Астралион, повелеваю тебе сходить к менталисту. Ты сошёл с ума.
– Как скажешь, магистр, – не стал спорить друид. – Позволь только выкопать его. Это не займёт много времени. Ты не пожалеешь.
Последней сцены Мельхеррей уже не видел. Он понял, что должно произойти, уже когда погиб первый из жрецов. Фазир, кажется, это был он. Горько, безумно горько! Но помочь своим братьям старый эльф не мог, он трезво оценивал свои силы. Зато мог помешать нечистому ритуалу, который собрались провести друиды-отступники.
Хранитель источника со всех ног спешил обратно. К своей хижине, к чудесному роднику. Его воды питают Древо – и это шанс.
Мельхеррей влетел в своё скромное жилище, и его взгляд заметался по полкам. Травы, минералы, готовые зелья – здесь было вдоволь всего. Что-то использовалось в ритуалах, из чего-то получались лекарства и обереги, иногда милостью Кронга, а иногда путём обычного, доступного многим волшебства. Каждый из лесных жрецов ещё и маг, иначе быть не может.
Но что может помочь сейчас? Какое зелье защитит гигантское Древо от напасти, что вот-вот обрушится на него? У старого друида появился ответ. Один. И горе Лаару, если он ошибётся!
Мельхеррей, не обращая внимания на усталость, принялся носить к источнику нужные ингредиенты. В основном сушёные травы. Он совершал этот ритуал день за днём, седьмицу за седьмицей с тех самых пор, когда его народ пришёл в этот мир. Он знал каждое слово, каждый жест до автоматизма. И всё же сейчас хранитель источника боялся. Так, как не боялся никогда в этом мире и только один раз – в другом.
Когда всё было готово, друид в последний раз заглянул в свою хижину. Полки опустели – всё, что можно, будет использовано для грядущего ритуала. Но кое-что ещё осталось. Слабое пламя в углу хижины всё ещё не погасло. Эльф бережно поднял простое медное блюдо, на котором стояла свеча. Она прогорела почти до половины, но этого хватит. Прикрыв огонь рукой от ветра, Мельхеррей вышел из дома.
…Травы отправились в чашу источника, старший друид Кронга опустил в воду свои руки и обратился к богу лесов. Ключ забурлил, засветился, принимая в себя силу. Эльф зачаровывал воду самым обычным образом, но в невообразимом, громадном объёме. Он закрыл глаза и потянулся мыслями дальше и дальше, глубже под землю. Туда, к корням Древа. К священной воде, которая текла в них.
И это работало, хоть и требовало колоссального напряжения. Мельхеррей почувствовал, как плоть Древа наполняется целительной магией, как надёжным барьером эти чары закрывают корни от наступающей снаружи скверны. Друид с облегчением выдохнул – он с трудом удерживался на ногах. И вдруг облегчение сменилось ужасом: понемногу, капля за каплей, но гниль побеждала. Благословлённая вода источника отбросила её в первые мгновения, но её не становилось больше. А скверна вокруг Древа прибывала и прибывала.
Совершить ритуал, пусть даже таких объёмов, было недостаточно. Его следовало поддерживать. А для этого существовал только один только быстрый способ, известный Мельхеррею: на другие просто не было времени.
Не заклинание. Не ритуал. Нечто более простое – и почти недостижимое. Жертва. Самопожертвование. Всё что мог старый друид – это оставить там, в корнях Древа, часть своей души, своё магическое начало. Его энергия будет поддерживать ритуал, пока не иссякнет.
Мельхеррей никогда не делал этого раньше. Но для подобного действа опыт и не нужен. Это в каком-то смысле магия – в самом глубинном, самом сокровенном её значении. А основа магии – воля заклинателя. Хранитель источника принял решение, снова потянулся внутренним взором к корням, ухватился за них – и открыл глаза, разрывая душу на части. Муки, которые он почувствовал при этом, невозможно было описать никакими словами.
Перед меркнущим взором старого друида догорал огонёк свечи.
– Благослови… помилуй… и даруй жизнь… – тело уже не слушалось Мельхеррея, а сознание меркло. Но он чувствовал, что успел. Успел.
Мельхеррей пришёл в себя в беседке с источником. Руки старого эльфа всё это время пробыли в ледяной воде, так что их друид не чувствовал вовсе. Зато он чувствовал другие руки. Те, что отчаянно трясли его, пытаясь выдернуть из забвения. Торфинлазиль, старый товарищ. Пришли, значит, свои. Жаль, что поздно.
– Ох, не тряси так, мой юный друг, – еле слышно прошептал хранитель источника, – я уже тут.
– Живой! – радостно выдохнул эльф-чародей, а затем крикнул в сторону, – Тэр-Дален, Воймир! Он жив! Жив!
В голосе Торфинлазиля чувствовалось нешуточное облегчение. Он окинул товарища взглядом, а затем быстрым поворотом руки создал прямо на ладони огонь. Пламя его не обжигало, а лишь распространяло приятное тепло; когда же чародей убрал руку, оно так и осталось парить в воздухе.
Мельхеррей благодарно кивнул. Руками он всё равно пока ничего не чувствовал. Воймир, что вскоре вошёл в беседку, сразу же послал за целителем, а пока поднёс к губам эльфа какой-то отвар из своей фляги. По запаху друид не узнал, что это, но по телу прошла волна тепла. Дальше должно быть легче.
– Как ты вообще выжил? – с неверием покачал головой Торфинлазиль, когда к их компании присоединился ещё и Тэр-Дален, наставник Воймира и прошлый глава круга друидов. Он занял позицию у самого входа, время от времени настороженно поглядывая наружу. – На острове не осталось больше никого из хранителей. Всех принесли в жертву. Из всех сделали…
– Можешь не продолжать, мой друг, – слово “юный” Мельхеррей препочёл опустить. Не к месту сейчас. – Я знаю. Хоть и не чувствую Древо.
– Ещё не пришёл в себя, понимаю, – вмешался в разговор Воймир. – Оно заражено. Почти полностью. Почти, – он кивнул друиду головой в знак признательности.
– Воды источника должны помочь, – ответил тот. – Они остановят заразу. Или хотя бы задержат на время. Всё, что мог.
– Это больше того, на что мы могли рассчитывать, – вновь склонил голову Воймир.
– Как они прошли?
Мельхеррей повернул голову к задавшему вопрос Тэр-Далену. Старшего друида больше интересуют вопросы безопасности, это понятно.
– Единороги. Нимфа не почувствовала подвоха. Кто же знал, что эти животные могут перейти на сторону врага.
– Что ж, наш противник хитёр. Произошедшее – наша вина, – глухо ответил Тэр-Дален.
– Сожаление никак нам не поможет, друзья мои. Сделаем выводы и будем сражаться дальше.
– Будем, Торфинлазиль. Будем. И не мы одни. Надо дождаться Таликса. А пока послать весть всем, кто сможет прийти на помощь. Не лес в опасности – весь Лаар. Элмор теперь общая беда.
Так не достанься же Лаар никому! На что ещё готов пойти Элмор, чтобы править этом миром?
Предзаказ на выпуск «Сердце Роя» все ещё идёт! В подарок к дисплеям первого тиража идут особые, нуарные карты.